Глава 43

На следующий день Энни проснулась поздно. Давно уже себе такого не позволяла, а тут вдруг разоспалась, словно ленивая кошка.

Впрочем, тому было объяснение. Слишком много переживаний на неё обрушилось вчера, сперва – пугающих, страшных, а потом – сладостных. Да и сегодня, стоило открыть глаза, как мысли и чувства накинулись, будто рой диких пчел.

Даже собственное тело нынче ощущалось как-то… по-новому – чуть тянуло и пульсировало внизу живота, но это почти не замечалось за той приятной негой, что разливалась внутри неё от макушки до пяточек. Энни чувствовала себя такой счастливой!

Теперь ей смешно было вспоминать свои прежние страхи. Всё то, чем пугали женщины на корабле, оказалось лишь глупыми сплетнями. Может, конечно, у кого-то где-то там близость с мужчиной, и правда, выливалась в сплошные грубости, боль и унижение, а у неё с Джо всё было по-другому. Ещё никогда в жизни ей не было так хорошо.

Так хорошо, что словами не высказать!

А ведь как Энни боялась, когда её только отправили в Аттрику! Да и потом, уже после аукциона, когда познакомилась с мужем, всё равно боялась. Тогда она называла его мастер Уайз, смущалась и дичилась чужого мужчину, такого хмурого, серьёзного, молчаливого. А ей достался самый ласковый и заботливый муж на свете. И совсем не бука… Вон он как светло улыбаться умел, и даже смеяться, а сколько красивых слов наговорил ей ночью.

Энни повела носом. В доме пахло чем-то вкусным и настолько аппетитным, что она тут же почувствовала небывалый голод. А ещё на кухне слышны были какие-то шорохи. Кажется, это Джо там…

Ей захотелось немедленно увидеть мужа, и Энни мигом соскочила с постели, завернулась в одеяло и пошлёпала босыми ногами на кухню.

Он, в самом деле, был здесь. Возился у печи. Но она даже не разглядела толком, чем муж занят – просто смотрела Энни только на него, а всё остальное не замечала.

– Джо… – тихонько окликнула она, подкравшись ближе.

И тут же восторженно пискнула, взлетев над полом и оказавшись в его объятиях. Джонатан, развернувшись, подхватил её вместе с одеялом, крепко стиснул и горячо поцеловал.

Лишь когда позади него на печи что-то зашкварчало, оторвался от неё и сказал с улыбкой:

– Доброе утро, Энни!

Муж усадил её на табурет и потянулся к огню.

– Доброе утро! Или… уже скорее день… – Энни смущённо покосилась на окно. – Ты почему меня не разбудил?

– Ты так сладко спала, что я не посмел, – улыбнулся он, водружая на стол сковороду, на которой продолжали фыркать яйца с зеленью и кусочками жареного сыра, – хоть и соскучился ужасно.

– Но ведь давно пора всех кормить: и птиц, и коз, и…

– А я всё уже сделал, – Джо одарил её такой заразительной улыбкой, что Энни, залюбовавшись, даже забыла, что хотела сказать. – Встал рано, всё успел.

– Ну… я бы хоть завтрак приготовила… – стало неловко, что она на него все хлопоты свесила.

Впрочем, Джонатан сегодня был полон сил и буквально лучился задором и бодростью. Энни и раньше нисколько не сомневалась, что ему действительно всё по плечу, но эта перемена слишком уж бросалась в глаза.

– А мне захотелось самому… – он склонился и коснулся губами кончика её носа. – Дай-ка, думаю, побалую мою Крошку чем-нибудь вкусным… Не уверен, что вышло так же хорошо, как у тебя, но… я старался.

– Не сомневаюсь, – Энни поняла, что скромного поцелуя в носик ей уже недостаточно, и сама потянулась к его губам.

Джо отозвался мгновенно, с таким пылом, что одеяло внезапно стало лишним. Энни даже подумалось, что сейчас муж стянет с неё эту мешающую обоим тряпку, а потом унесёт обратно в постель. Но Джонатан всё-таки нашёл в себе силы отстраниться.

– Не искушай меня, Крошка! Не сдержусь ведь… – хрипло шепнул он, – и завтрак придётся отложить.

– Так не годится, ты же старался, – с улыбкой согласилась Энни, хоть у неё и промелькнула мысль, что, и правда, можно было бы немного подождать с едой, от голода они точно не умрут. – Я сейчас… Оденусь, умоюсь быстренько и вернусь к тебе…

– Жду, – отозвался муж.

Но ускользнуть ей не дал – снова поймал в объятия и одарил ещё одним поцелуем, таким пьянящим и жарким, что Энни едва добрела до своей комнаты – голова шла кругом, а блаженная улыбка, кажется, решила поселиться на её губах навсегда.

***

Джо зря скромничал, поздний завтрак, приготовленный его руками, показался Энни невероятно вкусным. Вроде бы, всё обычное, простое, но никакое лакомство не могло бы сравниться. Да и не в том нынче прелесть была, чтобы живот насытить, а в тех взглядах, игривых прикосновениях, смехе и словах, что они себе попутно позволяли.

Всё давно было съедено, а из-за стола вставать не хотелось. Конечно, привычные хлопоты никто не отменял, но так и тянуло ещё хоть немного продлить эти мгновения ничем не омрачённого беспечного счастья.

Наверное, они бы ещё долго могли так сидеть, говорить, держаться за руки и целоваться время от времени, но тут со двора долетел оглушительный лай.

Брат хоть и лежал по-прежнему в тени – вставать на лапу ему пока было больно, и он лишь переползал с места на место, так борясь со скукой, однако бдительности даже сейчас не терял.

– Я гляну, что там… – Джонатан поднялся, удержал её за плечо, без слов дав понять, что идти за ним не нужно.

Энни послушалась, осталась на месте, а у самой сердце так и закудахтало в груди. Конечно, хотелось верить, что всё плохое осталось позади, но ещё слишком живы и ярки были вчерашние страхи.

Однако Джонатан вернулся быстро. Энни окинула его внимательным взглядом и немного успокоилась. Муж оставался невозмутим, хоть и нахмурился чуть-чуть.

– Гости пожаловали, – сообщил он. – Похоже, люди Харриса едут, как и говорил Колум. Пойду встречу, а ты пока ещё отвара сделай… Или морс из погреба достань… Морс в такую жару, пожалуй, даже лучше.

Энни кивнула и побежала в амбар.

На душе было немного тревожно. Они с Джо, конечно, ни в чём не были виноваты – наоборот, пострадали от Даки… И всё же визит чужаков, незнакомых мужчин, да ещё посланных судьёй, всё это не могло не волновать.

Когда Энни возвращалась из погреба с кувшином морса, Джонатан уже успел встретить гостей и запустить их в ворота. Места у них во дворе было достаточно, но сейчас он показался тесным.

А уж каково было удивление Энни, когда среди прочих она увидела и самого пожилого судью Руперта Харриса.

***