XXIV. Решение совета
«Весна, 1223 год после открытия Первого раскола, орденом получено тревожное письмо.
Если написанное в нем – правда, пред нами предстанет самый тяжелый выбор в истории обители.
Долг или честь?
Притворство или истина?
Покорность или сопротивление?»
В прежние времена невозможно было представить, чтобы около светлой обители собралось такое количество людей. Но если подобное и произошло бы, то я бы скорее поверила, что они пришли ее сжигать, а не возносить молитвы под ее стенами. Теперь же жители светлых земель, стекаясь сюда со всех краев Третьего и Срединного королевств, напоминали горную реку.
Не нужно было родиться эмпатом, чтобы ощутить их нетерпение и желание получить доказательство того, что путь их оказался проделан не зря.
Путешественники подходили прямо к воротам, стараясь заглянуть внутрь, некоторые залезали на деревья, чтобы лучше рассмотреть происходящее по ту сторону ограды. Но воины, патрулирующие территорию обители, каждый раз заставляли нетерпеливых смельчаков спуститься на землю. Так продолжалось уже на протяжении нескольких часов, и с каждым разом действия людей становились смелее и агрессивнее.
Наблюдая за происходящим снаружи, я испытывала сложные чувства: неверие смешалось с зябким ощущением опасности. Всего за один день верующих собралось слишком много, я уже видела, как даэвы создавали печати, усиливая защиту. В обычное время магия знаков была направлена на нечисть, а вовсе не на людей.
С момента ухода Фредерика небо успело окраситься в багрово-золотые тона, а край небесного светила коснулся верхушек деревьев. Использовав это время для медитации, я смогла приглушить зов в голове, успокоить беспокойные мысли и обратиться чувствами к пленнику, который томился в подземелье обители.
Наша с Сезаром нить стала прочной и толстой, как канат. Новый дар реагировал на мое желание не отпускать дива. Мне было важно знать, что он в порядке. Понимать, что время в запасе еще есть.
Временами див разговаривал шепотом, в первый раз я даже не сразу поняла, что слышу именно его голос, а не отголоски мыслей. Он доносился до меня так ясно, будто я сама находилась в той темнице.
Див ругал меня за случившееся у Духовного озера и за произошедшее после. Спрашивал, зачем я вернулась. Он не доверял Фредерику, но испытывал еще меньше симпатии к Морану.
Но Сезар сохранял спокойствие, терпеливо ожидая битвы. Прямо как в нашу встречу на темных землях, когда, собираясь вступить в сражение с теневыми, див неспешно готовился к бою, снимая мантию.
«Почему он служил ордену Сорель все эти годы?» – невольно посетил меня вопрос. Пусть брат стал главой, но истинное отношение Сезара, проявившееся в юные годы, осталось прежним.
Может, его верность ордену была куда правдивее моей, а я лишь притворялась? Пыталась соответствовать ожиданиям, быть сильнее остальных, чтобы никто даже не вспоминал о том, что я когда-то жила с людьми?
Возможно, это были неуверенность и страх. Не разобравшись в себе, я слепо верила, что ничего не боюсь, но на самом деле опасалась всего на свете.
Я прикрыла глаза, будто надеясь закрыться от хаоса, творящегося снаружи.
И в это время раздался тихий щелчок – в сопровождении двух воинов в золотых масках, полностью скрывающих их лица, внутрь вошла Флёр.
На мгновение я будто приросла к полу, прежде чем шагнуть навстречу, накидывая капюшон на голову. В отличие от стражников, чьи плащи имели светло-серый цвет, мой едва не светился девственно-белым. Нам впору поменяться накидками, чтобы отразить суть.
– Пора, – холодно сообщила советница, не обращая внимания на других воинов, все еще находящихся в комнате. Она держалась властно и независимо, как только возможно при ее положении в ордене. Красно-золотая повязка все тем же кричащим знаком отличия оставалась на ее предплечье.
Я кивнула, инстинктивно поднимая руку, чтобы прикоснуться к мечу. Но пальцы нашли лишь пустоту. Без Туманного я опять ощутила, как беспокойство и гнев сплелись между собой и комом подкатили к горлу. А в голове вновь стал нарастать тот таинственный зов, что не покидал меня уже больше суток.
Поравнявшись с Флёр, я покорно направилась вместе с дэвой к главному залу. Дверь позади затворилась, погружая нас в тень колонн, что выстроились ровным рядом по краям коридора, ведущего в главный зал. Всего несколько шагов, и мы выйдем из их тени прямиком к воинам, стоящим у высоких двустворчатых дверей, за которыми уже два часа как длилось собрание «Союза Девяти» и короля Исонии.
– Считаешь, что вернуться в обитель было ошибкой? – спросила советница.
– Пока не знаю, – призналась я. – Пойму чуть позже.
Я многое узнала и поняла, услышала зов светлого сердца, в конце концов. Но теперь меня волновала цена, которую я могла заплатить за эти знания. Отчасти нынешняя ситуация вызывала чувство дежавю, совсем недавно я будто находилась в том же положении. Сбегала домой с вражеских земель. И, сравнив происходящее, смогла понять разницу. Понять, кто на самом деле мне ближе.
Но если задуматься, меня изначально смутило то, с какой легкостью я сбежала, и то, насколько быстро Моран меня отыскал. Он был готов. Люций словно знал мой замысел еще до того, как тот созрел в моей голове.
Одной силы мало, чтобы выжить на протяжении стольких лет, когда войну на тебя объявил весь свет.
Мой взгляд коснулся Флёр.
– Твоя верность ему вызывает восхищение, – заметила я, переводя взор на двустворчатые двери, что вот-вот должны были отворить перед нами.
– Возможно. Но она ничто по сравнению с его верой в тебя, – без колебаний отозвалась она в тот самый миг, когда нас озарил свет. Главный зал заливало заходящее солнце, а сияние сфер с глимой не оставляло в помещении ни единого темного уголка. Среди теплого золотого света танцевали алые и оранжевые лучи, сливавшиеся с зелено-голубыми, проникающими через цветные витражи на окнах.
В глаза вновь бросилась фреска с воинами на противоположной от входа стене. Они крепко сжимали свои мечи из светлой стали, а их маски из длинных золотых игл выглядели как никогда устрашающе и величественно. Как в былые времена, даэвы словно защищали главу, чье кресло, накрытое красным тяжелым отрезом ткани, стояло перед ними. Рядом на высоком столике стоял стеклянный колпак, в котором трепетали небесно-голубыми крылышками бабочки-глашатаи. Их было больше десятка в столь узком пространстве.
Но теперь неподалеку от места главы ордена стояло еще одно кресло. Менее величественное, хоть оно и принадлежало королю – мужчине с яркими глазами-изумрудами. Его лицо тронули морщины, а в рыжих волосах затерялась седина.
На плечах, скрепленная у горла золотой брошью, как и раньше, лежала накидка из кожи морского чудовища. Малахитовая ткань по-прежнему хранила в себе силу – краснела, если поблизости появлялись монстры, не позволяла энергии Серого мира проникнуть в его тело, защищала от ядов, что могли распылить в воздухе ядовитые растения. Накидка была настолько длинной, что укрывала плечи, руки и окутывала ноги, словно большое одеяло, которое его величество ненароком забрал из своей постели.
Губы короля сложились в улыбку. Он догадался, что я смотрю на него.
Его лицо больше не принадлежало юноше, это был мужчина, человек, почти разменявший пятый десяток, все еще сильный и статный, но уже неминуемо движущийся к своему закату. Он постарел. Сильнее всех, кого я встречала. Но ведь это неудивительно, он всегда оставался просто человеком, пусть и с золотым венцом на голове.
В короне монарха мерцали зеленые драгоценные камни. В них отражался проникающий в зал свет, отчего драгоценности будто искрились изнутри.
Я уже знала, что на совет прибудет король, но не предполагала, что это окажется именно он. Адриан Исор. Третий сын предыдущего короля.
«Что же случилось, раз именно ты взошел на престол?» – пронесся в голове вопрос, когда я посмотрела в глаза цвета темной зелени, которые во времена нашей юности были гораздо светлее.
Его считали балагуром. Даже отец никогда не прочил своего третьего отпрыска в престолонаследники. Он готовил на эту роль двух старших детей, но то, что я видела собственными глазами, явственно говорило: все его планы пошли прахом. Впрочем, жизнь пошла не по задуманному сценарию не у него одного.
Позади короля стоял высокий воин, похожий на стражников с фрески, – такой же грозный и величавый. Но на его лице, открытом чужому взгляду, читалась застарелая усталость. Казалось, он устал не столько от собрания, проходившего сегодня в этих стенах, сколько от всего мира. Будто мужчина повидал все на белом свете и уже ничто не вызывало его интерес. Его взгляд показался мне пустым и одновременно переполненным опытом.
Он был высок, казалось, никто среди собравшихся не превосходил его ростом. Седые волосы, заплетенные в косу, доходили до талии, и оставалось только гадать, имели ли они такой оттенок от природы или приобрели со временем.
Но самым необычным показалось мне его оружие, висевшее на поясе, – не меч, а топор с длинной рукоятью. В отличие от тех, которыми пользовались для рубки дров, это лезвие было изящным, изгибающимся дугой. На сталь надели чехол, который прятал лишь острую часть лезвия. Неприкрытая половина металла, переливаясь светло-голубыми отблесками, контрастировала с ручкой, выполненной из темной древесины.
Так вышло, что из всех собравшихся в зале этот мужчина привлекал практически столько же внимания, сколько и его величество, которого я знала при жизни.
Кто он? К какому ордену принадлежит? Может, он одиночка, раз служит королю? У меня даже не появилось мысли, что он может быть человеком.
Фредерик поднялся, шагнул мне навстречу, протягивая руку и привлекая всеобщее внимание. Золото на мантии и в волосах засияло еще ярче в залитом предзакатными лучами помещении.
Я помедлила. Плотно сжала челюсти, прежде чем, охваченная новым приступом ярости, взяла его за руку, оставляя Флёр позади. Неожиданно взгляд коснулся воина в маске, что стоял у дальней стены, и на мгновение захвативший меня гнев исчез.
Мы сделали несколько шагов и остановились. Остальные главы светлых орденов восседали по обе стороны от центра – четыре стула с каждой стороны. Выполненные из древесины вечного дерева, они больше походили на троны, которые украшала искусная резьба с символом одной из обителей.
– Все эти годы моя сестра была жива. Портал не отнял ее жизнь, но отнял время, – громко проговорил брат, пока я осматривала зал, считая стражников у стен и подмечая знакомые лица, которых оказалось не так много.
Большинство глав остались на своих местах. Пока я могла точно сказать, что сменились лишь двое: главы ордена Вечной зелени – теперь столь важное место занимала женщина с яркими фиалковыми глазами – и ордена Красного леса, что находился ближе всех к столице Феросии. Второе место занял коротко стриженный воин крупной комплекции, которая часто встречается у паладинов человеческих королей. Насчет остальных присутствующих я не была уверена, и если и встречала их в свое время, то мельком.
Краем глаза я заметила Хьюза, оставшегося стоять возле фрески. Под глазами его лежали все те же тени, будто он не спал несколько ночей, но взор оставался цепким.
«Он знает все», – четко осознала я. Стоило об этом подумать, и нахлынула новая волна головной боли. Эта боль была иной. Той самой, что возникала, когда я пыталась что-то вспомнить. Будто темнота, укрывающая прошлое в моей голове, еще не готова была отпустить этот кусочек памяти.
Перед глазами промелькнул фрагмент былого – моя рука, сжимающая кинжал из светлой и теневой стали.
Один из парных клинков, который подарил мне нынешний король Исонии. Настоящая редкость, вместившая в себя светлый и теневой металлы. В те времена первый кинжал, сохранивший любовь создателя, я носила с собой, а второй, оскверненный убийством, держала как часть коллекции, чтобы им больше не вершили зло.
Моя рука поднялась, вытаскивая сталь из чужой плоти, и кровь тотчас залила белую ткань. В следующее же мгновение кинжал опустился вновь, а лезвие скрылось почти наполовину.
Я моргнула, и видение исчезло, а рука Фредерика крепко сжала мое плечо. Видимо, он уже звал меня. Я и не заметила, когда настала пора снять капюшон.
Коснувшись плотной ткани, медленно стянула ее с головы.
Капюшон упал на плечи, и я смогла прямо посмотреть на присутствующих.
Воцарилась тишина. Тут же краткое безмолвие нарушилось шепотом – один из глав сложил руки в молитве, целуя амулет с символом светлой богини. К молящемуся присоединились несколько даэвов, которые стояли позади глав. Другие стали озираться, сбитые с толку, будто искали поддержки в лице соседа.
– Сара поможет нам сплотить людей. Мы используем веру, чтобы быстрее построить стену, – произнес Фредерик. – Обещание спасения из уст святой убедит любого. Их жертва будет принесена ради общего блага. Мы должны пойти на нее, чтобы спасти весь Дэвлат. – С видом праведника он склонил голову в притворном сожалении.
– Построить стену? – оглянулась я.
– Стену, как в Сент-Морьене.
Так она существует… Стена, по большей части состоящая из светлого и теневого металлов. Металлов настолько редких и дорогих, что самыми крупными предметами, изготовленными из них, были мечи светлых и теневых даэвов. Именно потому, даже несмотря на редкие рассказы моряков и торговцев, пересекающих опасный пролив и изредка проникающих в глубину острова, их словам верили далеко не все. И за столетие рассказы о стене приравнялись к сказкам.
– Его величество привез к нам посла с острова.
– Но почему ее не построили сразу?
Стена всегда оставалась не больше чем слухом. Сент-Морьен был закрытым островом и королевством, его жители крайне ревностно относились к своим границам, не пуская пришельцев дальше берега. Вся торговля происходила тоже на берегу, в поселении с рынком, что было создано лишь для этого. Но и три королевства мало интересовались их народом, считая, что величие Исонии, Феросии и Акракса на материке непоколебимо.
– Ни даэвы, ни люди никогда не приходили на помощь жителям Сент-Морьена. Неудивительно, что и они не бросились вам на выручку.
– Да, неудивительно, – согласилась я с воином с топором на поясе, который неожиданно взял слово. – А вы?..
– Миккель Вечный огонь. Представитель власти Сент-Морьена.
Его голос показался мне глубоким и эхообразным. Я вдруг поняла, что диву гораздо больше лет, чем я решила поначалу.
Бедствие, которое уже обрушилось на материк, оказалось настолько велико, что даже Сент-Морьен готов был поделиться своими секретами. Это был не жест доброй воли, отнюдь. Скорее попытка спасения собственных жизней. Ведь рано или поздно тьма затронет и их. Но это не означало, что сердоболие взяло верх над скрытностью правителя островного королевства.
– Какова цена вашей помощи? – спросила я, слыша, как постепенно оживает зал. Будто звук моего голоса в самом деле убедил их, что я настоящая, из плоти и крови.
На какой-то миг я подумала, что он мне не ответит, – слишком требовательно прозвучал мой вопрос. Див уже, видимо, получил согласие от глав орденов и даже короля, чей интерес я ощущала.
– Один из прибрежных городов Феросии. Небольшой клочок земли на материке, – отозвался посланник. Он не пытался ничего скрыть, и в его жестах и голосе не было и капли притворства.
Цена не мала… Не считая жизней невинных, что сгинут либо в море, либо на подступах к порталу. Добыча магического металла всегда шла рука об руку со смертью. Ведь основные его запасы пролегали в ограждающих скалах, которые окружали первый раскол. В тех водах водились чудища, не говоря о том, что жизнь людей, посмевших приблизиться к древнему расколу, зачастую оканчивалась трагично.
Стена магического металла… Она не сдержит энергию Серого мира полностью. Но вместе с куполом сила тьмы, попадающая в Дэвлат из раскола, определенно уменьшится. Даэвы смогут контролировать ее, как делали это последние три десятилетия. Раскол останется и будет вечно держать умы простых людей в страхе.
Теперь даэвам, собравшимся в этих стенах, предстояло обсудить решение лишь с монархом Феросии. Срединное королевство потеряет один из своих городов, который приносит немало денег казне, поэтому именно Исонии отчасти предстоит это как-то компенсировать.
Фредерик мимолетно коснулся моей руки.
– Все эти люди, что продолжают стекаться под стены ордена, – прекрасное доказательство беззаветной веры. Они надеются. Им достаточно лишь чужих слов и слухов. Но что, если их вера найдет подтверждение? – Губы брата тронула легкая улыбка. Голос – покровительственный, полный достоинства. Он вел себя как истинный глава, будто убеждал присоединиться к нему и в то же время знал, что выстоит и без союзников.
Блеф.
Мой брат был самоуверен. Особенно в том, что касалось меня. Фредерик будто запомнил меня такой, какой я была в шестнадцать. Непреклонной, совершенно не гибкой в обстоятельствах, идущей напролом.
Сколько же иллюзий было построено вокруг моего образа…
– Если закрыть портал, стену строить не придется, – сказала я, но меня будто не услышали. Лишь по мимолетному изменению осанки и еле заметному напряжению в фигуре Фредерика я поняла, что мои слова достигли его ушей.
Я хотела повторить свои слова, когда прозвучал вопрос:
– Вы знаете, кто первым прикоснулся к сердцу светлой силы?
Оживление, появившееся в голосе посланника с Сент-Морьена, невозможно было не заметить.
Что-то в его словах вызвало у меня недоумение, будто в нем было нечто странное. Но подозрения сразу вытеснила иная мысль.
Выходит, то, что именно я коснулась светлого кристалла, знают не все? И тогда мое не постаревшее тело выглядит ненормально. Ведь в этом случае даэвы не предполагали, что именно я получила силу столь могущественного артефакта. Именно она сохранила мой облик неизменным. Возможно, еще три десятилетия назад я чувствовала изменение в собственном даре, который перерождался постепенно, подстраиваясь под новоприобретенную магию.
И я вдруг поняла, почему, стоило первой реакции на мое появление пройти, настроение большинства присутствующих кардинально изменилось, – многие смотрели сквозь меня. Будто я ничто. Просто вещь, которую они собирались использовать.
Я обернулась, глядя прямо на мужчину с волосами, заплетенными в косу. Нахмурилась.
«Этот даэв будто из другой эпохи», – внезапно промелькнула мысль. В наше время никто не предпочитал мечу иное оружие. Но он не принадлежал ни к одному ордену, и, видимо, в этом крылась отгадка.
– Конечно. Ведь это была я. И прямо сейчас я слышу его зов. Сердце желает, чтобы я отыскала его.
Отчетливо услышав чей-то смешок, я обернулась.
Женщина с глазами цвета фиалок, держа обе руки на подлокотниках, расслабленно и в то же время иронично заговорила:
– Вы хорошо постарались, глава ордена Сорель. Нашли столь похожую девушку. Откуда она? Отступница из Аркадиана?
– И верно. Так похожа на настоящую, – зазвучало от присутствующих на разный лад.
– Да, это и правда заслуживает похвалы, – басовито произнес глава ордена Красного леса. Возведя взгляд к потолку, див задумчиво продолжил: – Но в вашей истории есть недочеты. Люди могут усомниться, ведь, по вашим словам, Сара все эти годы спала в захваченных тьмой землях теневых. Проклятый заточил ее в склеп, но многие зададутся вопросом… – На лице мужчины отразилось искреннее непонимание и недоумение. Будто прямо сейчас он размышлял о том, что глава ордена Сорель недостаточно постарался, сочиняя эту небылицу. – А почему он ее не убил, когда имел возможность? Можно сказать, что не смог. Но почему не смог? В этой истории надо все хорошенько продумать, открыть и почитать сказки… Она должна звучать правдоподобно, чтобы никто не уличил нас во лжи. Если в сюжете истории будут нелогичные детали, нас в итоге просто обсмеют. Вы так не считаете? – Даэв выжидающе посмотрел на свою соседку, главу ордена Вечного леса. Звучавшие вокруг в начале его монолога голоса под конец почти сошли на нет.
За время рассуждений дива дэва несколько раз менялась в лице. Сначала ушла ирония, как будто пропитавшая весь ее образ, и сменилась озадаченностью, а после женщина, медленно склонив голову, спрятала лицо в ладонях.
Взгляд же Фредерика был снисходительным. Сложив руки на груди и спрятав обе ладони в широкие рукава мантии, он спокойно дожидался, пока остальные замолчат. Лишь один раз за все время он оглянулся на Хьюза, молчаливо отдавая приказ, и перевел взор на меня. После этого воин придвинулся чуть ближе.
Слушая их речи, я испытала разочарование, которое, если бы не прошедшая ночь, ударило бы меня под дых. Мой взгляд медленно прошелся по залу, запечатлевая развернувшуюся перед глазами картину. Звучавшая беседа будто затихла, превратившись в шелест листьев в осеннем лесу. На краткий миг осталось лишь видение зала, объятого золотистыми лучами сфер с соком глимы, даэвы, восседающие на своих местах, словно на тронах, в прекрасных одеждах из дорогой ткани, украшенной вышивкой. Красивые и статные, они будто вовсе не принадлежали этому миру. А снаружи, за высокими окнами главного зала, ультрамарином темнело небо, контрастируя с последними оранжево-багряными красками заходящего солнца.
Словно чудесная картина, написанная художником. Но она разбивалась вдребезги, дробясь на мелкие острые осколки, стоило только вновь вслушаться в слова говорящих.
В какой-то момент наши с королем взгляды встретились. Все это время я неосознанно избегала смотреть на него. Юноша, который за столь малое время превратился в мужчину, чье солнце уже, преодолев зенит, медленно, но верно клонилось к закату.
Для меня это случилось слишком быстро…
Адриан Исор сидел, подперев ладонью подбородок. В отличие от одежд даэвов, под его малахитовой накидкой виднелась черная длинная туника с широким золотым поясом. В его одеянии будто не хватало красного. Черный, золотой и красный – три цвета, которые можно было встретить повсюду в королевском дворце Астерии. Эти же оттенки были на гербе Исонии.
Мужчина напрягся, неотрывно смотря в мои глаза. Взор – серьезный и изучающий. Может, потому, что мы встречались с ним в юности, король не торопился поддерживать всеобщее заблуждение. А я нахмурилась, не ожидая подобной реакции и поведения. Откровенно говоря, в прошлом у меня сложилось об этом человеке не слишком лестное мнение.
Взгляд его величества, коснувшись лица, скользнул вниз и вдруг замер на моих руках.
На мгновение Адриан Исор оцепенел, а потом уголки его губ приподнялись – он улыбался, отклонившись на спинку своего сиденья.
В этот момент брат, который не спешил прерывать споры присутствующих, взял слово, убеждая глав в том, что история правдива и перед ними настоящая Сара. А поступки Проклятого Черного Змея не нуждаются в их объяснениях – люди сами отыщут причины, как делали это все последние годы.
– Меч, – вдруг громко бросил король.
– Что? – Фредерик обернулся к его величеству, недовольный тем, что его прервали.
– Где Туманный Сары Сорель? Если меч цел и находится у вас, то разве это не будет лучшим доказательством, многоуважаемый глава? Если Самоотверженная Сара мертва, то он давно заржавел и обратился пылью. Но если она не умирала, то и меч остался цел.
– Меч сгинул в раскрывшемся портале, – ответил брат.
Очередная ложь. Фредерик не желал, чтобы главы увидели посеревшую сталь. Да и вкладывать в мои руки клинок не входило в его планы.
Я молчала, пока лишь наблюдая. Его величество что-то задумал, и мне было интересно, куда заведут его слова.
– Да? – выразил искреннее удивление король, вдруг поднимаясь на ноги. Малахитовая накидка зашуршала, скользя по каменному полу вслед за ним. – В юности я несколько раз встречался с Сарой. Вы ведь помните, глава?
– Да, вы отправляли моей сестре подарки, которые до сих пор занимают место в оружейной ордена, – отозвался Фредерик, давая понять одним тоном, что подарки были нежеланными.
– Мы познакомились с Сарой во дворце на праздновании дня рождения моей сестры. И в тот вечер дочь семьи Сорель запомнилась мне одной странной и забавной привычкой, – поведал король, с каждым шагом сокращая расстояние. – Она постоянно неосознанно искала свой меч, который оставила на входе в королевский дворец. Каждый раз, приходя в себя, она хмурилась, поджимала губы и оглядывалась. Возможно, хотела убедиться, что никто не заметил ее порыва. Но Сара так часто забывалась, что я обратил на это внимание.
– Мы поняли, что у вас хорошая память, Адриан. И к чему вы ведете? – поинтересовалась с привычной иронией глава ордена Вечной зелени.
Я вздохнула, в отличие от женщины понимая суть рассказа.
Только что… его величество заметил. Заметил, как я, забывшись, хотела коснуться эфеса Туманного.
– Привычки не меняет даже время, – убежденно заявил мужчина и вдруг подмигнул мне, на мгновение обратившись тем самым юношей: – Рад встрече, Сара Сорель. Извини, в этот раз я без подарка.
Он остановился рядом, улыбаясь, как прежде. И его улыбка была настолько теплой, что я не усомнилась в искренности его слов.
– Я никогда их и не ждала от вас, – произнесла я мягко, понимая, что встречаю его с ответной искренностью. – Я тоже. Рада.
– Где твой меч? – спросил король. В тишине его голос прозвучал особенно громко. – Сгинул в портале?
– Ваше величество… – заговорил было брат.
– Он в обители. Возможно, я даже смогу его найти, – сказала я твердо.
– Сара, ты обещала… – прошипел Фредерик, вновь положив руку на мое плечо и склонившись к самому уху. Брат терял контроль над ситуацией, и ему это не нравилось.
– Я соврала, – отозвалась я, повернувшись и глядя в карие глаза. Сказала это так легко и безмятежно, будто предлагала выпить чаю. – Ведь я лгунья. Прям как ты.
И застыла, видя, как в удивлении распахиваются его глаза. У меня самой возникло чувство, будто я срываюсь с высоты и падаю в бездну. На миг даже зал покачнулся передо мной.
Между нами не было никаких договоренностей и обещаний, лишь принуждение.
– Можешь продолжать, – вдруг великодушно позволил Фредерик. Брат отвернулся, а я прекрасно поняла невысказанную угрозу.
Поплатится Сезар, а не я.
– Сложные семейные отношения… – протянул Адриан. – Понимаю.
– Ваше величество, чего вы добиваетесь? – требовательным тоном спросила глава ордена Вечной зелени.
– Диана, меня заинтриговала возможность закрыть портал. Разве вы не слышите всех этих людей под окнами? Трагедия на юге их напугала. Ходят страшные слухи о том, что в ревенантов обращает теперь лишь один укус. И они молят о защите даэвов. Молят о спасении Самоотверженную Сару. Неожиданно, но, похоже, в этот раз мои люди знали, кому молиться.
– Раньше вы так не пеклись о его закрытии.
– Раньше я не знал, что это возможно, – парировал Адриан Исор.
Так сильно он беспокоился о судьбе людей, что готов был спорить с главами совета? Но ситуация для земель Дэвлата действительно складывалась напряженная. Людям угрожали не только монстры. Куда кинутся крестьяне, когда поймут, что теперь ревенанты бродят повсюду? Конечно, в города. Туда, где даэвы, благодаря магическим печатям, создали защиту и поддерживают ее. И тогда некому будет больше трудиться в поле, а рано или поздно запасы еды закончатся.
Вечный голод будет мучить не только нечисть.
– Но, конечно, на все воля совета, – вдруг сказал монарх, пойдя на попятную и окончательно спутав мои мысли. Будто актер, отыгравший роль, король направился к своему месту, накрытому тенью Миккеля, на ходу добавив: – Но кто я такой, чтобы влиять на ваши решения?
Его величество развернулся, так что полы мантии на секунду поднялись в воздух, а потом ловким движением сел, и кожа морского чудища укрыла его ноги.
– Рад, что разумные мысли так быстро вернулись к вам, ваше величество, – впервые заговорил глава ордена Помнящих. Считалось, что их орден, расположившийся на юго-западе Исонии, ведет самые подробные хроники на территории трех королевств.
Глава ордена Красного леса согласно закивал.
– Если допустить, что теперь мы и правда можем отыскать сердце, то, разумеется, это надо сделать. Оно поможет в борьбе не только с ревенантами, но и с Проклятым, – убежденно заявил он. – Если Северное королевство откроет границы, а теневые даэвы окажут всяческое содействие, то и стену возле портала мы возведем быстрее… – И неожиданно замолчал. Выпрямился в кресле, озадаченно нахмурившись: – Почему вы на меня так смотрите? Вы с чем-то не согласны, святая?
Он бросил последнее слово небрежно, мельком оглянулся на остальных, словно ожидая реакции на хорошую шутку.
А в следующее мгновение раздался скрип и дверь в зал отворилась, впуская воина в золотой маске. Он, стремительно пересекая главный зал, приблизился к главе и коротко что-то шепнул. Брови Фредерика на мгновение приподнялись. Брат находился достаточно близко ко мне, чтобы, несмотря на приглушенность сказанного, я расслышала три слова:
– …орден Западных ветров.
Фредерик сдвинул брови:
– Что? Сколько?
– Почти двадцать воинов, – чуть громче ответил даэв.
– Насколько они далеко?
– По нашим предположениям, в получасе пути.
Брат напряженно огляделся.
– У нас неожиданные гости – орден Западных ветров решил посетить наш совет, – вынужденно огласил брат.
– Без приглашения? – тихо спросил глава ордена Помнящих.
– Неслыханная наглость! Что они о себе возомнили? – возмутился глава ордена Красного леса.
– И почему они прибыли именно теперь? Почему не раньше и не позже? Именно тогда, когда она здесь, – задумчиво добавила Диана, взглядом указав на меня.
Ее слова оказались самыми разумными…
Орден Западных ветров – одна из трех светлых обителей, не входящих в «Союз Девяти». Они не поддержали остальных в решении закрыться от Акракса, чем нанесли пощечину всем крупным обителям. Возможно, в былые времена их ожидала бы кара, но теперь их обитель защищали не только пологие горы, но и сам второй раскол. Добраться до них стало тяжелее, и дело заключалось не только в портале, но и в монстрах, наводнивших леса около купола.
– Уведи ее, – приказал Фредерик, обращаясь к советнице.
– Я не уйду.
– И почему же? – Он бросил взгляд на меня и добавил: – Возьми с собой нескольких воинов.
Флёр склонила голову в согласии, отступая и окидывая взором трех воинов в золотых масках, которые все время совета стояли рядом с ней. Один из них приблизился, а я застыла, ощутив, как кольнуло сердце. Я наблюдала за этим даэвом с тех пор, как вошла в главный зал. С одной стороны, он совершенно ничем не отличался от остальных – не только внешне, даже выправка личного стражника главы, прошедшего отбор и обучение, читалась в его облике. Вот только мне пришлось несколько раз поймать себя на том, что, вновь и вновь оглядывая присутствующих, я смотрю лишь на него.
А когда он подошел вплотную, я мгновенно почувствовала холод ожившего кольца.
Пальцы дива вдруг коснулись моей руки – тревожно, всего лишь кончиками. И, несмотря на тонкую ткань перчаток, прохладу его кожи невозможно было не заметить.
Это казалось поразительным и настолько привычно наглым. Прийти в светлую обитель и ворваться на совет, а после еще и неторопливо вывести на моей ладони знак, даже не пытаясь сделать это незаметно.
Вера и меч. Два символа, которые отличались друг от друга лишь одной черточкой. Это были первые знаки фларканского языка, которым Люций научил меня.
Я сглотнула, отмерев. Сердце прерывисто стучало о ребра. Будто я очень долго бежала, гналась за кем-то и вот наконец нашла и поймала. Он оказался в моих руках.
И я, следуя этому чувству, неожиданно схватила его ладонь, крепко сжав, чтобы больше не отпускать. А в следующую секунду в моем сознании раздался тихий смех – мягкий, чарующий. Он смутил меня, но не заставил отпустить руки теневого дива – лишь отвести взгляд, ощущая, как наливается жаром лицо.
«Сара Сорель, ты не представляешь, как долго я ждал этого момента», – раздался эхообразный голос Люция в моей голове.
Сила кольца словно проснулась в присутствии Морана. И даже магия обители Сорель не могла разрушить созданную связь.
«Туманный у меня», – признался он.
«Где?» – едва не спросила вслух.
«Под плащом, – сказал Моран и насмешливо добавил: – Ты можешь его достать».
Я ощущала веселье в его словах. Он подтрунивал. Хотя, возможно, и не верил, что я поддамся на провокацию.
– Тогда извини за беспокойство, – прошептала я, прежде чем, отпустив его руку, отодвинуть полы плаща.
Существует не так много мест, куда можно спрятать меч. И, как я и думала, Туманный висел на поясе дива, по другую сторону от его собственного клинка.
Вдруг рука Люция легла на мою спину, надавливая. Я уткнулась носом в его шею, и меня окутал аромат мяты. Такой же, как прежде, только в этот раз было в нем что-то еще, призывающее закрыть глаза, расслабиться и утонуть в безропотном доверии.
Внезапно я расслышала биение его сердца – такое быстрое, хаотичное, что оно поражало и вызывало вопрос: может ли оно вообще так биться у живого?
«Я скучала… Я начала скучать по тебе, как только мы попрощались», – осознала я совершенно ясно. Иначе чем объяснить мысли, не отпускавшие меня после побега из Кервеля?
– Ты! Сними маску! – Прозвучавший приказ будто расколол пространство. На какое-то время я совсем позабыла об остальных.
– Зачем? Разве вы и так не знаете, кто я? – отозвался Люций и низко рассмеялся. Тон его голоса разительно переменился, теперь в нем слышались угроза и гнев. – Не попытаешься сбежать? Лучше беги. Иначе я не смогу пообещать, что ты не захлебнешься ведией.
Мышцы на лице Фредерика судорожно дернулись, а взгляд заметался. Но вовсе не от испуга – брат пытался разобраться в том, откуда Моран мог узнать о произошедшем.
Взор главы устремился к Хьюзу, что, вытащив клинок, стоял, готовый броситься в битву, а после скользнул за наши спины в поисках советницы. Но в главном зале ее давно не было.
Шпион Морана занимал не просто высокое положение. Фактически Флёр была второй после самого главы. Но сколько нужно сделать, чтобы забраться так высоко? Сколько лет прожить, раз за разом доказывая свою верность? Больше двух десятилетий. И она вжилась в эту роль настолько, что и я засомневалась.
Возможно, она даже знала, что стереть мои воспоминания у нее не выйдет. Но Флёр точно пыталась это сделать, чтобы брат ничего не заподозрил. Я отчетливо помнила то тревожное чувство, когда чужой дар пробовал проникнуть в мою голову.
– Отпусти ее, – потребовал Фредерик.
– Не могу. Сара сама меня обнимает. Я совершенно ее не держу. Злишься, как тогда? – продолжил Люций, будто вспомнил что-то веселое. А я встрепенулась, поняв, что до сих пор стою вплотную к Морану, держа руки под его плащом. – Вы зовете меня сумасшедшим. И кто среди нас по-настоящему безумен?
«Хватит. Не провоцируй его», – предостерегла я в мыслях.
«И сколько еще ты ему простишь, Сара?» – отозвалось эхо.
«Я… я не прощаю, Люций. Но и мстить и требовать платы тоже не желаю».
Это не поддавалось объяснению, но я не могла возненавидеть Фредерика. Меня одолевали лишь гнев, горечь и сожаление. Они переплелись в сложный клубок. И в то же время я ощущала бессилие, от которого хотелось кричать.
Лучше бы эти эмоции принадлежали не мне.
Я тяжело вздохнула, наконец-то отмерев и прикоснувшись к своему мечу. Схватив за рукоять, стремительно вытащила его, отступая на шаг и разворачиваясь.
Серая сталь блеснула в предзакатных лучах и словно засветилась изнутри.
Сейчас оружие ни за что невозможно было спутать с людскими клинками. Половина меча – там, где его касались лучи солнца, – мерцала, становясь полупрозрачной, словно туман.
Между светом и тьмой. Между днем и ночью. Вот его истинный лик.
Я ощутила истинную силу своего клинка, которая пульсировала от напряжения. И она была созвучна той, что пряталась в моем теле.
Вид стали поразил меня, и запоздало пришло понимание: Люций забрал мой меч и с легкостью носил на поясе, будто собственный клинок. С гораздо большей уверенностью, чем даже в последних вернувшихся воспоминаниях.
Взор скользнул к доселе молчавшему Фредерику – его почти полностью заслонил собой Хьюз, вынув меч. А брат, будто позабыв обо всем, завороженно смотрел на Туманный и на мои руки, сжимавшие клинок. Напряженные скулы очерчивали лицо, подбородок был высокомерно поднят. А во взгляде пылал огонь.
Что его больше задевало? Сам Люций Моран, с возмутительной легкостью вломившийся в святая святых светлого ордена Сорель – в главный зал? Или то, что теневой без труда принес сюда мой меч, тогда как для него самого продержать оружие даже секунду оказалось мучительно?
– Что с этим клинком? Почему от него веет холодом? – послышались вопросы.
– В ней тьма, – прошептал женский голос, принадлежащий главе ордена Вечной зелени. Ее глаза стремительно меняли оттенки от насыщенного фиолетового до светло-лавандового. – Она больше не светлая! Да как это вообще возможно?!
По лицам присутствующих даэвов прокатились удивление и немой ужас.
– Тьма Серого мира может запятнать любого и изменить суть даже светлого даэва. Она предательница, – негромко произнес глава ордена Помнящих, будто цитируя строчку из книги. Его взгляд изменился, он посмотрел на меня по-новому – без страха в глазах, но словно столкнулся с чем-то неведомым.
– Все! Снимите маски! – раздался новый приказ Фредерика, который привлек внимание присутствующих к нему. Его взор прошелся по всем воинам в золотых масках.
Лица личной стражи тщательно скрывались, чтобы никто не знал, кто они на самом деле. Этой традиции следовали многие годы. Похоже, до этого дня никто не рассчитывал, что чужак проникнет на территорию светлых и затеряется среди них. Особенно теневой.
Но если задуматься, раньше это действительно было невозможным. До моего прибытия в орден… Колокола в башнях обители Сорель сообщили бы о любой темной силе, не деля ее источник на монстров и даэвов. Их звон было бы невозможно унять, пока на светлых землях оставалась бы хоть частичка тьмы. Но с моим приходом брат приказал снять древние артефакты, чтобы никто не прознал о причине их беспрерывного тревожного звона. Именно этот поступок сделал Фредерика уязвимым.
Один за другим воины обнажали лица. Каждый из них продолжал крепко сжимать в руке меч. Среди них я узнала двух братьев Фиделиум, которые учились со мной в одно время в Академии Снов.
Я отвернулась. И поняла, что стою, выступив вперед и сжимая меч так, будто собиралась защищать Морана ото всех. Так глупо и по-детски наивно. Люция мой поступок лишь веселил – казалось, я слышала в голове его смех, что смешивался с тихим зовом.
Повисло напряжение. Но тишина рассыпалась на осколки, когда во всеобщем молчании раздался грохот. Последняя золотая маска загремела по полу и отлетела прямо к ногам брата. Моран отбросил ее, словно какой-то мусор.
Я видела, как исказились лица даэвов от шока и ярости. Видимо, многие из них не осознавали до конца, кто именно вторгся в их владения.
Мои руки онемели, а пальцы заныли – я слишком сильно сжала рукоять меча, борясь с желанием обернуться. По позвоночнику прошлась дрожь.
Обернусь – и увижу его лицо…
В какое-то мгновение я едва не поддалась порыву.
Но почему я думаю об этом прямо сейчас?!
– Добрый вечер, – вдруг послышался предельно вежливый робкий голос.
Винсент?!
Я все же обернулась… сразу встретившись взглядом с Мораном: светло-серые глаза мерцали, отражая лучи светящихся сфер, а змея, опутывавшая длинный рваный шрам, переливалась металлическим блеском. Белые волосы небрежно ниспадали на плечи и спускались ниже.
Прямо как у мальчика из моего детства. Каждый раз вспоминая о нашей встрече на ярмарке, поражалась тому, как сложилась моя с Люцием судьба. Почему же я оказалась настолько глупой и не поняла все гораздо раньше?
– Точно теневое божество… – вырвалось в следующий миг из моих уст. Еще совсем недавно я полагала, что не смогу сказать нечто подобное… Но вновь мои действия шли вразрез с мыслями.
Поняв, что только что произнесла, я запаниковала и едва не выронила меч из рук. Взгляд мой заметался, когда губы Морана растянулись в широкой улыбке.
В конце концов я нашла взором Винсента – даэв, покраснев и кусая нижнюю губу, смотрел в потолок. Светлый див оказался одним из тех, кто снял маску. Выходит, они с Люцием были здесь с самого начала совета?
– Ты там звезды, что ли, увидел? – спросил стоявший рядом с Винсентом даэв. Голос показался мне знакомым, но, вот, посмотрев на его обладателя, я совсем его не узнала. То ли воспоминания о нем все еще были укрыты тьмой, то ли загадка крылась в очевидной внешней схожести с дивом из ордена Рухх.
– Нет. Мне показалось, что я поме… – Тут див заметил мой взгляд и запнулся, на выдохе окликая меня и таким образом приветствуя: – Сара! – Лицо Винсента просветлело, он даже привстал на цыпочки, будто ему не хватало роста, чтобы рассмотреть меня получше.
И вдруг по залу разнеслись громкие хлопки. Люций аплодировал, и невозможно было понять, кому именно: себе или остальным присутствующим. Эти аплодисменты были крайне неуместны и абсурдны. А каждый хлопок звучал как пощечина.
Большая часть глав орденов отступили за своих воинов-защитников. Другие твердо оставались на местах.
– Не знаю всех присутствующих в лицо, но уверен, что вы все, напротив, прекрасно меня знаете. Сказал бы, что рад встрече, но врать я не привык. Предпочитаю оставить эту прерогативу вам. Верно, Фредерик?
– Сара, отойди от него. – Я нахмурилась от приказного тона брата.
Люций же лишь хмыкнул:
– С каких пор ты решил, что святая будет тебя слушаться? – Его рука коснулась моих волос. – Она та, кого признал светлый кристалл. Пока ты этого не хочешь видеть, но вы с ней совершенно на разных уровнях. Она будет жить дольше тебя. Она будет гораздо могущественнее тебя. Я помогу ей раскрыть всю свою силу и, в отличие от тебя, не стану препятствием.
Его слова напоминали древний заговор. Я оцепенела, молча слушая и наблюдая за тем, как Люций касается моих волос, сначала сжимая прядь, а после пропуская ее сквозь пальцы.
Сердце судорожно стучало. Я понимала, насколько откровенно звучат слова Морана, – то, что можно было углядеть между строк, не назовешь обычной привязанностью. А я не обнаружила в себе ни толики желания это опровергнуть, отстраниться, провести границу. Особенно сбивало с толку то, с каким выражением светлые смотрели на нас вместе и отдельно – на теневого дива. С суеверным ужасом и искренним непониманием, ведь от такого Люция и правда кровь могла застыть в жилах.
Я обернулась, вновь выхватывая взглядом черную змею на его шее и шрам.
Двадцать семь лет ожидания…
– Нам пора, – произнесла я, стараясь не замечать, как хрипло прозвучал мой голос.
Даэвы в зале медлили и не спешили нападать. Дело было даже не в трусости. Скорее, в осторожности и отсутствии единства. Тот, кто нападет первым, может стать разменной монетой. Потеря главы для каждого ордена – это бедствие, грозящее хаосом. Но в то же время и отпустить нас с миром они не могли. Если пойдут слухи о том, что Проклятый ворвался на совет, а после просто покинул его, и светлые не смогли ничего сделать… Это пошатнет их авторитет. А если вспомнить о собравшихся снаружи людях, то не стоит и надеяться, что этот инцидент останется в тайне.
Положение было сложным и у нас, и у них. В одном зале сосредоточилось слишком много опытных и могущественных стражей. Мне оставалось лишь верить в разумность планов Морана.
Но в следующую секунду, даже если учесть, что я не засомневалась в нем, мне определенно захотелось, как в былые времена, связать теневого дива и быстро сбежать с ним на руках. Что угодно – лишь бы не позволить ему болтать и еще сильнее накалять обстановку, которая и так грозила вот-вот вспыхнуть испепеляющим огнем.
Оглядев зал, Моран высокопарно прочитал надпись, выведенную над дверью зала:
– «Истина да вскроет ложь, клинок да пронзит грешника»… – Эти строчки лишь в очередной раз его развеселили. – Пустые слова. Сара, ты так не считаешь? – Его взор вновь небрежно прошелся по фигурам присутствующих. – В этом зале столько грешников, и почему же вы все еще живы тогда? Неувязочка.
Речи Морана были едкими. Люций откровенно издевался над светлыми.
Один из стульев с грохотом упал. Глава ордена Вечной зелени вскочила, подняв руку и указывая на теневого дива. Ее палец трясся.
– Т-ты, ты-ы… – послышался заикающийся голос, который в следующий миг изменился на злобное шипение. – Где Регис? Он же с тобой! Верни его!
– Я его не забирал, дорогая Диана. Всего лишь дал возможности.
– Ты запудрил ему мозги. Околдовал своей коварной силой.
– Глава ордена Вечной зелени, не разочаровывайте меня. Не хочу думать, что счел вас слишком умной. Вы ведь должны понимать, на что я способен, а что находится за пределами моих возможностей. – Моран задумался, бросил взгляд на Фредерика и тяжело добавил: – Околдовывать и пудрить мозги здесь могут только светлые.
Нижняя губа дэвы дрожала от гнева:
– Схватите их! Что вы все стоите?
Светлые клинки засияли.
– Никто не подскажет, почему моя накидка краснеет? – внезапно раздался безмятежный голос короля, о котором все успели позабыть. Он и посланник Сент-Морьена все это время оставались на своих местах, наблюдая за происходящим со стороны, словно зрители, заставшие интересное представление.
Но прямо в этот миг Адриан Исор смотрел лишь на свою накидку, что стремительно меняла цвет, – малахитовые чешуйки, переливаясь алыми оттенками, напоминали потревоженную водную гладь, местами она темнела настолько, что приобретала винный цвет.
Кожа морского чудовища… Она изменялась лишь в одном случае – когда рядом была нечисть. И судя по тому, какой она стала, монстров поблизости было очень много.
В следующую секунду раздался вопль. Он звучал снаружи, но был настолько громким, что достиг даже главного зала.
Вопль соединился с криками – истошными, жуткими и пронзительными, будто кого-то резали заживо. А после они слились с горькими рыданиями и мольбами, что, едва ли не задыхаясь, в отчаянии выкрикивали в небо люди.
– Посмотрите! Снаружи! Там… там ревенанты! – крикнул один из воинов, до сих пор сжимавший в руке свою золотую маску.
Даэвы застыли, не зная, что делать. Лишь некоторые из них кинулись к окнам, но клинки большинства воинов все еще были направлены на нас с Люцием.
С нашего места мы видели в окнах лишь отражение главного зала в лучах сфер. Стекла и витражи стали подобны зеркалам. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступив место ночи.
В отражении, стремительно обходя присутствующих, король с посланником двигались к выходу, а вместе с ними еще несколько воинов покидали зал.
– Сара, только не пугайся, – произнес Моран напряженно и обеспокоенно. Его голос заставил меня обернуться – теневой див так редко о чем-то искренне переживал. Особенно теперь, став взрослее за минувшие десятилетия.
И я поняла, откуда взялось его волнение, – прямо на моих глазах тело Морана стремительно покрывала тьма. Она хлынула из-под одежды, затрагивая каждый уголок его тела, словно захватывая дива целиком. Черная дымка окружила его облик, и даже волосы цвета пепла обратились тьмой. Его тело напоминало кувшин, в который налили слишком много вина. Огромное количество силы тьмы для одного даэва. Он взмахнул руками, и колдовство хлынуло наружу – вороны с длинными крыльями облаком взмыли к потолку. Их было столь много, что с каждой секундой в зале становилось все меньше света. Под ногами заскользили черные змеи. Словно рисуя лучи солнца, они направились в разные стороны от Морана. Одна из них аккуратно обогнула меня, молнией метнувшись дальше. Стало холодно, мороз заскользил по коже, превращая дыхание в пар.
На другой стороне помещения вспыхнул свет магической печати. Но он потух, не выдержав давления теневой силы. Знаки загорались снова то тут, то там, но все было тщетно. С этим колдовством невозможно было бороться привычными методами.
Даже мерцание светлых клинков тонуло в этой тьме. Они словно становились бесполезными. Но не это было главным – я не понаслышке знала, как действует на светлых даэвов такое количество энергии Серого мира. Она отравляла их и лишала сил.
Во мне была тьма, но даже я ощутила болезненное давление – дышать стало труднее. Если бы не своеобразный кокон, в котором оказались я, Моран и Винсент с незнакомым мне воином, то нам бы пришлось так же тяжело, как остальным.
Большинство теневых существ совсем скоро обратились плотной непроглядной дымкой, что окутала всех в зале.
– Он чудовище! Настоящий монстр! Прочь! Уходите! – звучали громкие, но постепенно затихающие голоса.
В этой тьме перед глазами вдруг возник чужой клинок.
Туманный зазвенел, приняв на себя удар.
Запомнив направление, в котором стоял Люций, кто-то атаковал не глядя. Лезвие показывалось еще несколько раз, нанося мощные рубящие удары.
А потом прямо передо мной вынырнуло лицо. Все тело дива оставалось во мраке, и казалось, будто голова существовала отдельно от туловища. Глава ордена Красного леса широко улыбнулся – с упоением и азартом, словно отыскал легкий путь к победе.
И, будто забыв про свой меч, он потянулся ко мне свободной рукой.
Но, не успев и коснуться, закряхтел, согнувшись.
Рукоять Туманного обрушилась на его голову, угодив прямо в висок. Глава глухо рухнул на пол, вновь оказавшись за пределами кокона.
Я поджала губы, в некой степени чувствуя себя уязвленной.
– Глупец, – раздалось негромко. – Ошибка, недостойная даже молодого воина.
Люций дотронулся до моих волос, успокаивающе погладив их. Этот жест успел войти у него в привычку.
Я развернулась и посмотрела на тело, укрытое тьмой, по которому бродили тени. Неужели он думал, что я не расслышу слабые нотки напряжения в его голосе? Нынешний случай отличался от прошлых, когда Моран призывал теневых существ. Сейчас их было гораздо больше. Именно поэтому тьма оказалась непроглядной, настолько плотной, что практически полностью заглушала светлую магию. И такая сила требовала неимоверного контроля.
Люций не желал сражаться. По крайней мере, не сейчас. Если бы он стремился кого-то убить, то давно нашел бы способ это сделать. Поэтому теперь он только намеревался лишить всех сознания, используя для этого энергию Серого мира.
Когда моя рука коснулась его, кольцо из теневого кристалла обдало новой волной холода. И одновременно с этим почти сразу тьма с его ладони стала отступать, прямо как тогда, в Кервеле.
– Люций, возвращайся. Хватит, – сказала я, понимая, что все случившееся этим вечером оказалось напрасно. – И зачем только меня послушал? Ты знал, что посещение совета – пустое дело. Надо было убедить меня уйти прошлой ночью.
Моран тихо усмехнулся и хрипло прошептал:
– Знаешь, убедить в чем-то Сару Сорель – весьма сложная задача. Она не верит чужим словам, лишь тому, что увидит сама.
– Если бы ты настоял… – начала я, но див не позволил мне договорить.
– Некоторые встречи должны произойти, а событиям предрешено случиться, – произнес он, когда последний клочок теневой силы исчез в его теле. Кожа дива вновь приобрела тот светлый оттенок с присущей только ему бледностью.
Наполнявшая зал магия Морана приглушала звуки снаружи, а теперь вопли вновь достигли ушей. Но больше они не были такими громкими и многочисленными.
Я посмотрела в окно, чувствуя, как болезненно сжимает виски. Когда пробудилось теневое кольцо, зов вновь стал громким. Все же кристаллы были связаны между собой.
Отстранившись от Люция, я направилась к оконному проему, переступая через тела растянувшихся на полу даэвов. Но, подойдя вплотную к стеклу, толком ничего не смогла разглядеть – почти все факелы на стене, ограждающей обитель, потухли.
Вдруг в зале раздался кашель. Обернувшись, я увидела Фредерика. Брат, согнувшись, стоял у стены, его ладонь упиралась во фреску, а исцеляющий браслет на запястье был окутан молочной дымкой светлой магии.
Я опустила взгляд, не желая смотреть ему в лицо.
– Идемте. Нам лучше скорее уйти, – проронила я холодно.
Окна главного зала были защищены магией печатей, что укрепляли и стены. Но им было не суждено устоять под натиском нескольких десятков воронов, сорвавшихся с ладони Люция. Их мощные клювы опускались на стекло – сильно, быстро, монотонно.
– Ты просто уйдешь, Сара?! – разнесся по залу крик.
Я развернулась. Карие глаза Фредерика пылали огнем. А в следующую секунду он вновь зашелся кашлем – от магии тьмы непросто оправиться.
– А что я должна сделать, Фредерик?
Брат перевел взгляд на Морана.
– Ты просто уйдешь с ним? – повторил он, добавляя: – Уйдешь с проклятым?
Его обвинение заставило Морана едва ли не рассмеяться.
– Тогда и я проклята тоже, – отозвалась я и была недалека от правды. Наша сила проистекала практически из одного источника, и мы оба побывали на той стороне.
Раздался громкий треск – один из витражей прочертила трещина.
– Сара, подожди. Хочу кое-что прояснить. – Моран направился к Фредерику, перешагнув через лежавшего на полу Хьюза, который до сих пор сжимал в руке меч. Когда всех накрыло облако теневой энергии, он, видимо, бросился к нам, но настигнуть так и не успел.
Вид верного слуги брата заставил меня нахмуриться и вызвал смутное беспокойство.
– Шрамы на твоем теле, Фредерик… Давай развеем недоразумение.
– Недоразумение? Какое? Разве я говорил неправду?
– Вы много чего говорили, глава. Но рот ваш гнилой. – Дверь в зал вдруг распахнулась, впуская Флёр. Позади нее, словно тень, возвышался див в антрацитовой маске. Тьма и свет – две части целого.
Маска мерцала золотыми искрами от сфер с соком глимы. Я вспомнила, что видела этого дива в крепости Северного ордена. Ладони в больших перчатках коснулись плеч девушки, обнимая ее со спины.
– И это говорит предательница… – прохрипел Фредерик, сжимая ладони в кулаки. Получив прямое доказательство тому, что именно его советница провела теневых в обитель, он выглядел одновременно потрясенным и разгневанным. Но Флёр будто не услышала его слов, продолжив:
– Шрамы на вашем теле, глава, всегда были платой за злодеяния.
Воин вышел из-за спины советницы, помедлив, поднял руку и снял черную маску, обнажая такое знакомое лицо. Потревоженное временем и изуродованное ножом. Теперь облик этого дива нельзя было назвать ни красивым, ни непримечательным. Одна из его многочисленных ран затрагивала губы, что наверняка отражалось на речи теневого стража. Остальные шрамы поднимались вверх до самых висков.
– Блез… – выдохнула я. Стоило его позвать, как див отвернулся, вновь скрывая лицо под маской.
От его шрамов перехватило дыхание. Как он их получил и почему никто не смог убрать следы с его кожи?
– Когда на обитель напали, кристалл спрятался в моем теле, – произнес Люций. – Но захватчики поняли это слишком поздно, успев перебить всю мою семью. И тогда воины ордена Сорель решили взять заложника, чтобы вынудить меня отдать кристалл. Ведь пытать меня самого было рискованно. Никто не знал, как себя поведет теневое сердце в моем теле. И убить не убьешь, потому что кристалл может обратиться прахом… Вот только я не знал, как заставить артефакт проявить себя. И сколько бы ни длились пытки, я не мог им его отдать. – Моран прикоснулся к своему мечу, борясь с желанием обнажить клинок. – Изобретательные светлые использовали яд ревенанта – окунали в него нож, чтобы следы ран остались у Блеза навечно.
После его слов в зале воцарилась тишина. Я с усилием отвела взгляд от Блеза, который до сих пор не сказал ни слова. Когда я увидела шрамы на теле Фредерика, то не сомневалась в том, что их нанес Моран. Ни одному мортему во всем Дэвлате не по силам создать такое количество теневых существ, как ему. Сотни птиц из магии тьмы, что способны закрыть собою солнце. Но интуитивно я понимала, что у Люция имелась веская причина на столь жестокий поступок. И теперь я получила ответ на свой вопрос – это месть и плата за чужой изувеченный лик.
– И после этого ты посмел так нагло врать мне, – прошептала я словно в никуда. – Ты был там. Знал обо всех планах с самого начала…
– Конечно. Как я мог не знать? Я был сыном главы ордена, Сара. Я знал все от начала до конца! – Фредерик криво улыбнулся, опустив голову.
– И нападение на Северный орден… И семья Моран…
– Нет, меня не было на землях Первого королевства. Крови его родных на моих руках нет, – процедил он, исподлобья глянув на Люция.
– Фредерик… – Я бессильно замолчала. Шрамы за шрамы. Сколько бессмысленной боли и сколько таких же смертей. Слова не шли, я вовсе была не в силах вести осмысленный разговор. – Долорес… Теперь я даже рада, что она не дожила до тех дней.
– Думаешь, моя бабка была святой, Сара? – вновь заговорил Фредерик. – Не стоит идеализировать чужой образ.
– Я узнала достаточно, Фредерик. Больше не хочу ни корить тебя, ни ждать объяснений.
Мой взор коснулся Люция. Теневой див с мягкой улыбкой развел руки в стороны, предлагая обнять.
«И кто кого должен утешать? Безумный», – подумала я, ощущая вину за поступки ордена Сорель и на своих плечах.
– Я жалею лишь об одном, Сара. – Фредерик криво улыбнулся. – Что не убил его тогда… – Он посмотрел на Люция. – Не убил его, срезая твой ограничитель. Если бы проклятые врачеватели не подлечили рану на шее, то он бы умер там, в грязи, истекая кровью.
Сердце пропустило удар, болезненно сжавшись. Шрам на шее Морана, что опутывала змея из сока морозии… Выходит, Люций получил его, когда был в плену у ордена Сорель? В первые годы дива считали мертвым, возможно, именно поэтому ограничитель оказался в трофейном зале семьи.
Люций усмехнулся. Слова Фредерика не трогали его, пока не касались его близкого круга.
Див вытащил из глубины одеяния кулон с вороном. Распахнутые крылья, алые глаза, которые зажгло наступление ночи, и цепочка из светлого металла в цвет моей подвеске.
– Люций желал сохранить не ограничитель, – отозвалась я, одной рукой крепче сжимая рукоять меча, а другой вытаскивая свой медальон с луной. Я знала теневого слишком хорошо. Если бы кристалл был настолько важен для Морана, он бы не ждал меня и давно забрал осколки из трофейной комнаты.
Брат нахмурился, не понимая, почему я показываю ему свою луну. Потом его взор коснулся цепочки в руках Морана.
Мгновение, и в его глазах вспыхнуло озарение. В юности я рассказала ему ту историю о человеческом мальчике, которого случайно повстречала одним субботним днем.
– Ребенок с рынка… Так вон оно что, Сара. – Брат уронил голову, будто из всего случившегося это стало для него самым сильным ударом.
Вместе с этим со стороны лестницы зазвучали крики. Наверняка воины ордена Сорель искали своего главу. Я повернулась к окну, не находя в себе сил и желания продолжать этот разговор. В руках Морана уже горела пара кровавых печатей, что позволят нам спуститься с Центральной башни.
– Сара, неужели ты думаешь, я один грешен? – едва не прокричал мне в спину Фредерик. Я обернулась, чтобы увидеть, как брат в очередной раз содрогается от кашля. Сломленный. Преданный. – Думаешь, я один убивал? – продолжал он. – Изабель собиралась изменить твои воспоминания, но знаешь ли ты, почему она не довела дело до конца? – Он ликовал, наконец завладев моим вниманием. – Помнишь, я сказал, что ты более чем достойна зваться Сорель? Я не шутил. Ведь Изабель убила ты! Именно ты! Ты – убийца! Такая же, как я!
Я вздрогнула, будто меня ударили под дых. Ноги подкосились, и я потеряла контроль над собственным телом.
– Не слушай его, – донесся голос Люция, но поздно: перед глазами уже растекалась тьма, неся с собой видения прошлого и утягивая меня на самое дно памяти.