Глава 42

А дальше всё было так, как ей только что грезилось…

Загорелая кожа, прозрачные струи воды. Джонатан как раз окатил себя с головой, и теперь крупные сверкающие капли проворно скатывались по его рельефной спине.

Энни завороженно смотрела на это движение, и… на всё остальное тоже смотрела. От такого зрелища её бросило в жар, несмотря на свежесть и прохладу после купания.

«Какой же он красивый!» – восхищённо пронеслось в мыслях, и Энни словно во сне потянулась к мужу.

Джонатан стоял к ней спиной, и пока не видел, и её тихие шаги вряд ли расслышал за плеском воды. Он, скорее, почувствовал, что Энни у него за спиной. Замер вдруг и, кажется, даже дышать перестал, но так и не повернулся, будто боялся спугнуть.

Сперва Энни едва коснулась его, стыдливо и робко, провела сверху вниз кончиками пальцев… Осмелев, прижала ладонь сильнее, впитывая живое тепло…

«Надо же, а кожа горячая, несмотря на то, что мокрая. И сердце под рукой так гулко стучит… Всё быстрее и быстрее…»

Она сделала ещё шажок, оказалась ещё ближе и… мягко коснулась его губами, чуть ниже левой лопатки.

Джо шумно вдохнул и резко развернулся. Взгляд его, сначала ошеломлённый, скользнул по ней сверху вниз и вспыхнул тотчас таким неподдельным восхищением, таким обжигающим жаром. У Энни от этого взгляда пересохло во рту, и она спешно облизала губы.

– Энни… – сорвалось с языка Джонатана чуть слышно, хрипло.

Он провел горячей ладонью по её щеке, отвёл от лица влажную светлую прядь…

И вдруг подхватил за талию, приподнял над землёй, так что Энни ахнула от неожиданности, и с жаром приник к её губам.

Она успела мимолётно испугаться, но Джо удерживал крепко, прижимал Крошку к своей груди, и она доверилась его надёжным рукам. А он всё целовал, целовал, целовал – так горячо и ненасытно, что кружилась голова.

Энни цеплялась за его плечи и шею, чувствуя всем телом его жар. Странно, Джо был таким горячим, а у неё по коже бегали мурашки, а ещё она дрожала, сама не зная отчего.

Энни потерялась в этих сладких мгновениях, в поцелуях мужа, нежных и знойных, в блуждающих по её телу руках, так жадно исследующих все её изгибы, в собственных ощущениях, которые она познавала впервые.

В какой-то миг Джо, тяжело дыша, отстранился немного – он всё ещё держал её навесу, но сейчас смотрел в глаза, а потому чуть отклонился. В синих озерах глаз будто разверзлись тёмные омуты – такими большими и манящими стали его зрачки. Он ничего не спросил, но, видно, что-то всё же увидел и в её глазах, потому что тут же, без лишних слов, подхватил на руки и понёс к крыльцу.

***

Снова как в тот первый день, когда она впервые ступила на землю Уайза, Джо на руках внёс её в дом, словно невесту. Только сегодня они были нагими, но это уже совершенно не смущало – наоборот, казалось единственно правильным.

Переступив порог, Джонатан запер дверь на щеколду, хоть, вроде бы, им больше не стоило опасаться чьего-либо вторжения, но так всё же обоим было спокойнее.

Энни обнимала его за шею, льнула к плечу, с волнительным нетерпением ждала, что будет дальше.

Муж внёс её в свою комнату и мягко опустил на постель, сам тотчас оказался рядом. Страха больше не было, совсем, однако, на какой-то миг Энни всё же одолело смущение. Зябко поёжившись, она отвела взгляд.

Но Джонатан, взяв в ладони её лицо, ласково поглаживая скулы и подбородок, дождался, пока она подняла на него глаза, и только после этого поцеловал снова. Мягко, нежно, осторожно, будто приглашая сделать следующий шаг.

И она подалась вперёд, отвечая ему уже намного смелее и жарче, запустила пальцы в мокрые волосы. Тихонько охнула, чувствуя, как его руки плавно скользнули по её телу, стиснули бёдра. Энни откинулась на подушку, не отводя от мужа призывного взгляда, потянула его на себя.

Вот сегодня она действительно была «готова» и ни капли не сомневалась в том, что хочет разделить с мужем и эту ночь, и эту жизнь.

***

Сквозь сладкую дрёму Энни уловила какой-то далёкий шум, он её порядком встревожил, но глаза открывать не хотелось.

Ей было так уютно и тепло. Даже во сне Энни чувствовала, что Джо рядом – нежно обнимает её, прижимает к себе, и оттого ей так спокойно и хорошо.

Казалось, уснули они совсем недавно, утомлённые любовью и счастьем. Да, оказывается, от любви и счастья тоже можно устать. Энни чудилось, что внутри неё всё ещё пульсировала в такт биению сердца огненная смесь из страсти и нежности, и так не хотелось выныривать из этой сладостной неги.

Но неожиданный громкий стук заставил её тревожно подскочить на постели.

– Т-ш-ш-ш, не бойся… – Джо, уже поднявшись с кровати, мягко вернул её на подушку и укрыл плечи. – Спи, моя Крошка! Это наверняка Колум…

Джо вышел из комнаты, а Энни осталась. Ни о каком сне, разумеется, уже не могло идти и речи.

Она бы пошла следом за мужем, но вся её одежда была в соседней комнате. А туда так просто не проскользнуть – от входной двери видно.

Натянув одеяло до подбородка, Энни тревожно вслушивалась в далёкие звуки.

Во дворе гавкал Брат, но лениво, без должной злости. На крыльце кто-то топтался.

Скрипнула щеколда на двери. И Энни наконец с облегчением выдохнула, узнав приглушённое, но всё равно громкое бормотание Колума.

– Ух, прости, что так поздно… Но пока туда, пока сюда, сам понимаешь…

– Ну что там? – также шёпотом откликнулся её муж.

– Хорошие вести у меня, дружище… – торопливо принялся рассказывать Лонер. – Можешь не переживать, больше эта скотина вам докучать не будет. Пока его в лекарню при казармах определили до суда. Солдат из форта приставили эту мразь сторожить, дабы не удрал. Хотя сбежать у Даки сейчас вряд ли выйдет, разве что – уползти. Ногу ты ему удачно прострелил…

Энни не выдержала, опять вскочила, тихонько подползла поближе к двери и замерла, навострив уши.

– Хромать будет всю жизнь. Ну если, конечно, его не казнят в ближайшее время, – продолжал негромко гость. – Судя по всему, пойдёт Эймс на каторгу, но нельзя исключать, что может угодить и на виселицу. Наместник Гарнет велел судье Харрису ещё раз пересмотреть то мутное дело с милли Эймс. В связи со всем, что этот гад устроил, они снова засомневались, что Даки не причастен к смерти своей жены.

– Да уж, опомнились… – Джо невесело хмыкнул. – Но лучше уж поздно. Ясно. А мне что велели передать? Ехать завтра туда с утра?

– Нет, Харрис отправит сюда своих людей. Они хотят тут на месте осмотреть всё. И наведаться на ферму Даки заодно. Так что жди гостей до полудня.

– Ясно, – ещё раз сказал муж. – Благодарю за всё, друг! Если бы не ты…

– Да что я… Ты сам с этим мерзавцем справился, – смутился Колум и тут же заботливо поинтересовался: – Как там милли Энни?

Джо на мгновение замялся, и Крошке показалось, что она через стену ощутила его взгляд.

– Спит… – немногословно откликнулся муж.

– А… ну и славно, – голос Колума стал ещё тише, – славно… Досталось ей сегодня. Ладно, пойду… Ещё до дома ехать. Повозку я у ворот оставил. Давай, брат, доброй ночи!

– Доброй ночи, друг! Ещё раз за всё благодарю…

Энни слышала, как хлопнула дверь, скрипнула вновь щеколда. Но задумавшись обо всём услышанном, она не успела улечься обратно и притвориться спящей.

Джо застал её сидящей на постели нагишом. И хоть в комнате было сумрачно, муж всё равно на миг замер, окинул её долгим нескромным взглядом. В его глазах тут же разгорелся уже знакомый Энни огонёк.

Джонатан ничего не спросил – видно, и так понял, что она всё слышала. Без лишних слов присел рядом на край постели.

И вот сейчас всё это неожиданно смутило Энни – его близость, собственная нагота, его взгляд… Всё, что творилось недавно в этой постели, мигом вспыхнуло в памяти и опалило изнутри огнём.

Энни судорожно вздохнула, не зная, как вести себя теперь. В тот миг, когда она решилась, всё было так легко и ясно, а теперь…

Джонатан протянул руку и, едва касаясь, погладил её по щеке. Она подняла глаза, чувствуя, что сейчас должно случиться что-то ещё, что-то очень важное…

Он смотрел на неё. Даже в слабом лунном свете, что лился в окно, Энни видела, как блестели глаза мужа, как он улыбался.

А потом Джо потянулся к ней и поцеловал. Очень нежно, неторопливо, мягко.

Отстранился чуть-чуть, так что она всё ещё без труда ловила его дыхание, и сказал уверенно и легко:

– Я люблю тебя, Энни Уайз… люблю… Моя Крошка Энни…

– Джо… – на вдохе прошептала она. Голос дрогнул, подвёл, но она всё-таки договорила: – И я… Я тебя люблю! Очень…

***