Глава 8

Ксения Это какое-то недоразумение, а не камера. Самый дальний угол от всех кабинетов старой постройки. Тут когда-то что-то делали или переделали, и появилось вот ЭТО. Прямоугольная комнатка примерно полтора на два с половиной метра. Металлические прутья уходят в свежезабетонированную стену. Возможно, хозблок какой-нибудь расширили, за счет пространства в камере. Непонятно. Сил вырываться нет. Давно все истратила. Выдохлась. Лишь упрямо продолжаю упираться. И то, получается очень слабо. Мне остается только рыдать, молить, чтобы прислушались. Помогли. Когда захлопывается дверь, мое нытье превращается в скулеж. Себя не узнаю. Разве человек так умеет? Даже полицейских пробирает. На фоне слышу тихий разговор парочки, что меня сюда привела. – Может, реально, ребенок у нее там остался? – обращается один ко второму. – Смотри, как корежит. – Вроде не похоже, чтобы играла. Но мелкая же. Вроде… – Ну, всякое бывает. – Ай, ладно. Не парься. Если не врет, ребенок же не на улице остался. – Все равно… – В Башне полно сотрудников, ходят повсюду, за порядком следят. По-любому найдут потеряшку. Или кто из посетителей наткнется и приведет к администрации. А уж они свяжутся с отделом, сообщат о пропаже. Ничего с малышом не случится. Если, конечно, он существует. – Может и так. Они не понимают. Они ничего вообще не понимают! Для них это так просто. А все ни так. Не представляют, что сейчас чувствует малыш! – Зря, конечно, ты Лехе такой подарочек на шее оставила, – решает сказать мне один из парочки. – Мужик он нормальный. Может, и вошел бы в положение, перепроверил показания. Но с женой у него и так были реальные проблемы. Не спустит Совихин тебе такой подставы. И мужчины уходят, оставляя одну. Держащуюся за прутья и воющую. Ногти оказываются поломанными. Что с лицом, даже не представляю. Но мне сейчас на это плевать. Все мысли о Дане. Время идет. Я то нахожу в себе силы, ору на всю возможную громкость, требую и умоляю выпустить, прошу поверить о ребенке, о том, что ему нужна помощь. Стучу по решетке. То снова обессилено скулю, опустившись на корточки. Ни чувствую ни голода, ни жажды, хоть и пересохло в горле. Ко мне никто не подходит. Лишь иногда слышу чьи-то удаленные шаги и разговоры в дальней части коридора. Основные кабинеты где-то там, дальше. Ну почему, почему со мной такое случилось?! Что я в жизни сделала не так?! Дверь в конце коридора отворяется со скрипом. Видимо с особым, более громким, раз обращаю на это внимание. За раскрытой дверью какое-то оживление. Голоса громче, чем раньше. Слышатся чьи-то шаги. Не так. Не шаги, поступь. Поступь кого-то крупного и сильного, это ощущается. Половицы скрепят от веса шагающего. – Вон, там она, – раздается голос одного из тех, кто меня сюда привел. Узнаю его голос. Мне не видно, кто в той стороне. Если только просунуть голову меж прутьев? Но не пролезет. Да, и зачем мне это? Шаги останавливаются. Какая-то возня. А дальше приближается неуверенное «топ-топ-топ». – Ма-а? – удивленно спрашивает мой Данилка, неожиданно оказавшийся прямо передо мной. – Даня! – срывается у меня громко. – Данечка! Бросаюсь к ребенку, протягивая руки через прутья. У меня ручьем текут слезы. – Ма! – крик моего малыша переходит в плач. Прижимаю Данечку к себе. Господи, это он! Сынок рыдает, я тоже. Мне кажется у него истерика. Хотя он у меня очень редко проявляет нечто подобное. Даже плачет редко. А тут такое. Конечно, столько всего пережить. У меня сердце разрывается, представляя, как он страдал. – Ма-а-а-а… Как же я благодарна всем, кто поспособствовал нашей с сыном встрече! Уже даже готова остальных простить, хотя до этого хотела их рвать голыми руками и вгрызаться зубами. Как же хорошо, что Даня рядом! Остальное, на данный момент, для меня не важно. Какое-то время так и сидим с Данечкой на полу, прижавшись друг к другу через прутья. Под нами, наверное, лужа уже натекла. В глазах от слез изображение размывается, и вижу все в тумане. Уже чуть успокоившись, начинаю ощущать на себе очень внимательный взгляд. Поднимаю глаза на молчаливую фигуру. Очень крупную, излучающую силу. Застывшую здоровенным монументом над нами, грозной глыбой. Но по всем соображениям, эта глыба и привела мне моего сыночка. И стоит сказать хотя бы «спасибо» этому человеку, кем бы он ни был. Это минимум, что могу сделать. Из-за влаги в глазах видимость размытая. Потому, рассмотреть лицо мужчины в подробностях удается не сразу. – Спасибо, – все еще всхлипывающим голосом говорю незнакомцу. И только после этого кое-что в чертах мужчины мне начинает казаться знакомым. Он даже похож на… Нет, такого быть не может… Или…