Глава 15

Тимур вернулся быстро. С порезанными яблоками — зелеными и красными — красиво уложенными на белоснежной тарелке. Во второй руке он держал стакан с водой, где плавали маленькие дольки лимона.

Молча подойдя к кровати, он поставил ночные лакомства на прикроватную тумбу со стороны Леры и присел на край кровати.

— Больше не тошнит? Может позвонить Орешко?

Бедная Ангелина Геннадьевна! Лера не знала, сколько ей платит Тимур, но если бы ее беспокоили по каждой ерунде днем и ночью, она бы не выдержала и, как бы не дорожила клиентом, указала бы на время и на свою занятость. И у Орешко они были не единственными!

— Тимур, вот кого точно не стоит беспокоить, так это Ангелину Геннадьевну, — девушка постаралась улыбнуться, хотя взгляд зацепился за обнаженные мужские плечи и отказывался от них отлипать.

Странные у нее гормоны. Очень странные. Разве такое может быть, чтобы тремя минутами назад тебя выворачивало наизнанку, скручивало внутренности, а когда буря успокоилась, ты не без зарождающегося возбуждения начинаешь смотреть на красивого мужчину, что с недавних пор числится твоим мужем и с тех же самых пор осторожничает в отношении секса с тобой? Вернее как — Сардынов не прикасался к Лере с того дня, как у нее начинался токсикоз.

Три недели.

И если бы ей кто три недели назад сказал, что она будет изводиться от недотраханности — да простят ее французский, но именно такой она себя и чувствовала — Лера бы улыбнулась, мысленно охарактеризовав сказавшего, как человека недалекого или абсолютно ее не знавшего. Она, что практически равнодушно относилась к сексу, и вдруг превратится в нимфоманку, что сквозь опущенные ресницы будет наблюдать, как переодевается в ее присутствии мужчина? Как играют его обнаженные ягодицы, когда он натягивает белье? Или как перекатываются сильные мускулы, не прикрытые ни рубашкой, ни футболкой? Она бы сказала — бред.

Сейчас реакции собственного тела пугали Леру. Это все гормоны. Гормоны и ничего более.

Ведь правда же?

Как сейчас.

Только ушла тошнота и исчезла горечь во рту, появились другие признаки. Грудь потяжелела, соски раздражались даже от нежного шелка сорочки. Между ног так же было дискомфортно. Непривычно. Словно чего-то не хватало. И думать о том, чего конкретно Валерии не хватало, было стыдно.

Да, именно стыдно.

Перед собой.

Потому что ситуация получалась карикатурной.

Она не должна была хотеть Сардынова.

Во-первых, она беременна. Во-вторых, он вроде бы как на время оставил ей в покое, и она должна была этому радоваться. Почему радоваться? Потому что между ними не было никаких чувств. Страсть возникает в результате привязанности, зародившейся симпатии. А не… по контракту.

Сколько Лера ни думала, не пыталась анализировать — ничего не получалось.

Она просто чувствовала.

Чувствовала, что ей необходимо его тепло по ночам и тихо бесилась, когда он, осторожничая, откатывался на другую половину кровати и засыпал.

Чувствовала потребность прильнуть к его плечу, а еще лучше устроиться на нем и уснуть. Сладко. Без накатывающей тошноты и подбирающихся кошмаров.

Чувствовала, что ей не хватает его властных требовательных поцелуев. Его жадного взгляда, направленного на ее груди или на плоть между ног.

Она видела — он по-прежнему ее желал. Да-да, черт возьми, Лера постоянно пялилась на его эрегированный член, который сложно было не заметить под хлопковыми домашними штанами. Слышала, как Сардынов раздраженно шипит сквозь зубы, устраиваясь спать на живот и задевая тем самым органом о матрас. Так почему у нее не спросить о самочувствии и хорошенько ее не оттрахать?

Лера злилась и признавала свою неправоту. О самочувствии он ее как раз и спрашивал. Постоянно. И о ее желаниях. И о ее предпочтениях. Почему ей просто не сказать ему — возьми меня. Так нет, язык прилипал к нёбу, в горле вставал ком, и чувствовала она себя при этом реально кисейной барышней из восемнадцатого века.

Вот и сейчас — так хотелось провести рукой по литым плечам. Скользнуть вниз по спине, играючи пройтись по позвонку и ноготком подцепить резинку штанов. Дать понять, что она готова. Что она хочет.

Но вместо этого Лера потянулась за яблоком и с приличной долей ярости сделала первый укус.

Кисловатый сок приятно отозвался на вкусовых рецепторах, не вызвав тошноты.

Тимур молча наблюдал за ней, и Лера кое-как доела несчастное яблоко. Раз попросила, будь любезна скушать.

— У меня к тебе есть разговор, — Тимур выждал, пока она проглотит последний кусь, и лишь тогда выдал. Правильно — иначе бы Лера подавилась.

В груди мгновенно что-то сжалось, и девушка интуитивно приготовилась к худшему.

Если Сардынов говорит, что у него к ней разговор — хорошего ждать не приходилось. «Барин» изволит чудить.

— Я тебя слушаю, — отозвалась девушка, облизнув пересохшие губы и не заметив, как жадный взгляд стальных глаз метнулся к ним. Поймал кончик розового языка и тотчас ретировался. Опасно.

— Мой знакомый продает дом. Небольшой по местным меркам. Расположен он смежно с моим участком по восточной стороне. Я хочу его купить.

Лера непонимающе продолжила смотреть на Тимура.

— Хорошее желание.

— Для твоей семьи, — его слова били не в бровь, а в глаз. Разили наповал. — Для Маргариты Николаевны и Геннадия. Свежий воздух им пойдет на пользу. Да и рядом будут с тобой и малышами, когда те родятся. Твоя задача состоит в том, чтобы уговорить их принять дом и переехать в него.

Лера, проведя с Сардыновым три месяца бок о бок, думала, что пережила в плане эмоциональных качелей все, что можно и нельзя. Он подкидывал ей один сюрприз за другим. Постоянно что-нибудь вворачивал новое. Шокировал. Выводил ее из зоны комфорта.

Но то, что он сейчас предлагал…

Если бы Лера стояла, она бы упала. Ноги подкосились бы точно. Жаркая волна окатила тело, ввергая девушку в новую борьбу с собственным телом.

После того, как она подписала второй контракт, Виктор Игнатьевич Вягизов связался с ней пару дней спустя. Он долго и муторно говорил ей медицинскими терминами о состоянии родных. Лера сначала и не поняла, что он фактически отчитывается перед ней, дает полный расклад. В конце беседы он вскользь поздравил ее с бракосочетанием и сообщил, что бесконечно рад, что финансовые вопросы с нее снялись. Лера промолчала.

К Вягизову у нее было двоякое отношение. С одной стороны, Лера понимала, что он — не благотворительный фонд, и в его клинику ежедневно обращаются те, кому нужна помощь, и среди них есть процент «холопов». Он не может всех принимать. С другой стороны стало неприятно, что он кардинально изменил тон общения, как только она связалась с Сардыновым.

Но, в любом случае, она была благодарна Виктору Игнатьевичу, что он вытащил маму и брата.

Предложение же Тимура в очередной раз показало Валерии, что она ни черта не знает человека, чьей женой стала. Ни на йоту. Делец, циник, с травмой в прошлом. С расчетом подходящий ко всему. Даже к ребенку. И тут… Для чего ему возиться с ее родными? Да еще покупать им дом?

Лера, чтобы выиграть время и как-то скомковать мысли в кучу, подтянула к себе одеяло.

— Тимур, это… неожиданно.

А что она могла еще сказать?

Захлопать в ладоши от радости? Броситься к нему на шею?

В другой жизни, Лера, в другой…

— Вягизов их выписывает на днях. Тебе он говорил о дальнейшей реабилитации?

— Да.

— Думаю, и твоя близость им не будет лишней. Поэтому — поговори с ними.

Вот так просто.

Куплю — поговори.

И никаких эмоций на лице.

Зато саму Леру начинало потряхивать от их избытка.

Сколько можно? Неужели они всю жизнь будут жить под одной крышей, но каждый сам по себе?

Тогда почему Тимур настаивает, чтобы она спала с ним в одной постели? Если в его планах нет перспективы на сближение, то для чего ему ее сопение под ухом?

— Я поговорю, — стараясь не показать нелепую обиду непонятно на что, ответила Лера и потянулась за одеялом. — Спасибо. Ты очень внимателен. Да, очень.

Брови Сардынова медленно изогнулись.

— Лера?

— Если ты не возражаешь, я спать!

Она видеть его больше не могла! Заносчивая задница! Нет, не задница! Задница у него как раз отличная, а вот то, что находится в груди… Не сердце, а камень. Булыжник.

Не обращая внимания на удивленное выражение на лице так называемого мужа, Лера забралась под одеяло и повернулась набок, спиной к продолжающему сидеть Тимуру.

Вот пусть, что хочет, то и думает о ее поведении! Пусть списывает все на разбушевавшиеся гормоны. Она еще нормально себя ведет! Она еще сдерживается!

Только отчего-то предательски защипало в глазах…

Тимур, больше ничего не говоря и никак не комментируя ее поведение, встал, выключил свет, оставив лишь приглушенный ночник на противоположной стене, и, скинув штаны, так же лег спать, забравшись под одеяло.

Лера заскрежетала зубами.

Сардынов, будь он неладным, был обнажен. Полностью!

Это нормально? Вот как реагировать на его поведение! И ведь сейчас не пройдет и пары минут, как по комнате раздастся его ровное дыхание.

Лера, раздражаясь еще сильнее, перевернулась на спину.

У нее сна не было ни в одном глазу.

Может, встать и попить?

Не хотелось.

Хотелось другого — удовлетворения иной потребности организма.

И, Лера, мысленно обозвав себя нерадивой трусихой, решилась.

Раз Сардынов так печется о ее физическом благополучии, пусть уж удовлетворяет все ее позывы.

Кровать была большой. Королевских размеров, и Тимур не раз и не два Леру крутил-вертел на ней в удобных для него положениях. Вытянуться в полный рост можно было и вдоль и поперек. Чтобы приблизиться к Тимуру, необходимо было перекатиться минимум через полтора метра.

Что Лера осторожно и сделала. Чувствовала она себя при этом едва ли не преступницей.

Почитывая женские журналы, рубрики с советами психологов, Лера часто встречала статьи про неуверенность женщин в постели. Про зажатость и боязнь быть отвергнутой. Тогда Лера посмеивалась — как можно испытывать дискомфорт в сексуальных отношениях с любимым мужчиной, и тем более, с мужем? О, теперь она отлично понимала, как.

И спрашивала себя — а как бы поступила она, если бы между ней и Тимуром была любовь?

Сердце отозвалось тоской. В последнее время что-то странное происходило с Лерой. Что-то, о чем она не желала думать. Что-то, заставляющее ее испытывать потребность в постоянном пребывании рядом с Тимуром. И в глубине души Лера была рада, что он с ней носился. Оберегал. Заботился. Она радовалась этому, несмотря на его эмоциональную холодность. Лера осознавала — она тоже не спешила раскрываться. Хотя они и договаривались, что она может и даже предпочтительнее, чтобы вела себя свободно.

Но отчего-то не получалось.

И кто-то должен был сломать, разрушить стену отчуждения между ними.

Лера заставила себя перебраться через всю кровать и осторожно прижалась к голому мужскому телу. И не без мстительного удовольствия отметила, как оно тотчас напряглось.

Девушка пошла дальше. Получив подтверждение, что Тимур не так холоден и сексуально сыт, как пытается казаться, Лера осторожно коснулась его плеча рукой.

Провела вниз.

Остановилась на локте.

Дыхание Тимура, полминуты назад бывшее практически ровным, стало прерывистым.

Лера не смогла сдержать счастливой улыбки.

То, что он реагировал, и реагировал именно так, как ей требовалось, вселило в нее уверенность и подтолкнуло к более активным действиям. Она, мысленно перекрестившись, губами прижалась к лопатке Тимура.

Чего греха таить, Лере нравилась спина Сардынова. Даже не так. Она периодически на нее «залипала». Это, как в тренажерном зале. Когда ты видишь мужчину, полностью сделанного из мышц, с развитой мускулатурой, и в тебе невольно просыпается эстет. Тебе нравится на него смотреть, нравится любоваться перекатом его мышц. Это красиво. Это завораживает.

Так и с Тимуром. Природа была к нему щедра. Прожив с ним бок о бок некоторое время, Валерия знала, что практически каждый вечер, что он проводил дома, он минимум тридцать минут уделял спорту. Благо, в коттедже на нулевом этаже находился нехилый спортзал с множеством тренажеров на любой вкус и любую физическую подготовку. Если бы Лера не находилась в интересном положении, она бы тоже не отказалась позаниматься на той же беговой дорожке или орбитреке.

Тимур никак более не отреагировал на ее робкий поцелуй. Как лежал на левом боку, так и продолжил.

Зато Лера стала еще смелее. Проложила легкими поцелуями целую дорожку, рукой же дотронулась до бедра Тимура и устремилась к жестким кучерявым волосам.

К чему она никогда не привыкнет — так это к броскам Тимура, к его резким сильным движениям.

Ррраз! И она лежит на спине, распластанная под его телом с вздернутыми кверху руками. Дыхание такое же сбившееся, как и у него. Глаза расширены.

— Тебе нельзя, — глухо отозвался он, вызывая своим грудным голосом табун мурашек по всему телу.

— С какой стати? — этот вопрос сорвался с губ Валерии прежде, чем она успела подумать о последствиях. Испугалась, и тут же шикнула на себя. Бекетова, да сколько можно! Ты хочешь Тимура! Он тоже хочет тебя! Подтверждением его желания был полностью эрегированный член, нагло упирающийся ей во внутреннее бедро. И если она сейчас чуть спустится, если ей позволит захват, то он упрется в жаждущее лоно.

— У тебя токсикоз.

Следующее выражение Тимура заставило отвлечься от порочных мыслей.

И кто-то еще смеет подтрунивать над женской логикой?

— Ну и что? Токсикоз — токсикозом, но матка у меня не в тонусе. Нет угрозы выкидыша, — Лера заерзала бедрами, показывая, что она готова. Что она жаждет. Что она хочет. Что сама предлагает себя.

Несмотря на полумрак комнаты, Лера видела, как застыло лицо Тимура. Мужчина решал, соглашаться с ее доводами или остаться при своих нелепых, непонятно откуда взявшихся убеждениях.

Лера мысленно застонала. Если она начала приставать к мужу, то и продолжит тоже она.

Извернувшись, она закинула ноги на спину мужчины и свела их в лодыжках.

— Лера.

Голос Тимура вибрировал от напряжения.

— Что?

Она потянулась и уткнулась ему в шею. Господи, кто бы только знал, как приятно вдыхать его запах! Дорогой парфюм, не смываемый окончательно даже душем, перемешанный с собственным запахом. Идеальный коктейль, способствующий еще большему разжиганию возбуждения со стороны Леры.

Тимур закрыл глаза и откинул голову назад.

Жест капитуляции?

Лера собиралась восторжествовать, когда услышала:

— Сейчас ты скинешь с меня свои очаровательные ножки, — Лера обмерла. Неужели Тимур отталкивает ее? — И поставишь их на матрас. Широко разведя.

О, да.

Кто-то там говорил о покорности в постели?

Так она с радостью!

С большой-большой радостью!

— И сорочки сними на хрен.

Как снять сорочку на хрен она не знала. А вот просто снять — запросто!

Он освободил ее руки и помог избавиться от единственной ткани, выступающей препятствием между их телами. Трусики Валерия в кровать не одевала. Уже давно. Ни к чему они тут.

Трепеща от волнения и окутанная предчувствием чего-то восхитительного, что непременно накроет ее вскоре, она поспешила выполнить указание Тимура.

И вскрикнула, когда почувствовала, как губы Тимура с жадностью накинулись на ее уже увлажненную плоть.

Как же она соскучилась…

По его языку.

Губам.

Пальцам.

По дыханию.

Ничего удивительного не было, что Лера кончила почти сразу же. Удерживая руки над головой, она вцепилась жесткой хваткой в подушку и, не стесняясь собственных сильных эмоций, громко застонала, когда огненная волна скрутилась внизу живота, чтобы взорваться яркими красками.

— Моя девочка кончила?

Непонятно, что выбило ее из колеи. Испытанный только что оргазм, столь долгожданный после устроенного ей воздержания. Или его обращение — столь нежное, трепетное, чувственное. Произнесенное с хриплой, вибрирующей интонацией, позволяющей на мгновение почувствовать себя «его девочкой».

Лера подалась вперед, вытянув руки, желая дотронуться до литых плеч, притянув его хозяина к себе, давая понять, что теперь пришла его очередь получать удовольствие и продлевать его.

Но натолкнулась на категорическое качание.

— Нет.

Теперь пришло ее время недоумевать.

— Почему? Я… — она оборвала себя, облизнув губы, и чувствуя себя безумно порочной и пошлой, продолжила: — Хорошо, давай я губами.

— У тебя токсикоз.

Черт!

Этот мужчина доведет ее до белого каления, если еще раз скажет про ее токсикоз.

— Тимур! — если бы Лера слышала себя со стороны, она бы удивилась рычащим ноткам, что вырвались у нее из горла. Возмущение, негодование — все было вложено в них.

Тимур оставался непреклонным. Перекатившись, он сел на свою сторону кровати и, положив голову на кожаное изголовье, закрыв глаза, не менее хрипло, приказал:

— Поласкай меня руками.

Лера была согласна и на это.

Потребность прикоснуться к нему, доставить ему удовольствие пульсировала в ее организме, как жизненно необходимый факел. Ей казалось, что, если она сейчас же, в эту минуту не сожмет в своих дрожащих ладонях его гладкую упругую плоть, она сойдет с ума. Нет, попросту умрет. Ее бешено колотящееся сердце не выдержит столь жестокого испытания.

Лера подползла к нему и обхватила рукой плоть.

Тимур громко застонал.

Движение вверх-вниз.

Стон.

Его ладонь поверх ее.

Ее зачарованный взгляд на розовую плоть с жемчужной капелькой.

Еще вверх-вниз.

И снова стон.

— Сильнее, Лера. Прошу…

Это «прошу» вышибло остатки воздуха из груди девушки.

Она не удержалась и лизнула головку, после чего быстро заработала рукой.

Как оказалось, и Тимур находился на грани. И когда густая белая жидкость пролилась на его упругий живот, Лера с силой сжала бедра, готовая поклясться, что в этот момент испытала микрооргазм.

Тимур не дал ей возможности прийти в себя. Ее сорочка оказалась как нельзя кстати. Вытерев с себя вязкую жидкость, он откинул ее прочь.

После чего порывисто притянул к себе Леру, что, замерев, наблюдала за его действиями.

Он поцеловал ее в губы, опрокинул на кровать и вторично поцеловав, на этот раз в затылок, сказал столь долгожданное:

— Спи.

Так, как он это делал ранее.