Глава 35

На следующее утро Энни проснулась позже обычного.

Джонатана уже не было в доме. Причём она поняла это ещё до того, как заглянула в его комнату и на кухню.

Мысль о том, что она уже чувствует мужа на расстоянии, тотчас вызвала на лице улыбку. А может, дело было в другом – просто любая мысль о Джо теперь вызывала у неё улыбку.

Впрочем, через миг Крошка нахмурилась и даже вздохнула досадливо. Энни вспомнила вчерашний чудесный день и вечер. И то, как она неудачно уснула, так и не дождавшись мужа. Наверное, Джо огорчился, когда увидел её спящей.

Энни чувствовала сердцем, что вчерашний день был каким-то особенным. И дело было вовсе не в подарках мужа и красивых нарядах. И даже не в поцелуе.

Вчера что-то изменилось между ними. Должно было измениться.

Если бы она не уснула…

Увы, из-за неё всё снова вернулось к привычному порядку. Волшебное мгновение было упущено. И неизвестно, как долго придётся ждать нового.

Теперь Джонатан снова будет держаться на расстоянии, а она сама… У Энни не хватит смелости сказать ему, что она больше не боится, что готова быть для него не просто доброй соседкой, но женой – по-настоящему.

Энни не представляла, как теперь вести себя. Делать вид, что вчера ничего необычного не произошло? Или же наоборот пересилить себя и сделать шаг навстречу мужу?

Притворяться она никогда не умела, и скрыть свои беспокойные мысли Энни даже не рассчитывала. Но и признаться в том, какие чувства её одолевали, она пока не решалась.

Пожалуй, так неловко Энни себя чувствовала лишь в самый первый день появления на ферме Уайза. Тогда она вообще ещё не понимала, чего ждать от этого чужого и довольно угрюмого мужчины рядом, который, вроде бы, остался недоволен своим приобретением на аукционе, но при этом обращался с ней как с фигуркой из дорогостоящего стекла – хрупкой и требующей особой заботы. Она смущалась его и даже немного боялась, а оказалось, что всё не так уж страшно. Так, может, и сейчас она напрасно себя терзает?

Сидеть и размышлять о жизни можно было ещё долго, однако, дела сами себя не сделают.

Энни поспешно вскочила с постели – умылась, оделась и причесалась.

Сегодня она не стала выряжаться в чудесное голубое платье, надела юбку и блузу попроще, чтобы без опаски заниматься домашними и огородными хлопотами. Но даже эти одеяния казались ей изысканными и очень красивыми.

Во-первых, всё было новым, чистым, безупречным, во-вторых, прежде Энни таких вещей даже примерять не доводилось. Воспитанницы приюта все носили одинаково безликие платья, главное достоинство коих заключалось в том, что они немаркие и тёплые. А ещё им не было сносу. Если что-то рвалось – штопали, если девочки вырастали настолько, что юбка становилась неприлично коротка или лиф узок – надставляли и пришивали оборки.

А теперь у Крошки за один день появилось столько разных нарядов, сколько за всю жизнь не было.

Приведя себя в порядок, Энни вышла на крыльцо, огляделась и наконец-то приметила Джонатана.

Муж решил выпустить коз и овец из загона. Им ведь тоже скучно было сидеть взаперти, требовалась свобода, простор. Благо, скот не нужно было гнать куда-то далеко на пастбище. Хотя Джо как-то упоминал, что по ту сторону холма есть ещё и дальний выпас, но сегодня он не повёл стадо туда. Ферму окружала пустошь, покрытая сочным разнотравьем и молодым кустарником, веточки которого очень любили эти животные, и здесь корма скоту вполне хватало.

Обычно Джонатан оставлял пасущихся коз под надзором Брата, но сегодня пёс скучал на крыльце. Видно, муж опять велел охранять её. И хоть серому стражу это точно было не по душе, он не смел ослушаться хозяина.

– Потерпи, мой хороший! – улыбнулась ему Энни. – Вот сейчас Джо вернётся, и тогда ты пойдёшь гулять.

Пёс тотчас завилял хвостом и принялся ластиться к ней, следуя по пятам, куда бы Энни ни шла. А направлялась Крошка к курам.

Раз Джонатан коз увёл на выпас, значит, уже и подоил. О птицах же ещё следовало позаботиться.

Забияка-петух, с которым Энни поначалу вела бои не на жизнь, а на смерть, теперь встречал её чуть ли не с поклоном. Степенно и важно подходил, смотрел, как она насыпала корм, наливала воду. Всем видом выказывал свое одобрение и уважение.

Энни уже со всем справлялась ловко – привыкла. Проведала курочек и фазанов, накормила, напоила, собрала почти десяток яиц. И скорее побежала в дом.

Вчера они так проголодались, что всё съели. Утром Джонатан в лучшем случае молока выпил, прежде чем идти во двор. Значит, нужно быстренько приготовить что-нибудь вкусное и позвать мужа завтракать.

Энни так хотелось порадовать Джонатана чем-то особенным, и она решила, что пришло время для мясного пирога милли Ирен. Нужно непременно испечь к вечеру эту вкуснятину.

А пока, пожалуй, сгодится омлет, который муж тоже очень любил и, кажется, мог есть хоть каждый день. Да, омлет и немного блинчиков…

Она так увлеклась любимым делом, что на время забыла обо всём – крутилась у стола и у печи, сперва взбивала яйца с молоком, потом вымешивала тесто. И весело напевала при этом. Да так задорно и громко, что пропустила, когда вернулся Джонатан. Не услышала хлопка двери и шагов, заметила его лишь случайно.

Повернулась, а муж стоит в проёме двери, прислонившись плечом к косяку, и улыбается.

– Ой! – от неожиданности пискнула Энни. – Ты уже пришёл? Доброго дня, Джо!

– Доброго дня, Энни! – он продолжал сверлить её синим взглядом и улыбаться.

– А я омлет сделала. И овощи вот. И блины сейчас будут. Мой руки и садись!

– Я уже во дворе умылся, хозяюшка моя, – ответил он.

– А-а-а… Так садись тогда скорее! У меня почти всё готово… – зачастила Энни, смутившись этого взгляда так, что щёки запылали. – Я сейчас, быстренько.

Джо наконец вошёл на кухню, обходя стоявшую у стола Крошку. Энни подумала, что он всё-таки к умывальнику направился…

Но вдруг ощутила его за спиной. Широкие ладони мужа легли ей на плечи, чуть стиснули, совсем не больно, но дыхание вмиг перехватило, и сердцу в груди стало тесно.

– Не торопись, Энни! – сказал он, склонившись к ней близко-близко и щекоча дыханием висок. – Я подожду. Я тебя… сколько угодно ждать готов…

Сказал так, потёрся щекой о её волосы и… внезапно поцеловал прямо в шею, так нежно и горячо.

Энни ахнула, судорожно втянула воздух, замерла.

Да что же это такое?! Одно прикосновение, один поцелуй – а её ноги уже едва держат. Мурашки по всему телу пробежали, но это точно не от страха. Нет, её, конечно, слегка пугали все эти новые ощущения – никто, кроме Джонатана, в ней никогда подобных чувств не вызывал, и она терялась немного. Но вырываться из его рук совсем не хотелось. Наоборот хотелось стоять так вечно, чувствовать спиной его тепло, а щекой – его дыхание, и привыкать к тому неведомому прежде огню, что всё ярче разгорался внутри, словно угли в порывах ветра.

Угли…

Энни повела носом и громко чихнула, спугнув всю романтику.

– Ой, блины горят! – дёрнулась она.

– Горят… – отчего-то весело подтвердил Джо, и руки его тотчас соскользнули с её плеч. – Надо спасать. Прости, виноват! Но я не мог удержаться. Ты у меня такая красивая!

***