Глава 38

– Сколько же ты пережил! – Энни покачала головой, изо всех сил сдерживая слёзы.

Ей было так обидно и горько за Джо, будто это с ней самой обошлись так несправедливо и страшно. Сердце скулило от боли.

Энни не знала ни отца, ни мать, как и все прочие девочки в приюте, но в детстве всё равно грустила по ним. Откуда ей, сироте, было знать, что такое родительская забота и тепло родного дома? Однако душа всё равно тосковала почему-то такому недостижимому, но ценному, важному, уютному и тёплому, без чего было так одиноко.

И каждый год на Новолетие Крошка Энни, как и каждая из воспитанниц милли Агнес, загадывала одно и то же – чтобы за ней пришли и забрали домой. Все они знали, что никто не придёт – у большинства родители умерли, кто-то вообще их не знал. Но дети есть дети – и они продолжали верить в чудо.

Раньше Энни думала, что это худшая судьба – никогда не знать своих родных, не знать корней, надеяться, верить, но осознавать, что мечтам не дано сбыться.

Теперь же понимала, что ещё страшнее и больнее, когда вот так, как у Джонатана – вырасти в любви, познать, что такое тепло родного дома, забота родителей, настоящее счастье, иметь всё это, а потом потерять в один единый миг. Лишиться всего, чем жил, что любил.

– Мне так жалко твоих родителей, и… тебя… – она протянула ладонь, коснулась его щеки. – Как ты всё это выдержал, Джо? Столько прошёл и ведь… не очерствел, злым не стал… Такой сильный, смелый, а сердце доброе.

Слёзы всё-таки покатились. Рука Энни соскользнула теперь ему на грудь, ласково поглаживая.

– Я так рада, что ты у меня есть, что ты… такой! – она всё-таки нашла силы улыбнуться сквозь слёзы. – И они тоже рады, Джо. Ты даже не сомневайся! Я чувствую, твои родители радуются всякий раз, когда глядят на тебя и на то, как ты теперь живёшь. И душа твоего отца здесь, рядом с тобой. Он нашёл покой на новой земле Уайзов. Точно нашёл покой…

– Так и есть, Энни. Я… это тоже чувствую. Они здесь, со мной. И… такой дочери, как ты, они тоже очень-очень рады…

Джо шумно вздохнул, одним ловким движением подхватил её и усадил к себе на колени, притиснул к груди, коснулся губами виска, и на время между ними воцарилась та особенная тишина, когда все слова становятся лишними, а мысли друг друга легко можно услышать. Время словно остановилось. Энни пригрелась в его объятиях и даже шевельнуться не осмеливалась – так не хотелось испортить это дивный миг, спугнуть волшебство.

Первым очнулся Джо. Но ничего не испортил и не разрушил. Наоборот, сделал волшебство ещё более чудесным и… головокружительным.

Сначала его рука скользнула по её плечу верх. Тёплые, чуть шершавые пальцы пробежались по ключице, замерли на шее и принялись поглаживать медленно, волнующе, нежно. Эти касания отзывались где-то внутри неё.

Потом, обрисовав контур её лица, рука Джо дотронулась её подбородка, безмолвно моля посмотреть на него. А когда взгляды встретились, он потянулся к ней и накрыл её губы своими.

Этот поцелуй вышел смелее и жарче, чем тот незабываемый, первый, на берегу. Нет, Джо не напирал силой, по-прежнему был нежен и ласков, но в то же время, словно никак не мог насытиться вкусом её губ. Целовал, отстранялся на миг и тянулся снова и снова.

У Энни от этого немного плыло в голове, и жар разливался по всему телу, и так хотелось, чтобы он не останавливался. Она сама не заметила, когда успела обвить руками его крепкую шею. Только отрешённо подумала, как невероятно приятно чувствовать тёплую кожу под своими пальцами, а ещё зарываться в его волосы. Прильнула к нему так тесно, что слышала, как гулко грохочет сердце у мужа в груди.

Всё это было так сладостно и так обжигающе, что в какой-то миг Энни не сдержала стон. Вроде бы совсем тихий, но он тут же был услышан Братом.

Может быть, псу просто надоело наблюдать за странными делами, которым предавались его хозяева. Но скорее всего, услышав подозрительный звук, он решил, что Энни нужно спасать…

В то же мгновение Брат подскочил к ним, взгромоздил тяжёлые передние лапы Энни на колени и попытался втиснуть огромную мохнатую голову между их сплетёнными телами, при этом подозрительно обнюхивая обоих.

Джо и Энни дружно расхохотались. А пёс, подхватив их радостный настрой, развеселился и тотчас принялся лизать руки и тянуться к лицам.

– Брат, ну ты, хватит! Да уйди же! – беззлобно ругался Джо, но серый пройдоха, видя, что злится хозяин не всерьёз, озорничал ещё больше.

И вышло так, что этот грустный вечер закончился весельем и смехом, но романтичный настрой Братец им всё-таки сбил…

***

Ещё несколько дней прошло сравнительно спокойно. Сравнительно, потому что каждый день на ферме, так или иначе, был полон каких-то забот и хлопот, без дела никто не сидел. Лишь вечером Энни и Джо могли немного отдохнуть от вечной кутерьмы.

Энни, конечно, больше занималась по дому – готовила, прибиралась, стирала, зашивала вещи, если что-то порвалось, следила за припасами, чтобы ничего не испортилось, варила сыр из козьего молока или сбивала масло.

Но и по хозяйству всегда старалась Джонатану помогать. Иногда в огороде что-то надо было прополоть, что-то полить, что-то собрать. Птицу покормить, коз подоить. Когда они вдвоём за дело брались, работа всегда шла быстрее и легче.

Джо больше занимался плантацией, скотом, готовил на зиму сено и дрова. Хоть здесь это время года было не так сурово, как в Лардлоу, но всё же такого изобилия зелени, как летом, уже не будет, и стоило подготовиться.

Скот на выпас Джо теперь гонял каждый день. Иногда сам за ними присматривал, иногда Брату сторожить поручал, иногда, если козы недалеко бродили, они вовсе были предоставлены сами себе.

Как вот сегодня…

С утра муж выгнал стадо и отвёл к подножью холма. Обычно, он оставлял там Брата. Но нынче Джо нужно было аттариксом заняться – как раз с утра, пока не жарко. И пса он оставил дома, чтобы Крошке одной было не так скучно.

Так Джонатан говорил, чтобы её не пугать, но Энни прекрасно понимала, что Брат оставался с ней для охраны.

Ей и самой так было спокойнее. Энни, конечно, теперь не расставалась с револьвером, как велел муж. И запирала дверь изнутри на засов, когда он отлучался, а она находилась одна в доме. Но с Братом было как-то надёжнее.

Энни к обеду приготовила похлёбку и напекла пирогов с папасом и грибами. Вскоре вернулся Джо. Они уселись за стол. Муж с аппетитом накинулся на еду, не забывая нахваливать золотые руки Энни. А после обеда, немного отдохнув, решил сходить до коз.

Загонять их домой было пока рано, но что-то потянуло Джонатана к подножью холма, и как оказалось не зря.

Спустя где-то полчаса, Джо вернулся. Вид у него был непривычно мрачный.

– Что случилось? – тут же подлетела к нему Энни.

– Задира пропал, – угрюмо бросил муж.

– Как пропал? – Энни от неожиданности села.

У черного барашка, конечно, был сложный нрав, Задира мог подраться с кем-то из собратьев. Но он был совершенно не склонен отбиваться от стада или совершать побег.

– Не знаю, Энни… Такое впервые, – Джо явно был озадачен произошедшим. – Я возьму лошадь и Брата – попробую поискать, может пёс учует след. Далеко уезжать не буду, тут по окрестностям пройдусь. Но меня может не быть пару часов. Так что ты не волнуйся напрасно! Запри за мной дверь и жди!

Энни послушно кивнула, провожая мужа. На душе было муторно, неспокойно.

Уже перешагнув порог, Джо обернулся.

– Если вдруг что… Стреляй! Я услышу и тут же примчусь обратно.

***