XIV. Чужие грехи
По дошедшим до нас древним записям мы знаем, что после открытия Первого раскола земли Сент-Морьена долгое время оставались пустынными.
И лишь в последние три века там живут люди, построившие города.
Обитель Сорель состояла из нескольких корпусов и множества мелких построек. Главное здание венчали белые купола, отражающие цвет неба. Именно из-за этой особенности верхушки башен называли Небесными крыльями. Пространство внутри каждого купола имело свое предназначение. Один из залов был отдан врачевателям, другой – сомниумам, что заняли все этажи башни и даже подвальные помещения; в третьем обосновались даэвы, изучающие созвездия, и поэтому одну сторону купола покрывал не металл, а стекло – идеально прозрачное, без стыков, немного изогнутое, чтобы соответствовать необходимой форме; четвертый был отведен под обширную библиотеку и читальню; а в пятом, самом крупном, расположился главный зал для совещаний и празднований.
Семья Сорель жила в центральном корпусе, но большинство членов ордена располагались в других строениях, что раскинулись на территории обители. Для покоев главы выделялся целый этаж, куда остальным даэвам вход был воспрещен.
Но Долорес, сколько я ее помню, жила отдельно, на первом этаже, в одном из самых отдаленных ответвлений коридора, который вел к крытой оранжерее с магическими растениями, поддающимися выращиванию. Войдя в орден, и я поселилась там же, двери наших спален разделяло всего несколько метров.
Даже после ее смерти я не покинула этого места, хотя взгляд всегда притягивала дверь соседней комнаты. Я будто застывала в ожидании, когда она откроется и Долорес, стуча тростью, выйдет наружу.
Вот и теперь призраки прошлого настигли меня. Из окон моей спальни открывался вид на беседку, окруженную клумбой с белыми розами, чьи лепестки отливали бледно-розовым. Строение было двухэтажным, сложенным, как и главное здание обители, из белого мрамора. Потолок нижнего уровня держали колонны, увитые вьюнком, а верхний ярус был открыт небу. На нем, параллельно нижним опорам, вытянулись статуи дев с волосами до пят, облаченных в платья, подолы которых небрежно свешивались вниз. Каждое изваяние протягивало руку к одной из своих сестер. Этот жест был одновременно нежным и грустным, ведь прикоснуться друг к другу им было не суждено.
Меня всегда завораживал их облик. Особенно по утрам, когда предрассветное солнце скользило по камню золотыми лучами. Беседка, как и корпус с башнями, была построена несколько веков назад, после основания обители. Остальные сооружения возводились в разные отрезки времени по мере того, как росла численность ордена.
Раньше мы нередко сидели в ней вместе с Фредериком и Айвен: болтали, попивая травяной чай, играли в манкалу, перекладывая драгоценные сапфиры, а чуть позже – в шахматы, по настоянию Долорес, или просто проводили время в тишине, пока каждый занимался своим делом. Ларак часто поддавалась разным увлечениям, к которым быстро теряла интерес либо сама, либо из-за замечаний матери. Однажды она пожелала изучать растворы и порошки, над которыми работали ученые даэвы в своем крыле. Даже стащила несколько образцов у них из-под носа. Но результат оказался предсказуем – один из растворов неожиданно взорвался, оставив в каменном столе беседки углубление, которое, должно быть, находилось там до сих пор. Повезло еще, что пострадал лишь камень. Как мы узнали позже, большее количество вещества могло и вовсе оставить подругу без рук.
Я будто наяву видела один из тех вечеров, когда еще никто из нас не учился в Академии Снов. Солнце, клонившееся к кронам деревьев, и сладкий аромат роз, витавший в воздухе. Без конца хмурящегося Фредерика, который периодически зачесывал волосы назад, разглядывая стальные фигуры воинов – даэвов и паладинов короля, – усеивающие черно-белые клетки.
И Долорес, молча наблюдающую за нашей игрой, опираясь на трость. Она щурилась, хмыкала и говорила, что мы все еще играем, как малые дети. Она продолжала так говорить, даже когда партии стали сложными и напряженными и длились по нескольку часов. Но в конце концов играть мы прекратили – отцу Фредерика не понравилось, что мы так много времени тратили на людскую игру, популярную у аристократов.
Хотя я до самого отъезда в Академию Снов порою проводила вечера вместе с Долорес, разыгрывая партию. Бабушка Фредерика считала, что шахматы развивают ум, помогают найти выход из ситуации. И в чем-то она была права.
Но вот теперь, смотря на белоснежный камень беседки, я осознавала, как далеко были те спокойные дни.
Поняв, что солнце поднялось уже высоко на небосводе, я отошла от окна, поправила рукава рубахи и направилась к выходу из спальни. Собиралась пройти к главному залу. Прежний глава ордена проводил там все свое время, поэтому я надеялась застать там и Фредерика. Но, покинув комнату, наткнулась на стражника – даэв сидел прямо напротив входа. Ночью путь был чист, значит, его прислали лишь утром.
Он не шелохнулся, но его взгляд коснулся меня, а потом серых перчаток, укрывавших мои руки.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить его. Эти вечные тени под глазами и выражение смертельной скуки на лице. Из-за тяжелого взгляда и проповедей многие дива недолюбливали. Даже теперь, совсем не скрываясь, он вывесил поверх одежды амулет с узорами ветра, формой напоминающий крыло бабочки. Символ светлой богини. Такие талисманы раздавали в ее храмах, что в Исонии встречались повсюду. Даже в Сороле стоял один, до которого в прошлый свой визит я просто не дошла.
Хьюз склонил голову. Выглядел он сурово и почтительно, но вел себя слишком отстраненно по отношению к тому, с кем был знаком еще в юности.
Див учился на год старше меня, вместе с Фредериком. В ордене мы встречались редко – его родители жили в одном из самых удаленных от главного здания корпусов и по большей части занимались обучением сына самостоятельно.
На моих глазах поцеловав амулет на своей груди, он сообщил:
– Меня удостоили чести охранять вас. Возьмите, глава просил вам передать.
Только теперь я заметила перекинутую через его руку мантию. По широким рукавам вилась серебристая вышивка.
Я приняла мантию, заметив, как старался див передать ее так, чтобы случайно не коснуться даже кончиков моих пальцев в перчатках. А после еще и отошел к стене.
– Хьюз, мы учились вместе. Относись ко мне так же, как прежде. – Я пыталась быть мягче. Теперь я почти не ощущала чужих эмоций, и мои собственные тоже оказались бесконтрольны. Чувств стало гораздо больше, чем раньше. Это меня озадачивало и заставляло задумываться над каждой ситуацией.
Кроме того, с каждым днем магии в моем теле будто становилось больше. Водоворот теневой и светлой силы все усиливался. От этого в теле постоянно ощущалось напряжение, и требовалось больше внимания, чтобы удержать дар под контролем. Если бы не перчатки, я бы наверняка уже ускользнула в чужое тело.
По мере того как росло напряжение внутри меня, возникало желание к кому-то прикоснуться. Оно было инстинктивным, будто магия искала выхода и толкала меня к этому.
– Я вас понял, госпожа. – Несмотря на его слова, отношение Хьюза совсем не изменилось. Он все равно делал по-своему.
Решив поразмыслить о его поведении позже, я надела присланную мантию.
– Я хотела бы увидеть брата, – произнесла я, думая над тем, могу ли к нему и теперь так обращаться или лучше называть Фредерика главой. – Он в главном зале центральной башни?
Хьюз кивнул, делая приглашающий жест:
– Идемте. Я вас провожу. – Он пропустил меня вперед.
– Я могу дойти сама, – сказала я не столько потому, что до сих пор могла с закрытыми глазами отыскать любой уголок обители, сколько для проверки.
Имелись ли границы дозволенного, было ли появление Хьюза обычной заботой или желанием проследить?
– Кхм, – неопределенно откликнулся он, прежде чем продолжить: – Глава просил передать, что мое присутствие необходимо для сохранения спокойствия.
– Спокойствия? – озадаченно повторила я за ним. – Моего спокойствия?
– Нет. Спокойствия ордена, – ответил див. – В обители уже появились слухи о вашем возвращении, но они почти сошли на нет, ведь звучат слишком невероятно. Главе еще не представилась возможность сообщить обо всем официально, и он опасается, что некоторые впечатлительные даэвы пострадают от встречи с вами лицом к лицу. В душевном плане, разумеется.
Выслушав его речь, я нахмурилась.
Насколько же сильна вера в меня, раз Фредерик опасается, что кто-то из его воинов повредится умом?
Стоило об этом подумать, как сбоку что-то промелькнуло. Мой взгляд едва коснулся картины, на которую я поначалу не обратила внимания и лишь потом остановилась, медленно оборачиваясь.
Девушка на картине стояла в профиль, ее рука лежала на голове склонившегося в почтении безликого даэва, позади которого скопилась очередь из воинов, ожидавших благословения. А за их спинами всходило солнце, что окружило своими лучами дэву, заставляя ее тело сиять. И, без сомнений, этой девушкой на картине была я.
Постепенно я все больше осознавала масштабы явления, с которым столкнулась.
– Много ли таких картин в обители? – спросила я.
– Всего три. – Слова Хьюза успокоили меня. – Этот коридор ведет к вашей комнате, поэтому она здесь.
Повернувшись, я пошла дальше по коридору, теперь уже рассматривая стены, в которых когда-то прошла моя юность. В обители Сорель почти не встречалось темных оттенков, это место было сосредоточением белых, золотистых, лазурных и изредка попадающихся в витражах малахитовых цветов. Самыми темными оттенками обладала мебель, выполненная из древесины вечного дерева. Но она встречалась не столь часто, ведь материал был крайне редким.
Я остановилась, когда мы вошли в холл, в котором встречались все коридоры обители.
В центре помещения, сбоку от широкой лестницы, ведущей к главному залу, во внутреннем садике росла раскидистая ива, ветви которой захватила вечнозеленая омела. От этого, еще не войдя в помещение, я почувствовала терпкий запах травы. Она пропитала занавески на высоких окнах, двери из светлого дерева и даже одеяние Хьюза, который, видимо, нередко проходил здесь. Из потолка над деревом вырастала золотая ветвь, исполняющая роль люстры. Ее усеивали шары с соком глимы. В ярких дневных лучах, что проникали через окна, их свет казался блеклым.
Я помнила этот зал и даже дерево, ствол которого стал гораздо выше, а листья поредели.
Из одного выходящего к холлу коридора послышались далекие голоса. Я покачала головой, вспоминая особенность этого места – отличную слышимость. Порой можно было разобрать, о чем говорят на другом конце здания.
– Сначала слуг почти всех распустили, теперь сняли колокола, – вещал неизвестный. – Я не помню, чтобы такое происходило прежде.
– Пойдемте, – произнес Хьюз. От меня не укрылось, что див встал таким образом, чтобы заслонить меня собой.
Я неторопливо направилась к лестнице, прислушиваясь к чужой беседе и раздумывая над тем, как часто я встречалась с Хьюзом в прошлом. Уже в академии его прикрепили к Фредерику. Как защитника и личного помощника будущего главы. В то время не он один находился подле брата.
– Конечно, не помнишь. В последний раз их снимали полвека назад. Ученые даэвы носятся, изучая свои книги и делая новые записи о древней магии, что используется на колоколах…
Молодые даэвы уже вошли в зал, как вдруг говоривший сдавленно ойкнул и повисла тишина. Вниманием собеседников полностью завладел мой сопровождающий. Спешно пролепетав извинения, они ринулись обратно в коридор, убегая, словно маленькие зверьки от хищника.
Что он сделал с ними? Как напугал?
Когда див повернулся ко мне, его лицо выглядело как обычно. Но не оставалось сомнений в том, что причиной побега этих даэвов был именно он.
Вскоре мы поднялись на самый верхний этаж, встретив воинов, которые были частью охраны главы. Они стояли у самых дверей в главный зал. Когда мы оказались на месте, Хьюз на пару минут скрылся внутри зала, оставив меня наедине с охраняющими вход даэвами.
Прошло около минуты, когда двери распахнулись вновь, являя ту, кого я прекрасно знала. Каждая новая встреча с даэвами из прошлого была наполнена ощущением открытия. Четверть века – немалый срок. Годы оставляли отпечаток не только на лице, но и в голосе, даже в движениях. Не говоря уже об опыте, который скапливался все это время, словно песчинки на нижнем ярусе песочных часов.
Мантия дэвы имела голубой оттенок, светлые волосы были собраны в высокий хвост. Она ступала уверенно, выглядела задумчивой и в то же время не скрывала своего недовольства. А увидев меня, застыла.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем Флер, сощурившись, медленно направилась ко мне. Я наблюдала за каждым ее шагом, не упустив из виду и повязку на плече, сплетенную из красно-золотых нитей. Она притягивала взгляд, не заметить ее было невозможно. Этот кусочек материи сообщал всем и каждому, что перед ними – советник главы.
Флер всегда хотела занять видное место в ордене, чтобы с ее мнением считались и уважали. И судя по тому, что я наблюдала теперь, дэва добилась желаемого.
– Так это правда. – В серых глазах Флер словно горело пламя. – Ты вернулась.
Я некоторое время молчала, разглядывая ее. Не знала, что ответить на подобное приветствие.
«Да, я вернулась»? Это глупо. Но и проявлять фальшивое дружелюбие я не намеревалась. Пусть мы были соседками по комнате, я не помнила, чтобы между нами когда-нибудь царили теплые отношения. Хотя, стоило задуматься об этом, в голове начали всплывать фрагменты прошлого, которые раньше оставались в тени.
Виски сдавило. Так происходило каждый раз, когда потерянные воспоминания внезапно вырывались на поверхность.
Они были подобны молнии, рассекающей ночное небо и на мгновение озаряющей мир. В одном воспоминании Флер держала в руке меч, пока ее лицо, объятое мраком ночи, застыло в крике, будто она старалась кого-то предупредить. В другом она сидела напротив меня за столом, сложив руки на груди, и искоса смотрела на кого-то, чей облик до сих пор был размыт. А в последнем она предстала с улыбкой на губах, склонившись к Айвен. Последнее напрочь выбивалось из моего представления о девушке. Ведь улыбка дэвы была вовсе не враждебной, скорее добродушной и веселой. И так отличалась от нынешнего холодного взора…
От боли перед глазами задвоилось.
– Вернулась, – все же выдавила я, заставляя себя прекратить копаться в воспоминаниях. Не хватало потерять сознание у всех на виду. – Поздравляю с назначением.
Взор скользнул к повязке.
– Ах, это… – она небрежно посмотрела на свое плечо. – Запоздалое поздравление, прошло уже лет восемь. Но я понимаю, что раньше у тебя не было возможности. – Ее ответ был то ли шуткой, то ли злой насмешкой.
– Верно. Я слишком долго спала, – сказала я и, заметив вышедшего из распахнувшихся дверей Фредерика, поспешно попрощалась: – Мне пора.
– До скорой встречи, – отозвалась дэва, кидая мимолетный взгляд на главу, который позвал меня.
Брат направился ко мне, край его мантии едва не касался пола. Нити расшивали подол одеяния так плотно, что казалось, будто серебро разлилось по ткани. Волосы сияли, пусть и не были такими же золотыми, как раньше.
Я шагнула ему навстречу, и совсем скоро мы скрылись в главном зале, оставшись вдвоем. Хьюз остался снаружи вместе со стражниками.
Следуя за Фредериком, я обратила внимание на надетый на его руке тяжелый массивный браслет, покрытый печатями. Я видела эту вещь прежде – на запястье прошлого главы. Древний защитный артефакт, который нес в себе целительские свойства, заставляя тело владельца быстрее заживлять раны.
– Флер твоя правая рука? – произнесла я. – Неожиданно.
– За прошедшие годы многое изменилось… – протянул брат.
– Верно. Многое, – повторила я за ним, оглядывая помещение в бежевых тонах.
На стенах, прямо в камне, виднелись печати – глубокие линии безжалостно прорезали твердую поверхность. Им насчитывалось около полувека. Если подойти ближе и приглядеться, можно было заметить длинные линии на камне, свидетельствовавшие о том, что кусок стены вырезался и заменялся другим. Рано или поздно магические печати прожигали практически любой материал, и тогда он требовал замены.
В этом зале принимались все самые важные решения в истории ордена. Принесшие славу и те, которые были стерты с листов хроник. Все внутри него дышало историей. Над массивными дверями вилась плавными линиями надпись, появившаяся благодаря воле основателя:
На другом конце зала, напротив увековеченного в камне девиза, с тех же древних времен осталась величественная фреска, растянувшаяся от пола до потолка, почти восьми метров в высоту и столько же в ширину. Трое воинов – два позади и один спереди – стояли с клинками, вонзенными в землю. На их запястьях сверкали наручи из светлого металла, а на руках – наплечники. Все фрагменты доспехов были покрыты завитками, символизирующими ветер (считалось, что богиня повелевала ветрами – северными и южными – и спасала людей от голода и засухи, принося тучи с океана). Лица воинов на фреске были скрыты золотыми масками, состоящими из сотни мелких игл, что расходились от центра в стороны.
Пока я отвлеклась, Фредерик прошел к круглому столу из светлой древесины и опустился в одно из двух приставленных кресел. Сев, он собрал в стопку брошенные на столешнице бумаги, на которых виднелся вензель Третьего королевства.
– Накопилось много дел? – спросила я, избегая долгого молчания.
– Верно. – Брат заметил, куда был направлен мой взгляд. – Я предпочитаю лично просматривать запросы. Раньше даэвы постоянно находились в путешествиях, но, когда нечисти стало больше, мы поняли, насколько неэффективен этот метод. Наши силы были слишком разрозненны. Мы не всегда вовремя узнавали о появлении очередной твари. Поэтому теперь в каждом поселении живут назначенные короной люди, которые следят за порядком. При появлении малейших намеков на монстров они связываются с нами.
– Это умно, – сказала я, понимая, что осуществить этот план получилось лишь потому, что монстров на материке стало больше. Король выделил ресурсы, чтобы создать по всему королевству сеть, подобную паутине.
Похвалив, я не могла не улыбнуться. Мне все еще хотелось доверять брату, ведь в прошлом мы всегда защищали друг друга. И порой мне правда было стыдно за то, что я в нем сомневалась.
Сев напротив него, я заметила, помимо лежавших на малахитовой столешнице бумаг, ключ – тонкий, из серебра, рукоять которого венчала бабочка-глашатай с распахнутыми крыльями. Я не сразу его узнала. Если память мне не изменяла, он отпирал личную читальную комнату главы, где можно было уединиться, взяв сочинения из общего зала библиотеки.
– Фредерик, я хотела обсудить раскол на материке, – произнесла я, решив говорить напрямую. – Я видела имена на высохшем дереве в Сороле. Их было очень много, – продолжила я, опустив взгляд к своим рукам.
– Когда появился портал, мы не сразу справились с разросшейся угрозой, – поведал он после небольшой паузы. – Теперь жертв гораздо меньше. Не беспокойся о том, что увидела.
Как я могу не беспокоиться? Я помнила те растерзанные трупы разбойников. Никогда прежде ревенантами не становились уже мертвые люди. Пройдет несколько месяцев, может, пара лет, и нечисть захватит весь материк.
Я уже рассказала Фредерику о том, что видела в подземелье Северного ордена, когда мы направлялись в обитель. И меня все же смущало, что орден Сорель до сих пор не столкнулся с этим явлением, предвещающим лишь нашу гибель. Хотя, возможно, сыграла роль суть светлых даэвов, делающая их не такими чувствительными к энергии Серого мира.
Согласно принятым порядкам, тела жертв сразу сжигались. Никто не ждал, пока они станут перерожденцами. А после уже не разберешь, каким именно образом человек обратился тварью.
Есть вероятность, что Люций и его даэвы почувствовали что-то странное в ревенантах. И, определенно, им понадобилось время, чтобы выяснить, в чем дело.
Это было очередным доказательством того, что светлые и теневые должны сражаться вместе. Плечом к плечу. Мы нуждались друг в друге.
– Люций верит, что я способна закрыть портал, – сказала я.
– Поэтому он тебя похитил? – На лице Фредерика отразилось негодование, на скулах заходили желваки.
– Думаю, не только поэтому. Он верит, что я смогу его понять, – призналась я, не видя в этом никакой сокровенной тайны.
– Понять? – тяжело повторил брат. – Ну уж не знаю. Хотя ты всегда была слишком доброй, Сара. Может, он и прав, и ты сможешь избавить нас от раскола. Только чего это будет тебе стоить?
– Думаешь, я могу пострадать? – сразу разгадала я смысл его слов.
– Сердца богов овеяны легендами. До того как вы с Люцием их нашли, никто уже и не верил, что они реальны. В большинстве историй написано, что боги по своему желанию покинули этот мир. Но попадаются и те, в которых утверждается, что после появления сердец светлая богиня Эсмира погибла, а Фародей, не выдержав одиночества, обратился во тьму. Что, если и эти легенды правдивы? Возможно, истина где-то посередине. И нельзя быть уверенным, что для тебя все пройдет бесследно. – Фредерик подался вперед, склоняясь ко мне. Голос брата был наполнен эмоциями – его беспокоила моя судьба.
– Вот как, – произнесла я задумчиво. – Твои слова не лишены смысла.
Случившееся в прошлом подтвердило, что легенды Дэвлата не лишены истины. Я сама была живым тому доказательством. Если бы не сила, ставшая частью меня после прикосновения к светлому сердцу, я бы не дожила до нынешних дней. Становилась понятна та одержимость Лоуза Прауда, с которой он искал артефакты. Он желал могущества и долгой жизни, что даже после использования светлого или теневого кристалла оставались с даэвом.
Див несколько секунд смотрел на меня, а потом со вздохом, полным злости, откинулся на спинку кресла.
– Ты, как всегда, себе на уме… Я не знаю местонахождения кристалла. – Брат с нажимом добавил: – И, признаться, даже рад этому.
– Не знаешь, где он? – переспросила я.
– Да, не знаю, – бросил он, даже не скрывая своего недовольства мной. – Светлое сердце хранил отец, а он сгинул в портале вместе с остальными, – процедил Фредерик. Только после его слов я поняла, что даже не задумывалась, куда делся прежний глава. Оказывается, его тоже не стало в тот роковой день. – Он мог запрятать его где угодно. За эти годы я побывал во всех тайных уголках обители и так и не нашел кристалла. Значит, в этих стенах его нет.
В прошлом брат несколько лет носил ограничитель моего дара на шее, и в отличие от остальных я училась понимать его только по эмоциям, отражавшимся на лице, не полагаясь на свои способности. И поэтому достигла в этом занятии определенных успехов.
Я была почти полностью уверена, что Фредерик говорил искренне. Но в то же время, когда слушала его, что-то не давало мне покоя. Возможно, сыграли роль слова Люция. Мне представилась возможность прямо сейчас спросить у брата о том, что случилось возле раскола. Но я этого не делала, придерживаясь мнения, что, пока не вспомню сама, ничьи слова не принесут мне покоя.
– Но теперь я здесь, мы можем вновь попытаться его найти.
– Сара, и дня не прошло… Похоже, я остаюсь все таким же наивным, когда дело касается тебя. Надеялся, что мы хотя бы несколько дней проведем в спокойствии. – Он обреченно вздохнул: – Видимо, я многого желаю. Давай хотя бы сделаем паузу и поговорим о делах чуть позже.
– Наверное, ты прав, – сдалась я. Я требовала от него слишком многого. Для Фредерика наша разлука была длиною в вечность.
Мой ответ заставил лицо брата просветлеть. У меня тоже накопились вопросы. Из головы никак не шла Айвен. Я собиралась отыскать ее сразу же, как только хоть немного освоюсь в этом новом мире. И Фредерик обещал помочь в этом деле. Было приятно вспомнить с ним прошлое, особенно детство. Первые месяцы после моего появления в ордене я практически не разговаривала – не могла преодолеть себя. Но брата это ничуть не смущало, и по настоянию бабушки он каждый день навещал меня.
В то время меня это ужасно злило. Долорес отправляла меня прогуляться, запирая дверь моей же спальни, чтобы я не могла вернуться, а ее внук не позволял остаться в одиночестве, забиться в какой-нибудь угол.
Хотя его прилипчивость в то время не шла ни в какое сравнение с поведением Морана. Люций даже мертвого из могилы поднимет.
– Хотела увидеть Сезара. Мы расстались на не слишком хорошей ноте, – призналась я, когда беседа вновь вернулась к настоящему.
– Сезара нет в обители.
Я нахмурилась:
– Знаю. Но почему он там?
– Сопровождает мою семью. Пока я отсутствовал, они отбыли в Астерию. – Заметив мой недоуменный взгляд, Фредерик продолжил: – В нынешнее время у нас довольно прочные отношения с королевским двором, поэтому члены нашего ордена – нередкие гости во дворце.
– Вот как? Жаль. Я хотела его увидеть. Как и твою семью.
– Он скоро вернется.
– Надеюсь, – отозвалась я.
– Он вырос, Сара. А ты, наверное, до сих пор относишься к нему как к мальчишке.
Я улыбнулась:
– Это не так. Сложно считать ребенком того, кто уже на голову выше тебя. Думаю, теперь Сезару придется учить меня, а не мне его. Я давно не держала в руках меч, сила уже совсем не та. Я хотела попросить его потренироваться со мной. Надеюсь, что господин Зенон еще жив, ведь, когда я исчезла, ему шел девятый десяток, – вспомнила я дива, который тренировал нас в былые годы.
– Жив.
– Это радует. Но, наверное, он уже слишком стар для таких вещей.
Фредерик рассмеялся:
– Нет, он и слышать не хочет о том, чтобы уйти на покой. Хотя беднягу беспокоят проблемы со слухом, – поделился брат. – Как много ты помнишь?
– Последние несколько месяцев до открытия раскола напрочь отсутствуют. А все обучение в Академии Снов усеяно темными пятнами, но я постепенно вспоминаю, – сообщила я, смотря в широко распахнутые глаза Фредерика. – Мне открывается все больше деталей. – Немного помолчав, я задумчиво протянула: – Думаю, совсем скоро настанет тот день, когда я вспомню абсолютно все.
Спустя некоторое время нам принесли чай. У главы всегда был помощник, который выполнял мелкие поручения. Обычно эту роль брал на себя кто-то из молодых даэвов семьи, входящей в орден не одно поколение.
Во время нашего разговора Фредерик предложил мне обратиться к сомниумам – они могли углубить мой сон и помочь скорее вернуть память. Но я отказалась. Как и раньше, я не собиралась никого впускать в свое сознание. Хочешь узнать даэва лучше, чем он сам знает себя, – загляни в его сны. Это непреложная истина.
После моего отказа брат нахмурился:
– Ты нам не доверяешь?
Я готовилась к этому вопросу. Фредерик слишком хорошо меня знал.
– Доверяю, – соврала я, зная, что мои сомнения никуда не делись. – Это мой дом. Ты мой дом, Фредерик. Но вернуть часть себя я должна самостоятельно.
Мой ответ пришелся диву по душе. Он кивнул.
– Что Люций рассказал о случившемся у раскола? Я вижу, что ты колеблешься. Какие из его слов заставили тебя усомниться?
– Он ничего мне не рассказывал о тех событиях, Фредерик.
– В самом деле?
– Да. Он сказал, что я должна вспомнить сама.
По лицу брата я поняла, что он думает о Люцие. Укоряет, про себя называет лжецом. Или еще похуже.
Я вспомнила об упомянутой Люцием стычке между ним и Фредериком, которая случилась в Астерии, столице Третьего королевства.
«Великий глава ордена Сорель убегал от меня как заяц», – сказал тогда теневой див. Мне потребовалось время, чтобы подобрать правильные слова и затронуть тот случай.
Стоило завести об этом разговор, как лицо Фредерика помрачнело.
– Этот проклятый змей… – прошипел он. – Именно с легкой руки Люция по королевству поползли слухи о том случае. Видимо, он об этом не сказал?
– Нет. Не упоминал, – отозвалась я, понимая, насколько унизительной для брата была ситуация. Но битва в Кервеле не оставила сомнений в том, что ни один из даэвов во всем Дэвлате Люцию не ровня. И отчасти нет ничего постыдного в поступке брата. Ведь он, заранее зная о дисбалансе сил, постарался избежать встречи.
– Тайная магия нашей семьи спасла меня.
– А кто создал печать на другой стороне? – Этот вопрос возникал сам собой.
Фредерик помедлил и произнес:
– Флер.
– Ты ей настолько доверяешь?
– Я стараюсь не сомневаться в своих даэвах. Флер служит мне уже многие годы и сопровождает в поездках. Предвидя подобную ситуацию, я и научил ее этой печати.
– Если ты считаешь, что ей можно доверять, то у меня нет права сомневаться. – Лишь сказав это, я поняла, насколько двуличной была фраза. Я сама поддерживала связь с врагом ордена, но в то же время сомневалась в чужой честности.
Брат некоторое время молчал.
– Знаешь, Сара, после возникновения портала не все даэвы обвиняли в случившемся Люция. Даже в нашем ордене находились те, кто сохранял нейтралитет, пусть их и можно было пересчитать по пальцам одной руки, – заговорил он, старательно сохраняя самообладание. – Но после и те, кто раньше искал ему оправдания, возненавидели Морана. Обратно он вернулся безумцем, утопившим северные земли в крови. Но чего еще ожидать от даэва, который раз за разом переходит грань и позволяет тьме поглотить себя? Ты сказала, что он не похож на сумасшедшего. Но тебе ли не знать, как хорошо Люций умеет морочить головы! В Академии Снов он любил притворяться дурачком, скрывая свои настоящие мысли за улыбкой. А теперь задумайся, Сара, насколько он мог усовершенствовать свои навыки за все эти годы.
Слова брата звучали логично. Кто угодно поверил бы в его доводы.
– Кто же знал, что все так закончится? – протянул брат, между его бровей пролегла складка. – Мы разгромили их, глава Северного ордена погиб в битве. Но оказалось, что среди теневых давно царил раздор. Пока большинство воинов находилось на наших землях, орден с Черных скал ворвался в их обитель и устроил резню.
– Обитель непросто захватить. Особенно когда она принадлежит ордену с такой историей, – сказала я, ощущая, как дрожь распространяется по всему телу.
Скопившаяся внутри меня сила трепетала. Я медленно сжала ладонь в кулак, пытаясь унять напряжение. Кольцо на пальце почти не ощущалось. Оно было прямым доказательством того, что защита, окружающая древнюю обитель, способна повлиять даже на столь могущественный артефакт.
– Верно, непросто. Если только их не пустили изнутри, – отозвался Фредерик, ловя мой пораженный взгляд. – Их предали, убрав защиту.
– Кто? – сухо спросила я, понимая, что убрать магию печатей не мог обычный даэв. Предатель был близок к главной семье ордена. Но что даст мне его имя? Кроме даэвов, с которыми сталкивалась в Академии Снов, из их обители я больше никого не знала.
Так я думала, пока не услышала имя. Простое. Но такое знакомое.
– Коэн. Ты ведь знала его? – поинтересовался Фредерик, прекрасно понимая, что «да».
Кровь в висках зашумела. Я вспомнила, как отреагировали Люций с Рафаилем в подземельях под крепостью, когда я спросила об их друге. Так это правда?
Я шумно сглотнула, думая о последнем видении и своем разговоре с юношей. Я ведь чувствовала, что с ним что-то не так… В какой же момент мне не хватило решимости и уверенности, чтобы предупредить Люция? Приложи я хоть немного усилий, и кто знает, как бы сложилась судьба целого ордена.
– Отец Коэна когда-то покинул орден Черных скал.
– Знаю, – перебила я брата.
Он посмотрел на меня понимающе.
– Кровь не вода, – со странной интонацией протянул Фредерик. – Все же мой отец был прав.
Я взглянула на него, ловя на себе все тот же пристальный взгляд. Возникло чувство, будто он говорил не о Коэне.
Брат повернулся, посмотрев в окно, из которого в зал лились золотые лучи солнца.
– Тем не менее Люций открыл раскол, и это не в силах был кто-то изменить. Когда случается нечто столь трагическое, многие забывают о причинах. Наш орден потерял слишком многих, – тяжело продолжал он. – В первые годы крепла вера, что Северный орден наказали боги. Они нарушили многовековое перемирие и понесли кару. О том, что именно орден с Черных скал разрушил их обитель, долгое время никто не знал. Они хорошо замели следы. Да и, откровенно говоря, в то время мало кого это интересовало. Раскол находился здесь, на материке, и он погрузил королевства в хаос и панику. Первые годы мы все учились существовать вместе с ним.
– Но прошло время, и все узнали истину, – произнесла я, представляя, в каком ужасе жили люди.
– Верно. Стоит отдать должное теневым, они никогда не последуют за предателями. Попытки ордена Черных скал встать во главе не увенчались успехом. Думаю, это Моран каким-то образом повлиял на то, что предательство выплыло наружу. Ведь змей вернулся к жизни в том же месяце. Из-за стремления большинства орденов придерживаться старых порядков он быстро вернул себе власть. А потом собственноручно отомстил. В одиночку уничтожил целую обитель. Говорят, кровь реками стекала по черным скалам, окрасив берег моря в алый. По материку поползли истории одна страшнее другой. И я точно знаю, что многие из них правдивы.
– Страшная месть, но заслуженная.
– Да. Но мы с тобой прекрасно понимаем, что месть ничего не даст. Она – яд, отравляющий любую душу. Деяния того ордена не имеют оправданий. Но даэвы подчиняются приказам своего главы. Не все из них были виновны в равной степени. А он убил чьих-то родителей, чьих-то близких. Породил еще больше ненависти. Но и это еще не все… У меня есть все основания полагать, что на его руках смерть не только тех, кто упал в раскол в момент его открытия.
Все рассказанное Фредериком оседало глубоко внутри меня. Я обдумывала это и старалась понять. В голову беспрестанно вторгалась мысль: смерть всех близких кого угодно заставит потерять себя.
– С самого первого дня возникновения портала светлые ордены объединились и поставили вокруг него несколько оборонительных пунктов. Мы создали нечто похожее на купол, оно накрывает раскол в океане. Но наша магия – по сравнению с той защитой – слишком слаба и непрочна. В барьер необходимо постоянно вливать силу. Иногда он истончается, и его границы смещаются, захватывая больший участок леса. Энергия Серого мира все равно проникает в Дэвлат. Спустя несколько дней после случившегося в куполе образовалась брешь, а большой отряд из десяти даэвов мы нашли мертвыми, с необычными ранами. Тогда мы подумали, что с той стороны прорвалось нечто нам неведомое, и сейчас я полагаю, что мы были правы. Те раны были нанесены птичьими клювами. Сотни птиц напали на воинов. Если ты знакома с магией Проклятого, то понимаешь, что это значит.
«Проклятого…» – это слово резало слух.
– Как возле портала оказалась я? Тоже сражалась на стороне светлых? – спросила я, смотря в окно, за которым светило беззаботное осеннее солнце. В такой погожий день, когда узнаешь о столь трагичных событиях, все вокруг становится сюрреалистичным, ненастоящим.
– Нет, не сражалась, – медленно произнес Фредерик. – Ты была на охоте и вернулась в обитель, когда уже все началось. Сразу же отправилась на поле сражения. К твоему прибытию основная битва уже закончилась, и ты застала тот момент, когда Моран стал терять контроль. Пыталась его остановить и успокоить, но не вышло. Только благодаря тем секундам, что ты выиграла, погибли не все. Многие из ордена спаслись. И я в их числе. – Он опустил взгляд на свою ладонь, лежавшую на малахитовом столе. Длинный рукав мантии ниспадал по поверхности, небрежно свешиваясь вниз. – Я должен был остаться в тот день, попробовать тебя спасти. Но вместо этого сам спасался бегством, как и остальные. За это мне нет прощения.
Я молчала – чужие слова оседали внутри меня, как пепел, оставшийся после разрушительного пожара.
– Тьма Проклятого опасна для всех нас. Он творит что вздумается. А мы до сих пор никак не можем этому помешать.
Фредерик поднялся на ноги, и его руки потянулись к широкому, расшитому серебряными нитями поясу. Смугловатые мужские пальцы заскользили по материи, развязывая, а после див скинул мантию, оставшись в рубашке с высоким воротом, рукава которой исчезали в наручах из кожи охристого оттенка.
Я не понимала, что он хочет сделать. До момента, когда Фредерик, развязав еще один пояс – тонкий, из белый ткани, – распахнул ворот, открывая грудь, а потом и плечи.
Звезды, усеивающие его ключицы, тонули в сотнях мелких шрамов. Я встала и медленно приблизилась, полностью захваченная увиденным.
Раны были впалыми, будто кто-то выдергивал плоть из его тела маленькими кусочками.
Граница между невредимой кожей и израненной была очень четкой и не оставляла сомнений в том, что это было сделано намеренно. Фредерик мог спрятать следы чужой расправы под одеждой, но самому позабыть о них ему было не суждено.
Рассматривая шрамы, я подняла было руку, собираясь дотронуться, но передумала.
Однако касаний не требовалось. Я и так все поняла.
Следы на теле Фредерика нанесли птицы. Его исклевали. Десятки птиц, может быть сотни, накинулись одновременно на тело живого даэва. Только один мортем мог воссоздать такое количество теневых существ одновременно.
Браслет на руке главы заживлял раны и не позволил истечь кровью, но шрамы убрать он не смог.
Я отступила, а брат запахнул рубаху и завязал пояс.
– Теперь ты видишь, – с удовлетворением проговорил див. – Осталось лишь решить, по-прежнему ли Проклятый Черный Змей достоин твоего доверия, Сара? После всех своих злодеяний заслуживает ли он того, чтобы жить?