Глава 46

Жизнь Энни снова изменилась – уже который раз за последнее время и снова к лучшему.

Да уж… Кто-то бы мог подумать, что ужасное проишествие с Даки принесёт в семейную жизнь Энни и Джо такие приятные перемены.

Неизвестно, сколько бы ещё они тянули и не решались переступить ту невидимую черту, которую возвели в самую первую ночь. За столь недолгий срок они успели не только узнать друг друга, но и полюбить всей душой.

И в этом не было ничего удивительного, ведь Энни и Джо проводили всё время вместе, оба были одиноки, оба хотели обрести родного человека.

А ещё, кажется, сами благие духи позаботились о том, чтобы они встретились однажды, пусть и на самом краю света. Встретились и совпали самым удивительным образом абсолютно во всём.

Обоим уже давно хотелось нарушить все зароки, хотелось близости не только душ, но и тел. Молодая горячая кровь жаждала любви, нежности, страсти…

Но Джонатан сдерживался, опасаясь снова напугать Энни, а она не позволяла себе ничего лишнего, потому что попросту не знала, как следует соблазнять мужчину, что допустимо, а что уже можно счесть распущенностью.

Сейчас эти мысли казались ей такой глупостью – ведь в любви нет и быть не может никакого осуждения, никакой пошлости, никакой грязи, ничего постыдного.

Но это сейчас, уже познав плотскую любовь своего мужа, она это понимала. А ещё несколько дней назад ей казалось иначе – она робела и даже прикоснуться к нему лишний раз боялась.

Однако тот ужасный вечер изменил всё – едва не потеряв друг друга, они наконец-то решились сделать шаг навстречу, признались друг другу и самим себе в тех чувствах, которые, вроде бы, были очевидны. Но всё же нуждались в том, чтобы их озвучили вслух.

И вот теперь Энни была счастлива по-настоящему – запредельно, безгранично, невозможно счастлива. А то, что Джо счастлив ничуть не меньше, и вовсе возносило её куда-то на вершины блаженства, до самых лазурных небес.

Нет, привычные хлопоты никуда не делись – но даже самый нелёгкий труд был не в тягость, когда в сердце горела настоящая любовь. Когда рядом был самый родной на свете человек, всегда готовый помочь, утешить, защитить. Каждое утро становилось добрым, когда тебя будили поцелуем и улыбкой. Самое простое блюдо обретало невероятный вкус, когда его готовили специально для тебя, с заботой и мыслями о том, как сделать приятное.

Жизнь засияла всеми красками, будто радуга после грозы.

Да и прежние тревоги больше не докучали.

Конечно, Аттрика оставалась суровым краем, где и без Даки Эймса хватало опасностей. Бдительность терять не стоило. Ведь и кто-то другой, незнакомый, далёкий, мог покуситься на их имущество или жизни. Нельзя было забывать и про хищных зверей в лесу, и про таинственные племена дикарей, о которых Энни уже была наслышана. Пусть те и другие предпочитали скрываться в глубине лесов, и столкновения с ними случались редко, но поселенцев-чужаков они не жаловали, а значит, и тут стоило быть начеку.

И всё же после ареста Даки Эймса на ферме Уайзов даже дышать стало легче, привольнее, будто ушла за горизонт пугающая грозовая туча, всё время висевшая над головой.

Страхи отпустили, больше Энни не боялась оставаться одна, без присмотра мужа. Теперь они могли позволить себе заниматься разными делами, в разных концах фермы, но… по-прежнему старались держаться рядом. Не потому, что Энни что-то угрожало, а потому что хотелось видеть и чувствовать друг друга всё время, каждое мгновение.

И всё же дневные будни порой разводили их в разные стороны. И Энни теперь с нетерпением ждала вечера и ночи. Того особенного времени, когда она принадлежала только мужу, а Джо принадлежал только ей.

Энни удивлялась самой себе, ведь прежде считала, что только мужчины жаждут любовных утех, а женщины снисходительно терпят их прихоти. В чванливом Старом Лоу говорили, что любой приличной милли достаточно нежных объятий и невинных поцелуев, а то и вовсе лучше без них…

Но всё это оказалось такими же враками, как и многое другое, что слышала Крошка о мужчинах и женщинах. Во всяком случае, это точно было не про них с Джо.

Теперь Энни спала в постели Джонатана. С той самой их первой ночи она больше не возвращалась в свою комнату. Только хранила там свои вещи. Теперь она засыпала и просыпалась в объятиях любимого, а ночью пылала в огне его ласк и поцелуев.

Впрочем, порой дожидаться заката становилось совсем уж невмоготу. И тогда, забросив на время дела и забыв о хлопотах, они могли немного попроказничать и средь бела дня.

Как, к примеру, случилось сегодня…

***

Джо собрался сходить на реку, проверить ловушки для рыб, Энни решила пройтись с ним. Основные дневные дела они успели переделать утром, пока было не очень жарко.

Сейчас же припекало так, что работать в огороде или на плантации стало невыносимо. Очень хотелось спрятаться в тень, в прохладу. И густой древний лес так и манил.

Речушка, что текла неподалёку, обычно оставалась довольно холодна даже в летнее время, но последние дни выдались настолько знойными, что прогрелись даже эти скрытые под сенью деревьев кристальные воды.

Устоять перед соблазном окунуться в благодатные освежающие струи было просто невозможно. И пока Джо доставал из воды ловушки и проверял улов, Энни скинула обувь, платье и в одной тоненькой сорочке с визгом забежала в воду. По коже тотчас поползли мурашки, но через пару мгновений она привыкла к речной прохладе и с наслаждением погрузилась по шею. Далеко Энни не заходила, ведь плавать не умела. Джонатан как-то пообещал её научить, но пока на это не хватало времени.

Муж, стоя по щиколотку в воде у самого берега, улыбаясь, наблюдал за ней.

– Как водичка? – крикнул он издали.

– Чудесная! – честно ответила Энни. – Иди ко мне!

– М-м-м… Как же я могу отказать, если ты зовешь… – с какой-то особой игривой ноткой протянул Джо.

Моментально стянул с себя одежду и, не успела Энни моргнуть, как он уже оказался в реке. Нырнул с головой, всплыл чуть дальше, на глубине. Потом снова исчез под водой и появился на этот раз прямо у ног Энни.

Его руки скользнули по её бёдрам, Энни взвизгнула от неожиданности и тут же беспечно расхохоталась. Взметнулись сверкающие брызги, и Джо предстал пред ней во всей красе: такой широкоплечий, загорелый, в серебристых капельках на сильном поджаром теле.

Его руки с лёгкостью подхватили её, приподняли над водой, смеющуюся и сопротивляющуюся в шутку. Потеряв опору, не чувствуя больше дна, Энни пришлось повиснуть на муже, оплести ногами и руками. И он тотчас, воспользовавшись этим, притянул её ближе и впился в губы.

Мокрая сорочка бесстыдно облегала все изгибы тела, будто Энни была вовсе нагишом. И это, разумеется, не осталось незамеченным Джонатаном. Желание пульсировало в его глазах, как угли на ветру, разгоралось всё ярче. Горячие губы перебрались на её шею и плечи, обжигая влажную, охлаждённую рекой кожу.

Энни была так поглощена этими непривычными ощущениями, что даже не заметила, как они выбрались из реки. Поняла это, лишь когда Джо опрокинул её на спину в невысокую шелковистую траву, покрывавшую берег у самой воды.

Мокрая ткань сорочки липла к коже, но он стащил её так ловко и проворно, что можно было только подивиться. Впрочем, им сейчас было не до того.

– Как же я люблю тебя, Крошка! – прошептал он, нависая над ней.

И Энни решила, что лучшим ответом на это будет новый жаркий поцелуй, после которого Джо уже точно не остановится.

И он, конечно, не остановился – Энни всё же уже хорошо знала своего мужа. И любил её прямо там, на берегу, среди изумрудной зелени, под шёпот листвы, напевный шум реки и завистливые трели птиц. И небо любовалось с высоты их нежностью и страстью, такое же ярко-синие и сияющее, как глаза её любимого.

***