Глава 45

Энни мужа послушалась: надела шляпку, взяла оружие.

К счастью, её маленький удобный револьвер удалось разыскать и вернуть – мастер Майлз нашёл его в траве, когда отвязывал Задиру, принёс и отдал Джо.

Энни была этому очень рада – во-первых, не нужно ещё раз покупать оружие и заново к нему привыкать, а во-вторых, этот револьвер был ей теперь особенно дорог – если бы не он, всё могло закончиться намного хуже.

Конечно, у неё не вышло подстрелить мерзавца Даки, но всё же этот выстрел спас Энни если уж не жизнь, то честь точно. Именно этот звук привлёк внимание и Джо, и Брата, и даже мастера Лонера и его приятеля.

Сегодня Энни отправлялась в путь в компании нескольких вооружённых мужчин, и, рассуждая здраво, с такими спутниками ей вряд ли пришлось бы стрелять самой. Но она для себя твёрдо решила, что теперь даже без напоминаний Джонатана всегда будет держать револьвер при себе. В этом прекрасном, но суровом краю лучше быть готовой даже к самым неожиданным поворотам.

К тому времени как Энни вернулась с ещё одним кувшинчиком морса, горлышко которого надёжно закрывала широкая пробка, Джонатан уже запряг Юту в повозку и вывел лошадь за ворота. Все остальные тоже заняли свои сёдла. Джо помог Энни забраться в повозку, и они наконец-то двинулись в путь.

По всему выходило, что жил Даки Эймс не так уж далеко от них. Неспешным шагом – а под палящим солнцем лошади категорически не желали торопиться – добрались где-то за час, может чуть больше. По крайней мере, так казалось Энни.

Она в эту сторону от фермы отправилась в первый раз, а потому всю дорогу с любопытством крутила головой по сторонам.

Сперва ехали вдоль кромки леса. Дальше по другую сторона холма обнаружилась ровная изумрудно-зелёная пустошь, а вскоре показалась река. Видимо, та самая, что текла в лесу недалеко от их дома, но здесь на открытой равнине она казалась и шире, и медлительнее, будто тоже устала от летней жары.

А по правую руку вздымалась к небесам вершина Белоглава. Величавый исполин в курчавой шапке облаков всю дорогу упрямо сопровождал путников.

Утомлённые зноем мужчины почти не разговаривали между собой. Но тишину разбавляли трели птиц, стрекот кузнечиков, топот копыт.

Гораздо чаще судья и его спутники обращались к Энни, чтобы в очередной раз попросить вкуснейшего морса. Тот уже не был таким прохладным – на солнце всё равно чуть нагрелся, хоть Энни и прикрыла кувшин, но всё так же утолял жажду, и желающих на освежающий напиток хватало.

Наконец показалась ферма Эймса.

Даже на расстоянии Энни видела, что она значительно уступала их собственной, и не только размером.

Дом – вполовину меньше. Там наверное, всего одна комната, да кухня с чуланом. Изгородь сколочена как попало. Какие-то постройки за домом и вовсе местами покосились, а ведь им ещё не так много лет.

Огород у Даки имелся, но Крошка боялась даже представить, в каком он должен быть запустении. Была здесь и плантация аттарикса, но совсем крохотная, не больше четверти от той, которой по праву гордился её муж. Да и кустики какие-то пожухшие, замученные и, разумеется, ещё неплодоносящие.

Словом, впечатление ферма производила удручающее. Но этому Энни не удивлялась: каков хозяин – таков и дом. Эту бы землю да в заботливые руки настоящего земледельца, и здесь бы тоже всё преобразилось.

Честно говоря, даже входить во двор особо не хотелось – пусть самого Даки Эймса здесь уже не было, но дух его остался. И даже мысль, что он ходил по этой земле, касался вещей руками, вызывала у Энни гадливость. И всё же, когда Джо негромко спросил, останется ли Энни ждать в повозке или пойдёт с ними, она выбрала второе. Сидеть в одиночестве было совсем уж неуютно.

Сперва прошлись по двору и сараям. Энни старалась держаться поближе к мужу и ничего не задевать. Вблизи ощущения всеобщего запустения, разрухи и непорядка только усилилось. Она уже привыкла к тому, что у Джонатана всё всегда на своих местах, всё чистое, всё исправно служит. Если что-то ломалось, муж тут же чинил.

Да и саму Энни в приюте так приучили – наставницы строго следили за тем, чтобы девочки ходили чистыми и опрятными, не допускали никакой грязи.

Сейчас же Энни брезгливо морщилась, разглядывая, как жил Эймс.

В самом большом тёмном сарае люди Харриса обнаружили несколько коз и лошадь Даки. Тут же под ногами у скота, в вонючей каше из соломы и навоза, слонялось несколько лысоватых кур.

Когда мужчины вывели всё это добро на улицу в загон, у Энни от жалости сжалось сердце – бедные козочки были такие тощие, грязные. Они жалобно голосили, увидев людей. Как можно было довести животных до такого состояния здесь, в Аттрике, где такой простор для них, столько корма, столько сочной зелени?!

– Так, надо их всех стреножить и в повозку к мастеру Уайзу. Дилан, Хью и Питер, займитесь! – распорядился судья. – А мы пока осмотрим дом.

Джонатан остался с теми мужчинами у сарая – помочь и проследить за погрузкой животных, а Энни последовала за мастером Харрисом.

Правда, едва переступила порог, как сразу же захотелось выйти на улицу. Но она всё же осталась у входа.

Здесь ощущение, что испачкаться можно даже о воздух, стало ещё сильнее. В доме омерзительно воняло – этакий стойкий смрад перегара и прокисших объедков.

На полу валялось несколько пустых бутылок, на столе куски засохшего хлеба, кости, пожухшие перья лука, а ещё красовалось огромное пятно неизвестного происхождения.

Пол, судя по всему, не подметали уже год. Кое-где лежали куски грязи и козьи горошины.

Дышать здесь было нечем, и Харрис велел открыть пошире дверь и подпереть её.

– Давайте опишем всё поскорее и уберёмся отсюда! – поторопил судья. – Этот Эймс не только мерзавец, но ещё и лентяй, неряха и засранец каких мало. Прошу прощения, милли Анна, но тут иначе не скажешь! Джен, давай записывай! С него, как я погляжу, особо и взять-то нечего… Потом ещё запиши скот и птицу в повозке! Сай, а ты проверь чулан, погреб и чердак, если тут такое имеется…

Сам судья брезгливо смахнул какой-то мусор с табурета и уселся у входа, где стояла и Энни – видно, почтенный мастер тоже нуждался в глотке свежего воздуха.

Опись, и правда, много времени не заняла. Мужчины прошлись по двум комнатёнкам, кухне и чулану. Все вещи Эймса хранились в большом сундуке. Мастер Сай отыскал погреб и чулан, но запасов там почти не было. Потом он взялся за изучение сундука.

Тут как раз подошли и все остальные. Джонатан остановился рядом с Энни, остальные взялись помогать с обыском.

– Ого, гляньте только! – Сай выудил со дна ящика что-то круглое, блестящее. Оно так быстро раскачивалось на цепочке, что Энни не сразу поняла – это же часы. – Только посмотрите, мастер Харрис!

Руперт подслеповато прищурился, разглядывая находку.

– Уж не те ли это знаменитые часы Пэриса? – хмыкнул старик. – Питер, пойди сюда!

Один из людей судьи подошёл ближе.

– Они самые… – с уверенностью заявил он. – Я их своими глазами видел. Точно они. Пэрис же эти часы каждому в Новом Лоу показал по десять раз. Очень он ими дорожил и гордился. Сказывал, от отца достались. Часы-то позолоченные, дорогие. Вот Пэрис, как напьётся, так давай всей таверне хвастать, каждому под нос сунет…

– Дохвастался! – скривился судья Харрис.

– А что с ним случилось? – испуганно сглотнув, тихонько спросила Энни.

Спросила тихо, но её услышали.

– Нет, нет, не переживайте, милли Анна, жив этот бездельник, – успокоил её судья, – но жив только чудом. Уберегли благие духи. Год назад кто-то подкрался к нему сзади и так приложил по голове, что пробил затылок. Пэрис сразу в беспамятство впал и не видел грабителя. Тогда он лишился этих дорогих часов и всех денег. А если бы добрые люди не нашли и вовремя не отвезли к лекарю, мог лишиться и жизни…

– Выходит, Даки и к этому руку приложил, – скрипнул зубами Джонатан.

– Зависть – страшная штука, мастер Уайз, – философски рассудил судья. – Стоит один раз впустить её в сердце, и она будет точить человека изнутри до тех пор, пока он не прогниёт весь насквозь, как трухлявый пень. Пожалуй, часы я возьму с собой. Надо показать Пэрису. А если он их признает, и гранд-мастеру Гарнету. Ладно, вы тут заканчивайте всё! А ты, Уайз… пойдём-ка со мной! У меня от этой вони уже глаза режет.

Судья неспешно вышел на улицу, остановился под навесом крыльца. Джонатан взял Энни за руку и потянул за собой во двор.

– Я вот что подумал, Джо… – задумчиво глядя на повозку, начал Руперт. – Судя по всему, Даки сюда уже не вернётся. Эти часы ему ещё вины добавят, в довесок к тому, что уже имеется. Уж я со своей стороны постараюсь, чтобы он отправился на каторжные работы до конца своих дней. Не будь я гранд-судья Нового Лоу! Так вот я это к чему… Вы с милли Анной пострадали от гнусных дел Эймса больше всего, и вам по закону полагается за то возмещение. Но, сам видишь, с Даки много не возьмёшь. Пожалуй, как я и сказал, суд постановит отдать тебе его скот. Больше тут и брать нечего. Часы… Часы мы должны вернуть Пэрису. Но вот что делать с землей? Не бросать же ферму бесхозной. Наместник вправе забрать надел у Эймса, ведь он нарушил закон, и заново продать с аукциона. Так и казну пополним, и земля не останется без хозяина. Но можно и без аукциона обойтись. Землю можешь выкупить ты, как ближайший сосед…

– Нет, мастер Харрис, – тут же мотнул головой Джонатан. – Благодарю, но нет.

– Отчего же? – удивился старик. – Между прочим, тебе, как ближайшему соседу, она достанется за полцены. Ты своей фермой вон как славно заправляешь. Неужто ещё один маленький надел не потянешь? Зато потом сыну будет что передать… – старик лукаво подмигнул Энни.

– Во-первых, не хочу, чтобы потом судачили, будто из-за этой земли я затеял ссору с Даки и обвинил его подложно. Мне от этой сволочи ничего не надо, – нахмурившись, объяснил Джо. – А во-вторых… я вообще не хочу даже вспоминать об этом мерзавце, не то что ходить по его земле или жить в его доме.

– Зря ты это, Джо, – покачал лысоватой головой Харрис. – Я тебя торопить не буду. Время ещё есть до суда, там всё будет решаться. Но ты с плеча не руби – сам поразмышляй, с женой посоветуйся! И мой тебе совет – не отказывайся! Мы, конечно, всё равно этот кусок земли кому-нибудь пристроим. Да кто знает, каким окажется твой новый сосед… А если он будет ещё хуже Даки?

– Хуже некуда, – вздохнул Джонатан.

– Ну, может, и так, Джо… Но всё-таки подумай!

***