Глава 41

Даки очнулся и сыпал теперь проклятиями и грязной руганью.

Джонатан не хотел, чтобы Энни это слушала, попытался увести её в дом.

Он уже в третий или четвёртый раз пытался. Энни упрямо отказывалась.

Муж говорил, что сам со всем разберётся, а ей лучше пойти прилечь или выпить горячего отвара. Но даже теперь, зная, что всё позади, она не могла остаться одна, боялась, что стоит отвернуться и упустить Джонатана из вида, как тотчас случится что-нибудь скверное.

Джо без лишних слов это понял, а потому не стал спорить, заставлять – просто отвёл к крыльцу, усадил на ступенях и велел подождать немного.

Она и ждала. Рассеянно переводила взгляд с одного мужчины на другого, но при этом успевала всё время не терять из вида Джо. На смену всему пережитому: страху, злости, отвращению пришла пустота, словно Энни вмиг лишилась всех чувств. И теперь она отрешённо наблюдала за тем, что происходило во дворе.

Мастер Лонер и Джо хорошенько скрутили верёвками Даки ещё до того, как тот очнулся и заголосил. Колум наспех перевязал мерзавцу ногу, но она всё равно кровоточила. От запаха и вида крови у Энни плыло в голове, но даже это не могло её заставить уйти.

Джонатан возился с Братом – промывал и бинтовал бедному псу лапу. Тот страдальчески скулил, но терпел – видно, понимал, что это ему на благо. Лишь бы не стал потом грызть и стягивать повязку!

Незнакомый мужчина, которого Колум называл Майлзом, привёл на верёвке Задиру. Колум забрал барашка и ушёл с ним за угол дома – должно быть, решил вернуть в загон для скота.

От грязи, что лилась изо рта Эймса, быстро все устали. И ему попросту завязали рот, чтобы помалкивал. Энни подумала, что Лонер сделал это нарочно, чтобы Джонатан не вышел из себя и не всадил подлецу ещё одну пулю – в лоб. Муж старался лишний раз не смотреть на проклятого Эймса – но когда случайно цеплялся взглядом, лицо его мрачнело, а на скулах проступали желваки.

Всё же хорошо, что Колум и его знакомый приехали так вовремя…

Её Джо не был убийцей, и Энни была рада, что он им не стал. А кто знает, как бы всё закончилось, не явись сюда их славный сосед. Джонатан был в такой ярости, что мог и не остановиться – пристрелить негодяя Даки. А потом бы терзался тем, что испачкал руки в крови.

Всё же им всем сегодня повезло.

О том же непрестанно твердил Лонер, к которому вернулось его непревзойдённое красноречие. Энни слушала его вполуха, но самое главное всё же из его речи выхватила.

Оказывается, Колум тут оказался нынче случайно. Мастера Майлза интересовал аттарикс. По совету Лонера он хотел переговорить с Джонатаном и купить у него саженцы хороших кустов для разведения собственной плантации. Колум вызвался проводить приятеля.

Но ещё не добравшись до фермы Уайза, они услышали выстрел и припустили дальше во весь опор. Когда пальба продолжилась, Колум испугался не на шутку. И сейчас он даже не скрывал, как рад, что пострадал только Даки, а Джо и Энни остались целы.

Ему, конечно, не терпелось узнать все подробности. А вот Энни совершенно не хотелось вспоминать и заново переживать весь этот ужас. Однако, каким-то невероятным образом, слово за слово, Лонеру удалось вытянуть из неё всё.

Энни рассказала, как увидела Задиру в окно и, не дождавшись мужа, отправилась за барашком. О том, что это была ловушка, и Даки уже ждал её там. Как пыталась выстрелить, но Эймс не дал, как вырвалась и бросилась к дому, но он настиг и тут. О том, как бесстрашно бросился на мерзавца Брат. А дальше уже больше говорил Джонатан.

Колум и Майлз слушали внимательно, кивали понимающе…

– Что ж, теперь и мы знаем, как было дело, – поскрёб бороду Лонер, – и всё это изложим судье Харрису. Но вам, скорее всего, придётся и самим дать ему объяснения.

– Я к этому готов, – решительно заявил Джо. – Нужно отвезти эту сволочь в форт, пока он ещё жив. И рассказать, что у нас стряслось. Вот только Энни… – он посмотрел на неё с нежностью и сочувствием, – не знаю, как ей сейчас ехать. А одну я её не могу оставить… Хоть теперь и некого бояться.

– О, за это не переживай! – Колум хлопнул мужа по плечу своей огромной ладонью. – Вот что, дружище, оставайся дома, успокаивай жену, приводи тут всё в порядок, а этого… – Лонер скривился так, будто наступил в коровью лепешку, – мы с Майлзом сами отвезём. Повозку нам только дай!

– Но… как же… – растерялся от такого предложения Джо. – А судья?

– Судье мы всё расскажем. Наместнику тоже, если попадём к нему. Скорее всего, вам завтра всё же придётся наведаться в Новый Лоу и самим всё объяснить, но это уже завтра. А пока мы побудем вашими свидетелями. Мы с Майлзом своими глазами видели, что это Даки пробрался на твою землю и напал на твою жену и тебя. Пусть теперь по закону отвечает! Я на обратном пути заеду к тебе и всё расскажу.

– Благодарю, друг, – Джо крепко обнял приятеля. – Только смотри, осторожно, глаз не спускайте с этой твари! Сам знаешь, и мёртвая змея порой может укусить. А этот гад всё ещё жив… Мастер Майлз, вам я тоже очень признателен, – Джо слегка поклонился. – Простите, что вам пришлось во всём этом участвовать! Саженцы аттарикса я вам непременно найду. Самые лучшие…

– Да что вы, мастер Уайз, не стоит сейчас об этом! – смутившись, отмахнулся гость. – Вам сейчас не до меня. Если позволите, я заеду дня через… три, и мы всё обсудим.

– Мы с женой будем вам очень рады, – заверил Джо.

А Энни только кивнула с вымученной улыбкой. Через три дня она наверняка действительно будет рада этому гостю. А сейчас ей так хотелось, чтобы все поскорее ушли, и всё поскорее закончилось.

Видимо, это чувствовали и остальные.

Вскоре Колум и Майлз, погрузив раненого Даки в телегу, поспешили их покинуть. Джо проводил их до дороги, запер ворота.

Наконец-то они остались одни.

Хорошо, что коз муж загнал домой ещё в обед, когда обнаружил пропажу Задиры. Сейчас же Джо убедился, что устроившийся в тени навеса Брат легко мог дотянуться до миски с водой, потом ещё раз оглядел залитый кровью двор, вздохнул и двинулся к Энни.

Она так и сидела на ступеньках. Джо устроился рядом, взял её ладонь в свои, заглянул в глаза. И столько всего было в его взгляде.

Кажется, Энни только сейчас в полной мере поняла, что испытал её муж. Она успела перепугаться до смерти, но Джонатан испугался ничуть не меньше, испугался за неё. Он ведь уже терял дорогих людей. Сначала отца, потом мать, и он ничем не смог им тогда помочь, не предотвратил беду. Что же сейчас должно было твориться в его душе, когда он вновь едва не лишился…

Энни вдруг замерла и даже мысли её на миг остановились.

Не лишился кого? Так ведь не переживают за чужих, за случайно доставшуюся тебе жену, за подброшенную судьбой соседку?

Словно подтверждая её мысли, Джонатан сглотнул и в стремительном порыве припал к её губам.

Вот так он её ещё ни разу не целовал! Так отчаянно, горько и горячо! Будто всю свою боль и страх переплавлял в этом поцелуе в жаркое пламя любви.

– Прости! – шепнул он, с усилием оторвавшись от губ Энни. На миг прижался лбом к её лбу, прикрыв веки, замер так, с судорожным вздохом ещё раз хрипло повторил: – Прости меня!

И только после этого отстранился немного.

– За что? – растерялась Энни.

Джонатан взъерошил волосы на макушке, пожал плечами виновато.

– Он… и так тебя… напугал. А тут ещё я со своими поцелуями лезу…

– Не говори так! – вспыхнула Энни. Обхватив ладонями его лицо, заглянула в небесно-синие глаза. – Не смей сравнивать! Ты… это же… совсем другое…

Джо смотрел на неё долго и как-то странно, завороженно. И от одного этого взгляда у с Энни творилось что-то странное, будто жглось изнутри.

Потом он всё же мотнул головой, выскользнув из её рук, и тихо сказал:

– Но сейчас тебе точно не до этого. Вымыться надо, выспаться…

Энни покосилась на перепачканную травой, пылью и кровью юбку и мысленно согласилась с мужем.

***

Не успела Крошка хоть что-то ещё сказать, как Джо подхватил её на руки и понёс к купальне. Усадив на лавку, подтащил таз, налил воду, перевесил ближе сушившееся на верёвке полотенце. Развернулся к Энни с таким видом, будто и мыть её тоже собирался сам, но вовремя опомнился.

– Вот… всё готово. Ты первая… А я пока до хлева дойду, быстренько. А потом… мне тоже надо смыть… всё это…

Энни поглядела на его одежду, заляпанную кровью Даки, и к горлу снова подкатил ком слёз. Нет, плакать она не станет.

Всё позади. Всё обошлось. Осталось только смыть следы.

Сегодня обычная тёплая вода дарила Энни совершенно необычные ощущения. Будто она, и правда, смывала с себя всё дурное, что случилось, всю эту грязь и мерзость, и то, чего лишь чудом смогла избежать. Мелкие ссадины щипало от воды и мыла, но это ведь такие мелочи. Главное, что они живы – она и Джо, и целы, и даже Брат почти цел, и Задира. А мерзкий Даки больше никому не сможет причинить зло. Как же это хорошо!

Наплескавшись в волю, Энни вытерлась и вдруг поняла, что у неё нет чистой одежды.

Наверное, стоило попросить Джонатана принести ей что-нибудь из дома. Но Энни не хотелось, чтобы он уходил и оставлял её одну. Навязчивый страх не отпускал до сих пор. До хлева тут было три шага, а вот пока Джо весь дом будет обходить…

Энни не придумала ничего лучше, чем завернуться в полотенце и выйти так.

Джонатан уже поджидал её у купальни, на лавке. Он тут же вскочил и замер, ошеломлённо взирая на её совсем не скромное одеяние. Мало того, что полотенце не прятало плечи, а ноги скрывало лишь до колен. Оно к тому же было тонким и влажным.

Под взглядом мужа Энни, должно быть, покраснела от макушки до пяток.

– Я… забыла взять чистое… – тихо объяснила она.

– Точно… И я забыл, – Джонатан наконец очнулся, сглотнул и отвёл глаза. Правда, тут же шагнул к ней. – Давай я тебя в дом отнесу…

– Нет, – мотнула головой Энни, – не надо! Я… лучше тут тебя подожду. Потом вместе пойдём. Ладно? – Она смутилась этого детского порыва, но всё же не отступила от своего: – Мне без тебя страшно.

– Хорошо, – кивнул Джо. – Конечно, конечно, подожди… Я быстро…

Они поменялись местами. Энни уселась на лавку, придерживая рукой полотенце на груди, чтобы не сползало. Джонатан скрылся за деревянной перегородкой. Она слышала, как муж плескался, не жалея воды, отфыркивался…

Энни вдруг представила, как он стоит там полностью обнажённый, как прозрачные струи стекают по его загорелой коже. И ей нестерпимо захотелось увидеть его таким и, наверное, даже… прикоснуться.

После всего, что случилось сегодня, в Энни перевернулось что-то – всё, чего она прежде боялась, показалось таким нелепым, смешным, надуманным. Она забыла свои былые страхи, душу переполняли совсем иные чувства: благодарность мужу за спасение сегодня и за заботу каждый день, восхищение им, доверие к нему и ещё что-то такое… пронзительное, светлое, нежное… отчего так сладко щемило в груди…

А ещё в ней просыпалось желание – жгучее, томительное, с которым невозможно было бороться – желание быть с Джонатаном, по-настоящему, сегодня, сейчас…

Энни поднялась с лавки, сделала глубокий вдох, будто собиралась нырнуть глубоко-глубоко. Голова немного кружилась от волнения, но Энни не собиралась больше отступать.

Отбросив в сторону мокрое полотенце, она зажмурилась и решительно шагнула за перегородку.

***