XII. Ты не одна
Мог ли в юности я подумать, что мне понадобится причина для того, чтобы жить?
Академия Снов, тридцать один год назад…
Сара
Я услышала чье-то дыхание и даже почувствовала его на щеке. Открыла глаза и увидела перед собой, очень близко, обеспокоенное лицо Люция. Под ладонью чувствовался твердый камень – я лежала на полу, практически в луже, которая натекла с меня и остальных, но уже в другой пещере. А рядом, гораздо тише, чем раньше, протекала река.
Приступ кашля настиг внезапно, вода хлынула изо рта. Я приподнялась на локтях. Легкие болели.
– Сара, ты жива, жива! – кинулась ко мне Айвен. Я почувствовала ее руку на своей спине. Ощутила чувство вины и злости, исходившие от Люция.
– Что случилось? – отдышавшись, прошептала я. В голове все еще стояла путаница: подземная река, захлестнувшие меня эмоции Рафаиля и то, как я с чем-то столкнулась.
– Ты ударилась головой, – бесцветно ответил мне Люций. – И потеряла сознание.
Я вздернула руку, касаясь затылка, отняла и увидела на пальцах следы крови. Грудная клетка от резкого движения заболела, и я вновь закашлялась.
– Мне что-то снилось… – пробормотала я, пытаясь опять отыскать ускользнувшее из памяти видение. Но оно исчезло, будто его никогда и не было. Осталась лишь картина закатного солнца, от которой мне становилось плохо. – И почему у меня болит нос?..
Я снова зашлась кашлем, прижав руку к шее. Моран придержал меня за спину. Грудная клетка тоже болела, будто сверху положили что-то тяжелое.
– Ты нахлебалась воды. Пришлось делать тебе искусственное дыхание, – дрожащим голосом рассказала Айвен.
«Вновь выскользнул… – не слушая его, нащупала я под рукой цепочку. В этот раз полумесяц оказался поверх одежды. Цепочка перекрутилась с кожаным шнурком кристалла. – Главное, что не потеряла».
И встрепенулась, подняв взор. Эмоции Люция сделали неожиданный кульбит. Даже все еще не придя в себя после взаимодействия с чувствами Рафаиля, я отчетливо ощутила это.
– Что-то случилось? – резко спросила я, инстинктивно потянувшись к клинку, который тоже был все еще со мной.
– Сара, все хорошо, – вмешалась Айвен. За ее спиной я заметила Руньяна. Тот стоял пошатываясь, на его лице отсутствовали какие-либо эмоции, а взгляд был стеклянным.
Из-за того, что произошло под водой, я случайно сделала что-то с его чувствами. Див походил на бездушную куклу.
Когда эмпаты не контролируют свой дар или, наоборот, намеренно используют его слишком сильно, обычно сам даэв лишается эмоций и воли, как в ту ночь у озера Спокойствия, когда мы, будучи совсем юными, столкнулись с ревенантом. Тогда мне просто не хотелось ничего, даже дышать.
Но в этот раз получилось иначе – расплата легла на плечи Руньяна. И непривычный к подобному див чувствовал себя неважно. Он озадаченно посмотрел на свои ноги и сделал шаг к воде.
– Тоннель вильнул, там был каменный выступ. И ты ударилась головой, – отвлек меня от наблюдения за Рафаилем хрипловатый голос Люция.
– Ты предупреждал о неровных стенах. Но… Ты не находил никакого ответвления? Мне кажется, я видела проход, – протянула я, морщась. Голова болела. – Но я не уверена. Мне могло показаться.
Подняв ладонь, я коснулась губ. Они пылали, несмотря на то что все остальное тело мерзло.
Внезапно по пещере прокатился всплеск – Рафаиль с чего-то вновь спрыгнул в воду.
Моран с Айвен подскочили, кинувшись вытаскивать его обратно, пока дива не унесло течение реки.
В этот миг послышался скрип, и пол пещеры разрезала на две части яркая полоса света, внутри которой обозначилась тень человека.
– Вы! Как вы сюда попали?! – раздался возглас. Говоривший застыл на месте, поднимая выше фонарь с соком глимы и освещая свое юное перепуганное лицо. Я узнала форму на нем – она была один в один как та, что носил смотритель библиотеки Туриса. За спиной юноши виднелось помещение с грубой кирпичной кладкой. – Как вы смели побеспокоить Святой источник?! – в ужасе воскликнул он, увидев Люция, который вытаскивал своего друга из воды.
Черный туман ровным слоем висел над нашими головами, пока мы поднимались по лестнице. Веяло сыростью. Рафаиль постоянно отставал, но после моей помощи ему стало лучше. Когда у смотрителя спросили, что это за туман, он важно сообщил, что это часть древней магии народа фатта. Никто не понимал, откуда он берется. Даэвы предположили, что в стенах находится артефакт, но проверить это было нельзя – здание библиотеки считалось неприкасаемым наследием предков.
Но то ли из-за особой постройки, то ли из-за колдовской дымки любой звук со дна разносился эхом, и даже шепот становился громче в несколько раз. Именно благодаря этой особенности смотритель и нашел нас – вдруг услышал странные звуки, идущие снизу, и спустился посмотреть.
Та пещера примыкала к одной из многочисленных подземных комнат. И вход в нее скрывался за одним из шкафов.
Но библиотекарь весьма занервничал, когда Люций спросил, не пропадали ли у них служащие пару лет назад.
– Я не знаю… Я тогда еще не работал. Но… – Он оглянулся по сторонам, потом глупо уставился в арку, которая выходила прямо в центр бездны, так похожей на колодец, встрепенулся и едва слышно прошептал: – Вообще, сюда не принято спускаться. Нехорошие слухи ходят. Да и Святой источник тревожить строжайше запрещено. Да, запрещено.
– Святой? – переспросил Люций. Меня тоже заинтересовало услышанное.
– Да. Это священные воды. По легенде, этой воды нельзя касаться. Даже мы, люди, об этом знаем. Иначе боги тебя проклянут. В ней таится загадочная сила, – убежденно заявил парень. При ближайшем рассмотрении он оказался даже младше, чем я подумала изначально. На вид лет двадцать, может, чуть меньше.
– Не знаешь, случайно, этот источник никак не связан со священным водоемом у озера Спокойствия? – продолжил расспрос Моран.
– Конечно, связан. Это он и есть! – воскликнул парень. – Там воды на поверхность выходят. Вы бы знали, что было два года назад! – закачал он головой, продолжая подниматься по ступенькам.
– Что было?
– Тогда кто-то из ваших потревожил священные воды, а потом начались такие ливни! Грозы шли непрестанно на протяжении нескольких дней. Никогда такого не видел. Будто сами боги на нас гневались. Уже думал, мы все помрем! – эмоционально поведал смотритель. Даже обернулся проверить, поражены ли мы рассказом.
Но Люций, прикрыв рот ладонью, сделал вид, что внимательно рассматривает противоположную стену. Рафаиль же слабо улыбнулся, а потом закашлял, столкнувшись с недоумевающим взглядом юного библиотекаря. Я осуждающе покачала головой, вспоминая, что невольно и сама виновна в случившемся.
– А какие нехорошие слухи ходят? Почему в это подземелье обычно не спускаются? – поинтересовалась я, лишь бы сменить тему разговора.
– Остальные служащие говорят, будто там нечисть обитает, – загадочно прошептал парень. Похоже, он любил поболтать.
– А вы сами не боитесь спускаться? – поинтересовалась я.
Библиотекарь оглянулся на меня:
– Поначалу да, боялся. Но больше года назад к нам приходил кто-то из ваших, и я спустился вместе с ним вниз, поняв, что там ничего страшного нет, – важно сообщил он.
Имени даэва юный смотритель не запомнил. Да и внешность описывал весьма расплывчато, сказав, что посетитель был в белых одеждах.
– Вообще-то нам нельзя сюда никого водить. Но тот мужчина показался мне таким надежным и умеющим хранить секреты, что я поддался на его угово… – Он внезапно замолчал и поник, осознав, что проговорился. Но, встрепенувшись, затараторил сбивчиво: – Только, пожалуйста, не рассказывайте никому! Меня накажут и больше не позволят здесь работать. А в библиотеке хорошее жалованье, я не могу его лишиться. Я живу один с сестрой. Она еще маленькая.
Люций его заверил, что сохранит все в тайне.
Я посмотрела на него.
О чем он думает? Зачем надо было давать это обещание? Ясно ведь, что, скорее всего, в библиотеку приходил Лоуз и воздействовал на мальчишку. Возможно, нам понадобятся показания работника, если придется доказывать вину Прауда.
Я несколько раз вдохнула и выдохнула. Грудная клетка все еще ныла. Я оглянулась на Айвен, которая шла позади. Свет от сферы с глимой, что находилась в руках библиотекаря, едва достигал ее лица.
Я вспомнила, как господин Нестор – врачеватель из обители Сорель – учил нас зашивать раны, рассказывал про травы, способные уменьшить действие яда тварей, показывал, как делать искусственное дыхание. В то время Айвен потратила много сил, чтобы научиться.
– Ты в порядке? – неожиданно спросила Ларак, смотря на мою руку, которой я касалась солнечного сплетения. Делала я это инстинктивно, до сих пор ощущая тяжесть.
– В порядке. Ребра только побаливают. Помню, когда мы тренировались друг на друге в ордене, такого не было. Тогда ты давила слабее, – заметила я, поворачиваясь и понимая, что мы достигли черного тумана. Фонарь библиотекаря полностью скрылся в нем, как и Люций с Рафаилем, а после и мы с подругой оказались во тьме.
– Сара… – раздался тихий голос Айвен, и она неловко продолжила: – Это не я вытащила тебя из воды, а Люций. И искусственное дыхание делал тоже он.
Небо грязно-голубого цвета было затянуто облаками до самого горизонта. Звук дождя казался монотонным и невыразительным. Серый камень, из которого были выстроены стены библиотеки, потемнел. Здание все так же возвышалось над площадью, только теперь оно выглядело не как украшение этого места, а скорее как его молчаливый стражник и надзиратель. Голуби с куполов пропали. А на деревцах, высаженных по бокам от входа, виднелись испачканные, отяжелевшие от воды и безвольно повисшие остатки лент, которые не отвязали и не забрали себе жители Туриса.
Обстановка снаружи навевала мрачные мысли.
Попрощавшись, мы спустились по ступенькам. Библиотекарь с опаской застыл на пороге. Переминаясь с ноги на ногу, он с тревогой смотрел на хмурое небо.
«Его пугает дождь?» – с удивлением предположила я.
Оказавшись внизу, Люций остановился и обвел взглядом пустынную городскую площадь. Его светлые ступни сильно выделялись на фоне серых мокрых булыжников, которыми был выложен весь центр города. Нам всем пришлось оставить обувь в первой пещере – как и мантии, она могла помешать.
– Надо искать во всем плюсы. По крайней мере, теперь мы не промокнем, – заявил Люций. На его губах расцвела улыбка – к теневому диву возвращалось его привычное настроение.
В словах Морана присутствовала бесспорная истина – мы и так были мокрыми с головы до пят. Ворот рубашки Люция и вовсе оказался надорван, открывая всю шею и часть груди.
Я промолчала. Зловещее предчувствие, вызываемое этим дождем, становилось все отчетливее. Перед глазами вновь предстало видение закатного солнца – оно было таким прекрасным, собравшим в себе все пламенные оттенки, но несло значение конца.
От библиотекаря мы узнали, что прошло чуть больше суток и что в городе воцарился переполох из-за огромного количества нечисти, обнаруженной в лесах неподалеку. Благодаря тварям в Турис стеклось много даэвов – всю минувшую ночь они должны были вычищать окрестности от монстров, порожденных энергией Серого мира. Наверняка кого-то прислали ордены; другие, находясь поблизости, сами решили бескорыстно оказать помощь; третьи искали уважения и почета.
Нынешним утром этот город сильно отличался от того места, куда мы пришли всего несколько дней назад. Тогда он был шумным, не спал даже ночью, а теперь словно застыл в ожидании какого-то важного события, и даже небо, вторя царившему в округе настроению, затянулось тучами.
Мы двинулись в путь, к противоположной стороне площади. Там начиналась улица, ведущая к гостиному дому, в котором остановились ученики Академии Снов.
Люций помогал идти Рафаилю, закинув его руку себе на плечи. Руньян после водного путешествия и подъема по длинной лестнице хромал и непрестанно тихо ругался от боли.
Вода хлюпала под ногами. Лужи были повсюду.
Мы шли босиком, а острые края камней врезались в ступни.
– Как думаете, почему Орест указал на статую? – заговорила я, лишь бы отвлечься, когда мы пересекли пустынную площадь. Никак не могла избавиться от ощущения скованности. Отчего-то даже смотреть на Морана спокойно не могла.
Когда Айвен подробнее поведала о моем спасении, я поначалу не знала, куда деться. Первой мыслью было сбежать. Куда угодно, хоть обратно в подземелье.
Странное и неожиданное желание и такое глупое. Оно пульсировало в голове все время, даже когда мы оказались наверху. Я некоторое время не могла думать ни о чем другом. Подобное со мной происходило в первый день пребывания в Академии Снов, когда Люций внезапно появился и стал звать меня на всю округу.
Вернув трезвость мыслей, я все же обуздала эмоции. И теперь хотя бы могла спокойно разговаривать.
Однако меня озадачивала собственная реакция, и я знала, что, если бы на месте Морана был кто-либо другой, мое отношение к этому происшествию было бы совершенно иным.
– Не знаю. Может, от тьмы разум помутился? – отозвался Моран.
– А вот мне показалось, что он что-то увидел, – сдавленным голосом заметил Рафаиль.
– Да? Почему? – заинтересовался Люций.
– Я прибежал раньше и… Видел, что его глаза были черными… Полностью черными, без белков. Их заволокло какой-то дымкой. Но потом она спала, и Орест затрясся и начал бредить. – Руньян остановился, уставившись под ноги и шумно дыша. – Все же жаль его. Надеюсь, Сильфа вытащила парня. И помощь ему вовремя оказали.
Все промолчали. В данной ситуации слова были излишни.
– Не могу! Давайте посидим, – вскоре прохрипел Рафаиль и, сбросив руку Люция, зашагал к ближайшему крыльцу. Тяжело опустился на ступень. – Нам всем нужно передохнуть. Вы тоже еле плететесь…
– Согласен. Та лестница в библиотеке меня убила. – Люций сел выше. – А вот эта лесенка спасет. – Он похлопал ладонью по каменной ступеньке и обратил недоуменный взор на нас: – Не стойте там одни. Сорель, иди сюда, я приготовил тебе местечко.
На какой-то миг я засомневалась, ведь мы должны были вернуться как можно скорее. Но усталость брала свое. Впервые я оказалась измотана настолько, что готова была опуститься на брусчатку прямо посреди улицы.
Еще и лодыжка вновь побаливала…
Айвен чувствовала себя примерно так же, поэтому мы обе молча заняли свободные места.
– Небо красивое, – неожиданно прошептал Моран, запрокинув голову. Капли скользили по его лицу, а волосы отяжелели от влаги. – Серое-серое…
– Ты вроде не сильно любил дождь, – вспомнил Рафаиль.
– Мне не нравится, когда идет ливень и бьют молнии. А это так… – небрежно бросил тот. – Всего лишь мелко накрапывает.
– Чем тебе не нравится гроза? – спросила я.
– Не знаю, – отозвался Люций. – Не по себе становится. А воздух порой пахнет кровью. Хотя не бери в голову, думаю, это просто мое воображение.
Теневой див посмотрел на свою ладонь, задумчиво пошевелил пальцами, а потом вновь поднял лицо к небу и улыбнулся, избавляясь от тревожных мыслей.
– Может, постучаться к кому-нибудь? В этом районе богатые дома, они могут одолжить нам свой экипаж? – задумчиво предложил Рафаиль.
– Не выйдет, – с полной уверенностью заявил Моран. – Никто из местных жителей нос на улицу не сунет. Тот библиотекарь тоже опасался ступить за порог. Они дождя боятся.
– Почему? – вмешалась я, вспомнив взгляд того парнишки.
– Считают, что боги гневаются, – пожал плечами Моран. – Долгий дождь на этих землях – к беде. А этот, по словам смотрителя, уже больше суток льет. Неудивительно, что у них есть подобные суеверия, раз местность периодически подтапливает.
– Разве это всего лишь случайность? Мы вторглись в зал с божественной статуей как раз чуть больше суток назад, – звенящим от напряжения голосом высказалась Айвен. – Может, это все же связано? Сара, как ты считаешь?
Совпадение и правда заставляло задуматься. Оно бы заинтересовало меня вполовину меньше, если бы не ливни, обрушившиеся на Турис два года назад.
– В возникшей ситуации я скорее поверю во влияние символов под землей, чем в божественный гнев. Но статуя в подземелье была очень искусной работы. Столько деталей во всем… Если Фародей и жил когда-то, то, возможно, ее создали по его подобию, – произнесла я, вставая на ноги и спускаясь обратно к дороге.
Я допускала, что тот, кого ныне считали богом, был когда-то обычным даэвом.
Люций проводил меня взглядом. Потом сдвинулся на ступеньку ниже, оказавшись рядом с Айвен, которая с подозрением покосилась на него.
Дэва до сих пор относилась к теневым с недоверием, хотя старалась всячески помогать. А еще ее смущало их поведение – слишком много панибратства (даже с незнакомцами) и в какой-то степени беспечности. Буквально сутки назад Моран едва не погиб по вине Айвен, но прошло всего ничего, и он уже спокойно с ней разговаривал и даже шутил в своей неизменной манере.
Подруга искала в его действиях подвох, но пока не находила. Это ее озадачивало и сбивало с толку.
Теневой див вытащил меч из ножен и с недоумением уставился на эфес.
– Волос пропал, – сообщил он немного печально, снимая кусочек водорослей, опутавших металл. Повезло, что никто из нас не потерял своего клинка в том подземелье. Кожа, из которой делали ремень, крепивший ножны к поясу, была очень прочной – ее изготовлением занимались лишь проверенные мастера.
От меча зависела жизнь даэва. Поэтому неудивительно, что для того, чтобы не потерять оружие даже в самых непредвиденных ситуациях, делалось все возможное. Наше путешествие по подземному тоннелю как раз относилось к такому случаю.
– Достань новый, – без интереса подсказал Рафаиль, даже не задумываясь, что именно предлагает сделать своему другу.
– Даже не думай, – строго предупредила я, поняв, куда устремились мысли Морана.
Второй раз со мной подобный фокус не пройдет. Я посмотрела на водоросли, зажатые в его руке. Если подземный источник связан с озером, то понятно, откуда они могли взяться в воде.
Люций улыбнулся шире. Хитро и весело, глядя в мою сторону. Но остался сидеть на месте, вытянув ногу.
– Думаю, нам пора. Чем скорее доберемся до гостиного двора, тем скорее сможем полноценно отдохнуть.
«Наверное…» – добавила я про себя. Мы еще не знали, чем для нас обернутся происшествия последних суток.
Едва я договорила, как дверь дома, крыльцо которого мы заняли, с громким скрипом отворилась. Не полностью, лишь на пару десятков сантиметров. Но этого было достаточно, чтобы разглядеть лицо женщины преклонных лет, уставившейся на нас из глубины дома, и оранжевые отсветы за ее спиной – наверняка в комнате горела лампа.
– Вы чего здесь делаете? – нахмурилась она, оглядев меня, а после обратила внимание на обернувшегося Рафаиля. В следующий миг на ее лице отразилась брезгливость – должно быть, мы представляли собой печальное зрелище. – Прочь, попрошайки! Ишь, удумали сидеть под окнами! Жалости ждете?
– Извините, хозяйка, мы всего лишь присели отдохнуть, – заговорил Люций, поднимаясь и оборачиваясь к женщине лицом.
Хозяйка дома на мгновение опешила, будто лицезрела что-то удивительное.
– А ты красавец… – протянула она. Но ее взгляд слегка потух, когда она посмотрела на его одежду. – Даже в этих обносках.
Люций улыбнулся уголками губ:
– Спасибо.
– У меня старшая дочь до сих пор не замужем. Все ей не то. Но ты, наверное, подойдешь, – стала прицениваться хозяйка, шире открыв дверь. Не ожидая ответа, дама продолжила себе под нос: – Ну и чего, что беден и бродяга. У нас ведь денег достаточно. Зато детки красивые родятся. И здоровые. Наверное… Перед тем как играть свадьбу, надо будет сводить его к врачевателю и проверить. А то, кто ж знает, вдруг болен чем.
Люция ее монолог лишь позабавил. Он спустился по ступенькам, сжимая в руках обнаженный меч из темного металла, и остановился рядом со мной.
Женщина с поразительным упорством не замечала наше оружие.
– Вынужден отказаться, – все же вмешался Моран, продолжая улыбаться одними лишь уголками губ. Следующая фраза огорошила всех собравшихся: – У меня уже есть возлюбленная.
Рука Рафаиля, которой он подпирал подбородок, съехала с колена. Див чуть не упал, завалившись вперед.
Айвен вытянулась в струну. Взгляд ее, полный суеверного ужаса, почему-то стал прыгать с меня на Люция и обратно. А где-то вдалеке небо прочертила одинокая молния.
Я же отвела взор, сложив руки на груди.
Наверное, он вновь просто шутит. И даже если нет, меня не должно это волновать.
Вспомнилась ночь, когда мы только прибыли в Турис и Моран порывался дать Винсенту совет в поиске второй половины. Может, он не насмехался тогда? Может, Люций был серьезен?
От этих мыслей почему-то стало грустно…
– Да что тебе даст эта любовь? Вскоре забудешь, – тем временем заявила женщина, небрежно махнув рукой.
– Сомневаюсь, – с той же веселостью, слегка иронично отозвался Люций. – Ведь за восемь лет так и не забыл.
Последняя фраза заставила Рафаиля закатить глаза и усмехнуться, весь его вид будто говорил: «Опять он за свое». На Айвен услышанное тоже подействовало успокаивающе – на лице отразилось облегчение, она расслабилась, улыбнулась и покачала головой, точно смеясь над своей глупостью.
Хозяйка дома же звучно расхохоталась.
– Тебе-то сколько лет было, парнишка? – спросила она. – Время меняет любые чувства. И твои тоже увянут, как цветы. Поверь, я уже долго живу на этом свете.
– Это было бы хорошо… Лучше для всех, – протянул Люций, скорее обращаясь к себе самому, чем к женщине.
– Извините, но мы не люди, – прервала я этот бессмысленный разговор. Отчего-то он меня нервировал.
Люций поцокал языком почти над самым моим ухом. Я инстинктивно обернулась, посмотрев в его лицо.
– Ну как ты могла… Было ведь так весело, – едва слышно прошептал он.
Лишь после моих слов женщина, вновь оглядевшая нас, наконец-то заметила мечи. А еще звезду, из-под надорванной рубахи видневшуюся на ключице Люция.
Пренебрежение хозяйки дома стремительно сменилось смятением и неверием, а последним вспыхнул страх. Женщина попятилась, скрываясь в глубине дома. Входная дверь с хлопком закрылась, и мы вновь остались вчетвером под непрекращающимся дождем.
– Вот и поговорили, – подытожил Люций.
Совсем скоро мы поднялись и вновь двинулись в путь. После объяснения Морана про боязнь дождя у местных жителей стало понятно, куда они запропастились. Хотя немалую роль в этом сыграло обнаружение отравленной земли.
Рафаиль шел самостоятельно, отвергнув помощь Люция.
Айвен отдалилась от нас, идя впереди. Девушка часто оглядывалась, осматривая темные провалы окон.
Ларак выросла под вечным давлением своей деспотичной матери, которая неспроста занимала место рядом с главой. Раньше я редко сталкивалась с этой стороной ордена. Меня растила Долорес. Даже моя спальня располагалась рядом с ее, в другой части обители, в отдалении от этажа, который занимала главная семья.
Я вспомнила, как сделала для подруги ограничитель. Долго сомневалась в этом поступке. Мы втроем – я, она и Фредерик – все время проводили вместе. Тогда я хуже контролировала свой дар и ощущала чувства Айвен постоянно. Но все бы ничего, если бы не одна эмоция, которую она все время испытывала, глядя на моего брата. Она знала, что я все чувствовала, и от этого нам обеим было некомфортно.
Отчасти именно мой эгоизм стал последним аргументом, чтобы сделать ограничитель. Ее влюбленность оказалась слишком сильной. Но я далеко не сразу распознала, что это было за чувство. В зависимости от ситуации любовь легко спутать с привязанностью. Необходимо наблюдать. Лишь страсть дает однозначный ответ. Она всегда ощущается очень ярко, почти так же, как ненависть.
Интересно, Фредерик до сих пор вызывает у нее это чувство?
Даже если да, то я должна постараться не обращать на это внимания. Отведя задумчивый взор от спины Айвен, я оглянулась на Люция. Див шел, заложив руки за голову. Рукава его рубахи липли к телу, безвольно свешиваясь вниз от своей тяжести.
Запустив руку под рубаху, я вытащила фиолетовый кристалл на кожаном шнурке.
Из-за пасмурной погоды внутри его цвет изменялся практически до черного.
– Что это? – вдруг спросил Моран, оказываясь совсем близко.
Немного подумав, я произнесла:
– Ограничитель моего дара. Раньше он принадлежал Айвен.
Его брови подпрыгнули вверх:
– Она сама отдала, или ты забрала?
– Сама, – ответила я и зачем-то добавила: – А потом сказала, что не против, если я отдам его тебе.
Люций усмехнулся, взглянул на спину Ларак и покачал головой:
– Но ты не отдашь.
Я посмотрела на него, ожидая продолжения.
– Она его столько лет носила. Это ведь неправильно – передавать его кому-то другому. – Уголок губ Морана приподнялся еще выше. Он самодовольно спросил: – Я ведь прав?
Да, прав. Как всегда.
Но вслух я ничего не ответила. Сознание захватила иная мысль. Которая поначалу показалась глупостью, но постепенно стала казаться не такой уж плохой идеей.
Хотел бы Люций получить ограничитель моего дара?
Только я собиралась спросить об этом у него самого, как раздался тихий хрип – Рафаиль неудачно наступил на раненую ногу, – и Моран поспешил ему на помощь, хватая друга под руку.
Я невольно улыбнулась, видя, с какой готовностью, заставляя перенести весь вес на себя, он помогает Руньяну. Забота была искренней, как и его беспокойство о друге.
Я вновь взглянула на идущую впереди Айвен. Русые волосы из-за влаги приобрели более темный оттенок и были перекинуты через плечо на грудь.
«Надеюсь, когда-нибудь я смогу вернуть его тебе», – подумала я, пряча кристалл обратно под ткань рубашки. Буду носить на груди, у самого сердца.
Вскоре впереди показался гостиный двор с несколькими фонарями на крыльце. В них горели обычные свечи, что были подобны маякам в это пасмурное утро. Точно такие же фонари виднелись на соседних строениях – раньше в них останавливались лишь люди, теперь, видимо, полностью заняли даэвы.
Отчего-то звук дождя показался особенно громким, хоть он совсем не усилился, когда я увидела на крыльце женскую фигуру в темной мантии. Заметив нас, на мгновение дэва будто оцепенела, а потом спешно скользнула внутрь гостиного двора. Через несколько секунд, когда до нужного нам крыльца оставалось метров двадцать, наружу посыпались молодые воины. Кое-кто из них сквозь дождь побежал в соседние здания.
В этот момент, растолкав всех, нам навстречу выскочил Винсент.
– Вы выбрались. Вы правда выбрались! – сбивчиво заговорил парень, бросаясь к нам. Повинуясь эмоциям, он обнял Айвен и ринулся было ко мне, но остановился, вновь вспомнив про свою робость. В следующий миг, увидев Рафаиля, опирающегося на Морана, суетливо кинулся к ним: – Давайте… давайте я вам помогу!
Но на полпути Винсент запнулся о камень дороги и навалился на Рафаиля. Руньян поморщился от боли.
– Извините… простите! – забормотал Винсент, опустив голову. Но, распрямившись, он не передумал помогать и упрямо закинул руку теневого дива себе на плечи.
– Винсент, что случилось, когда мы пропали? – спросила я, остановившись и дождавшись троицу.
Светлый див несколько секунд задумчиво молчал.
– Когда земля просела, такой переполох подняли. Мы думали, вы погибли под той грудой камней. Пытались вас отыскать печатями, но ничего не обнаружили. И неудивительно – Сильфа ведь сказала, что от энергии Серого мира в том подземелье можно было задохнуться. Потом разгребали завал, но вскоре стала прибывать вода, и она все затопила. Там, где земля опустилась, теперь водоем.
– Как Сильфа с Орестом? – вмешалась я, испытав облегчение оттого, что эти двое выбрались на поверхность.
Винсент отвел взгляд.
– Сильфа хорошо. Но Орест бредит, его лечением занимаются. Я видел его руку… И выглядит она не лучшим образом. – Понизив голос, див продолжил: – Вы бы знали, что здесь началось! Люций, говорят, что твой отец на полпути в Турис.
Моран, услышав это, покачал головой. Рафаиль пробормотал:
– Главное, что не его матушка.
– Сара, и твой брат здесь. – Это не стало для меня новостью. Я знала, что Фредерик обязательно прибудет в город, узнав о случившемся.
Винсент хотел сказать что-то еще, но я его перебила:
– А что с Лоузом Праудом? Где он?
– Он… он пропал, – неожиданно сообщил Рок. – Поначалу мы подумали, что его завалило вместе с вами, но… Нет, он жив. Его видели. И за это он едва не убил. – Светлый див опустил голову. – Натан пострадал. Учитель ранил его. Мы вовремя его нашли, он смог создать сигнальную печать – еще немного, и Натан бы истек кровью.
Натан?
Я застыла. Одно дело – слышать о ком-то постороннем. Но Натан Страйд был одним из тех, с кем мы неплохо ладили с самого начала обучения.
Я глубоко вдохнула, прогоняя напряжение.
Почему-то я ожидала, что наставник вернется и обвинит нас, упорно доказывая свою невиновность, но все вышло совсем иначе.
В этот момент голоса молодых даэвов, столпившихся у гостиного дома, стали особенно громкими. Я подняла взор как раз в тот момент, когда Фредерик выбежал из соседнего дома.
Вслед за ним на улицу вышли стражи, которые относились к обители Сорель. Брат бросился ко мне. Но я лишь мельком посмотрела на его лицо. Все мое внимание сосредоточилось на одежде Фредерика. Жар и холод пронеслись по телу. Абсолютно белая мантия, без вышивки и украшений. Даже пояс – всего лишь лоскут ткани, хотя в обычное время использовалась плотная материя или кожа.
Траурные одеяния… Они оплакивали чужую смерть.
Мою? Нет. Они бы долго еще искали мое тело, прежде чем устроить похороны и проводить к предкам.
Я сделала несколько шагов навстречу. Под заледеневшими ногами громко захлюпала вода – я наступила прямо в лужу.
– Сара… – Фредерик крепко обнял меня. – Ты жива!
Аромат лаванды окутал меня. Брат был теплым, почти горячим. Его руки обжигали спину.
Он отстранился, спешно развязывая пояс и снимая мантию, на которой остались мокрые пятна. Накинув ее мне на плечи, Фредерик вновь обнял меня.
– Я в порядке. Правда, в порядке, – хрипло прошептала я. В этот момент я не могла думать ни о чем, кроме его траурной мантии, теперь надетой на меня. Ткань должна была согреть, но отчего-то стало лишь холоднее.
– Фредерик, что случилось? – спросила я, когда хватка ослабла.
Такой глупый вопрос. За последние сутки произошло слишком многое. Мог умереть кто угодно. Но у меня на сердце было неспокойно, перед глазами застыл тот алый закат. Прямо сейчас я будто стояла на краю пропасти. Шаг – и сорвусь.
Брат поджал губы. В его карих глазах плескались тоска и горе. И боги знают, что еще…
– Сара… – Он на мгновение прикрыл глаза, прежде чем продолжить. – Долорес не стало… – сглотнув, сухо произнес Фредерик. – Почти двое суток назад. Как раз перед тем, как вы пропали.
Как только он это сказал, в ушах зашумело. Виски запульсировали. Я попятилась. Сделала всего несколько шагов и остановилась.
– Как? – сказала на выдохе, не слыша себя.
– Во сне, – ответил Фредерик. И добавил: – Она не мучилась.
В груди возникла пустота, а телом овладело оцепенение. В голове никак не укладывалось случившееся. Глядя себе под ноги, я заметила, что мои руки дрожат. Я сжала ладони в кулаки, надеясь, что никто этого не увидел.
– Мы должны отправляться в обитель, – спустя несколько секунд тишины проговорила я. Голос прозвучал низко и хрипло. Перед глазами поплыли темные пятна.
– Сара. – Фредерик преградил мне путь. – Ты… – Его взгляд прошелся по моей одежде. – Тебе надо отдохнуть. Тебя должен осмотреть врачеватель.
– Я в порядке. Ты знаешь, я не смогу сидеть на месте. Чуть позже сделаем остановку по дороге, – убежденно произнесла я, собираясь его обойти. – Мне только надо переодеться.
Мой голос звучал будто со стороны – спокойный и непоколебимый. Сейчас я бы поверила сама себе.
Я подошла к крыльцу, даже не удивившись, когда среди даэвов увидела принца Исонии. Ярко-рыжие волосы завились от влаги, а глаза-изумруды светились любопытством. Он сидел, наклонившись вперед, и с интересом наблюдал за происходящим, пока его воины преграждали проход.
Я отвела взгляд. Прикрыла на несколько секунд глаза, ощущая, как сдавливает виски.
– Сара, ты не доедешь в таком состоянии до обители, – вдруг разнесся на всю улицу громкий голос Морана. – Не глупи.
Я обернулась, неожиданно разозлившись. И инстинктивно сфокусировалась на этом чувстве в попытке заглушить остальные.
– Люций Моран, происходящее касается лишь нашего ордена, – чеканя слова и прожигая его взглядом, отозвалась я. На лице теневого дива отразилась растерянность – он не ожидал такого ответа. – Поэтому прошу не вмешиваться не в свое дело.
Фредерик едва заметно кивнул, соглашаясь со мной. Хмыкнул, кинув на дива пренебрежительный взор.
Я отвернулась, вновь направляясь к крыльцу гостиного дома. Расступавшиеся ученики образовывали живой коридор.
«Мне надо лишь подняться в комнату, сменить одежду и надеть обувь», – старалась я сосредоточиться на ничего не значащих мыслях. Рука неосознанно потянулась к эфесу Туманного. Мои шаги были тверды, и я даже искренне верила, что способна здраво мыслить. Но лишь до того момента, когда едва не упала, споткнувшись о первую же ступеньку крыльца.
От этой участи меня спасла чужая рука, обхватившая запястье. Люций Моран. Он не позволил мне упасть. Дернул на себя, рывком ставя на ноги, и земля вновь стала опорой.
– Тебе надо осмотреть раны, – взволнованно, но настойчиво проговорил Люций, продолжая крепко сжимать мое запястье. Он смотрел так пристально, будто пытался убедить меня одним взглядом. И ему это почти удалось.
Я будто пришла в себя. Моргнула. Посмотрела в его обеспокоенное лицо. Айвен из-за его спины глядела на меня с сочувствием, Фредерика разозлила своевольность теневого дива. А внутри меня что-то рушилось. Я словно наяву слышала этот грохот.
Сердце забилось чаще, а горло сдавило.
– В нынешнем состоянии далеко на лошади ты не… – повторил Моран, но договорить не успел. Вздрогнул и отшатнулся, едва устояв на ногах. А в следующую секунду по его щекам покатились слезы, одна за другой. Будто прозрачные драгоценные камни, скользящие по бледной коже.
Он поднял другую ладонь, касаясь щеки, посмотрел на мокрые пальцы и растер влагу между ними.
Я оцепенела. Рука, которую держал див, горела.
Прерывистое дыхание Морана звучало оглушительно громко. Казалось, он вот-вот начнет задыхаться.
– Он что, плачет? – раздался голос со стороны.
– В самом деле? – вторил ему кто-то. – Отодвинься, посмотрю.
Я попятилась, глядя, как слезы стекают по подбородку Люция и срываются на грудь. Серые глаза как никогда светлы. Они оттенка предрассветного тумана, что собирается по утрам в лесу и полях.
– Ты что себе позволяешь?! – гневно прошипел Фредерик, положив руку на плечо теневого дива.
– Я скоро вернусь, – услышала я собственный голос. Горе и стыд разрывали меня пополам. Именно мои эмоции и дар заставили Люция плакать. Мне хотелось лишь одного – сбежать. И я так и поступила. Взлетела по ступенькам мимо расступившихся студентов. Сердце билось в горле. Я спешила остаться одна.
Но, застыв у самой двери, сглотнула.
Качнула головой самой себе.
Каждый раз, когда эмоции брали надо мной верх, я впадала в панику…
Глубоко вдохнула, разворачиваясь. Возвращалась обратно я куда медленнее, но Фредерик все еще крепко сжимал плечо Люция. Заметив меня совсем близко, он недовольно нахмурился.
– Все хорошо. – Я отодвинула руку брата.
Повернулась к Люцию и неожиданно для всех обняла его.
– Спасибо за беспокойство. Но я должна ехать, – шепнула тихо. Пусть это глупо, но я не остановлюсь. – Я должна проводить ее в последний путь. Должна. Не хочу, чтобы получилось так же, как с отцом.
И расслабилась, ощущая его тело. Прикрыла глаза на несколько секунд и тут же широко распахнула, услышав его ответ.
Отошла, кивая. В воздухе витала просто буря эмоций, но я была захвачена лишь своими, пусть и замечала на лицах окружающих удивление и растерянность. Только принц оставался верен себе и смотрел с прежним любопытством.
На мгновение наши взгляды встретились, и он вдруг сказал:
– Я могу одолжить свой экипаж. Он быстрый, и в нем достаточно места, чтобы врачеватель смог оказать вам помощь в дороге.
Смысл его слов дошел до меня не сразу, и лишь вновь поднявшись на крыльцо, я ответила:
– Спасибо. Воспользуюсь вашим предложением.
Скрывшись в глубине двора, я стремительно взлетела по лестнице на последний этаж и, только закрывая за собой дверь, с хрипом втянула воздух. Ведь в последние пару минут я просто не могла дышать. Осела прямо на пол и, прижимаясь спиной к двери, кажется, заплакала. Я не была уверена в этом – все ощущалось как в тумане.
А в следующую секунду сон растрескался и рассыпался на сотни осколков…
Я открываю глаза, вскакиваю на постели, хватаясь за виски. Не сразу могу сделать нормальный вдох, долгое время из горла вырывается лишь хрип, что разлетается в ночной тишине моей спальни в обители Сорель. Взгляд скачет по мебели, по пыли, виднеющейся на полках, по шторам, потерявшим свой яркий цвет. В этой полутьме меня не сразу настигает осознание, что я вернулась в реальность и что увиденное случилось почти три десятка лет назад.
Когда я это понимаю, спазм, сжавший горло, отпускает, и воздух со свистом врывается в легкие.
Боль понемногу отступает, а я, смотря на одеяло, укрывающее мои ноги, никак не могу найти ответы на вопросы: как я могла забыть об этом? Почему помню лишь плохое?
Перед внутренним взором все еще стоит застывшее лицо Люция, слезы на его щеках.
А в ушах звучат слова, что он сказал мне, когда я его обняла:
– Запомни, Сорель: ты не одна.