Глава 34

Хозяин вышел проводить их за ворота, а Бродяга и вовсе ещё долго бежал по обочине дороги рядом с повозкой.

На прощание Колум хлопнул по плечу Джо и негромко бросил:

– Смотри там… осторожнее! Если что… сразу дай мне знать!

Джо на это только кивнул. Сразу понял, о чём говорит друг. И Энни поняла тоже.

Она уже сидела в повозке, заботливо водружённая мужем на козлы, но эти тихие слова всё равно расслышала и тотчас сообразила, что мужчины снова имели в виду Эймса.

Ох, настанет ли однажды день и час, когда им не надо будет тревожиться из-за этого мерзавца?

– Ладно, бывайте! – Лонер махнул им рукой. – Милли Энни, безмерно рад был нашему знакомству! Приезжайте почаще, а то этого Уайза…

Окончание фразы Энни уже не расслышала за скрипом повозки и громким лаем Бродяги, но помахала гостеприимному хозяину в ответ.

– Непременно, мастер Колум… Благодарю!

***

А едва показалась их ферма, Энни не сдержала радостный возглас, нетерпеливо заёрзала – так хотелось броситься к воротам со всех ног, оказаться немедленно дома. За один день она успела до слёз соскучиться по этой земле.

И, видно, не ей одной не терпелось встретиться поскорее – издали завидев их повозку, Брат с радостным лаем устремился навстречу. Джонатан, когда уезжал надолго, оставлял для него лазейку, чтобы пёс мог выбраться из ограды и охранять не только дом и постройки, но и подступы к ферме.

Энни не сомневалась в том, что серый страж бдительно исполняет возложенные на него обязанности. И всё же немного переживала, что им пришлось уехать и оставить тут всё под защитой всего лишь одного, пусть и грозного пса. Боялась она всё того же проклятого Даки. С этого паршивца ведь станется прийти и навредить им чем-нибудь, пока Джо этого не видит.

Но, к счастью, в этот раз благие духи были на их стороне и оберегали ферму наравне с Братом.

– Наконец-то дома! – выдохнула Энни, когда Джонатан уже привычно спустил её с козел на землю, и она успела заметить улыбку на его лице.

Однако Крошку тут же отвлёк Брат, который тоже очень соскучился и жаждал хозяйской ласки.

Солнце уже цеплялось за кромку леса, чудесный день подходил к концу, а дел ещё нужно было переделать много.

Пока Джонатан распрягал Юту, Энни потихоньку перенесла в дом основную часть покупок. Самые тяжёлые и большие муж велел не трогать и притащил их позже сам.

Потом Джо занялся привычными хлопотами по хозяйству, а Энни, повязав передник, чтобы не испачкать новое платье, принялась за ужин. Конечно, платье можно было просто сменить на другое, старое, попроще, но расставаться с чудесным нарядом Крошке совсем не хотелось.

Зачем же тогда муж покупал ей всю эту красивую одежду, если она её носить не станет? Нет, для работы в огороде или хлеве она, конечно, это чудесное платье надевать не будет, для этого милли Маргари ей штаны подобрала и простую тёмную юбку. Но сейчас Энни хотелось ещё немного продлить сказку, оставаясь красавицей.

Крошка растопила печь и сделала запеканку из мяса, папаса и молодых початков маиса. Аромат на кухне стоял невероятный. И ей уже хотелось скорее позвать мужа за стол.

Но Джонатан ещё был занят с козами.

Тогда Энни занялась их покупками. Свои вещи отнесла в комнату, бережно разложила, а платья аккуратно повесила. Всё, что привезли из бакалеи распределила по полкам в кухне и чулане, а кое-что пришлось унести в погреб.

Купленный револьвер Энни отложила подальше, осторожно, будто он мог ужалить. Она понимала, что осваивать оружие всё равно придётся – это неизбежно. Но только не сегодня! Сегодня думать о плохом не хотелось.

Закончив и с этими хлопотами, Энни всё-таки решила пойти за Джонатаном – позвать ужинать, пока всё горячее. А если он что-то ещё не успел, можно потом доделать вместе.

Однако когда Крошка выскочила на крыльцо, муж уже поднимался по ступеням. Вскинул на неё удивлённый взгляд.

– Ты куда это побежала?

– За тобой, – улыбнулась она. – Всё готово. Пойдём скорее!

– Иду, иду… – Джо приобнял её за плечи, и в дом они вошли вместе.

Запеканка удалась на славу. Съели всё до крошки.

Значит, на завтрак нужно будет что-то готовить… Но это Энни было только в радость. Ей было приятно видеть, как Джонатан с аппетитом уплетает всё, что она готовит.

За окнами уже смеркалось, после сытного ужина клонило в сон. День, конечно, выдался чудесным, но ещё и долгим, и полным впечатлений, а потому усталость брала своё.

Энни хотелось освежиться и скорее лечь.

– Ты сполоснуться-то пойдёшь? – вновь угадывая её мысли, спросил Джо.

Энни сонно кивнула.

– Ступай тогда первой, а я пока к козам схожу, там ещё не всё сделал. А потом уж после тебя я…

Так они и сделали. Энни пошла в купальню, Брату Джо велел её охранять, а сам ушёл в хлев.

Освежиться после дневной жары было истинным блаженством. Энни аккуратно сняла свой наряд, вымылась, надела чистую новую сорочку, завернулась в шаль, не осмеливаясь даже по двору разгуливать в столь нескромном виде, и поспешила домой.

Энни юркнула в свою постель и…

Вот тут-то её наконец одолели все те мысли, что она так старательно отгоняла за привычными хлопотами. Стоило прикрыть глаза, как ей привиделись не кружева и наряды в лавке милли Маргари, а берег моря и глаза мужа, синие, как те бескрайние воды. Воспоминания об их поцелуе пробуждали в теле непривычную тягучую истому, мучительную и сладкую.

Замерев, Энни ждала возвращения мужа, гадала, что будет сегодня…

Ведь этот день что-то изменил между ними. Значит, теперь всё должно быть как-то иначе. Отважится ли Джонатан прийти к ней сюда, поцеловать на ночь? А вдруг он позовёт ей в свою постель? Или… может, ей нужно самой его позвать?

Энни не знала, как быть. Тот долгий поцелуй на берегу… – это было так сладко, так волнительно, так приятно. Но готова ли она на большее? Не испугается ли снова?

Она боялась испортить то, что так чудесно начиналось.

Неугомонный рой мыслей и новых пугающих чувств, казалось бы, должен был наградить её бессонницей до самого утра, но вышло всё наоборот. Слишком много впечатлений пережила Энни за день, глаза закрылись сами собой, и она моментально провалилась в сон.

И снилось ей, как кто-то гладил её по волосам, мягко, нежно, ласково, а потом, коснувшись невинным поцелуем щеки, тихо прошептал:

– Спи, моя Энни! Доброй ночи, Крошка моя любимая!

***