Глава 14

– Вас… прямо не узнать, мастер Уайз! – не сдержавшись, ошеломлённо выдала Энни.

– Скажешь тоже! – смутившись её слов и прямого изумлённого взгляда, Джонатан машинально потёр гладкий подбородок.

Да, да – гладкий, чисто выбритый подбородок!

На самом деле, всё удивительное преображение хозяина дома сводилось как раз к тому, что он успел не только вымыться и переодеться в новую светлую рубаху и чистые штаны, но ещё и избавился от своей всклокоченной щетины.

Казалось бы, невелика разница – с бородой человек или без бороды, но Джо вместе с лишней растительностью словно сбросил и лишний десяток лет, и свою суровость, и пасмурность. Теперь он, в самом деле, выглядел почти ровесником Энни.

Нет, конечно, же он был старше – не отрок, а молодой мужчина, это было сразу заметно. Таких широких плеч и крепкой спины у юнцов не встречалось. И всё же перемена с ним случились разительная.

А ещё Джонатана до невозможности красила эта милая, немного смущенная улыбка, которую он больше не прятал в небрежных кустистых зарослях. Да и небесно-синие глаза теперь казались ещё ярче, горели таким чистым, живым огнём и почти мальчишеским задором.

Словом, Энни не кривила душой – в этом застенчивом юноше почти ничего не осталось от того угрюмого, хмурого буки, с которым она выехала сегодня днём из форта Лоу.

А ещё Анна внезапно поняла, что муж, доставшийся ей, оказывается, не просто славный малый, а ещё и весьма хорош собой. И это открытие смутило саму Энни больше, чем Джонатана её незамысловатый комплимент. Отчего-то стало неудобно смотреть ему в глаза.

Но взгляд сам собой так и тянулся к преобразившемуся мастеру Уайзу. Впрочем, теперь его как раз хотелось называть Джо.

Неловкое молчание затягивалось. И хозяин дома первым решился его нарушить. Заговорил, будто оправдываясь, верно, лишь для того чтобы развеять тишину.

– Да побрился, и всё… Что тут такого? Я ещё утром хотел, не успел просто. Меня вести о том, что аукцион невест сегодня будет, на дальнем выпасе застали. Колум принёсся, сказал. Ну вот, я быстрее в форт и помчался. Думал, успею там к цирюльнику заскочить. А пока приехал, уже времени не хватило. Вот…

Джонатан умолк, и кухню снова заполнила звенящая тишина, только угольки в печи потрескивали. Энни смотрела на него и умилённо улыбалась, сама не понимая чему.

– Ладно… что-то я разболтался, байками тебя кормлю, а ты же… Давай ужинать! – Джонатан, наконец, двинулся вперёд. – Как тут наша похлёбка?

– Всё готово. Садись скорее за стол! – любезно пригласила Энни, будто это она здесь была хозяйкой и сама всё приготовила.

И Джонатан на это даже не ухмыльнулся, а послушно уселся на место, глядя с восхищением то на Энни, то на их скромный ужин.

Собственно, небольшая заслуга с её стороны действительно имелась. Она, конечно, похлёбку не варила, но стол накрыла – вон и хлеб, и сыр разложила красиво. А сейчас спешно разлила по чашкам похлёбку, положив Джонатану кусок мяса побольше, с косточкой.

– Я ещё отвар сделала. Сейчас немного настоится, и можно пить, – доложила Энни, и сама усаживаясь напротив мужа.

Джонатан кивнул одобрительно и взялся за ложку.

Но прежде чем приступить к ужину, вдруг окликнул её негромко:

– Энни… – дождался, пока посмотрит на него, и лишь тогда продолжил: – Ты… прости за то, что я дорогой сказал! Ну… что, мол, от тебя толку в хозяйстве никакого не будет. Я… – он вздохнул, будто не сразу решившись, произнести вслух то, что хотел сказать. – Я очень рад, что у меня теперь… что в моём доме теперь есть ты.

Энни сглотнула ком в горле. Так и не придумав, что ответить на это трогательное признание, сконфуженно кивнула и тоже взялась за ложку.

Ели они снова в тишине. Проголодались оба. Или просто похлёбка оказалась так вкусна, что Энни пока весь бульон из чашки не выбрала, не успокоилась. Да и свежий хлеб, и козий сыр ничем не уступали главному блюду.

Потом Джонатан поднялся, достал с верхней полки вторую кружку. Одна – видимо, та, которой он пользовался – стояла прямо на печи. Уайз сам разлил травяной отвар, поставил перед Энни.

А потом, будто что-то припомнив, достал с полки ещё один небольшой горшочек с крышкой и вытряхнул на ладонь три блестящих золотисто-коричневых орешка.

– Угощайся! – предложил он слегка растерявшейся Энни. – Сладкие…

– Это что… – удивлённо прошептала она, не спеша принять столь щедрый дар.

– Ага, тот самый аттарикс, – подтвердил Джонатан её догадку, прежде чем Анна договорила. – Никогда не пробовала?

Энни только головой помотала.

Пробовала! Да она эти золотые орешки даже не видела никогда так близко.

– Не надо! – Энни смутилась так, что мигом вспыхнуло лицо. – Это же… очень дорого…

– Не здесь… – Джонатан усмехнулся и покачал головой, – где у каждого второго хоть маленькая плантация да есть. Это там, за океаном, аттарикс роскошь, а здесь… можем себе позволить. Ну, должны же мы хоть в чём-то быть лучше Лардлоу. Бери!

Энни не стала больше испытывать терпение мужа и ждать, что он её продолжит уговаривать – взяла один из орешков, покрутила перед носом, втягивая ни с чем не сравнимый аромат.

А Джо тем временем сдавил два других в ладонях. Энни, забыв про драгоценный аттарикс, тотчас прилипла взглядом к его рукам, напрягшимся мышцам на плечах и проступившим под загорелой кожей венам на запястьях.

В кулаке Уайза хрустнуло, и он ссыпал на стол осколки скорлупок и два продолговатых ядрышка.

Теперь уж Энни не устояла перед искушением – мигом положила заветный орешек на язык, раскусила и…

Зажмурилась от наслаждения и не сдержала восхищённый стон.

О, благие духи! Теперь она понимала, за что так ценился аттарикс. Кажется, ничего вкуснее ей в жизни пробовать не доводилось. У неё не нашлось бы слов, чтобы описать этот вкус: там была и сладость, и сливочная нежность, и медовый аромат, и острота перца, и… все удовольствия мира разом.

– Джонатан, это… просто чудо! – честно признала Энни, утаскивая со стола второй, а следом и третий орешек, тоже уже очищенный для неё.

– Да, они вкусные… – улыбаясь, кивнул Уайз. – О, постой-ка! У меня ещё где-то аттариксовое масло было… Сейчас!

Через мгновение перед Энни оказалась небольшая склянка с густой белой пастой, от которой, стоило снять крышку, по кухне расползся такой аромат, что можно было захлебнуться слюной.

– На хлеб намажь! – посоветовал Джо. – Или так… ложкой ешь!

Энни выбрала второй вариант, и чуть ту самую ложку не проглотила вместе с маслом.

На время Энни забыла обо всём на свете, смакуя невероятное лакомство. Иногда, правда, вспоминала про травяной отвар, запивала. Но всё больше наседала на растёртый в кашицу аттарикс.

Наконец, Энни, всё-таки вспомнив о совести, решила, что пора остановиться. Но напоследок, постанывая от удовольствия, тщательно облизала и ложку, и губы.

А потом вдруг поймала на себе странный взгляд мужа.

Истолковав его по-своему, Энни виновато потупилась и протянула ему склянку:

– Ой, чуть всё не съела! Хочешь?

– Э-э-э… нет, нет, – чересчур поспешно тряхнул головой Джонатан. – Ты ешь, сколько хочешь! А я пойду… Там ещё кое-что доделать надо. Я вещи твои постирал. Развешаю, чтобы сохли…

Услышав это, Энни опять зарделась – неловко стало, что мужу пришлось за ней стирать, вдвойне неловко оттого, что там ведь не только платье, но и нижнее бельё в ведре отмокало.

– А я пока тут приберу, посуду помою, – не поднимая глаз, поддержала Энни.

– Угу, давай, – кивнул Джо. – А потом спать ложись, меня не жди!

Он спешно ушёл.

Энни убрала всё по местам и направилась в ту самую комнату с кроватью. Вот тут-то её снова охватила дрожь.

Что делать? В платье лечь или раздеться? А, может, вообще не ложиться?

Нет, пожалуй, лучше всё-таки забраться в кровать, пока нет Джонатана. Лечь к стеночке, накрыться одеялом и сделать вид, что крепко спит. Может, тогда он не…

Однако в платье укладываться в постель странно и глупо. Нижняя сорочка у неё довольно плотная, длинная, скромная. Пожалуй, платье всё-таки нужно снять.

Энни так и сделала. Дрожащими руками, то и дело оглядываясь на дверь и прислушиваясь, стянула с себя платье, аккуратно сложила его на сундук. Тотчас поспешно забралась в постель, нырнула под одеяло, поёжилась, улегшись на прохладную простыню.

И закрыла глаза.

Уснуть у Энни, разумеется, не вышло. Но когда она услышала, что вернулся Джонатан, изо всех сил принялась делать вид, что давно спит.

Он вошёл в спальню, зашуршал одеждой, раздеваясь. Потом кровать чуть слышно скрипнула. Энни ощутила, как тот улёгся рядом.

В этот самый миг она даже дышать перестала. Но муж, поворочавшись немного, притих. Энни напряжённо ждала. Но ничего страшного не происходило.

Неужто благие духи решили сжалиться над ней?!

Энни наконец расслабила плечи и позволила себе дышать. Но едва она успокоилась, как вдруг…

Джонатан придвинулся чуть ближе, а потом ещё чуть-чуть. Энни теперь спиной чувствовал его тепло. Она снова напряжённо замерла, боясь выдать себя, и тем самым как раз выдавая – ведь у спящего человека дыхание ровное и спокойное.

Анна всё ещё надеялась, что ей показалось, что Джонатан просто улёгся поудобнее и случайно оказался так близко. Но через миг растаяли последние сомнения в его намерениях.

Энни ощутила, как он потянулся к её плечу, зарылся лицом в распущенные, ещё чуть влажные волосы. Жаркое дыхание мужа коснулось шеи, а следом и горячая ладонь робко легла ей на бок, а потом, уже смелее, скользнула, будто осторожная змейка, по животу.

***