XV. Изабель Ларак
Ты не веришь в судьбу, но все же…
Те запретные чувства, которые мы с таким отчаянием пытались унять, все равно навлекли на нас беду.
Обитель Сорель, двадцать семь лет назад…
Сара Сорель
Таинственный лунный свет проникал в окна, освещая полутьму лестницы и сливаясь со слабым сиянием сфер. Подвешенные на золотой ветви, что извивалась над ивой, те озаряли зеленую крону.
Стремительно поднимаясь по лестнице, я постоянно оглядывалась на ветви, застывшие в неподвижности. В юности я сравнивала себя с ивой, в мыслях стремилась к такой же безмятежности в сознании. После это сравнение стало казаться глупым, ну а теперь…
Я знала, что если захочу стать по-настоящему бесчувственной, то путь лишь один – смерть. Иначе прямо сейчас я бы смогла взять свои эмоции под контроль, смогла бы с холодным разумом подумать над ситуацией, а не бежать по лестнице так, будто за мной гнались монстры.
Легкие уже горели. Казалось, внутри моего разума уже шел отсчет до того момента, когда я поддамся отчаянию.
Мой отряд только что вернулся в обитель с охоты. Мы зашли далеко на юг, почти вторглись в Дикие земли. Даэвы не менее раза в год наведывались во все уголки королевства, проверяя запасы лаванды в поселениях и убеждаясь, что люди не забывают жечь цветы перед сном. Ничего сложного, лишь долгое время вне обители. Поэтому неудивительно, что первое, чем интересовались воины после возвращения, – это новости. Что важного случилось за время их отсутствия?
Обычно разговоры касались прошедших совместных охот, убитых монстров или вестей из столицы. Но в этот раз первыми по возвращении мы услышали всего три слова: «Северный орден пал».
По словам патрульного, на них напали несколько дней назад. Вокруг обители нашли множество подстреленных воронов, через которых осажденные пытались отправить послания. Но ни одна птица не покинула тех земель, и лишь накануне вечером отряд ордена Ликорис обнаружил уничтоженную обитель.
А я не могла в это поверить. Эмоции бурлили, словно водопад. Они срывались с высоты, заполняя собой каждую клеточку внутри меня.
Моя рука крепко сжимала эфес меча, лезвие которого окружил молочного цвета туман, давший ему название.
Я боялась. Кто выжил, а кто погиб? Пока точного ответа никто дать не мог, теневые молчали. Но факты говорили о том, что все даэвы обители мертвы. Иначе почему никто из них не объявился и не сообщил о нападении? Почему только спустя несколько дней столь страшное деяние стало известно всем? Кто мог пойти на подобное? И Люций Моран… Неужели он мертв?
Стоило вновь подумать об этом, и накатила паника.
Надо найти брата. Он должен знать хоть немного больше. Фредерик поможет.
А после я сама отправлюсь в Северные земли.
Поднявшись по лестнице, я в нерешительности застыла у входа в главный зал. Стража отсутствовала. Только теперь я задумалась о том, что коридоры обители были непривычно пустынными.
Из приоткрытых дверей падала тонкая полоса света. Она, как лезвие меча, делила пространство пополам.
Я задержала дыхание. Легкие горели.
Когда в семейном крыле никто не откликнулся на стук, я решила, что найду Фредерика здесь, на самом верху Центральной башни.
Но теперь, подкравшись к дверям подобно преступнице, собиралась подслушать чужой разговор.
– Теневое сердце вошло в его тело? – донесся до меня отчетливый голос Фредерика. – Как это?
– Так сказали наши воины. Теперь мы должны его вытащить.
«Изабель?» – узнала я ту, кому принадлежали последние слова.
– И как успехи?
– Пока никаких, он потерял сознание от боли, когда кристалл вошел в него. Его пару дней не могли привести в сознание.
– И что отец хочет от меня?
– Он ждет вас в лагере на востоке. Поедете по второй дороге, ведущей к Пологим горам. Вас встретят.
– А ты…
– Я пока остаюсь здесь. Позабочусь обо всем, чтобы держать ситуацию под контролем. Немногим позволено знать о происходящем. И очень важно, чтобы так все и оставалось.
Повисло кратковременное молчание, прежде чем Фредерик спросил:
– Почему отец хочет, чтобы я присутствовал?
– Вам лучше знать, наследник. Вы выглядите хмурым. Неужели вас что-то расстроило?
– Нет, – слишком поспешно ответил брат. – Нет ничего, что меня бы беспокоило.
«Что здесь происходит?» – хотелось воскликнуть мне, но я уже знала ответ.
Сговор. Предательство. И самое ужасающее преступление, что можно вообразить.
– Если хотя бы часть легенд правдива, то щенок представляет угрозу. Надо быть осторожными, пока мы полностью не разделим его и сердце. А времени не так много, даэвы с Черных скал жаждут его смерти. Ветвь Моранов должна прерваться. Они ожидают, когда мы покажем им его голову.
Я пошатнулась, пятясь. Все складывалось, все мелкие детали. Одна за другой. Настроение, витавшее в ордене в последние месяцы. Ожидание. И всеобщая паранойя.
Она окутывала всех, подобно паутине, тихими разговорами, шепотками и слухами, рождая тревожное ожидание нападения. Отношения между теневыми и светлыми еще никогда не были столь сложными, как в минувший год. Что, если глава ордена целенаправленно взращивал ростки ненависти, чтобы собрать своих воинов и напасть?
Я остановилась, ощущая холод, пробежавший по спине. Поблизости кто-то стоял. Эмпат, чьи эмоции я не почувствовала, зато он прекрасно ощутил мои. Смотря на тонкую полосу света на полу и чувствуя горечь, подкатившую к горлу, я поняла, что плачу. Слезы медленно катились по щекам.
Выбор. Вот он.
Орден или честь? Семья или… твоя душа?
Я судорожно вздохнула, слыша, как он сдвинулся с места и направился ко мне. Я узнала его. Узнала по шагам и чувствам, которые див, как он думал, полностью спрятал. Но только не от меня.
Хьюз. Он уже несколько лет служил брату, был его тенью и верным воином. Не существовало даэва, который был бы ближе к Фредерику.
– Госпожа Сара, вам лучше войти в зал.
Вздохнув, я сжала руку в кулак. А после все случилось слишком быстро.
Мои чувства взорвались, разлетевшись в стороны, вся магия выплеснулась в мир. Эта атака была столь сильна, что собственное сердце и разум опустели разом, а слезы прекратились.
Хьюз закричал. Уронил меч и сам упал на пол, рыдая. Раздирая одежду на груди, див будто пытался вырвать собственное сердце.
Я рванула вперед, понимая, что счет шел на секунды. Смогу ли уйти? Смогу ли вообще вырваться за пределы обители? Ход в спальне Долорес поможет выбраться неза…
Я упала – Хьюз схватил меня за лодыжку. От прикосновения ко мне он закричал, но все равно не отпустил. От такой магии можно было сойти с ума, а див все еще пытался меня задержать.
Не раздумывая, я выхватила кинжал, спрятанный в сапоге, – светлая и теневая сталь зловеще блеснула. Металл зловеще блеснул, и один из парных клинков, тот, что никогда не знал крови живых, вонзился в плечо дива. Это случилось одновременно с тем, как дверь в главный зал распахнулась. На мгновение яркий свет ослепил.
– Сара? – услышала я растерянный голос Фредерика. Он звучал невинно, будто это не брат несколько секунд назад обсуждал истребление теневого ордена. Мельком бросив взор, я увидела, как он застыл в проходе.
Вид Фредерика словно снес последние барьеры, сдерживавшие меня.
Быстрее… Надо быстрее…
Несмотря на муки и боль, Хьюз продолжал крепко держать мою ногу. Кинжал еще несколько раз успел пронзить его плоть, но все безуспешно. Отбросив его прочь, я выхватила меч, готовая отсечь руку дива.
Но не успела. Брат настиг нас в несколько прыжков. Ударил, выбивая у меня меч. Зашел за спину, скручивая руки, прижимая к себе и вытаскивая все спрятанное в одежде оружие. Фредерик знал, где я его носила, и на него, едва ли не единственного в обители, не действовал мой дар.
Его дыхание было громким, сдавленным. Оно оглушало и рождало ненависть.
– Сара, перестань… Давай поговорим о том, что ты услышала. Ты все не так поняла! – вскричал он, а в следующий миг я, отклонившись, ударила его головой, угодив точно в нос.
– Я услышала достаточно, – сказала я, нанося еще один удар.
Он выругался, но хватку не ослабил.
Я извернулась, попыталась дотянуться до Фредерика. В нынешнем состоянии я готова была вдолбить его голову в камень.
Но раздался щелчок, и правая нога онемела. А в следующую секунду обездвиживающий металлический браслет оказался и на второй.
Изабель Ларак.
Она, как зверь, приползла из главного зала, не в силах прямо стоять на ногах.
Изабель кинула еще несколько артефактов брату. И вскоре еще два браслета оказались на моих запястьях. А последний, словно ошейник, обхватил горло, лишая меня голоса.
Изабель, морщась, отшатнулась и повалилась на пол, тяжело дыша. Выругалась, проклиная меня и мой дар. Ее руки были в крови, что растеклась от Хьюза. Даэв лежал на полу, и из его рта вырывался хрип.
– Неси ее в мою лабораторию. Напои ведией. К моему приходу она должна быть в бреду. Если мне придется пережить это вновь, я сама ей глотку перережу, – прорычала советница.
– Не смей!
Окрик Фредерика вызвал на ее лице кривую улыбку:
– Да-да. Я поняла тебя, наследник. Запомни мою помощь в будущем. Я сотру ее воспоминания, заменю новыми. Такими, что она даже не распознает ложь. И тогда твоя сестра не даст повода себя убить. Ни мне, ни твоему отцу.
Советница закашлялась, хватаясь за виски.
– Уноси ее скорее, – сдавленно прохрипела она.
Сара Сорель
Я пришла в себя, краем сознания отметив, что небо над головой двигалось, – Моран нес меня на руках. От Люция исходил аромат мяты, который совсем скоро сменился удушающим смрадом гнили и крови. Вокруг царила тьма, прорезаемая лишь редким светом из окон обители. Мы все еще находились на территории светлого ордена Сорель.
А в следующую секунду картины прошлого, словно морская волна, накатили вновь. Я закусила губу, изгибаясь дугой. Мысли обжигали, как раскаленные угли.
Люций остановился, его руки словно налились свинцом, похолодели, а пальцы впились в мои плечо и бедро.
Раздался шорох ткани – кажется, Моран опустился к земле.
«Слишком рано. Еще слишком рано, – подумала я, борясь с нахлынувшими воспоминаниями. – Я еще не должна это вспоминать».
«Ты убийца, Сара, такая же, как я… Ты убийца…»
Но слова Фредерика, которые я не могла игнорировать, снова столкнули меня в объятия видений, что стали проноситься перед глазами разгорающимися и гаснущими вспышками, – каждое воспоминание было подобно падающей звезде.
Обитель Сорель, двадцать семь лет назад…
Сара Сорель
Лаборатория Изабель Ларак под землей, оковы на руках и ногах и разум, одурманенный ведией. Ее руки на моих висках и сияющие драгоценные камни в кольцах, усеивающих тонкие женские пальцы. Она черпала силу из этих перстней.
Каждое ее касание приносило боль, и каждое отнимало мои воспоминания капля за каплей.
– Ты станешь другой благодаря мне. Вот так просто. Для этого достаточно лишь изменить твои воспоминания, – шептала она мне на ухо. – Сара Сорель. Возлюбленная сестра своего брата. Но у вас нет общей крови, поэтому это звучит не так отвратительно. – Тихий издевательский смех Изабель раз за разом разносился по комнате.
«Не забывай. Не смей забывать…» – сквозь боль умоляла я саму себя.
Неизвестно, сколько времени прошло, но в какой-то момент Изабель вышла. Она не понимала, почему ведия все еще не лишила меня сознания. Ей необходим был безмятежный, спокойный разум.
В полутьме комнаты, сквозь мелькающие перед глазами тени, что были лишь плодом воображения, продолжали медленно исчезать дорогие сердцу воспоминания. Они пропадали понемногу – магия советницы действовала не сразу, словно река, постепенно размывающая берега. Видения прошлого становились все тоньше, рвались и окончательно исчезали.
А после раздался скрип, прозвучавший слишком громко в абсолютной тишине. Он пробудил разум и вырвал из потока видений, заставляя сфокусировать взгляд.
Айвен…
Я не смогла позвать ее. Из уст вырвался лишь хрип.
Дэва приблизилась, оставаясь в тени. Она стояла и просто смотрела на мои ноги и руки, прикованные к длинному столу.
Вскоре в полутьме я увидела улыбку на ее губах – широкую, полную издевки, прямо как у ее матери.
Но когда девушка склонилась, я поняла, что эта улыбка была ложью, лишь иллюзией, насланной ведией. Настоящая Айвен освобождала меня от оков.
– Сара, вставай. Ну же!
Она закинула мою руку себе на плечо, а ее клинок окружила магия. Сапфир, инкрустированный в эфес, засиял, в точности как камни в перстнях Изабель. Ларак дотронулась до моего виска. И в отличие от касаний советницы прикосновение ее дочери совсем не принесло боли. Меч Айвен носил имя Память, и этой ночью я поняла, откуда его говорящее название, как и то, почему подруга столько лет сторонилась своего дара и своего оружия.
– Сара, я все исправлю. Я смогу исправить, смогу вернуть воспоминания. Потом, когда будет больше времени. Ты еще успеешь ему помочь до того, как они исчезнут, – со слезами обещала она.
Когда ее магия столкнулась с силой Изабель, реальность окончательно размылась. Я вдруг увидела монстра с алыми глазами, застывшего в проходе. Он кинулся к нам столь стремительно, что Айвен не смогла уклониться. В следующую секунду ее откинуло к стене, а я следом рухнула на пол.
Монстр шагнул ко мне. Его силуэт расплывался перед глазами, точно мираж в пустыне. А я заметила на столе свой меч… Его просто бросили, как бесполезную железку.
Белый туман призывно заискрил. Перед глазами распростерлась тьма, а после я услышала чавкающий звук пронзаемой плоти и пролившейся на пол крови.
Когда тьма рассеялась, я увидела реальность и женское тело в белых одеждах, которые, словно распускающийся красный цветок, пропитывала алая влага.
Что я натворила?.. Как я могла?!
Кровь стекала от тела Изабель по Туманному. Достигла эфеса. Коснулась моих рук. Все еще горячая, она обжигала ладони.
– Мама… Мама! – раздался крик Айвен. Она сидела на полу, испуганно глядя на пронзенное тело, не в силах поверить в случившееся.
Я с трудом разжала пальцы. Меч рухнул на пол вместе с чужим телом. Дэва все еще дышала.
Я отшатнулась – понимание и ужас накрыли меня с головой.
Айвен кинулась к ее телу, и я сквозь звон в ушах услышала, как она просит меня вытащить клинок. Она рыдала, положив голову Изабель на свои колени. Дэва знала, что ей не помочь, – сквозная рана в живот, после такого не выживает даже наш народ.
– Айвен…
– Сара, тебе пора… – с трудом произнесла она, продолжая прижимать к себе тело Изабель. – Уходи, – вновь повторила дэва. – У восточной стены, среди деревьев, я спрятала лошадь. Поспеши. Иначе все окажется напрасно. – Она опустила взгляд, не в силах посмотреть на меня. Хорошо. Я бы и сама не выдержала ее взор. – Не знаю, увидимся ли мы вновь… Но не вини себя. – Глотая слезы, дэва добавила: – Каждый сам идет навстречу своей судьбе. И моя мать лишь пришла к своей.
Обитель Сорель
Сара Сорель
Кто-то вновь зажег факелы на стенах, окружающих обитель. Живое пламя трепетало, отбрасывая зловещие тени и окрашивая землю в огненные оттенки. Разодранные тела, внутренности и кровь были повсюду. Алая влага блестела в этом золотом сиянии, будто расплавленный драгоценный металл.
А мы просто шли мимо. Я насильно заставляла себя смотреть только прямо и следовать зову. Им не помочь. Я знала это. Но в этот миг я ощущала, что именно мои руки по локоть в крови.
Слова Фредерика выбили почву из-под ног. Все эти дни я видела лишь чужие грехи, но совсем не догадывалась о своем собственном.
Когда я потеряла сознание в главном зале, Люций понес меня на руках, а когда очнулась, опустился на землю и прижал к себе, не позволяя оттолкнуть, и гладил по волосам.
Винсент с его братом отошли на несколько метров, всем видом показывая, что осматривают здание обители, которое и правда могло похвастаться красотой.
– Это дело давно минувших дней, – произнес Моран. Его белоснежные волосы лежали на моих ногах.
– Я знаю, Люций. Но от этого… не легче.
Сейчас было совсем не время корить себя и винить. Но я больше не была прежней Сарой, этим вечером я вообще не знала, кто я на самом деле. Событие из моего детства словно повторилось вновь. Я не могла не думать о чувствах Айвен, не размышлять о том, что когда-то сотворила со своим отцом.
– Не все зависит от нас, Самоотверженная Сара.
– Не зови меня так.
– Самоотверженная Сара-а-а, Святая… – будто назло стал повторять Моран.
– Хватит, замолчи, – свистяще прошептала я, поднимая голову. А после застыла, встретившись с ним лицом к лицу. Нас разделяло всего несколько сантиметров. Прохладные пальцы Морана коснулись моей скулы.
– Ларак всегда знала, кем являлась ее мать. Она понимала это гораздо лучше тебя и Фредерика. Изабель обучала ее владению даром, учила калечить чужие жизни. Но отчасти благодаря тебе Айвен нашла в себе силы пойти по иному пути. Это сложно понять, но она и ненавидела, и любила свою мать. Оплакивала ее смерть и в то же время праздновала свою свободу. Если бы ты к тому времени не вернула Айвен ее ограничитель, то почувствовала бы все то, о чем я говорю.
Люций взял мою руку, на мгновение сжав пальцы.
– Послушай, Сара. Ты ни в чем не виновата. В тот день погибли многие. – Моран поднес мою ладонь к своим губам и поцеловал – нежно, трепетно, будто на всем свете не было ничего ценнее и важнее. – Если бы ты не нашла меня в тот день, жертв было бы гораздо больше. Ты спасла меня, Сара. Спасла от самого себя и заплатила за это годами своей жизни.
Я тяжело сглотнула, чувствуя, что пылают не только щеки, но и все тело. Прохладные губы должны были дарить облегчение, но вместо этого вся рука будто была объята жарким пламенем.
– Я… я… Кажется, я поняла. – Еще никогда в жизни я не глупела так стремительно, настолько, чтобы не отыскать подходящих слов.
Я резко отклонилась, разглядывая спины братьев Рок. Пока не могла смотреть на теневого дива. Один его вид мешал собраться с мыслями.
Меня уже несколько раз посещал вопрос: почему они пришли в обитель вместе с Люцием? Судя по тому, что я видела, они совершенно не принесли пользы, а были скорее обузой. Но когда я спросила Морана об этом, он поднес палец к губам:
– Тс-с. Им лучше этого не слышать. Они так настойчиво предлагали свою помощь, что я просто не мог отказать.
Теперь мы покинули территорию обители и ступили на землю, усеянную трупами. Кровь была повсюду. Кьярин, младший брат Винсента, прижимал к носу лоскут ткани.
Стоило увидеть все эти тела – мужчин, женщин и даже детей, – как меня вновь захлестнули мрачные мысли. Пусть я этого не желала, но именно из-за меня все эти люди собрались ночью у стен светлой обители. Криков больше не было, и вскоре мы наткнулись на отряд светлых даэвов, чьи некогда белоснежные одежды с вышивкой в виде узоров ветра были испачканы кровью.
Орден Западных ветров…
Я остановилась при виде женщины, которая главенствовала над ними. Дэва обернулась, и ее глаза цвета полыни сощурились.
– Так-так-так, Сара Сорель… – Она приблизилась вплотную. В волосах, заплетенных в высокую косу, виднелись золотые нити, руки украшали браслеты, а на шее висело несколько амулетов. Приятно было видеть, что за минувшие годы Сильфа не утратила своей любви к драгоценностям. Она притянула меня к себе, крепко обнимая. – И не надеялась, что этот день когда-нибудь настанет, – прошептала она, а я сжала ее сильнее, понимая, как много значат для меня слова дэвы. В прошлом я бы не поверила, что обрету столько близких.
– Что здесь произошло? – спросил Люций, осматривая поле боя и тела ревенантов, затерявшиеся среди людских.
– Монстры напали с юга, – отстраняясь, мрачно поведала Сильфа. – Люди испугались, сбились в кучи, и когда воины ордена Сорель открыли ворота, толпа хлынула в обитель, не позволяя даэвам пробиться к нечисти. Поэтому, когда мы достигли ордена, вокруг уже было очень много трупов. Я даже не предполагала, что наше появление окажется настолько кстати. За всю жизнь не видела столько ревенантов разом.
Зефирос перевела дыхание.
– Это лишь начало. Пострадала не только деревня на юге, – раздался громкий голос Флёр. Она шла от обители, а за ней по пятам следовал Блез, вновь спрятавший лицо под маской. За ними следом шагал Сезар. – Обитель скрыла еще несколько случаев.
Темница под обителью была защищена особой магией, и поэтому открыть камеру мог лишь глава. Но тайная печать Сорель должна была перехитрить эту силу. Когда я находилась в теле Сезара, то начертила печать на пыльном полу. В нужное время див повторил ее на двери, а Флёр, использовав этот же знак на другой двери, освободила заключенного. Видимо, все задуманное прошло по плану.
Теперь у Флёр и Сезара под глазами пролегли темные тени – тайная печать отнимала слишком много колдовских сил, ее использование не проходило бесследно.
– Люций, вот ты где! – Врачеватель в одеждах мягкого сиреневого оттенка выскочил из неровного строя воинов ордена Западных ветров. Он был зол и на ходу открывал висевшую на поясе сумку, доставая из нее какие-то склянки. – Выпей. И вот эту тоже. Говорил же, сразу ко мне! Думаешь, это шутки? Твое тело – не вечное.
– Ты слишком обо мне волнуешься…
– А ты о себе совсем не волнуешься, – укорила я его, разделяя тревоги Региса. Никакой другой теневой див не выдержал бы того количества тьмы, что находилось в теле Морана.
– Но мне нравится, когда ты тревожишься за меня, Самоотверженная Сара, – склонившись к моему уху, прошептал Люций, прежде чем отойти вместе с Регисом в сторону.
Сильфа закатила глаза, сложив руки на груди.
– Даже горы трупов под ногами не отвлекают его от тебя.
Я промолчала, сделав вид, что и вовсе не услышала ее слов.
Люций сел на камень и склянка за склянкой принялся выпивать зелья врачевателя, пока тот кружил возле него, что-то бормоча себе под нос.
Я же подошла к Сезару. Меня все еще мучила совесть за недавний инцидент с перемещением душ.
– Ты в порядке? – первым делом спросил див, когда я приблизилась.
– Да, – откликнулась я, а он кивнул в ответ, выглядя хмуро, как никогда.
– Извини, что поменяла нас телами.
Стоило мне об этом заговорить, он вздрогнул, а потом тяжело вздохнул.
– Ты бы не поступила так без надобности, – с трудом произнес Сезар. – И что теперь?
Его вопрос заставил задуматься.
– Пока мы отправимся на Северные земли. Если ты, конечно, пойдешь со мной.
– Я пойду за тобой хоть на край света, Сара. Но я доверяю тебе, а не ему. – Див посмотрел на Морана, который уже поднялся на ноги.
– Спасибо, Сезар, – отозвалась я. Мне и этого пока было достаточно.
Вскоре, вскочив на лошадей, даэвы засобирались прочь. Нам следовало быстрее уйти, пока воины из обители Сорель были заняты людьми, нашедшими приют на территории их ордена, и трупами, которые предстояло сжечь, пока они не обратились в монстров.
– Подождите нас на дороге к Соролу, мы вас догоним, – бросил Люций, а я оглянулась на Сезара, который все еще с опаской смотрел на Морана, и покачала головой.
«Все в порядке», – сказала одним лишь взглядом. Связь между нами оборвалась, когда я провалилась в воспоминания, – потрясение от увиденного просто не позволило сохранить ее. Помедлив, див присоединился к остальным.
Развернувшись, мы с Люцием направились в глубину леса, туда, где среди деревьев скрывалось Духовное озеро. В воздухе висел удушающий запах гнили.
Мы дважды встречались с Люцием в этом месте, но он всегда был тенью, теперь же шел рядом он настоящий, из плоти и крови. Мы даже могли коснуться друг друга.
Когда деревья расступились, являя гладь Духовного озера, зов, который звучал в моей голове так долго, что я научилась его не замечать, неожиданно замолк.
Я пошла вдоль берега, уже издали видя ликорисы, раскачивающиеся над могилой Долорес.
– Думаю, Фредерик не врал, когда говорил, что не знает, где светлое сердце. Несмотря на все случившееся, прах Долорес он бы не тронул, – прошептала я, смотря на камень, подернутый мхом. – Если бы не зов, я бы и сама никогда не догадалась. Поможешь?
– Для тебя – все что угодно. – Люций поднял руку, и сгусток тьмы, сорвавшийся с его пальцев, превратился в волка.
Стоило убрать камень, и теневой зверь стал осторожно раскапывать лапами землю. Прошло некоторое время, и наконец показался краешек урны. Волк развеялся, а я спустилась, расчищая остатки земли, и сразу заметила следы того, что урну вскрывали, – воск, запечатывающий крышку, был красного цвета, а не черного.
«Извини, Долорес», – про себя попросила я прощения, прежде чем, подцепив одолженным у Морана кинжалом крышку урны, поднять ее.
Стоило это сделать, и в лицо сразу же ударил белоснежный свет. Он оказался столь силен, что сосуд едва не выпал из рук, а когда сияние чуть ослабло, я поняла, что внутри нет праха. Куда он делся?
На дне лежал лишь кристалл – синий в центре и почти прозрачный на гранях. Он переливался и сиял, словно кусочек звезды, упавший с неба на землю.
Светлое сердце, способное закрыть раскол. Мы отыскали его.
Наши с Люцием взгляды встретились. Его рука коснулась моей, медленно стягивая перчатку, под тканью которой скрывалось кольцо, объятое холодом и кристалликами ледяного тумана. Длинные изящные пальцы дотронулись до ободка и с поражающей легкостью избавили меня от артефакта. Настолько просто, что все мои предыдущие попытки показались нелепыми.
Смотря в светло-серые глаза, я вновь ощутила былую уверенность в своих силах. Все эти годы земли Дэвлата терзали монстры, но теперь появилась надежда. Мы закроем портал, и мы сделаем это вместе – Святая и Проклятый.
Выдохнув и затаив дыхание, я опустила руку в сосуд, собираясь впервые за двадцать семь лет прикоснуться к сердцу светлой богини и вновь навсегда изменить этот мир.