Глава 14

Два месяца спустя…

— Тимур, уйди…

— Нет!

— Тимур, пожалуйста…

— Нет, я сказал.

Блевать в присутствии кого-то — перспективка та еще.

Лера, жмурясь и чувствуя, как тошнота снова подкатывает к горлу, схватилась обеими руками за края унитаза.

Господи, ну, может, хватит…

Мысленно обозвав себя богохульницей, и пообещав, что впредь постарается воздержаться от подобного, Лера сглотнула. Потом еще раз.

Кажется, тошнота уходит.

Девушка, протяжно выдохнув, стала медленно оседать на пол.

Не успела.

Крепкие руки мужа осторожно подхватили ее за талию, потом и вовсе подняли и прижали к твердой мускулистой груди, источающей терпкий мускатный аромат.

Муж… Сардынов… С ума сойти.

Лера зажмурилась и спряталась у него на груди. Плевать она хотела на то, как выглядит со стороны, и что может подумать «барин» о ее поведении. Когда тебя выворачивает постоянно наизнанку, и свет меркнет от желудочных спазмов, тут уже не до щепетильности. В какой-то момент тебе становится совершенно все равно, кто и что о тебе думает. В голове лишь одно — поскорее бы все закончилось.

Перефразируя известную фразу — токсикоз подобрался незаметно. Лера, конечно, знала, что существует конфликт эмбриона и матери, отсюда и постоянная тошнота, рвота. Но, девоньки, милые, не в такой же степени!

Ее тошнило постоянно. От запахов. От вида пищи. От мыслей даже, что надо встать и покушать.

А потом снова обниматься с «белым другом».

Три недели. Три долгих бесконечных недели. Изо дня в день. Из часа в час.

И только ночь приносила облегчение. Упасть на подушку, закрыть глаза, и раствориться в тихих звуках засыпающего дня.

А еще…

Черт!

А еще чувствовать, что рядом с тобой находится большое мужское тело, чей обладатель внимательно следит за тобой.

Так внимательно, что снова начинает тошнить. Но уже от тревоги.

Потому что прислушивается, присматривается. Бдит, будь он неладен.

Вот скажите, какой нормальный мужик будет ходить за вами в ванную и присутствовать при жуткой сцене, когда тебя выворачивает наизнанку? А потом убирать взмокшие прядки с лица и протягивать салфетку. И смотреть — спокойно, без брезгливости.

— Живот сводит? Желудок болит? Во рту сухость? Воды с лимоном принести?

И это Тимур.

Сардынов, мать его ети!

Если бы вокруг нее так бегал любой другой мужчина, Лера была бы бесконечно счастлива.

А так… Ничего не изменилось — горечь ситуации никуда не делась.

Тимур с ней на руках, вернулся в спальню и аккуратно положил на разобранную постель. Лера, почувствовав приятную прохладу белоснежных простыней, блаженно выдохнула. Все-таки есть счастье в этой жизни, пусть небольшое и примитивное.

Тимур остался стоять у кровати, нависая над нею огромной недвижимой глыбой.

Взгляд — пристальный, металлический.

Без тепла.

Вот как, скажите, такое может быть? Лера абсолютно его не понимала. Сколько ни пыталась. А последние дни она пыталась это сделать. Ничего не получалось.

Никогда еще в восприятии Валерии Сардынов не был настолько противоречивым. С одной стороны, он с ней носился, как с писаной торбой. Постоянно спрашивал о ее самочувствие, если видел, что она бледнеет — отправлял в кровать. Решал все ее вопросы по университету. Ездил с ней к Орешко. Поднял на ноги всю клинику, едва не довел Антонину Васильевну до истерики, когда Лера у них упала в обморок от сильного головокружения. Тщательно следил, чтобы она выполняла все, абсолютно все предписания врача. Был рядом, когда Лере становилось плохо.

Одним словом, вел себя, как безумно влюбленный мужчина, малость паникующий оттого, что у его девушки идет перестройка организма, в виду интересного положения.

Это сводило с ума. Честно.

И с другой стороны, он оставался таким же холодным и неприступным «барином» со стальным блеском в глазах. Неулыбчивым. Неразговорчивым. Не подпускал Леру близко к себе. Сейчас она не про физическую сторону их отношений. Тут Лера себя ругала. И тоже все списывала на разбушевавшиеся гормоны. Что ей надо от Сардынова? Он и так делает куда больше, чем большинство мужчин, когда у них жены или невесты оказываются беременными. Черт возьми, он даже как-то умывал ее, когда Леру рвало минут десять на пустой желудок, и ноги подкашивались так, что она была не в состоянии дойти до умывальника. Сидела на полу, прислонившись к стене с закрытыми глазами. Тимур зашел в ванную, потому что девушка слишком долго не выходила. Собственно, с этого случая он и начал свое «хождение» вместе с ней, что каждый раз сильно нервировало и смущало Леру.

Он мог говорить какие-то нежности. Банальные до жути. И до такой же жути раздражающие Леру.

Потому что она-то понимала — все иллюзия.

Обман.

Всюду.

Иногда в голову приходила крамольная мысль — а если специально поизводить Тимура? Закатить «беременную песню» — хочу клубники с сырным соусом в два часа ночи? Разбудить его и с самыми несчастными глазами выдать просьбу.

Лера откидывала подобные мысли сразу же прочь. Она не сомневалась — Тимур выполнит ее просьбу. Причем самолично.

И что потом будет испытывать она? Вот, в чем вопрос.

Поэтому не хотелось окончательно добивать свою нервную систему.

Ей и так приходилось не сладко.

Вот и сейчас Тимур полуобнаженный, в одних домашних серых штанах, босой, стоял у кровати и спрашивал ее:

— Тебе что-то надо?

Может, подушкой в него кинуть? А? Чтобы снести с его лица это спокойное, отчасти высокомерное выражение! Чтобы хоть какие-то нормальные человеческие эмоции у него появились!

— Ничего, — Лера не лукавила.

— Точно?

— Если только яблоко.

— Сейчас принесу.

Ну да, сам…

Черт!

Когда широкоплечая спина Сардынова исчезла с горизонта, Лера закрыла глаза, не позволяя появиться слезам. Что-то она совсем слабачкой становилась. Чуть что — сразу слезы на глазах наворачивались, и ничего с этим поделать не могла. Гормоны. Организм бунтует.

Или эта жизнь бунтует против постоянного ее подстраивания?

Несмотря на то, что условия изменились, Лера не могла расслабиться.

Никак.

Она хорошо помнила то утро.

Она кое-как проснулась в постели Тимура и лежала с открытыми глазами, смотря в потолок. Ночь выдалась бессонной. Сначала секс-марафон с Сардыновым, который снова своими прикосновениями вывернул ее тело и душу наизнанку, заставив поверить, что физиологическая сущность может жить отдельно от духовной. Да-да, Лера утром размышляла о том самом пресловутом женском феномене, знакомый едва ли не каждой девочке, что хотя бы однажды прочитала любой роман из цветастой серии «Шарм». Она его ненавидит всей душой и одновременно сгорает в страсти от мимолетного прикосновения.

Лера Тимура не ненавидела.

Не за что.

Да и, как мужик, он был нормальный. Адекватный. С небольшими придурями, но у кого их нет?

Проблема возникала у Валерии. Из-за того, что у нее никого, кроме Сардынова, не было, ей не с кем было его сравнивать. Со своими ласками — нелепо. Других мужчин Лера не знала. Вот сейчас она и думала — а кончала бы она с ними? Или только с Тимуром? Как женщина она страстная или больше холодная?

В последнее время с Тимуром она удовольствие испытывала четыре раза из пяти. И утром назрел вопрос — что с ней не так?

Пока она откровенно занималась дурью, Тимур успел принять душ и вернулся к кровати. Лера уже хотела вставать, когда увидела, что Тимур протягивает ей черную папку.

Смутные подозрения закрались в душу. С утра, да с папкой…

Она не стала спрашивать, что в ней — знала.

Дополнительное соглашение к контракту. Всё-таки подготовил. Она не была удивлена. Сардынов ни за что не отступится. Лера постаралась никак не выдать свое волнение и нарастающую тревогу. А тревожиться было за что.

Когда она получила первый транш в сто тысяч, то была безмерно счастлива. Чувствовала, как с ее плеч рухнул груз. И подумать не могла, что очень скоро возникнет необходимость, если не в такой же сумме, то почти.

И попросить вот так запросто у Тимура она не могла. Вот никак.

Стоит ей заикнуться о деньгах, Тимур без проблем ей переведет. Только на каких условиях?

Лера не стала гадать. Открыла папку и нахмурилась.

Бегло прочитала первую страницу, и паника ее усилилась многократно.

Лера подняла голову и увидела, что Тимур стоит рядом с кроватью и так же держит в руках бумаги.

— Подписываешь этот, — кивок на ее папку, — я рву это.

И чуть приподнимает свои бумаги.

Лера очень отчетливо запомнила те секунды, складывающиеся для нее в бесконечно долгие минуты. Даже спустя месяцы она их помнила. Будет помнить и годы спустя.

Казалось, весь мир замер вокруг. Все. Остались лишь она и Тимур. С новым контрактом. Брачным.

Когда она прочитала первые строки — не поверила. Хоровод сумасшедших мыслей проник в голову и взорвался. Как же так…Откуда… Почему… Ни одна мысль не складывалась в логическую, все обрывались, натолкнувшись на спокойный выжидающий взгляд стальных глаз. Лера, как завороженная, смотрела на Тимура, позабыв, что надо дышать. Все происходящее воспринималось через пелену воспаленного сознания, что взбунтовалось и отказывалось принимать действительность.

Слишком невероятным казалось происходящее.

Пару дней назад Сардынов яростно шипел в кабинете, что она собирается сорвать куш в качестве него-любимого, на что Лера ответила категорическим отказом, едва ли не высмеяв его предположение о том, что они могут когда-то пожениться. Она и «барин»… Разве можно такое представить? Два противоположных мира. И возраст! Он — взрослый мужчина, познавший жизнь, перенесший плен и имеющий довольно ощутимое влияние в современном мире. И она. Девочка-студентка из среднестатистической семьи, потерявшая девственность несколько недель назад. Живущая в коконе собственных иллюзий и мечтаний, столкнувшаяся с жестокими реалиями лишь после аварии близких, когда пришлось пойти на крайние меры.

Он и она.

Вы это серьезно?..

Создавалось впечатление, что ее ударили в грудь. Нокаутировали. Она только-только примирилась с собой, даже толком не успела осознать, что беременна и скоро родит двух малышей, как «барин» снова готов перевернуть ее жизнь с ног на голову.

Она не заметила, как руки стали подрагивать. Как она несколько раз безмолвно открывала и закрывала рот, точно рыба, безжалостно выброшенная на берег жестоким прибоем. И теперь барахталась, не в силах достичь спасительной прохлады воды.

Так и Валерия. Где-то на подсознательном уровне ее инстинкты кричали об опасности. О том, что она все сильнее увязает в трясине, в зыбучих песках, и нет спасения. Что шторм, носящий имя Тимур Сардынов неуклонно движется в ее сторону. Что он ни перед чем не остановится. И рано или поздно получит свое.

Он хотел договариваться. Обсуждать. Подготовил новые документы. Только отчего она не спешит их читать? Не от того ли, что потом не будет шанса все перекроить?

Брачный договор.

Это же серьезно.

Тут циник в ее душе скривился от омерзения — а продажа собственного ребенка это не достаточно серьезно?

И так Лере стало больно, так противно, что, наконец-то удалось оторваться от гипнотизирующего лица Тимура и уткнуть взгляд в документы.

Но строчки прыгали перед глазами, а смысл фраз отказывался восприниматься должным образом. Набор слов, бессмысленных, чуждых.

Сардынов готов порвать контракт…

Что он предлагает взамен?

И в чем подвох?

— Тимур?

Что она хотела услышать? Какие слова? И главное… От кого?

— Читай, Лера.

Он никуда уходить не собирался.

Лера, смутно осознавая, что именно сейчас он будет ждать от нее ответа, приказала себе собраться. Успокоиться. Она даже усилием воли постаралась угомонить не на шутку разбушевавшееся сердцебиение, но куда тут. Реакция тела выдавала панику мозга.

Сардынов знал, когда ей подсовывать документы. Спросонья, когда соображаешь не в полную силу.

Что ж, дорогой «барин». Она прочитает. И если ей что-то не понравится, что-то смутит или она увидит мелкий шрифт, она ни хрена не будет ничего подписывать. По крайней мере, сейчас. День на раздумья он ей даст.

Кивнув, Лера снова открыла папку и погрузилась в чтение.

И чем дольше она читала, тем сильнее понимала, что она ничего не понимает.

Оторвавшись от бумаг, девушка снова посмотрела на Тимура, который едва ли не с равнодушным видом наблюдал за ней. Как же хотелось в тот момент забраться к нему в голову и узнать, про что он думает!

Мать вашу, да он ее замуж зовет! Предлагает пожениться!

Вот так…

Ни ресторана. Ни цветов. Ни влюбленного взгляда. Ни окрыленности.

Лишь тоска. И страх. Да безысходность.

— Тимур, что это…

— Брачный контракт, — спокойно так.

— Я поняла, что брачный контракт. Но… зачем?

— Как зачем? Чтобы у детей были родители. Чтобы мы с тобой не провели оставшиеся восемь месяцев, выясняя и выстраивая стратегии по дележки детей. Двойня — это двойня. Разделять их нельзя. Да и мать… — тут он всё-таки прищурился, показав, что там, за маской холодности и напускного равнодушия, скрываются нешуточные эмоции, — им нужна будет. А ты будешь хорошей матерью.

Где-то в глубине души Валерия отчаянно желала услышать нечто подобное. Желала получить подтверждение того, что она не конченая дрянь, что с ней еще не все потеряно. Что мужчина, с которым она спит и который использует ее в качестве постельной грелки да инкубатора, рассмотрит когда-то, кроме ее тела, еще и душу, и ее качества. Конечно, такие мысли посещали совсем в черные минуты. Потом Лера приходила в себя и даже посмеивалась. Ей-то на кой одобрение Сардынова?

И всё-таки оно ей, как оказалось, было необходимо.

Тело продолжало предавать ее — в горле застрял ком.

«Ты будешь хорошей матерью»…

Не матерью-сукой, что продала ребенка. Не матерью, рыдающей ночами и оплакивающей свою незавидную участь, не имеющая возможности увидеть ребенка. Его первую улыбку. Шаги. Слово. Ни-че-го.

А стать матерью — настоящей. Что всегда рядом. Что всегда поддержит — не позволит упасть. Научит. Направит. Что будет молча наблюдать за победами своих деток.

Лера, уже перестав себя контролировать и отпустив эмоции, поднесла руку ко рту и прикрыла его пальцами. Не плакать, Бекетова. Не смей.

— Допустим, — она желала расставить все точки над «i». — Допустим… Я могу предположить, что ты руководствуешься созданием благ для детей. Я тоже… — шумно сглотнула. — Ты же должен, Тимур, понимать, что я не жажду отдать ребенка… Да, я не планировала беременеть и рожать в двадцать лет, но…

Лера оборвала сама себя. Кому нужны ее мысли? Точно не Сардынову.

— Но так получилось. И я рада. Рада, что у меня… у нас будут малыши. Но брак, Тимур, это же…

— Это же серьезно? Ты об этом хочешь мне сказать? — немного резковато бросил Тимур. — Тебя интересуют наши с тобой взаимоотношения.

Лера медленно кивнула.

А у самой душа обливалась кровью… И куда-то проваливалась. В какую-то неизведанную бездну. В адову пропасть.

— Все останется, как и есть сейчас. Лера, я не буду скрывать, да ты, наверное, уже заметила, — ни черта она ничего не заметила! Не до него ей! — что, как женщина, ты меня очень сильно привлекаешь. Мне нравится с тобой заниматься сексом. Я постоянно тебя хочу. И мне комфортно в твоем обществе. Я пока не решил — ты немногословна от природы или придерживаешься старого контракта, — но то, что ты мне не выносишь болтовней мозг — огромный твой плюс, — он прищурил глаза, наблюдая, как меняется лицо Валерии. Как на нем появляется бледность и откуда-то взявшиеся темные круги под глазами. Как она испуганно облизывает губы, к которым мгновенно захотелось прижаться и подтверждение его слов — член в штанах налился кровью. — Теперь, что касается тебя. Я знаю, что у тебя я первый. Что у тебя не было серьезного романа, пусть даже и платонического, ни с кем из ребят. По сути, тебе не с кем меня сравнивать. Кстати, меня это устраивает. И ты считаешь меня зарвавшимся, зажравшимся мудаком. Лера, правильно и считаешь.

Лера молча выслушивала его речь. Не часто он ее балует разговорами.

Она отвечать не спешила. Пусть продолжает дальше.

— Я — властный. Жесткий. Люблю, чтобы все было по-моему. Ненавижу, когда мне перечат. Терпеть не могу человеческую глупость. То, что ты не глупа — убедился, — усмехнулся, Лера бы сказала, что даже по-доброму. — Вот видишь, крошка, все снова скатывается к тебе. Продолжу про себя, раз уж мы начали так называемое сватовство, и мне надо себя разрекламировать. Я — не подарок. И не стремлюсь им быть. Со мной непросто. Но жить можно. Я всегда открыт для переговоров, как ты могла убедиться. Мы подходим друг другу физиологически, тебе в постели со мной хорошо. В остальной жизни… Мне же надо тебе сказать, как мы будем жить, если ты подпишешь договор? Любви не обещаю, да, думаю, ты ее и не ждешь. Главное для нас — дети. Обижать тебя не буду, это точно, Лера. Все финансовые расходы беру на себя. Это я к тому, что тебе не надо будет беспокоиться за оплату реабилитации родных. Позже готов обсудить лечение, физиотерапевта и прочее. Ежемесячно тебе будет выделяться сумма, которую ты сможешь тратить на свое усмотрение. Отчет мне не нужен. Еще что… Я бы предпочел, чтобы первый год или полтора ты бы полностью занималась детьми, потом все же закончила университет. Да, кстати, захочешь получить дополнительное дизайнерское образование — без проблем.

Он говорил, а бездна, куда катилась душа Леры, становилась все глубже.

— Что касается наших с тобой личных отношений. Измен я не потреплю. Я — собственник. Со своей стороны… Меня ты полностью устраиваешь, и трахать кого-то еще меня не тянет. В этом договоре нет ничего о полной покорности. Сейчас я озвучу лишь свои пожелания. Я снимаю этот пункт, но хочу, чтобы ты оставалась покорной и доступной в постели. Мне это важно, Лера. Полный контроль с моей стороны. Если ты захочешь выйти из зоны моего контроля… Будут проблемы, Лера. Не скандалы, скандалить я не люблю. Но… Надеюсь, ты меня поняла.

Лера его пока плохо понимала.

Его слова вызвали в ее сознании бурю эмоций и противоречий, и необходимо, жизненно важно было их свести вместе, проанализировать и выдать единственно правильное решение.

Но как его сделать, когда в висках пульсирует, а грудь жжет огнем?

Тимур говорил страшные вещи. Он раскладывал их — ее! — дальнейшую жизнь по полочкам, разъяснял, что да как будет.

Ее поразило несколько признаний.

То, что он собственник. Даже не так. Не сам факт его собственнических инстинктов, а их проявлений в отношении нее. Это нормально? Как к этому относиться? То есть фактически он, не обещая ей теплых чувств со своей стороны, накладывал вето на любые ее надежды в отношении других мужчин.

Стоило подумать о других мужчинах, как Лера мысленно поморщилась и обругала она. О чем ты сейчас думаешь, Бекетова? О каких мужчинах?! Тебе про детей говорят, а ты о парнях.

Глупо. И нелепо.

Наверное…

Дальше. Несмотря на то, что Лера приучила себя думать, что к Сардынову она не имеет права ничего испытывать, что их взаимоотношения временные, ее женская сущность пришла в нежный трепет, стоило услышать, что Тимур не хочет никого, кроме Леры.

Приятно, черт побери.

Даже очень.

И отчего-то так сладко, так жарко стало между ног.

Странная реакция.

Но сейчас не о ней.

Собрав волю в кулак и максимально мобилизовавшись, Лера ответила:

— Мне вполне ясны твои условия. И твои требования.

— Это не требования, Лера, — его глаза гневно вспыхнули. — Это предложения.

Спорить она не стала.

— Давай по пунктам. Не буду скрывать — я хочу воспитывать детей. Обоих малышей. Это естественно. Поэтому… поэтому для меня брак с тобой, если и не идеальное решение, то приемлемое, — как надулись вены на его висках, и заходили желваки, невозможно было не заметить. «Барину» что-то не понравилось в ее словах? Потерпите. Не всегда же ей молчать. К тому же, сейчас-то ей как раз и дали возможность высказаться. И имеет же она право на небольшую месть? — Мне приятно, что ты считаешь, что я буду хорошей матерью. Я постараюсь. И да, я немногословна от природы. Не люблю пустой болтовни. Лишь иногда, с подругами. Что касается финансовой стороны… Тут я тебе, Тимур, ничего не могу сказать. Сам знаешь, в каком положении находится моя семья и какие суммы мне нужны на их реабилитацию. Чего-то лишнего я не хочу, — теперь он ко всему прочему и нахмурился. — По поводу секса. Глупо было бы с моей стороны лукавить и говорить, что ты меня не устраиваешь. Я кончаю с тобой, и это плюс. Искать кого-то на стороне — не хочу. И не буду. Про чувства тоже пока думать не хочу. Ты просишь остаться покорной в постели… — тут она сделала небольшую паузу, отметив, что когда дают тебе высказаться, при этом не вступая в диалог, мысли путаются сильнее, и ты сбиваешься и забываешь, что хотела сказать. — Думаю, это не проблема. Проблема… в пунктах о разводе.

На мужском лице не дрогнул ни один мускул.

— Что тебя не устроило? Озвучивай.

Лера убрала с лица непослушные, еще не причесанные после ночного сна волосы. Хороши же они — ведут переговоры об их дальнейшей жизни: один после душа, вторая ещё вообще не вставала с кровати. Переговорщики, блин.

— Мы с тобой не имеем права развестись в первые десять лет. Почему?

— В десятилетнем возрасте дети уже в состоянии принять разрыв родителей.

Лера бы поспорила. В каком бы возрасте не находился ребенок, ему сложно перенести развод родителей. Будучи взрослыми, кстати, тоже.

— Если кто-то из сторон желает прервать брак, то раздел детей будет происходить через суд.

— Да.

— Суд будет происходить в стране, гражданином которой является отец, — Лера снова вернулась к написанному. — Я правильно тебя поняла?

— Да, Лера. На данный момент я являюсь гражданином Российской Федерации. Второго гражданства у меня нет. И не предвидится. Дети наши будут гражданами России.

Лера снова вчиталась в договор. Даже, если именно в этих строках заключался подвох, что она могла предъявить?

Ей предоставляют шанс. Первое, и самое главное, остаться при детях. Второе, гарантируют обеспечить дальнейшее лечение и профессиональную реабилитацию мамы и брата. Третье, она сможет выкрутиться — ей не придется лгать близким людям о расставании с мифическим возлюбленным, а еще придумывать стопудовый, очень веский, неоспоримый довод, почему она отказалась от ребенка в роддоме. И с ужасом представлять, что скажет мама и что предпримет еще полностью не восстановившийся Геныч.

Минусы. Они тоже были. Лера была бы полной идиоткой, если бы не понимала, что жизнь с Тимуром Сардыновым будет нелегкой. Он сам хорошо себя охарактеризовал. Очень точно. Жесткий. Властный. Так и есть на самом деле.

На жалкое мгновение Лере подумалось, что и он, наверное, способен не только хотеть. Не только проводить с девушкой время в горизонтальной плоскости. Неужели он не помышляет о любви? О взаимности? И к чему тогда собственнические инстинкты…

Пришлось оборвать себя. Не о том думаешь, Лера, ох, не о том.

Какие, черт возьми, размышления о любви, когда речь идет о собственных детях и здоровье родных?!

Возможно, кто-то, узнав ее историю и ее мысли, скажет, что она слишком практична. Лишена романтики.

Первое — да.

Второе… Романтика не помогла оплатить жизнь мамы и брата. В мире живут сотни тысяч людей, которые вступали в брак из чистого расчета и счастливы.

А еще…

Была бабушка Глаша.

И ее слова, что внушали робкую, но надежду.

— Мне этот пункт не нравится. Но я не буду настаивать, чтобы ты его убрал, — Лера скептически улыбнулась. — Тимур, кто я и кто ты. У тебя связи, влияние, положение. У меня — молодость и здоровье. При желании, если откинуть прочь человеческие принципы и мораль…Ты же заберешь у меня обоих детей. Сейчас. Или десять лет спустя. Я не хочу думать плохо о будущем, но…

— Хорошего же ты обо мне мнения, девочка.

— Адекватного.

— Все может быть. Итак? Тебе нужно время на размышления?

Лера покачала головой.

Зачем оно ей?

В новом контракте ничего не было завуалировано. Отсутствовал мелкий шрифт. Четко прописывался имущественный момент, но Лера на деньги Тимура и не претендовала. Вылечит родных — низкий ему поклон. На свои нужды сама заработает.

Тут впору снова усмехаться. И про дизайнера узнал. Хорошо работают у него люди. Грамотно.

— Я подпишу его, Тимур, — глухо отозвалась она. — У меня еще один вопрос назрел.

Она не смотрела на мужчину, снова уткнулась в папку, иначе увидела бы, как жадно вспыхнули антрацитовые глаза. Как в них появилось новое хищное выражение, с которым ей ни разу не приходилось сталкиваться. Как дернулся корпус Тимура, точно желал податься вперед, туда, где сидела растрепанная и розовощекая Лера.

Остановился.

— Какой? — его голос прозвучал хрипло.

— По поводу росписи. Мы же… мы же не будем… — она запнулась и покраснела еще сильнее.

Уголки мужских губ дрогнули.

— Лера, сформулируй мысль до конца.

Вот засранец! Лера была уверена, что он понял ее!

— Я не хочу ни свадебного банкета, ни пышного белого платья, ни прочих атрибутов бракосочетания. Роспись, желательно, ты и я, если такое возможно.

— Без проблем. Тут все сделаем так, как ты захочешь.

Больше Лера не медлила. К папке была прикреплена ручка. Она сняла ее с крепежа и поставила свою подпись.

Вот и всё.

Ещё один виток сделала её непростая Судьба.

Услышав звук разрываемой бумаги, Лера недоуменно заморгала. И лишь подняв голову и увидев, как Тимур рвет их первый контракт, вспомнила про его обещание.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

Когда Сардынов обогнул кровать и зашел к Лере с другой стороны, девушка чуть приподняла голову.

Что он задумал… Девушка невольно замерла.

Тимур опустился на корточки, чтобы их лица оказались напротив друг друга.

— Ты сделала правильный выбор, девочка, — негромко проговорил он и, вытянув руку, двумя пальцами притянул ее за подбородок.

Его поцелуй был другим. Он целовал ее не спеша, без зарождающейся страсти. Его губы спокойно прикасались к ее. И между тем, Валерия чувствовала, как каждое его движение несет негласный посыл — теперь они связаны.

Больше всего Лера опасалась реакции матери. Как та воспримет новость о скором бракосочетании дочери? Естественно, возникнут вопросы. На разговор с ней Лера отправилась одна.

— Что случилось? — Маргарита Николаевна мгновенно отметила необычную бледность дочери.

— Мам… В общем тут такое дело… Я выхожу замуж за Тимура, и ты скоро станешь бабушкой.

— Тааак, — протянула Маргарита Николаевна, прищурив глаза и отмечая, как замерла нахохлившейся птахой дочь, наверняка, решившая, что сейчас со стороны матери последует гневная тирада, что при данных обстоятельствах вполне ожидаемо и оправданно.

Женщина поступила мудрее.

Протянула руки и, пряча материнскую тревогу подальше, глухо сказала:

— Иди ко мне. Дай я тебя обниму, непутевую.

Лера не поверила своим ушам и глазам. Как так?.. И это все? Или данная реакция затишье перед бурей?

Зато Геныч был куда категоричнее.

— Это хорошо, что вы расписываетесь. Но я все равно, как только встану на ноги, тебе жопу напорю, а твоему… жениху накостыляю.

— Договорились, — проговорила Лера, улыбаясь и пряча слезы. — Ты только встань, ок, Геныч?

Лера бы соврала, если бы сказала, что не волновалась перед росписью. Но больше всех волновалась и хлопотала Диана.

Лера думала, что после ее угроз, и близко к себе не подпустит личную помощницу. Как ни странно, та через два дня выглядела снова так, словно и не пила по-черному несколько дней подряд. Леру нет-нет да подмывало рассказать Тимуру про ее «душевный» разговор с Дианой. И каждый раз она эту мысль откидывала, как не нужную. Они с Тимуром не на том уровне доверия, чтобы Лера пришла к нему и сказала:

— Милый, тут твоя личная помощница мне поведала про ваше совместное прошлое. Я, конечно, тебе сочувствую, но знаешь, как-то не особо себя комфортно чувствуешь, когда тебя грозятся хлопнуть, если ты не влюбишь в себя одного мужчину. Ну да, тебя, милый.

Стоило представить, как Лера нечто подобное говорит Сардынову, как на лице появлялась глупая улыбка. Наверное, Лера совсем становилась странной и бесстрашной.

Диана, узнав, что они решили расписаться, развела активную деятельность.

— Что с платьем? — был ее первый вопрос.

Лера пожала плечами.

— Какие-нибудь предпочтения? Бренды? Кутюрье? Тимур сказал, что вы расписываетесь через неделю. Как мало времени… Мне бы хотя бы месяца три… Тогда еще можно было бы успеть! Ладно, будем брать, что есть.

Лера сидела в кресле, читала лекции, скинутые девчонками. Лекции были ужасно скучными и неинтересными. И девушка все чаще задавалась вопросом — а, может, зря она не послушала маму, что настаивала на ее обучении дизайнерскому делу? Все равно в юриспруденции она оказалась довольно посредственной.

— Диана, я не буду ездить по бутикам, — спокойно проговорила Лера, едва ли не равнодушно встретив всполошенный взгляд личной помощницы.

— Как не будешь?

— Вот так. Не хочу.

Диана открыла рот и тотчас закрыла его.

— Ок. Без проблем.

Лера вздохнула с облегчением, чтобы через три часа обнаружить в своей комнате довольно улыбающуюся все ту же Диану и еще пять девушек в фирменной униформе.

— Как там говорится — если Магомет не идет к горе, то гора идет к Магомету? Будем примерять здесь!

Это было сказано столь торжественно, что Лера растерялась и покраснела. Ну, не выгонять же работниц бутиков, что приехали к ней с примеркой.

Когда один белоснежный шедевр сменялся другим, Лера спрашивала себя — сколько же надо было заплатить, чтобы организовать выезд на дом?

Ей ничего не понравилось.

— Как так? Совсем ничего?

— Нет.

— Хорошо… Все платья были с пышной юбкой. Я поняла тебя, Лера.

Следующей день ознаменовался примеркой более современных нарядов, подходящих под описание делового стиля.

И вот тут Лера не устояла перед платьем, словно пошитым специально для нее. Верх представлял собой топ на тонких лямках. Низ же состоял как бы из двух юбок: одна — обтягивающая, как вторая кожа, устремлялась книзу и заканчивалась у лодыжек, вторая шла воланами по бедрам. Дополняла наряд изящная накидка.

— Диана, я хочу вот это, — без всякого стеснения заявила Валерия, красуясь перед зеркалом. Впервые за время примерки у нее заблестели глаза.

Диана довольно улыбнулась.

— Прекрасный выбор.

Через два часа перед Валерией лежали несколько ювелирных футляров.

— А это что?

— Тимур одобрил все. Тебе необходимо выбрать.

Лера с толикой страха смотрела на черные и красные бархатные коробочки, понимая, что сверкающие, переливающиеся камушки в серьгах, колье и цепочках — бриллианты.

— Я не знаю, — тут Лера растерялась. Она мысленно пыталась представить, сколько стоят хотя бы вон те серьги в виде толстой цепочки и ей становилось дурно.

— Можно я помогу?

Мир, определенно, менялся, если Диана спрашивала у нее разрешения. Лера медленно кивнула.

— Давай остановимся на этом гарнитуре. Он идеально подойдет к твоему платью.

Диана указала на изумительный комплект из тонких серег, инкрустированных десятками бриллиантов и заканчивающиеся жемчужиной. Колье шло под горло, и лишь одна нить, так же унизанная бриллиантами и жемчужиной, спускалась вниз.

У Леры не нашлось слов.

В день бракосочетания никто более, кроме жениха и невесты, не присутствовал на процедуре. Тимур учел пожелания Леры.

Сам Тимур был в черном костюме. И крепко держал руку Леры. Выпускал ее лишь по надобности.

День бракосочетания важен для любой девушки. Хочет она того или нет. Валерия так же сильно волновалась, то твердо, без малейшего колебания ответила «да», когда понадобилось.

Отправляясь на встречу с Верестовым в тот далекий осенний день, могла ли она предположить, чем закончится ее авантюра? К чему она приведет? Какой коктейль эмоций пробудит в ее душе?

Какую подарит надежду.

Лишь после того, как они вышли из зала бракосочетания, Тимур снял накидку с плеч Леры и вместо нее накинул на плечи короткую шубку. На улице пошел первый редкий пушистый снежок.

— Холодно уже.

Девушка готова была разрыдаться.

Все, как во сне. Тимур, свадьба, она сама.

И лишь блеск стальных глаз был реальнее всего остального.