XXIII. Семья Сорель
Отец учил меня править справедливо, мама помогла мне овладеть мечом.
Все, что я знал и умел, принадлежало им.
Прошло много лет, как не стало моей семьи.
Возможно, они не жаждали отмщения, но иначе поступить я уже не мог.
Ткань плаща была плотной и мягкой на ощупь. Она будто сияла в солнечных лучах, проникающих через арочные окна, растянувшиеся от пола до потолка. Капюшон был откинут. Пока не требовалось скрывать лицо.
Я оглядела малый зал, что соседствовал с главным, в котором собирались главы светлых орденов. Место, в котором я находилась, имело куда более громкое название, чем заслуживало на самом деле. Это скорее был кабинет раза в три больше личной читальни главы в библиотеке. Здесь стояло несколько стульев, книжные шкафы, стол, было даже небольшое пространство для тренировок с мечом. На стене висела карта материка с выделенным порталом и пометками. Деревня, жители которой обратились в монстров, была перечеркнута на карте красными, как кровь, чернилами. И она была не единственной, но чернила на других деревнях уже покоричневели, свидетельствуя о том, что их нанесли давно.
Я подошла к окну, аккуратно отодвинула занавеску, увидев вереницу защитных печатей, вырезанных около рамы, и выглянула наружу. Солнце, уже преодолев половину своего пути, все еще ярко светило. Близились предзакатные часы, многие гости уже наверняка собирались в Главном зале. Время для совета было выбрано не случайно – когда предстояло обсудить насущные вопросы, которые неизбежно накапливались в течение последних месяцев, главы встречались в утренние часы, но если даэвы сталкивались с непростой задачей, которую им предстояло решить, то собрание начиналось во второй половине дня, ближе к закату. Как свидетельство того, что светлые не боятся ни тьмы, ни испытаний, ниспосланных ею.
Отчасти этот обычай являлся пустым бахвальством. Но, с другой стороны, как человека не бывает без привычек, так и у каждого народа свои традиции.
Взгляд коснулся руки, сжимающей край занавески. Новые перчатки были белыми и оказались длиною почти до локтя. Тонкая ткань огораживала других от моего дара. Всего лишь предосторожность, без которой я могла обойтись. После недавнего перемещения дар будто заснул. Моя сила напоминала зверя, которому требовалось отоспаться после сытного ужина. Этот зверь рос, и уже сейчас интуиция говорила, что, помимо смены тел, появится что-то еще…
Я нахмурилась, вспоминая ночь. Не то, на чем она завершилась, а встречу на Духовном озере. Коснулась руки там, где под светлой тканью скрывалось кольцо, сотворенное из теневого сердца.
«Это не то, что я ожидал увидеть этой ночью», – всего лишь сказал Люций, когда я оказалась в теле Сезара.
Ему ведь совершенно все равно? И когда я находилась в теле Майи, тоже было наплевать. Это не удивляло, ведь я сама понимала, что узнала бы Люция в любом обличье. Но все же это озадачивало. И заставляло сердце стучать чаще.
Пока я размышляла, перед глазами предстало видение: сначала недавнее воспоминание у реки после выпитого вина, сменившееся пещерой под Северной крепостью. Грот и Моран по пояс в воде, с окутывающими его фигуру влажными светлыми волосами.
Я сглотнула, качая головой и укоряя саму себя: «Думаю невесть о чем. Как можно в такой ситуации?»
Глубоко вдохнув, я на мгновение прикрыла глаза. Голова раскалывалась после морозии, и к этой боли примешивался зов. Он стал громким и настойчивым, порой заглушая остальные голоса и шум, что царил за окнами обители, – у стен собрались люди. Сотни человек, разбивших лагерь на землях светлого ордена.
Первых паломников прогоняли, но вскоре их стало настолько много, что вежливые уговоры больше не действовали, а силу применять даэвы не решались. Толпа как спичка – стоит появиться искре, и возгорится пламя недовольства.
Стоя на верхнем этаже центральной башни, я видела, что многие приехали целыми семьями. Они разжигали костры, готовили пищу, ставили палатки и молились. Среди них ходили люди в белых рясах. Они активно жестикулировали и будто двигались по одному продуманному маршруту, иногда даже до башни доносились их громкие голоса.
Они проповедовали.
Я отошла, массируя виски. Медитация не помогала. То ли из-за напитка из морозии, то ли сердце светлой богини желало, чтобы его скорее отыскали, – я совершенно не могла унять его зов. Это выматывало и злило.
Остаток ночи меня не отпускали видения. Бессмысленные, состоящие из воспоминаний и картин того, что случилось накануне. Когда сознание вернулось, я очнулась вновь закованная в браслеты. Но Туманный лежал рядом, эфес положили прямо у головы.
Фредерик сидел на стуле – дремал, золотые волосы упали на щеки. В тот миг он не выглядел ни как глава ордена, ни как тот, у кого я оказалась в плену, он будто был просто моим братом, как в юности. И не испытывал тех чувств, которых не должен был.
«Фредерик любит тебя и вреда не причинит», – сказал мне Моран в крепости Северного ордена. В тот момент я и не думала о том, каким смыслом наполнены его слова.
Когда брат проснулся и мы вновь поговорили, я в полной мере это осознала.
Он не причинит вреда мне, но вместо меня пострадают другие… Пока настала очередь Сезара. За неподчинение будет страдать он, а не я. И если на совете все пройдет не так, как надо, именно его голова полетит с плеч.
Я предчувствовала подобное развитие событий, еще когда даэва приказали отвести в темницу. Не только брат внимательно слушал Долорес.
Вход в малый зал охраняли двое воинов в золотых масках, которые в этот знаменательный день находились в обители повсюду. А именно тем, что стояли за дверью, было приказано следить за мной и никуда не выпускать. Я была под их личной охраной.
До совета оставалось совсем немного, и я услышала голоса снаружи. Вдруг дверь отворилась, впуская внутрь дэву, которая замерла на пороге и настороженно смотрела на меня, будто увидела саму смерть.
Волосы светлой карамели потемнели, теперь они скорее приобрели оттенок шоколада. Но глаза оставались все такими же, почти золотыми, как волосы Фредерика, только на несколько оттенков светлее. Вместо мантии она была облачена в платье молочного цвета, складки которого переливались бирюзовыми оттенками и стекали к полу, словно вода. Рукава были такими же широкими, как у мантий, но полупрозрачная ткань не скрывала второй слой, облегающий руки точно вторая кожа. Ладони же вовсе оказались обмотаны белыми переливающимися лентами, лишь пальцы оставались видны. За исключением лица, практически вся ее кожа была скрыта тканью.
Я мгновенно узнала ее.
Возле дэвы остановилась девочка с такими же золотыми волосами, как у брата. Они пышным облаком окружали ее фигурку до пояса. На вид ей было не больше восьми, но на поясе уже висел деревянный клинок.
Мальчик, стоявший по другую сторону от матери, держался смелее, и он был больше похож на свою мать. Вместо игрушечного оружия на поясе у него уже был небольшой кинжал. Но в силу возраста лезвие наверняка было затуплено.
Я сглотнула, ощущая странное противоречие внутри.
Кровь рода Сорель была сильна, и черты Фредерика угадывались в обоих детях. Как и черты Долорес.
Дыхание перехватило.
– Ирис… – сорвалось с моего языка вместо приветствия, когда взор вновь коснулся супруги брата.
Взгляд дэвы изменился сильнее всего. В Академии Снов – беззаботный и пренебрежительный, теперь же – серьезный и печальный. Он словно просил о чем-то, но гордо, как и положено жене главы ордена Сорель.
– Дети, познакомьтесь, это ваша тетя, – сухо откликнулась дэва.
Девочка прижалась к маме, а вот мальчик опустил голову, совсем как взрослый.
Я склонилась, ощущая тепло, разливающееся в груди. Намереваясь встретиться с детьми Фредерика, я не ожидала того, что почувствую при этом. Жар в сердце и оцепенение, что перетекали в желание позаботиться, узнать их лучше. В их глазах я видела дорогих мне даэвов. Тех, что канули в небытие. Навеки закрывшую глаза Долорес и своего брата, юношу, от которого в настоящем, мне казалось, не осталось ничего, кроме оболочки.
– Меня зовут Сара. Возможно… Ваши отец или мать рассказывали обо мне, – представилась я, не ожидая услышать ответ, который все же последовал.
Во взгляде девочки промелькнуло понимание, а мальчик нахмурился и выпалил:
– У отца в спальне есть твой портрет. – Ребенок совсем не скрывал, что ему это не по нраву. – Большой, во всю стену.
– Даян, – одернула его мать.
Я тяжело сглотнула, смотря в ясные глаза ребенка.
– Как давно пробудился твой дар? – спросила, понимая, что у него дар эмпата. Я намеренно увела тему в другую сторону, стараясь успокоить разум и не позволить услышанному вновь погрузить меня в пучину собственных мыслей.
– Недавно. Всего год прошел, – ответила вместо него Ирис. – Даян, возьми Сэйру, и немного погуляйте. Если кто спросит, скажи, что ведешь сестру на кухню за пирогом.
Мальчик кивнул, обходя маму, и требовательно протянул сестре руку. Я проводила детей тяжелым взглядом.
– Ее зовут Сэйра? – спросила я, когда дверь закрылась.
Сэйра… Один из вариантов моего имени, который в мое время практически забылся.
– Да, – отозвалась Ирис, отворачиваясь и делая несколько шагов к окну. Звук ее каблуков эхом разнесся по полу. – Твое имя считается священным и неприкосновенным. Его больше не дают детям. Но Фредерик все равно нашел способ назвать ее в честь тебя.
Я знала, что брат горевал по мне, но забывала, насколько сильно. Достаточно, чтобы обратить мою смерть в чужую веру. И я не подозревала, что для кого-то все это время мой облик и даже имя являлись тяжким бременем.
– Я не могу долго здесь находиться. Предполагается, что мы столкнулись случайно. Прошу, пусть так и останется. Я пришла сюда не для того, чтобы улыбаться и поздравлять с восстанием из мертвых, – бросила Ирис, напряженно оглядываясь на дверь за спиной.
– Хорошо. Я сохраню все в тайне. Почему ты искала меня?
– Меня лишь волнует, что значит твое возвращение для моих детей и меня.
– Я пленница. Не думаю, что могу как-то повлиять на вашу судьбу.
Ирис усмехнулась, качая головой:
– У тебя гораздо больше власти, чем ты думаешь, Сара. Мои дети не будут значить ничего, если у вас с Фредериком появятся свои.
От ее слов из легких вышибло воздух. Руки сжались в кулаки от нахлынувшего гнева. Потребовалось несколько секунд, прежде чем я взяла эмоции под контроль. Я злилась не на нее, а на брата. Его жизнь могла быть иной – счастливой, правильной. Не той, где глава крупнейшего ордена тоскует по умершей сестре, пренебрегая своей настоящей семьей, которая оказалась ему в тягость. Женившись, Фредерик будто лишь исполнил свой долг, а не создал семью.
– Этого никогда не случится. Мы родственники, а не возлюбленные. Фредерик может думать что угодно, но это противоестественно и неправильно. Пусть в наших жилах не одна кровь, но узы, что связывали нас раньше, имеют для меня гораздо большее значение.
Ирис опустила взгляд. Дэва взвешивала каждое свое слово, подбирала правильные фразы. Чувствовалось, что даже встреча со мной являлась уступкой со стороны ее гордости.
– Мои дети… Ты их тетя. В будущем, как бы ни сложилась ситуация, защити их. – Она посмотрела прямо на меня, требуя, а не прося.
«Ты даже себя защитить не можешь, как ты можешь обещать защиту кому-то другому?» – сказал бы Люций Моран. Только очнувшись на земле теневых, в подобных словах я слышала его насмешку. Теперь же в каждой фразе звучала лишь забота. Не зная кого-то, так легко неправильно понять его мотивы и поступки.
Я посмотрела туда, где еще минуту назад стояли дети Фредерика и, что едва ли не важней, внуки Долорес.
– Я позабочусь о них, – сказала я, давая обещание скорее себе, чем дэве, и подняла взор.
Больше всего в этой ситуации меня беспокоила не ответственность, возложенная на мои плечаи, а то, что жене главы ордена вообще пришлось меня просить. Это было неправильно и слишком жестоко. Мир попрал все свои законы.
– Что здесь происходит? – раздался строгий голос Фредерика. Ирис побледнела, и от меня это не укрылось.
Я сжала зубы, чувствуя, как заныла вся челюсть. Головная боль тотчас усилилась, заставив хриплый вдох вырваться из уст.
– Мне уже нельзя увидеть твою супругу? – севшим голосом спросила я у него. – Чего еще мне нельзя сделать, брат?
Фредерик качнул головой, молчаливо приказывая Ирис уйти. Казалось, мои слова его отвлекли, но я не обманывалась на этот счет. Фредерик Сорель не глупец, которого можно так просто обхитрить.
– Чего она хотела? – требовательно бросил он.
– Лишь поприветствовать. Раньше ты больше доверял своей семье, – ледяным тоном проговорила я, наблюдая за приближением Фредерика.
– Ты научила меня тому, что семья может предать, Сара, – совсем не разозлившись, отозвался див. – Если даже родные могут предать, то стоит проследить, чтобы они этого не сделали.
– То, что ты зовешь предательством, брат, я зову защитой и помощью. Лишь орден Сорель виновен в том, что запятнал свою честь в крови, – сказала я, прекрасно понимая, на что он намекал. Когда действие снадобья ослабло и я открыла глаза, у меня было время подумать обо всем том, что я узнала из нашего последнего разговора с Фредериком. Смятение, в котором я находилась столь долго, сменилось нарастающей злостью. Из-за которой баланс темной и светлой магии в моем теле вновь расшатывался.
Прежний глава обвинял теневых в коварстве и заговоре, но в итоге именно он перешагнул черту и напал. Не зря говорят: мир – это зеркало. Мы видим в других свое отражение. Отражение своих поступков.
И в конце концов получается так, что, творим ли мы хорошее или дурное, зависит лишь от точки зрения.
Поразительно, насколько поменялись мои мысли с момента пробуждения…
– Хватит, Сара. Я не намерен с тобой сейчас спорить. У нас есть уговор, и ты должна соблюсти его условия, – изрек Фредерик, раздраженно взмахнув рукой.
– Меня заботит, сдержишь ли ты свое обещание, если я сдержу свое.
Он порывисто шагнул навстречу и остановился совсем рядом.
– Стоит лишь последовать за мной, Сара, и я дам тебе все, чего ты пожелаешь, – прошептал он хрипло, словно искушая меня.
Я отступила, не отводя взора. Слабая улыбка, полная горечи, тронула губы от его слов.
Слышал бы он себя… Безумец.
– Ирония в том, что ты требуешь верности, вместо того чтобы заслужить ее, и у тебя свой взгляд на то, какой она должна быть, брат. Дашь мне все, что я пожелаю, Фредерик? Тогда, может, для начала освободишь Сезара из темницы и поможешь найти сердце богини, чтобы мы вместе закрыли портал?
От сказанного у него заиграли желваки. Даже спокойствие светлого дива дало трещину. Ему было так легко мне лгать, когда я не могла ничего ответить. Но теперь, когда у меня появилось что сказать, моя правда также без труда выводила главу ордена из себя. Я выдохнула, увидев ответ в его карих глазах.
– Видишь, ты не желаешь. Необходимо любой ценой сохранить власть, и не важно, если при этом гибнут люди.
– Сколько лицемерия… Ты не зря стала Сорель. Даже не видишь, насколько мы с тобой похожи. – В глазах брата будто загорелся огонь. Он окинул меня взглядом с головы до ног. – Осуждаешь меня, когда у самой руки испачканы в крови близких. Жестоко, Сара. – Склонившись к моему уху, он прошептал: – Но знай, тебя я никогда ни в чем не обвиню.
– В крови близких… Что ты имеешь в виду? – Мой голос вмиг сел. Я уже не единожды проклинала свою исчезнувшую память, которая скрывала от меня еще много секретов. Мне хотелось думать, что брат лжет, но я отчетливо видела, что он верил в то, что говорил.
– Сейчас это не важно. Может, после совета… – задумчиво протянул Фредерик, улыбнувшись. Его порадовало то, что он смог задеть меня. Что-то в его поведении изменилось. И, кажется, я стала понимать что: его захватывали любые мои эмоции к нему, что угодно, лишь бы не равнодушие. – Знаешь, в отличие от тебя, меня в первую очередь учили защищать свой орден и обитель. И защищать их любой ценой. Мы можем закрыть портал, но тогда пройдет время и люди вновь начнут верить, что смогут прожить без нас. Монстров вновь станет меньше. Нас вновь станут лишь бояться и сторониться. И неизвестно, сколько времени понадобится, прежде чем они пожелают нас уничтожить.
– Говоришь, как твой отец, Фредерик. Это его речи. Прежний глава боялся нападения и теневых, и людей. Но в итоге сам, так или иначе, истребил многих из них.
– Сара, ты ведь никогда не прекратишь спорить со мной? Думается, даже если Флёр сможет вторгнуться в твою голову, ты все равно в итоге все вспомнишь.
Он вновь постарался приблизиться, но я вытянула руку, упираясь в его грудь. Ровно по центру. Там, где под слоями одежды почувствовала подаренный мною кристалл-ограничитель. Едва коснувшись, я опустила ладонь. А див, шагнув навстречу и оказавшись совсем близко, предупредил:
– Не борись со мной, Сара. Это ведь плохо кончится. – Пальцы коснулись моей щеки. А я смотрела на его шею, различив едва заметный изгиб ткани, под которой находилась толстая цепочка. Она пришла на замену кожаному шнурку, на котором раньше висел созданный мною артефакт. – Защищай обитель рядом со мной. Вместе мы сможем сотворить так много, – шепотом продолжил он. – Дай мне причину поверить тебе. И все будет как раньше.
Его рука опустилась, ненароком касаясь ворота моей мантии.
Я прикрыла на мгновение глаза, переводя дыхание и не позволяя эмоциям взять верх.
Отвращение, горечь, злость, шок – все это я испытала за время нашего разговора.
В голове раз за разом возникал вопрос: «Был ли мой брат таким всегда?»
Никто не меняется до неузнаваемости. С возрастом некоторые черты характера становятся лишь острее.
Но тогда почему я ничего не видела и не замечала раньше?
– Убери руку, – процедила я, чувствуя дрожь, бегущую по телу. Сила внутри меня трепетала. Не выдержав, я отбросила его ладонь и отвернулась, отходя к стене комнаты. Все мои инстинкты обострились. В этот миг я ожидала чего угодно, даже нападения со спины.
Но Фредерик остался стоять на месте. И когда я обернулась, то вновь заметила на себе пристальный и изучающий взгляд. Спустя несколько секунд брат сообщил:
– Мне пора. Совет вот-вот начнется. Когда настанет твой черед, Флёр придет за тобой.
– Как вы собираетесь справиться с этим? – спросила я, глядя на людей, собравшихся у стен обители. Фредерик намеревался разыграть мое появление как козырную карту. Пусть договор о «Союзе Девяти» был равноправным, учитывая то, чему учил Фредерика отец, даже среди своих он не упустит шанса получить больше влияния.
«Сара…» – Вновь голос Долорес стал слишком громким. Я отвернулась от окна, будто скрываясь от всевидящего ока Духовного озера, чья гладь мерцала в солнечных лучах и была хорошо различима с высоты центральной башни.
– С людьми? – безразлично отозвался Фредерик. – Ты попросишь их уйти. Попросишь так, чтобы они не усомнились в твоей святости.
– А с расколом? Они явились сюда, потому что боятся. И если ревенантов будет все больше, то они разочаруются и в святой, и в даэвах.
– Скажи мне, Сара, даже если твари в конце концов истребят бо́льшую часть людей, нам-то что от этого? Разве это не пойдет даэвам во благо?
– Что ты такое говоришь?
– Правду. Думаешь, остальных не посещали подобные мысли? Нам всего лишь надо контролировать ситуацию и не позволить числу монстров слишком возрасти.
– Фредерик, подобные грехи не уносит даже смерть, – прошептала я, вспоминая веру Долорес в сам мир Дэвлата.
– И кто же меня накажет, Сара? Боги?! Святые?! Ты сама? – почти прошипел он. – Святых создали мы. А боги – лишь выдумка, такая же, как и ты. Я даровал тебе силу бо́льшую, чем мог дать древний артефакт. Почему ты не можешь просто наслаждаться ею вместе со мной?
Брат замолчал, переводя дыхание.
– Что, если они все же существуют? – поддавшись порыву, обронила я.
– Кто?
– Боги, – бросила я с тем же спокойствием, с которым раньше отрицала их существование. Прежние убеждения дали трещину.
Фредерик промолчал, совершенно не придав значения сказанному.
– Я ухожу. И да, должен предупредить: вместо посланника короля неожиданно прибыл он сам. – Брат направился к двери.
Я смотрела ему вслед, больше не собираясь спорить. Я намеревалась посетить совет, а после, используя любые способы, покинуть обитель. Мне удалось сбежать из Северной крепости, поэтому я не сомневалась, что найду выход и отсюда.
Но прежде чем покинуть комнату, Фредерик добавил, поправляя мантию:
– Король Исонии привез того, кто поможет нам решить проблему с расколом. Настолько, чтобы мы могли контролировать ситуацию.
Решить проблему с расколом? Как?
Рука инстинктивно дернулась, ища Туманный, но наткнулась лишь на болезненную пустоту. Меч остался в покоях Долорес. Возможно, до сих пор находился там, если брат не озаботился тем, чтобы спрятать клинок.
– До скорой встречи, дорогая Сара, – сказал глава ордена напоследок, оставляя меня. На несколько секунд я увидела коридор снаружи и распахнутые двери главного зала, возле которых стояло несколько воинов в золотых масках. Наверняка еще не меньше дюжины находилось внутри вместе с гостями.
«Сегодня здесь собралось слишком много тех, кто скрывает свой облик», – промелькнула мысль, перед тем как я вновь оказалась взаперти.