XIII. Два трофея
Проклятый точно сошел с ума.
Недавно мы узнали, что он собственноручно расписал фреску в одном из храмов Самоотверженной Сары в Феросии.
Лишь тот, кто не в себе, будет так стремительно ждать и превозносить свою погибель.
Угасающий серп луны сиял на усыпанном звездами небе. Он выглядел словно шрам, который нанесли вскользь ударом ножа. Похожий след имелся на щеке Агаты Бланшар, которая препятствовала моему стремительному отъезду в обитель много лет назад. Тогда она не отступилась, пока не провела краткий допрос.
Я проснулась всего час назад – в голове из-за вернувшихся воспоминаний была путаница. Открыв глаза, я поняла, что помню не только первую охоту в Турисе, но и то, как мы покидали город, и даже весь путь до обители Сорель. Теперь я знала, что даже если бы смогла проделать путь верхом, ни разу не останавливаясь, непрестанно гоня лошадей, то все равно бы не прибыла вовремя. По возвращении меня бы ожидал холодный зал из белого камня, в котором временно хранили прах усопших, и медная урна с незамысловатыми печатями на поверхности, что не позволяли крышке соскочить даже при падении.
Но это дела давно минувших дней. Я должна отпустить и смириться с теми воспоминаниями, которые не влияли на будущее. Бессмысленно занимать ими свои мысли и горевать теперь.
Стоило только приблизиться к лесу, как к шелесту травы, которая задевала старую мантию, прибавился еще один звук – треск веточек, что ломались под ногами. С каждым шагом обитель Сорель оставалась все дальше, сверкая белизной стен даже в ночи. Стоило оглянуться, и она, как вечный молчаливый стражник, смотрела на тебя овальными глазами-окнами. А сладкий аромат белых роз, высаженных около строения, достигал даже этого отдаленного уголка.
Стены и залы, в которых я выросла, вызывали тоску – сильную, всепоглощающую. Прежний дом гораздо больше напоминал о прошедших годах, чем крепость Северного ордена. По сравнению с ней обитель Сорель выглядела изящно и величаво. К зданию была пристроена обширная галерея, возвышавшаяся на два этажа и поддерживаемая колоннами, что сверху венчались капителями. На каждой из башен виднелись балюстрады, на которых можно было заметить гуляющих даэвов. И все это было выстроено из белого камня. По этой причине иногда, в дневное время суток, на здание тяжело было смотреть – стены и светло-серые купола слепили, отражая яркие лучи солнца. В отличие от дома крепость в Акраксе была слишком неказистой и громоздкой. В ней не чувствовалось той многовековой истории, что пронизывала обитель Сорель. Но это и неудивительно. Раньше Северный орден находился в совсем ином месте. В былые времена оно больше оправдывало название, располагаясь севернее, ближе к столице Акракса и горам.
Оказавшись в тени леса, я долгое время шла в тишине, нарушаемой лишь звуком моих шагов. В какой-то момент раздался шорох крыльев – белоснежная голубка сорвалась с ветки, взлетев в небо. Я остановилась, провожая взглядом птицу, будто одно ее видение могло что-то означать.
Переведя взор на виднеющийся впереди просвет между деревьями, я вновь направилась к нему, в который раз упорядочивая в голове события из вернувшихся воспоминаний. Тогда, почти тридцать лет назад, мы проделали половину пути до обители Сорель на карете. А после помощи врачевателя – на лошадях. Но как бы мы ни торопились, на похороны Долорес не успели. Когда мы прибыли в обитель, огонь погребального костра давно потух и остался лишь прах, который собирались развеять по ветру. Лишь благодаря настойчивости Фредерика мы смогли исполнить последнюю волю его бабушки – захоронить ее прах вблизи Духовного озера.
Долорес еще при жизни твердила, что желает быть похороненной у его вод. Хотя у меня портилось настроение, когда она так просто рассуждала о своей смерти, будучи живой.
Прошло столько лет, а я помнила все ее слова, будто они были сказаны только вчера.
Лес начинал редеть, и впереди уже мерцал водоем.
«Тебе не кажется подозрительным, что ты так мало помнишь обо мне?» – спросил Люций, когда мы были в подземелье под крепостью. Тогда я не придала значения этому вопросу. Осторожничала и опасалась, что теневой див делает все, чтобы меня запутать.
Но теперь эта фраза приобрела особый смысл и заставляла непрестанно обдумывать вернувшиеся воспоминания.
Все забытое оказалось взаимосвязано. От начала и до конца. Это касалось и ситуации с разрушением статуй, и Люция. В первом случае возникало смелое предположение: то, что искал Лоуз Прауд, и то, что спрятал орден Хранителей, – это сердца богов. Кристаллы света и тени.
Пусть это звучит невероятно, но логично.
В хрониках Северного ордена, которые я читала в крепости, имелись строчки о древнем артефакте, найденном в восьмом месяце 1222 года после раскола. Пусть не имелось доказательств тому, что речь шла о сердцах, но это была последняя запись перед двухлетним пробелом, который возник из-за вырванных страниц.
Теперь же у меня будет шанс заглянуть в записи обители Сорель, может, там я найду ответы?
Еще меня смущала дата. Наша первая охота в Турисе состоялась за два с половиной года до того, как появился артефакт. Немало времени утекло. В восьмом месяце, когда найден был магический предмет, нам как раз предстояло выполнить свое первое самостоятельное задание, что знаменовало окончание обучения.
Также в моей памяти не оставалось больше воспоминаний о Лоузе, если они и имелись, то были скрыты. По словам Морана, наставник умер, но когда и каким образом я до сих пор не знала.
Сердца богов даровали мощь и невообразимую силу – так говорилось в многочисленных легендах. В некоторых из них обладателю даже прочили бессмертие. Но вряд ли предки предполагали, что они попадут в руки двум даэвам, только что окончившим Академию.
Деревья окончательно расступились, являя прозрачную водную гладь. Духовное озеро, раскинувшееся неподалеку от обители, всегда было необычным местом. Его кристально чистые воды светились из самой глубины из-за водорослей, растущих на дне.
Обычно прах покойного развеивали, и прошлый глава ордена так и собирался поступить, но мы с Фредериком забрали урну и захоронили ее у берегов водоема, прикрыв каменной плитой. Могила была безымянной. Этого тоже желала Долорес.
«Кому надо, и так найдет. Я не хочу, чтобы каждый случайный путешественник звал меня по имени», – говорила она ворчливо.
Долорес верила не столько в богов, сколько в сам мир. Дэвлат. Рассказывала, что магия, пронизывающая его, имеет свое сознание. И боги, как и сами даэвы, появились благодаря воле Дэвлата. Она говорила, что каждый умерший перерождается, если не пожелает обратного. Из-за этих историй даже родной сын считал, что она не в себе.
Сжимая в руке букет из веточек омелы, я впервые за долгое время пришла почтить ее память. Покинула обитель я тайно – воспользовавшись подземным выходом, который обнаружила много лет назад в старой комнате Долорес, которая теперь пустовала. В моей же прежней спальне ничего не изменилось, разве что матрац на кровати поменяли, но остальные вещи остались на своих местах, пусть их и было не так много: небольшая коллекция оружия, несколько книг, одежда и горшки с засохшей мятой, которая осыпалась на пальцах трухой. Это были не те кусты, что росли при моей жизни, их определенно высадили не так давно. Может, три-четыре года назад. Но растения вовремя не поливали, и они погибли.
Я нашла даже ту самую мантию, подаренную мне бабушкой Фредерика. На ней так и остались пятна от травяного сока, появившиеся по вине Люция в нашу вторую встречу, уже в Академии Снов.
Но в покоях Долорес царила пустота голых стен. Единственной мебелью были узкая кровать и несколько старых шкафов. И то потому, что последние являлись частью стены. Именно они скрывали тот самый проход, о котором – мне хотелось в это верить – никто не знал. Но вряд ли в обители, вмещающей в себя почти две сотни даэвов, хоть уголок остался неизведанным. Поэтому эта надежда казалась мне бессмысленной.
Колокола, реагирующие на теневую силу в стенах обители, опустили с башен. Иначе бы они звонили все время, не позволяя остальным уснуть, и тогда выбраться наружу стало бы гораздо сложнее. Покидать обитель ночью запрещалось, и прямо сейчас я нарушила одно из незыблемых правил.
Но, лишившись жизни на три десятилетия, я получила свободу действий, по крайней мере на то время, пока не разберусь со случившимся.
После возвращения в родные стены я почти сразу осталась наедине с собой – у Фредерика накопилось много дел. Уже с первого года поступления в Академию брат погряз в учебе, которая давалась ему сложнее, чем остальным. Бывший глава, используя свое влияние, изменил расписание сына. В те времена Фредерик нередко отлучался из учебного заведения – впрочем, в этом он был не одинок. На моей памяти, я сама пропускала несколько месяцев занятий, как и Люций Моран.
Теперь они оба – главы своих орденов. А между светлыми и теневыми как никогда напряженные отношения. И обстановка среди даэвов напрямую воздействовала на королевства, особенно на Исонию с Феросией, где влияние нашего народа стало особенно велико.
Власть короля подкреплена воинами и страхом, но вера и преданность – оружие куда более могущественное. Реши светлые развязать войну, и народ с готовностью возьмется за мечи. Надо лишь придумать им подходящую причину и дать цель.
Я не была уверена, что брат знал, что делать с моим воскрешением. От выбора Фредерика зависело многое. Он мог пожелать как укрепить веру, так и развеять ее. Последнее могло стать ударом по ордену и ослабить влияние даэвов. Еще на пути в Исонию я приняла решение не вмешиваться, подождать и увидеть результат. Судить со стороны по действиям, а не навязывать свою волю.
Если брату нечего скрывать, если он такой же, как прежде, то обязательно поступит правильно. В нынешней ситуации мое доверие выражалось именно в этом – в бездействии.
Остановившись у берега озера, я с минуту наблюдала, как на другом конце водоема стелился туман. Светящиеся водоросли росли лишь на глубине, а на мелководье проглядывалась мелкая галька, устилающая дно. Именно из-за необычных подводных растений это озеро с древних времен называли Духовным. Каждое растение – будто недавно ушедшая душа, что задержалась ненадолго по эту сторону завесы. Думаю, именно поэтому Долорес хотела быть похороненной в этом месте.
Звезды с неба, отражаясь в поверхности озера, терялись среди его огней.
Я двинулась вдоль воды. Песок хрустел под ногами. На его поверхности оставались следы.
Надо было дойти до высокой ели, сиротливо примостившейся на краю густого лиственного леса. Могучее дерево росло здесь, несмотря на вечное лето. Оно было одной из загадок этих земель. В Исонии слишком тепло, жарко и влажно – неблагоприятный климат для этого растения.
Кольцо Люция плотно обхватывало палец. Оно холодило, хотя в стенах обители совсем не ощущалось и становилось почти прозрачным, настолько, что было легко разглядеть кожу под ним. Защита ордена подавляла магию артефакта.
Свернув в назначенном месте, там, где берег делал крюк, я отодвинула заросли травы и почти сразу обнаружила поросший мхом потемневший камень. Застыла, на несколько секунд перестав дышать. Цветы ликориса с алыми, точно кровь, лепестками росли по краю, обрамляя плиту. Бутоны качались из стороны в сторону, потревоженные моим приходом и ветром.
Я вспомнила, как в первое время после смерти Долорес хотела оставить хотя бы слова памяти на камне, но в итоге так ничего и не придумала. Даже теперь ничего не шло на ум.
Осознание, что под камнем лишь пепел от останков, вновь поселилось в голове. Я знала, что люди разговаривают на могилах со своими родными, но не понимала почему. Они ведь погибли и чужих слов уж точно не услышат.
Простояв почти полчаса, я, оставив букет омелы, отошла. Судя по поросшей травой могиле, Долорес давно никто не навещал. Когда в последний раз здесь бывал Фредерик? Брат любил бабушку, несмотря на напряженные отношения Долорес с главой ордена. В последние годы жизни она не раз повторяла, что брат зря старается быть похожим на отца.
Вновь обратившись лицом к берегу, я задумчиво смотрела на голубые лепестки светящихся под водой водорослей, не спеша уходить. Духовное озеро было правильной круглой формы, а густые кроны деревьев тянулись к нему, обрамляя, словно края чашки.
Эта картина напомнила мне видение заходящего солнца, что осело в памяти после недавнего сновидения. Видение то было связано с Долорес, я чувствовала это, пусть и не знала, как именно.
Я оглянулась на высокую траву, за которой прятался погребальный камень. Могила находилась практически в той же точке, с которой мне виделся заход солнца.
Мысли неожиданно прервало ощущение чужой магии. Я обернулась, настороженно осматривая округу.
Кто здесь?
Кожу кольнуло холодом, будто к ней прикоснулись кубиком льда. Я опустила взгляд – кольцо потемнело, и вокруг него появился туман. Кусочек кристалла остыл так сильно, что от него исходил пар. Но я, похоже, не ощущала и половины его стужи из-за тьмы, поселившейся в теле.
Я вскинула голову, ведомая то ли своей интуицией, то ли влиянием самого кольца. Всего через пару секунд туман на другом берегу пришел в движение, затрепетал, потревоженный сгустками тьмы, хлынувшими к нему из леса.
Тени закрывали собою гладь озера, уверенной волной скользя прямо ко мне.
Огни под водой исчезли и вновь появились вдали, когда тьма, миновав половину водоема, стала собираться воедино. Спустя два удара сердца тени обратились в высокого юношу с длинными волосами, что теперь, сотканные из тьмы, не являли своего истинного цвета. Он поднял ладонь, собираясь было коснуться лица, но замер, тяжело вздохнул и, передумав, бессильно опустил ее.
«Как он здесь оказался?» – Я смотрела на появившегося передо мной даэва со смесью недоверия, настороженности и радости.
«Давно не виделись, Сар-ра-а», – раздался мелодичный голос в моем сознании.
Я не ответила на приветствие. В горле пересохло. Слишком неожиданной оказалась встреча.
Его облик словно состоял из сотни теней, что постоянно трепетали и жили своей жизнью. Где-то тьма не была столь плотной, и даже проглядывались очертания леса и озера, ну а где-то она была всепоглощающей и неестественной.
Люций Моран. Проклятый Черный Змей.
Я не понимала, какие мысли царили в головах людей, которые одарили его подобным прозвищем.
Тебя ненавидит весь свет, но почему мне так горько, когда я смотрю на тебя? Вспоминаю нашу беседу в пещере, когда мы были в ловушке, и на душе становится тяжело.
Я желала Морану никогда не испытать утраты, но теперь, когда почти никого из его родных не осталось в живых, те слова воспринимались как жестокая насмешка.
«Как добралась? Без неожиданностей?» – продолжил он как ни в чем не бывало.
Тень дива шагала прямо по глади озера. Ступни зависли над водой, едва не касаясь ее. Из-за света, льющегося из глубины водоема, образ Морана окутало голубое сияние. Он выглядел опасно. Неудивительно, что даже даэвы его боялись.
Судя по тонкому слою одежды, что льнула к его коже, и хрипловатым ноткам в голосе, Люций спал.
Моран склонил голову, а его распущенные волосы полупрозрачной теневой дымкой свесились набок. Я видела, как шевелились его губы, состоявшие из менее плотных теней и имевшие синеватый оттенок, но вот голос… Похоже, он звучал только в моей голове. Странный, сопровождающийся многократным эхом, будто отражался от всего вокруг. И в тон этим звукам кольцо на пальце мерцало – внутри рождались и умирали искры.
– Без неожиданностей. Ведь твои люди нас не преследовали, – ответила я, отмерев. Звук моего голоса нарушил безмятежность этого места гораздо сильнее, чем темная магия Морана.
На лице дива появилась улыбка – загадочная и мягкая.
«Это необязательно, но можешь поблагодарить меня», – произнес он, не отводя взгляда.
Он снова подтрунивал надо мной. Усмехался. Беззлобно, скорее радуясь, что может делать это вновь.
– Поблагодарить за то, что не пытался помешать, когда я сбежала? – спросила я. Сегодня ночью я готова была играть в эту игру. Будто все прекрасно. Будто ничего не произошло.
Люций улыбался, давая молчаливый ответ. Он всегда был наглым.
Я посмотрела на тени, соткавшие его облик. Настоящий Моран наверняка находится не так уж далеко – у любой магии и силы имеется предел. Даже у его дара.
Но, так или иначе, мне правда было за что его благодарить.
– Люций, спасибо, что спас и помог мне дожить до сегодняшнего дня, – твердо промолвила я. С моими словами лицо дива менялось – от непонимания и задумчивости до неожиданной злости, погасившей его улыбку. – Пусть ты открыл портал, но теперь у меня есть возможность его закрыть.
Стоило мне замолчать, как Моран сделал шаг навстречу.
«Благодарна, несмотря на то, что провалилась в Серый мир? В эту бездну, где нет ничего, кроме тьмы? – обманчиво спокойно спросил он. – И за три десятка лет, обратившиеся для тебя сном, тоже будешь благодарить?» – Водная гладь затрепетала. Озеро под ступнями Люция медленно сковывал лед. В воздухе повис треск – с каждой секундой льдинки отвоевывали себе все больше пространства, а мороз рисовал узоры на воде.
Глубокий вдох Морана эхом отразился в голове вслед за его словами. Теневой див направился ко мне, и в каждом его движении чувствовалась сила. Я знала: сойдись мы в схватке на мечах теперь – и мне ни за что не победить.
Сон и время. Первый ослабил меня, второе дало ему фору на совершенствование.
Моран беззвучно вышел на песчаный берег. Где-то среди деревьев пронзительно закричала птица, а потом и целая стая взмыла в ночное небо, шелестя крыльями и листвой крон.
– Если случившееся со мной – твоя вина, Люций, то свой долг передо мной ты искупил, – сказала я без сомнений, глядя на Морана, злящегося то ли на меня, то ли на самого себя. – Чтобы это понять, мне достаточно тех воспоминаний, что вернулись.
Мой голос звучал несколько холодно, даже жестко. Но как иначе я могла показать свою решимость?
И это сработало. На лице дива промелькнули эмоции, которые я не успела разгадать, а потом он расслабился. Улыбнулся вдруг и обошел меня по кругу, остановившись у левого плеча.
«Ты вернулась в свое тело, Сара. Ты даже не представляешь, как я этому рад». – Его слова прозвучали так близко и громко, что я невольно дернулась. Голос в моей голове не только был полон эха, но и пронесся волной по телу, притронувшись к сердцу и затихнув где-то на коже.
– Не делай так, – нахмурилась я.
«Бесполезная тень», – бросил Люций. Брови его сошлись на переносице, и он с неудовольствием посмотрел на свои ладони.
– Мне кое-что вспомнилось в Кервеле, – призналась я, понимая, что время утекает. Скоро начнет светать, и вернуться незамеченной станет сложнее.
«И что же?» – тяжело спросил он.
– Как попала во тьму. Там все было разных оттенков серого, будто в мире не осталось никаких красок. Мы все же упали в портал и оба оказались по ту сторону раскола. Но ты вытащил меня. Теперь я стою здесь, и меня радует, что за эти годы никто не сжег меня заживо на погребальном костре.
«Я бы никому не позволил этого сделать».
– За это я и благодарна тебе, Люций, – ответила я.
«Все благодаря твоей вере…»
Повисло краткое молчание, прежде чем Моран покачал головой и вновь тихо рассмеялся. Напряжение спало.
«Ты любишь искать оправдания действиям других», – заявил он.
– Ну а ты даже не пытаешься их искать, – парировала я.
В данный момент, полностью не разобравшись в ситуации, я решила никого не судить. Я буду верить лишь тому, что увижу. В первый год обучения в Академии Снов я кое-что поняла: не бывает абсолютного света, как и абсолютной тьмы. Сущность даэвов так же противоречива, как и все в этом мире. Монстрами могут быть не только порождения Серого мира, но и обычные люди, и стражи. И не важно, к какой именно стороне последние принадлежат.
Раскол создан, и этого не изменишь. Как и не вернешь всех несчастных, погибших за это время. Но если бы Люций сотворил его намеренно, то не испытывал бы мук совести, которые, несомненно, терзали его теперь. Не стоило забывать: теневой див тоже пострадал и понес свои потери.
«Ты тоже не слишком добра к себе. Требуешь от себя слишком многого», – выразительно проговорил Моран.
Повисла краткая тишина, а я совсем некстати вспомнила его слова, сказанные в Кервеле перед тем, как я вернулась в свое тело.
«Если желаешь уйти, уходи. Я могу подождать еще».
Чего же именно ты ждешь?
Взгляд коснулся руки, на пальце которой виднелось кольцо.
– Почему кольцо переместилось со мной? – спросила я. Я хотела узнать ответы на все свои вопросы.
Люций глубоко вдохнул. Этот звук разнесся в голове дуновением ветра.
«Это особенное кольцо, Сара, – далеко не сразу ответил Люций. – Темная магия во плоти, если так будет угодно. Именно поэтому, как ты должна была уже заметить, светлые его не видят».
– Никогда о подобном не слышала.
«Но, оказывается, я о многом не знала…»
«И не могла, – лаконично сказал он и медленно продолжил, будто декламируя строчку из книги: – Светлый кристалл видят лишь светлые, темный – лишь теневые. Две половины целого для каждой из сторон. Но лишь полное согласие позволит соединить разбитое сердце и обрести силу… – Люций сглотнул и негромко поведал: – После сотворения мною второго портала теневой кристалл раскололся. Дарованная сила осталась со мной, но открыть раскол снова я больше не могу. – Он развернулся, становясь рядом со мной, плечом к плечу, и обращаясь взглядом к озеру. – Теперь ты – и свет, и тьма. Идеальное равновесие? Не думал, что существует нечто промежуточное. У меня появились первые догадки, когда ты увидела это кольцо в карете по дороге из Тронга. Считай этот артефакт подарком. А подарки не возвращают».
– Я не могу его снять, – заметила я, как бы говоря: «Разве подарки могут быть такими?»
«Когда покинешь орден Сорель, я помогу», – ответил Моран, не сомневаясь в том, что я действительно захочу уйти.
– Ты ненавидишь моего брата? – спросила я, оглядываясь на фигуру, сотканную из теней, и размышляя над словами Люция.
«Ненавижу? Пожалуй, да. Хотя не так сильно, как прежде, Сара. В противном случае он давно был бы мертв», – признался Люций и вдруг мрачно улыбнулся каким-то своим мыслям.
Я отвела взгляд, рассматривая берег. Свидетелей нашего разговора быть не должно.
– Я вспомнила охоту в Турисе.
«Да? – оживился Люций, разворачиваясь и пристально глядя в мое лицо. – Что именно вспомнила?»
– Как мы едва не погибли.
«А еще?» – Его голос звучал нетерпеливо. Пусть я не видела дива вживую, но была уверена, что в его взгляде застыл огонь.
– Смерть бабушки Фредерика.
«Долорес, – утвердительно произнес он самому себе и вдруг поинтересовался: – А что насчет меня? Мне кажется, в то время мы стали довольно близки. Ты ведь вспомнила наше прощание?»
Люций самодовольно улыбнулся, вновь становясь тем юным и неунывающим даэвом из прошлого.
А я на мгновение замешкалась, прежде чем ответить:
– Вспомнила. – Его вопрос меня смутил. Отведя взгляд, я со всем вниманием разглядывала дальний берег. – Мы определенно были друзьями. Пусть поначалу мне это и показалось нелепостью.
Повисла краткая тишина, которую вскоре беспощадно разрушил смех Люция. Смех быстро стих, и Моран с лукавой усмешкой на губах сказал:
«Все верно, Сара. Ты мой самый верный и любимый друг. – Последние слова он проговорил намеренно медленно, растягивая гласные. – Знаешь, что самое забавное?» – вдруг спросил он.
– И что же? – поинтересовалась я, ощущая, как слова застревают в пересохшем горле.
«Мы были друзьями с самого начала, когда ни я, ни ты об этом не подозревали, – сказал он, озадачив меня. – Забавная штука – жизнь. Любит удивлять. Соединять то, что соединено быть не должно… Как тебе в обители Сорель? Ты наверняка еще многое не видела, иначе задавала бы мне иные вопросы».
– Мы прибыли лишь этим вечером. У меня будет время все узнать. Но я рада, что вернулась в родные стены.
«В какой-то степени я тебя понимаю», – изрек он, вновь обходя меня и останавливаясь с другой стороны. Моран будто забывал, что его материальное тело где-то далеко.
– Что это за сила? – спросила я, обводя взглядом его силуэт.
«Это моя тень, – отозвался Люций. – Она повторяет движения настоящего тела, только и всего. Она так же безвредна. И так же нематериальна. – Последнее было сказано со странной интонацией, которую я так и не распознала. – Все вокруг представлено для меня в черно-серых тонах. Лес будто черное пятно… – Взгляд дива на мгновение обратился мне за спину, а потом вновь вернулся к лицу. – Но тебя я вижу очень даже четко».
– Это все кольцо. Иначе ты бы вообще меня не нашел, – подумав, сказала я. Артефакт был ориентиром, потому что невозможно кого-то отыскать на подобном расстоянии, даже обладая столь могущественным даром.
«Верно, – кивнул Люций, небрежным движением руки убирая за спину волосы. – Я с ним связан. Как и ты со светлым кристаллом. Еще не слышала его зов?»
Я покачала головой.
«Рано или поздно услышишь, – убежденно проговорил он. – Чем глубже ты будешь понимать свой новый дар, тем крепче будет становиться ваша связь».
– Ты до сих пор слышишь зов своего? – спросила я, помня, что часть кристалла теперь на моей руке.
«Если только захочу услышать».
– И какой он?
Люций хитро взглянул на меня.
«Он всегда разный. Порой это шуршание листвы, иногда напоминает шум горной реки. Но сейчас я едва различаю свист ветра. – Див задумчиво склонил голову. – Ты помнишь ограничитель Айвен? В те времена вы плохо ладили, и она отдала его тебе. Но спустя почти два года ты ей его вернула. Для тебя ведь это было важно? Мне же ты подарила ограничитель на втором году обучения. К сожалению, я не смог его сохранить».
Обе новости заставили сердце застучать чуть чаще. В голове возникал диссонанс между прошлым и будущим. Казалось, будто только несколько часов назад я гадала, смогу ли вернуть подруге ее кулон и решусь ли сделать подобный Морану. А теперь узнаю, что все это уже давно совершила и сомневаться и гадать больше нет причин.
– Айвен… Ты не знаешь, где она? – вымолвила я, вспомнив разговор с Фредериком по пути в орден.
У меня никак не укладывалось в голове, что ее нет в обители. Но она жива, уже этого мне было достаточно.
Подруга покинула орден Сорель очень давно. По словам брата, ее сильно потрясло случившееся, ведь в один день полегло много даэвов, я сгинула в расколе, даже ее мать – Изабель Ларак – погибла в тот день, и это случилось в стенах обители.
Ее убил один из подозреваемых в измене. Изабель была не просто одаренным сомниумом – никто из даэвов с силой сновидений не мог сравниться с ней. Говорили, уровень ее дара выходит за грани разумного, и многие лишь гадали, чем она занималась, когда запиралась в своей подземной лаборатории, где порой допрашивала виновных в самых тяжелых преступлениях. За все время моего пребывания в ордене к ее услугам прибегали всего дважды. Первого воина изгнали, а второй еще долго был не в себе. Отчетливо помню, как тот див путался в словах и подолгу бродил в коридорах обители, не в силах разобрать дорогу в месте, где прожил всю свою жизнь.
Айвен наверняка знала то, чем занималась Изабель. Но я никогда ее не расспрашивала. Некоторые двери лучше не открывать.
«В последние годы Ларак обосновалась на Аркадиане, – задумчиво отозвался Люций. – Вступила в местную гильдию по изготовлению вина. На острове очень ценят даэвов, умеющих создавать хорошие напитки».
– Изготовлению вина? – поразилась я. Фредерик говорил, что она где-то на острове, но чем именно занимается, не ведал.
«Да. Кажется, она держит свой трактир», – как ни в чем не бывало продолжил див.
– Если я не ошибаюсь, Аркадиан – совсем не то место, где можно прожить, изготавливая вино, – сказала я, вспоминая все, что рассказывали наставники в Академии Снов и воины из ордена.
Аркадиан – остров-государство с жестокими законами, а точнее, их отсутствием. Нигде в Дэвлате не совершается больше преступлений, чем на Аркадиане. Это оплот греха. Даэвы без ордена, отступники нередко селятся там, как и люди, которые одарены крупицами магии – пророки, целители. Многим из них не верят, называя шарлатанами, отчасти из-за неодаренных лжецов, отчасти из-за того, что их дар им не принадлежит. Видения будущего приходят хаотично, нередко мучая владельца, а целители зачастую способны лечить лишь своей кровью. Чтобы излечить кого-то, им надо поранить самих себя. Один из учителей Академии утверждал, что на острове можно встретить даже представителя народа фатта. Но главная сложность – узнать их. Они выглядят как люди, но прячут свои крылья под одеждой. Некоторые даже избавляются от них, порой по своей воле, а порой и нет. Достаточно продать одно крыло, чтобы всю оставшуюся жизнь прожить безбедно.
Народ фатта отличался своеобразной жестокостью и осторожностью, ходили слухи, что если кто-то из них покидал родные земли, раскинувшиеся на юге, за границами Исонии, то сразу же терял память о том, как вернуться. Забывал древнюю магию. Помнил лишь свое имя и родных, которых оставил. Ушедшим оставалась лишь полная одиночества долгая жизнь. Не бессмертие, но и нескольких веков более чем достаточно для одного существа.
Неудивительно, что фатта почти забылись на землях Дэвлата. Аркадиан был исключением. По моим представлениям, там царил совсем иной мир – хаотичный и жестокий, но в то же время лишенный ограничений.
– Как она? С ней все хорошо? – Мой голос выдал волнение.
Улыбка Люция смягчилась.
«Она в порядке. В былые времена раз в год проделывала длинный путь, чтобы повидать тебя, – поведал див. – Искала по всему миру лекарство. Так ее и занесло на Аркадиан».
– Она знала, что я жива? – хрипло прошептала я.
«Конечно, знала. Кое в чем ты оказалась права – на нее можно положиться. Айвен изменилась. Кхм, даже больше, чем можно было рассчитывать. – Люций посмеялся и оглядел озеро. – Да, все же юг по-своему красив».
– И север тоже… – добавила я, вспоминая хвойные леса, путешествие и прохладу гор. – Почему мы оказались в Кервеле после падения в раскол?
«Он лучше всего подошел, чтобы скрыться. Мертвый лес создавал естественную преграду. Никто из даэвов и людей без особой надобности к нему не приближался, не говоря уже о том, чтобы делать крюк и обходить его. Лишь Северный орден вел торговлю, почти все запасы морозии мы получали именно от них. Но обитель была разрушена, поэтому все связи оказались временно разорваны», – задумчиво признался Люций.
«Обитель была разрушена…» – про себя повторила я.
Это случилось до или после открытия портала?
Я спросила об этом у Люция, но он лишь вновь мягко улыбнулся, без слов намекая, что я должна вспомнить все сама. Это молчание раздражало, ведь все могло быть проще.
Но, с другой стороны, я понимала, что Моран – неведомо почему – знает меня гораздо лучше, чем я сама. Без прошлого слова – ничто. Каждое вернувшееся воспоминание изменяло меня. Они были подобны ступеням винтовой лестницы, которые нельзя перепрыгнуть, чтобы сразу оказаться на последней. Это было чревато последствиями.
Я посмотрела на Морана. Даже в этом теневом облике змея на шее дива, нанесенная соком морозии, порою мерцала, отражая свет Духовного озера. Моран был выше меня, гораздо шире в плечах. Похоже, див никогда надолго не бросал тренировок с мечом. Даже несмотря на то, что чаще прибегал к своему дару, чем к стали.
«Ты ведь знаешь, как люди относятся к нашей магии?» – изрек теневой див.
– Боятся, – без раздумий сказала я.
«Верно, – согласился он. – Но почему?»
– Боятся и не…
«…понимают, – закончил за меня Моран. – Думаю, это ключевое слово. Наш народ не так сильно отличается от людей. Мы тоже боимся того, чего не понимаем. А потом превозносим или… стараемся искоренить».
Больше объяснений не требовалось. Из слов старика из Кервеля становилось понятно, в каком состоянии пребывал Моран после того, как вытащил нас из портала.
Он был ранен, пусть и не физически. А облик, в котором он предстал в том поселении в горах, мало походил на человеческий. Его тело словно стало самой тьмой, почти как теперь. Любой, увидев его, принял бы за монстра.
Его желали убить? Или… Нас собирались убить?
Нет, что-то не сходится. Если бы это было правдой, мою гибель бы не обратили в основу для новой веры.
Мне не хватало деталей, чтобы сложить всю картину воедино. Мне не хватало моих воспоминаний…
«О чем думаешь, Сорель? – проговорил Люций со своей извечной улыбкой. – Обо мне? – продолжил довольным тоном, радуясь, что угадал. – Знаешь, было очень тяжело дотащить нас с тобой до Кервеля. Больше недели пути. Твое тело оказалось не таким легким. Извини, я даже один раз уронил тебя в реку, которую переходил вброд. Споткнулся о камень на дне. Незабываемое путешествие, скажу я тебе».
Его слова всколыхнули ту горечь, что я ощутила, едва увидев Морана этой ночью.
– Это ни капли не смешно, – процедила я. Мой голос звенел недовольством.
«Не беспокойся, я почти сразу тебя вытащил», – продолжил он, следя за моим лицом.
– Я не об этом, Люций, – оборвала я его, взяв под контроль свой гнев.
Моран всегда прятал под улыбкой свои истинные эмоции, что в прошлом, что теперь. Отвлекал внимание. Но ситуация в то время была далека от веселья. Должно быть, те дни были мучительно тяжелыми.
Я перевела взгляд на могилу, что пряталась за высокой травой. Подумала о нашем прощании в Турисе и слезах теневого дива, вызванных моим даром. Мне до сих пор было стыдно, что я не удержала контроль над своей силой.
«Запомни, Сорель… Ты не одна», – сказал мне Люций, когда я так нуждалась в поддержке. Но теперь он будто позабыл, что я тоже рядом и могу помочь.
Из раздумий меня вновь вывел голос Морана:
«Кстати, как поживает тот маленький див, с которым ты так трогательно прощалась в Тронге?»
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о ком он говорил.
– Ты о Сезаре? – догадалась я. Теперь я уж точно не назвала бы Шоу маленьким, пусть даже облик из прошлого и нынешний его вид контрастировали в моей голове. Я запомнила его мальчишкой, но див давно уже стал мужчиной. – Мне сказали, что он в Астерии по делам ордена.
«Да? Почему твой брат не взял его в Акракс? Разве не лучше, чтобы он был рядом после твоего возвращения?» – Прямо сейчас Люций напоминал хитрого змея, подобного тому, что мерцал на его шее.
– К чему ты клонишь? – произнесла я, вновь хмурясь.
«Все просто – нынешний глава не жалует Сезара. В наше время любое путешествие светлых к Первому королевству опасно. Особенно с посланиями, способными разжечь конфликт, – поведал Моран. – Исония и Феросия пару лет назад заключили мирный договор с открытием границ и соглашением использовать ресурсы обоих королевств для борьбы с нечистью. Теперь они принуждают Акракс к ним присоединиться. Спят и видят, как Первое королевство откроет границы, и тогда они смогут поглотить наши земли».
– Я спрошу о Сезаре у Фредерика, – обдумывая услышанное, сообщила я.
«Спрашивай. Но верь только тому, что вспомнишь и увидишь сама. Ты ведь для этого вернулась в обитель Сорель».
Его слова почему-то всколыхнули воспоминания о Сороле. О моей прогулке по городу спустя столько лет.
– Кстати… – протянула я. – Откуда в народе появилась история о талисмане-волосе на мече? Никто из светлых не стал бы придумывать что-то настолько нелепое. Это ведь твоих рук дело?
Мой вопрос повеселил Морана.
«Да, моих, – произнес он так, будто чрезвычайно этим гордился. – Немного разбавил общие бредни. Не только же светлым сочинять свои истории».
– Эта не единственная? – спросила я с дурным предчувствием.
«Есть еще несколько. Таких же безобидных. И даже пара приносящих пользу».
Прошло четверть века, а суть дива и правда осталась прежней.
– Несколько безобидных и пара приносящих пользу… Определись уже, Люций. Даже в нынешней ситуации ты пытаешься меня заговорить, – укорила я, видя, как на его губах расцветает очередная улыбка.
Моран и раньше не воспринимал мои замечания всерьез, но теперь они не просто не действовали, а и имели какой-то противоположный эффект. Будто его хвалили и благодарили, а не наоборот.
«Мне всего лишь нравится наша беседа, Сара. Ведь разлука была такой долгой, – невозмутимо бросил Моран. Непонятно было, говорил ли он о времени, пока я спала, или о нескольких днях, минувших с моего побега. Теневой див задумчиво, едва слышно заметил: – И я еще до конца не привык к тому, что ты мне отвечаешь, а не хранишь вечное молчание».
Я сглотнула. Наши взгляды пересеклись. Порой я чувствовала тоску, что проскальзывала в его голосе и словах. Для этого и дара не требовалось. Все было слишком очевидным.
– И какая же твоя любимая история? – отвлеченно поинтересовалась я, переступая с ноги на ногу. Мне надоело стоять на одном месте, и я пошла вдоль берега.
«Те, что рассказаны мною, все любимые, – заявил Люций, направляясь следом. Но лишь мои шаги были слышно, ступни дива так и не касались земли. – ”Вино, высвобождающее свет” и ”Лепешки испытания” – особенно захватывающие. – Моран усмехнулся чему-то и продолжил: – А вот ”Заповеди Сары” точно придутся тебе по вкусу. Хотя они весьма скучные. В них говорится, что ты читала каждый день, медитировала, не ленилась, ночами смотрела на луну, веря, что любой гость, пришедший в полнолуние, принесет удачу. Я слегка разбавил и приукрасил их, чтобы было интереснее».
Я сощурилась, в очередной раз поражаясь диву. Он даже веру смог превратить в фарс. Это поистине искусство.
«Но историю о твоем отце поведал совсем не я», – вдруг добавил Люций, качая головой.
Я шумно втянула воздух, останавливаясь.
– Про моего отца тоже стало известно?
«Тоже».
– Что именно?
«Все. Ну или почти все. Люди говорят, что боги спасли тебя в ту ночь, подарив спокойную смерть твоему отцу», – поведал див, пристально наблюдая за моей реакцией.
Ложь. Если боги и существовали, то никто из них никогда не вмешивался в происходящее. Мы сами творили свои судьбы.
И именно я выбрала жизнь. Отец знал, что скоро придет его конец. Он точно понимал это с самого начала, когда только энергия Серого мира захватила его тело во сне. И в моменты, когда его сознание прояснялось, он умолял меня освободить его. Это длилось несколько часов, его кожа чернела, а конечности видоизменялись. Со временем ногти стали оставлять глубокие борозды на грубом деревянном полу. В ту ночь меня словно перековали заново, придали форму заготовке из металла. Но сделали это неидеально, перекалили, оставив мелкие трещины. Создав изъяны в девочке, которой едва исполнилось одиннадцать лет.
Я мало чего боялась, но мой грех пугал даже меня, что тогда, что сейчас, четверть века спустя. Я очень часто задавалась вопросом: почему я сочла, что достойна оставаться на этом свете даже после убийства собственного отца?
Разум подсказывал, что нельзя жить прошлым, но кошмары твердили, что мне от него не убежать.
«Тихо, тихо, – вмешался голос Люция. – Не делай такое лицо, Сара. А то я захочу тебя обнять».
Я поморгала, приходя в себя.
– Не надо, – отозвалась я, зная, что лучше ответить, а иначе он в самом деле попытается сделать это и обожжет меня холодом. Посмотрев на его темную фигуру, я произнесла: – Так ты веришь, что, все вспомнив, я непременно вернусь в Северный орден?
«Именно так, Сорель», – ответил он под моим пристальным взглядом.
Какой же поступок Фредерика может заставить меня отвернуться от него? Если я даже тому, кто открыл раскол в Серый мир, доверяю.
Эти мысли пронеслись у меня в голове, но ни одну я не высказала вслух.
– Ты говорил, что Лоуз погиб.
«На самом деле Лоуза Прауда считают пропавшим. У верхушки ордена Сорель наверняка остались записи об этом. Но лучше пока об учителе не спрашивать».
– Что ты хочешь мне сказать?
«А то, что он погиб не годы спустя. После случившегося в пещерах учитель долго не прожил, – ответил Люций, поджав губы. – У главной семьи Сорель есть трофейная комната. Загляни туда».
Я даже не хотела знать, где именно он об этом мог услышать. Это была тайна ордена. Не принято было говорить о традиции главной семьи собирать трофеи, оставшиеся от поверженных монстров. Я не понимала этого обычая, ведь когда-то все те вещи принадлежали людям – часы, обнаруженные в остатках одежды ревенанта, ленточка, повязанная девочкой на запястье, или кольцо, что вдавилось в видоизмененные конечности твари.
Под трофеи было выделено несколько комнат. Я слышала, что главным оправданием существованию того помещения было то, что многие представители семьи путешествовали лишь в юности. Потом, становясь главами или занимая высокое положение в иерархии ордена, отпрыскам семьи Сорель только и оставалось, что вспоминать свои прошлые достижения. Многие из них были слишком заняты, чтобы покинуть обитель.
– И что я там увижу?
«Два трофея. Первый принадлежит мертвецу, а владелец второго все еще жив… Думаю, ты поймешь, когда увидишь. Загляни туда. Осмотри экспонаты», – настоятельно посоветовал див, опуская взгляд.
Моран хотел сказать что-то еще, но вдруг его тело напряглось, а взгляд остекленел, устремившись в никуда.
«Кто-то направляется сюда, – раздалось эхо в голове. – Пара даэвов. Должно быть, твой брат усилил патруль».
В голосе Люция звучали досада и раздражение.
– Они далеко? С какой стороны идут? – прошептала я, оглядываясь. Теперь главным было выбрать верный путь, чтобы обойти воинов.
Люций поднял ладонь, показывая направление. Патруль двигался со стороны могилы Долорес.
Я кивнула, мысленно раздумывая, какую дорогу лучше выбрать. Я хорошо знала лес прежде, но за прошедшие годы он успел измениться.
«Иди по левой стороне. Если понадобится, я их отвлеку, – подсказал Моран и добавил: – Незаметно. Они ничего не поймут».
– Хорошо, – произнесла я, уходя. Но, сделав несколько шагов, обернулась. Люций по-прежнему смотрел на меня, так и не сдвинувшись с места. – Я вновь приду к озеру.
«Буду ждать», – смиренно отозвался он и мягко улыбнулся, а потом его облик растаял, обратившись в облако бесформенных теней.