Глава 17

Демид Так. Держи себя в руках. Прочь порочные мысли. А быку очень сложно успокоиться, когда перед его мордой маячат красной тряпкой. Именно так для меня сейчас выглядит Ксения в одном лишь халатике. Да, она прикрыта во всех местах. Но вот разыгравшееся воображение рисует всякое. Ведь оно в курсе, что под таким вот халатом из душевой выходят обнаженными. Нет под этой тканью ничего. Только чистая нежная кожа. Руки помнят прикосновения к ней. Она такая бархатистая… Все, хватит. Переставай об этом думать. Тут и малыш Даня на нас с интересом смотрит. Вон, пистолет игрушечный уже грызет. Ну, точно воином растет. Берсеркером. Где-то слышал, что эти воины тоже свое оружие грызли перед схваткой. Вернее, свои щиты, устрашая своей свирепостью вставшего напротив противника. Интересно, почему устрашали именно таким способом? Зубки резались? Картина, где я представляю одетых лишь в подгузники и рогатые шлемы карапузов, что пытаются грызть щиты, немного отвлекает от мыслей о близости с Ксенией. – Я не вовремя? – спрашиваю приближающуюся девушку. Для вежливости спрашиваю. Сам то уже захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Вопросы, которые у меня есть к Ксении, нужно наконец таки задать. Пока не получу ответы, не уйду. – Нет, что вы, – отвечает краснеющая девушка, подбегая к сыну и вытаскивая у него изо рта игрушку. – Я ничем не занята. По идее, нужно поинтересоваться тем, как она себя чувствует и так далее. Но спрашиваю в лоб совершенно другое: – Почему ты тогда ушла? Да, что же ты со мной делаешь?! Зачем ты еще больше краснеешь, застенчиво опуская взгляд? И где ответ? Боишься признаться, что напугал тебя? Сделал больно? Ну, да. Навалился такой верзила, которому страшно отказать. Вдруг она считает, что силой принудил? Была со мной из-за страха? Эх… Ксения, наконец, подает свой голос: – А разве не так нужно было? Я слышала, что от вас каждое утро новая уезжает. Вот и не хотела, чтобы вам пришлось что-то говорить мне… И не договаривает. Но я и так понимаю. Боялась, что выгоню, как остальных. Да, как так?! Я то о другой причине думал. – А с тобой было все хорошо? – тут же интересуюсь. – Больно? Ничего я тебе не повредил? Застенчиво качает головой в отрицательном жесте. – Я тебя напугал тогда? Слишком давил, а ты боялась отказать? – решаю прояснить для себя все. Ксения, еще больше краснея, тихо отвечает, глядя в пол: – Нет, я не боялась. Я сама. И мне… – долгая пауза. Я не поторапливаю. Жду когда сама договорит. – Мне было хорошо. – Пу! – выкрикивает Данила, отвлекая от рассматривания так очаровательно краснеющей мамы. Пистолет в руках мальчика наведен на меня. – Да, друг, твоя мама меня тоже поразила, – соглашаюсь я. – И тогда. И сейчас своим признанием. Подступаю к девушке ближе. Ксения поднимает голову и смотрит такими чистыми и искренними глазами. Беру ее личико в свои руки. Этой безупречностью можно любоваться вечно. – С чего ты взяла, что я бы тебя прогнал? – тихо спрашиваю, стараясь, чтобы мой голос не был грубым и не сквозил угрозой, что привычно для него. – Вы всех прогоняете. А я простая девушка. Даже не модель какая… – неуверенно проговаривает она. Но в глазах появляется некий огонек потаенной надежды. Я улавливаю его. А может это фантазия разыгралась. Да, без разницы. – Ты не модель, – соглашаюсь с ее доводом. – Но мне модель и не нужна. Ты единственная, которую после ночи я не забыл. Продолжая краснеть, хотя, куда сильнее, Ксения, глядя мне в глаза, спрашивает: – Вы это говорите мне, потому что снова хотите… это… со мной? Как у не получается выглядеть настолько обворожительно скромной и невинной?! Милота и няшность в кубе. А вопрос дурацкий. Конечно хочу! Будь я девяностолетним стариком, у которого все функции отказали, сейчас бы, видя перед собой ЕЕ, исцелился. Вернее, репродуктивная функция точно бы ожила. Отвечаю. Но такой ответ сейчас неправильный. А, зная девушек, и отрицать факт желания нельзя. Это точно ее обидит. – Я хочу повернуть время вспять, – отвечаю ей честно, не отводя взгляда. – Сделать так, чтобы ты не ушла той ночью. И не отпускать тебя никуда. Никогда не утруждал себя в разговорах с девушками нежностями и романтикой. Не требовалось. Да, и не тянуло. А сейчас, вон, как понесло. Неожиданно для себя. Пусть и высказался коряво. Но самое удивительное, я искренен. Наградой мне служит еще более ярко вспыхнувший огонек в глазах Ксении. Чувствую, как она очень хочет мне поверить. Развить разговор не получается. Как и задать еще один не менее важный вопрос про одного, глазеющего на нас карапуза. Не дает это сделать требовательный стук в дверь. Обслуга не должна себе такого позволять. Значит не она. – Погоди, богатырь, – ловлю Даню, что уже побежал стучать по двери в ответ. – С мамой постой. Сам направляюсь к двери и открываю ее. Напротив стоит моя мама. Ну, да. Она то в курсе, где я. Рядом с мамой две знакомые проказницы и плюшевый гусь. Мама пол дня за девочками приглядывает. Ей не в тягость. Наоборот, очень рада с мелкими повозиться. – А теперь расскажите этому дяде, – мама указывает малявкам на меня, – все, что вы знаете о тех хулиганах-художниках, за которыми вы следите. Все-все расскажите.