ГЛАВА 13. Причитания над невиновными
- Лар-тар Галид, как вы допустили столь вопиющее нарушение процедуры?
- Арест был проведён без моего ведома и уж тем более без моего разрешения.
Мастер Алун ехидно хмыкнул:
- Ваши подчинённые, судя по всему, вовсе вам не подчинены.
Галид поморщился, словно от кислого лимона, но сцепил зубы покрепче, понимая, что это только начало и всем известный адвокат пройдётся по Страже тяжёлой кувалдой, выбивая столько… Да, это точно. За дочь он их сожрёт с потрохами и не подавится. Оставалось только посыпать голову пеплом и не злить его понапрасну:
- Йелла Адан Мирс отстранён от службы, ведётся внутреннее расследование по статье «Превышение полномочий». Он понесёт заслуженное наказание.
- Он больше не будет работать в Страже, - с нажимом проговорил Алун.
Лар-тар вздохнул и кивнул:
- Не будет. Дар-тар тоже не любит, когда его выставляют дураком.
- С уважаемым начальником столичной Стражи я поговорю отдельно. И иск ему предъявлю тоже отдельный. Мм, например, за «действия, нанесшие моральные и материальный ущерб».
Галид внимательно посмотрел на Мастера и обречённо спросил:
- А нам вы что предъявите?
Алун оскалился хищной, жёсткой улыбкой, не предвещающей ничего хорошего. И действительно, следующие слова Мастера были далеки от приятных:
- О, для вас я подготовил целый букет! Иск на йелла Адана, по уже указанной статье, плюс «распространение информации, порочащей честь и достоинство», плюс «нанесение морального вреда, выраженного в причинении страданий физического и нравственного характера». Его папочку ждут тяжёлые времена… Да… - адвокат мечтательно улыбнулся, а потом встряхнувшись, продолжил – Иск против вас лично – «ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей», но я ещё подумаю, как именно указывать ущерб, как крупный или как особо крупный…
Мастер сделал паузу, выжидающе разглядывая Лар-тара, явно намекая, и Галид будучи умным человеком, тут же поспешил его заверить:
- Все обвинения с Мастера Мары сняты, Стража принесёт официальные извинения… Как и я лично.
На последних словах, Галид повернул голову в сторону Мары, молча слушающей разговор двух мужчин. Девушка в ответ кивнула, принимая скупые извинения. Но Алуну было этого явно мало, о чём более чем красноречиво говорила вскинутая бровь, и, тяжело вздохнув, Лар-тар продолжил:
- Стража не будет оспаривать иски, выдвинутые йелла Адану.
На этот раз адвокат удовлетворённо кивнул:
- Отлично. Тогда отделаемся просто ущербом, пойдём по Административному, а не по Уголовному.
Галид устало прикрыл глаза, штраф — это не так страшно, тем более, что он действительно виноват – не уследил. Да, Коварный побери этого Адана, он, Галид виноват уже в том, что поддался давлению и вообще взял этого нашси на работу! Штраф и выговор вполне приемлемая расплата за такое дело.
- Хорошо, если Административный, то я и этот иск не буду оспаривать.
- Вот и чудесно! – произнёс адвокат и чудь подавшись вперёд выдвинул последнее требование – И восстановите Мару.
Но тут Лар-тар уступать не собирался и не допускающим возражения тоном ответил:
- Нет.
- Простите? – удивлённо спросил Алун, явно ожидавший другого ответа.
- Нет. Это совершенно невозможно.
- Кажется, мы с вами уже установили, что все эти обвинения…
- Дело не в них. Дело в том, что я не могу допустить к расследованию разумного, ставшего мишенью номер один для субъекта.
Лицо Мастера Алуна обрело серьёзность и строгость, хорошо знакомую столичным, и не только, судьям. Он нахмурился и напряжённо спросил, но не начальника Отдела, а свою «дочь»:
- Мара?
Девушка поморщилась, но ответила правдиво:
- Субъект передал мне послание. Через зомби. Велел отступиться, или я пострадаю.
- Тот самый зомби, что потом самопроизвольно превратился в гуля?
Осведомлённость адвоката сильно напрягла Лар-тара, но он вынуждено кивнул, подтверждая информацию.
- Ясно.
Льдом в голосе Мастера Алуна можно было заморозить пол Юга, но Мара всё же попыталась возразить:
- Отец, всё не так плохо…
- Нет, - прозвучало ещё более категорично, чем у Галида – Никакой Стражи. Ты уедешь из столицы. Мара – это не шутки. Он псих. Могущественный псих, которому ты мешаешь. Или ты уйдешь, или он уберёт тебя. Я предпочитаю первое. Ты хотела домик у моря? Я его купил. Отдохнёшь там, пока его не поймают.
- А если его никогда не поймают?
- Значит, будешь жить у моря долго и счастливо.
- Отец! – по привычке воскликнула возмущённо девушка.
- Мара, пожалуйста, это не то, о чём стоит спорить. Я не буду выдвигать это требование, поддержу Лар-тара. Не упрямься, смирись.
Галид в свою очередь заверил девушку:
- Мастер, прошу вас, послушайтесь нас. Вы отличный специалист, вы нам очень нужны, я вас клятвенно заверяю, что как только всё успокоится я вас вызову обратно и дам постоянное место. Но умоляю, отступитесь сейчас, позвольте нам разобраться самим с этим ненормальным.
Внутри Некромантки всё кипело от возмущения – да с какой пэхи они обращаются с ней, как с ребёнком?! Она совершеннолетняя, по всем признакам и законам! Она Некромант! Настоящий, дипломированный и сошедшим с ума нашси её не запугать! Но вместе с тем она прекрасно понимала, что если «отец» упёрся, то оспорить его решение не удастся. Судьи не пытались, куда уж ей… Ладно, она отступится сейчас, подождёт одну, в крайнем случае, две недели, а потом начнёт постепенно обрабатывать своего брата. Да, брата, а не отца. Именно этот аргумент она тогда и предъявит. Но сейчас стоит согласиться и молча принять волю старших.
- Хорошо, - уже более мягко проговорил Мастер Алун – Я рад, что благоразумие возобладало.
Адвокат поднялся и в завершении сказал:
- Значит, мы договорились?
- Договорились, - кивнул Лар-тар – Но прошу вас, держите месторасположение Мары в секрете. От всех. Мастер Мара, пообещайте мне, что не скажете никому. Даже…Тариэлю.
Мара вздрогнула, перевела взгляд с брата на начальника, а потом спросила:
- Вы его подозреваете?
- Я уже всех подозреваю. Даже себя, - удручённо ответил Галид.
- Не стоит. Троих вы можете смело исключить, - успокоила его девушка.
- Да, йелла Ривиэль упомянул что-то про ревенанта… Значит, только мы трое.
Некромантка опустила голову, пряча взгляд. Да, только трое, она сама так сказала. Мара совершенно запуталась, разрываясь между чувствами и разумом. Как, когда, почему так получилось, что единственные кому она может доверять – это начальник, с которым она проработала всего ничего и…? И несносный остроухий, который, почему-то занимает всё больше места в её мыслях… Девушка тряхнула головой, словно пытаясь отогнать назойливое насекомое, так и жужжащие над ухом…
- Я поняла вас, Лар-тар. Никому.
Но принятое решение подверглось тяжкому испытанию уже на ступеньках Отделения, где её ожидал никто иной, как Тариэль. Волосы, заплетённые в аккуратную косу, блестели красноватым золотом в лучах заходящего солнца, мундир вызывал стойкое желание сорвать его в Бездну, обнажить то, что спрятано под плотной тканью, провести руками… Мара удручённо выдохнула – кажется, та поездка не прошла даром и теперь её не покидает ощущение «надкушенного яблока». Ну почему он так и не поднялся?
Заслышав легкие шаги за спиной, Целитель тут же повернулся к девушке, лицо спряталось в тени, но вот глаза… Глаза манили тёмной зеленью…
Мастер подошла совсем близко, так, что вновь почувствовала запах лайма и мяты.
- Привет…
Эльф ничего не ответил, лишь склонился ближе, обнял и поцеловал, нежно, бережно, будто боялся, что девушка ускользнёт сладкой дымкой, просочится сквозь пальцы и исчезнет в розовом закате.
Покашливания за спиной заставили Мару вздрогнуть и обернуться. Мастер Алун стоял чуть выше и разглядывал их со смесью некоего научного интереса и лёгкой насмешки:
- Мара, нам пора.
Девушка упрямо махнула головой:
- Отец, дай нам несколько минут.
Мужчина спустился ещё на несколько ступенек, помахал тростью в руке, а потом всё же согласился:
- Хорошо. Пару минут. И Мара, помни то, о чём мы говорили.
- Помню.
Дождавшись пока брат скроется в недрах экипажа, Мастер вновь потянулась за поцелуем, но Тариэль её остановил:
- Всё хорошо? Твой отец странно на меня смотрел.
Мара отстранилась, понимая, что серьёзного разговора не избежать, но можно было попытаться потянуть время, собираясь с мыслями:
- Относительно.
- Обвинения отозваны?
Некромантка усмехнулась:
- Конечно. Это же Мастер Алун.
- Да-да, наслышан. Тогда в чём дело? Тебя сняли с дела?
Мара поморщилась, будто надкусила тот самый лимон – в голосе Тариэля явно звучала радостная нотка, можно даже не сомневаться, что он в восторге от такого поворота событий…
- Сняли. Но не из-за обвинений. Понимаешь, я не успела тебе рассказать, но тот зомби в лавке, он передал мне послание от субъекта.
- Послание? Какое?
- Чтобы я прекратила путаться под ногами, или я буду следующей.
Лицо эльфа окаменело, губы поджались, а глаза опасно сузились:
- Тебе следовало раньше обо всём этом мне поведать. Я бы тогда остался у тебя на ночь.
- Почему ты не поднялся? - задала Мара волнующий её вопрос, заодно меняя тему.
- Потому что ты не была полностью уверенна в своём решении. А я уж точно не хотел пользоваться ситуацией и склонять тебя к чему-либо.
Такое правильное и до зубовного скрежета корректное объяснение, что Мастер не смогла удержать немного ироничные слова:
- А в карете тебя это не беспокоило?
- Меня беспокоишь ты. Во всех смыслах.
Тонкие пальцы прошлись по щеке девушки, легко коснулись губ, но не остановились на них, спустились чуть ниже, скользнули на шею, затылок. Мара сама поддалась вперёд, но вместо ожидаемого поцелуя эльф лишь упёрся лбом в её лоб, прикрыл глаза и рвано выдохнул:
- Аманэ, я хочу тебя и мне странно, что ты в этом сомневаешься. Но кроме наших желаний есть ещё и то, что правильно. А правильно было отступить. Правильно будет тебе уехать.
Мастер отпрянула от Тариэля, заглядывая ему в глаза:
- Уехать? Ты хочешь, чтобы я уехала?
- Да. Хочу. Потому что я хочу, чтобы ты была жива, цела и невредима. Ты мне нужна, понимаешь? И я совершенно не готов тебя отдавать какому-то маньяку!
На последних словах голос эльфа сорвался в злой рык, но девушке было даже приятно ощутить столь ярко проявляемую заботу, хоть её и немного напрягал тот факт, что похоже все вокруг считали её нежным, ласковым «цветочком», не способным защитить себя. Её, Некромантку, опекали… И внезапно Мара поняла, что сама в этом виновата – не стоило подражать манере поведения высоких йелли, не стоило менять себя в угоду чужому мнению, держать свой характер в узде и покорно следовать общепринятым правилам. Строила из себя благородную леди? Вот и получи соответствующее обращение. Бездна, да она и сама рядом с Тариэлем воспринимает себя слабой женщиной, негодной ни на что, кроме как таять в руках красавца-мужчины! Прямо как на обложке дешёвого романа. Вот же…
Эльф почувствовал, как сжимаемые им плечи окаменели, а взгляд девушки вдруг стал очень холодным, колючим, злым даже. Но прежде чем Тариэль успел хоть что-то спросить, Мара заговорила сама:
- Тари, я Некромант. Мастер. Претендую на должность следователя. Трупы, зомби, гули для меня не страшные сказки, а повседневная жизнь. Ты хочешь обо мне заботиться? Я ценю это. Но не смей меня опекать или указывать, что мне делать.
Целитель попытался было что-то сказать, но Мара упрямо качнула головой и взмахнула рукой, останавливая любые слова:
- Не надо. Я уеду. На пару недель. Не спрашивай куда, мне запретили говорить. Но я вернусь и продолжу расследование, потому что я точно знаю, что я могу поймать этого психа. И видят Боги, я этого очень хочу! Знаешь, что такое желание, помноженное на возможности? Это воплощение задуманного в реальность. А значит, маньяк будет пойман. Сейчас я вынуждена отступить, но не столько и не только из-за вашей чрезмерной заботы, сколько по той причине, что слишком многое случилось за последние несколько недель. Мне нужно привести свои мысли в порядок, осознать и понять всё, что вокруг меня творится. Нет, не спрашивай. Это личное. Да, личное, которое я не могу тебе сказать, ибо не моя тайна. Так что прости, если мои слова прозвучали слишком резко, но давно пора было объясниться. Я не трепетная лань, Тари, не девушка из высшего общества. Я Некромант. Подумай об этом. Надеюсь, что, когда через пару недель, мы встретимся вновь, ты перестанешь вести себя со мной как с хрупкой хрустальной статуэткой.
Эльф некоторое время молчал, выражение его глаз менялось по мере того, как слова девушки становились всё жёстче и злее. Последняя фраза ему и вовсе откровенно не понравилась, но подавив собственную вспышку гнева, он относительно спокойно ответил:
- Я тебя услышал, но не обещаю, что стану себя вести с тобой как-то иначе… Э, нет, помолчи. Я же молчал, пока ты высказывались? Вот. Ты Некромант, безусловно. Но ты и моя аманэ, - эльф выразительно посмотрел в глаза девушке – Аманэ это не просто красивое слово, это отражение состояния моей души. И если моя сущность требует заботиться о тебе, я буду заботиться. Если она требует тебя опекать, я буду опекать. Хотя бы на правах того, кто старше. Ты думаешь, что я не воспринимаю тебя всерьёз? Ошибаешься, я точно знаю, что ты великолепный специалист, искусный и находчивый маг, цепкий следователь. Да, Мара, ты можешь вернуться – это твоё право. А моё право сделать всё возможное, чтобы ты оставалась в безопасности.
На последних словах Тариэль притянул девушку ближе, обнял её и едва слышно прошептал в волосы:
- Просто мы беспокоимся за тебя, все те, кто тебя любит…
Глупая обида, злость, раздражение, всё неуловимо быстро растворилось в этом нежном шёпоте, так что единственное, что осталось – это тепло объятий и ощущение тихого счастья.
- Мне пора. Отец ждёт.
- Ты напишешь мне?
- Да. Отправлю вестником.
- Хорошо, я буду ждать.
Тариэль смотрел вслед уезжающему экипажу и напряжённо размышлял. Творящееся вокруг Мары становилось слишком подозрительным, чересчур много ниточек вело к одной единственной Некромантке. И это тоже было причиной, по которой он медлил и осторожничал. Вряд ли это совпадение. Может быть знак судьбы?
Ривиэль в совпадения вообще не верил, как и в знаки судьбы. Ну, кроме тех, которые подстраивал сам. По его задумке именно ему полагалось романтическое прощание на ступеньках, нежные объятия и, возможно, если удастся поймать момент, то и почти невинный поцелуй. События торопить совершенно ни к чему, а вот подтолкнуть в правильном направлении…
Следуя за экипажем Кемейнов на своём Ониксе, темноволосый интриган прикидывал варианты дальнейших действий. О нет, несмотря ни на что, он от своей задумки не отступится. Просто потому что… Потому что этот нашси её недостоин. Ривиэль усмехнулся – акценты как-то сместились, и теперь речь шла не просто о мести, но и о благе девушки. Когда всё так внезапно изменилось? Может быть под тем древнем? Словно в ответ листок на груди слабо запульсировал, даря тепло, спокойствие и уверенность. А может быть тогда, когда она так хладнокровно расправилась с гулем? Или там, у решёток, в мрачном тюремном подвале, когда она задала свой вопрос, всколыхнувший что-то давно забытое, укрытое под слоем пепла?
Впрочем, какое это имеет значение? От плана он не отойдёт, ведь у всего есть смысл, у всего есть своя цена. Цену этому поступку он знал, но был уверен, что раз частично всё оплачено «авансом», то последствия будут ему только на руку. Мара уезжает? Хорошо, значит, какое-то время она пробудет вдали от своего «возлюбленного» и его неусыпного наблюдения. Куда направляется Мастер, он себе примерно представлял – раз «домик у моря», то, скорее всего, Тамрисвиэль, Город Цветов, юго-восточная окраина Центрального. Надо бы прикинуть – а не намечаются ли у него там неотложные и особо важные дела?
Естественно, что о планах коварного, наглого и, чего греха таить, интересного остроухого, Мара совершенно ничего не знала. Более того, совсем не темноволосый занимал её мысли. И даже не светловолосый. Она вообще не об эльфах думала. В который уже раз прокручивая и прокручивая в голове одно и тоже, Мастер приходила к выводу – всё сходилось на одном разумном. Разумном. Как забавно звучит это политкорректное слово в данном контексте! Правильнее было бы сказать – на одном безумном. Недаром, недаром все научные трактаты предупреждают, что заигрывания с Хаосом – это прямая дорога к сумасшествию. А он вообще из Первозданного.
- О чём ты так напряжённо думаешь?
Прозвучавший внезапно вопрос заставил Мару вздрогнуть. Она посмотрела на брата, а потом, желая проверить себя, перешла на второй уровень зрения. Вглядываться пришлось дольше, намного дольше, чем в случае с отцом, но фиолетовые вспышки она всё же смогла различить. Едва-едва, на самом краю осязаемого, но они были там.
Когда она вновь взглянула на Алуна, вынырнув с иного слоя реальности, Мастер смотрел на неё и улыбался:
- Нашла?
Мара кивнула.
- Молодец. Значит твоё Семя сильнее.
- Я разглядела и у… него.
- Он тебе просто позволил. Я же давно привык скрываться, затаился так глубоко, как только смог, спрятал за всеми возможными щитами и иллюзиями. Частично по этой причине и забросил Некромантию. Слишком велик соблазн, слишком легко потянуться не к той части ауры. А она откликается очень и очень охотно. Буквально сама просится в руки…
- Почему я этого не чувствую?
- Ты и так сильный маг, твоей Тьмы и Крови хватает, и Хаос спит, выжидая удобного случая.
- Когда я ослабну?
- Когда тебе понадобится сила.
Тема магии Хаоса завораживала и манила, но Мару сейчас интересовало кое-что другое:
- Ты давно знаешь?
- О чём? О Хаосе или об отце?
- Обо всём.
- С тех пор как он заявился на порог нашего дома с тобой на руках. Ты была совсем крохой, а я только женился. Но ни мои возражения, ни беременность жены его не остановили. Он был категоричен – ты будешь жить со мной и точка. Когда Криса умерла при родах, да, представляешь, в наш просвещенный век — это всё ещё возможно, так вот, когда она умерла, я и решил, что выдам тебя за свою дочь, раз уж мне всё равно предстоит о тебе заботиться.
- Спасибо. Спасибо, что не отдал меня в приют или что-то в этом роде.
- В приют? Об этом не могло быть и речи. Во-первых, Антас мне бы не позволил этого сделать. В мою жизнь он не вмешивался, но я точно знаю, что следил и продолжает следить пристально. А во-вторых… была у меня возможность пожить в детском доме. Никому я такого не желаю. И дело не в паршивых условиях или жестоком обращении, это был очень приличный приют, дело в безнадёжности и одиночестве, что корёжат душу и разум…
- Тебя он сдал в детский дом?
- Видимо на тот момент не было других вариантов.
- Почему? Почему он не оставил нас с матерями?
- Я не знаю. Я даже не знаю, кто был моей матерью. Или твоей.
- Ты его спрашивал?
- И не раз. Он лишь скалится в своей манере и молчит.
- И мне он не ответил…
Дальше они ехали молча. Не то, чтобы им не о чем было говорить, скорее наоборот – слишком много тем, среди которых непросто выбрать самую важную. И может быть они в тот вечер так бы и не поговорили по душам, не обсудили бы ничего, но дома их ожидал сюрприз. Архимаг Антас собственной персоной. Развалившийся в кресле у незажжённого камина, он потягивал лучший виски Алуна и очевидно ждал их приезда.
- Поговорим? – брови дроу-не-дроу вопросительно изогнулись.
Архимаг Антас разглядывал своих детей, сравнивая их и не переставая удивляться, насколько причудливым может быть результат, если отдать всё на волю случая. Одна мать, двое детей, но таких разных, что диву даёшься. О нет, внешне они более чем похожи, потому и все верили в их прямое родство, но вот внутренне… Стоит только взглянуть на ауру, на нити, что Антасу не составляет труда различить сквозь все покровы и обманки, и понимаешь, что Мара намного, намного ближе к Хаосу, чем Алун. Да, с именами он не ошибся – Последняя и Иной. Мара действительно последняя настоящая хаоситка рождённая в этом Мире. Последняя из их рода. Вряд ли он когда-либо ещё решится на подобный эксперимент. Но, может быть, сама Мара продолжит их линию. На всё воля случая. И Хаоса.
- Ну, Марак, ты готова задать свой главный вопрос?
Некромантка была готова задать сотни вопросов, но какой из них главный? Кто её мать? О, это мучало её уже не один год! Сперва она, как и все дети, хотела, чтобы её семья стала полноценной, настоящей, такой, как у всех. Чтобы её любили, баловали, холили и лелеяли. От Алуна всего этого было не дождаться. Потом кто-то сболтнул, что её мать умерла, и мир маленькой девочки рухнул в одночасье. Что такое смерть она поняла рано, очень рано. Став чуть старше, Мара продолжала думать о матери, ведь теперь ей казалось, что именно ответ на этот вопрос даст ключ к разгадке всех странностей их семейства, их крови. И вот совсем недавно, она узнала, что та, которую она считала своей матерью, ею не являлась. И отец ей не отец. Может быть, если она выяснит, кто дал ей жизнь, тогда она наконец разберётся и со своим местом в этом Мире? Тогда она перестанет метаться из крайности в крайность, перестанет вести себя как непонятно кто? Ведь пока она и есть «непонятно кто»…
Был ещё один вопрос. Он появился совсем недавно, буквально с неделю, или чуть больше. Почему? Почему Антас так поступил с ней, с её братом? Почему он позволил им жить, если не хотел видеть их рядом? Почему отдал, но оставался наблюдателем, а в её случае и участником их нелегкого Пути? И следом сразу шёл другой вопрос – а есть ли другие? Братья, сёстры? Сколько? Где? Почему они разлучены? Почему, зачем всё это?
И если «вопрос матери» стал уже чем-то привычным, частью её личности, что ли, то этот, второй, не давал ей покоя, вынуждал сомневаться в себе, в Алуне, вообще во всём. Он заставлял тот колючий ком в груди прорасти новыми иглами, что так больно упирались в сердце, не давая ему биться спокойно.
Но, может быть, всё дело было даже не в этом вопросе? А в другом? В третьем? В том, что отдавал металлическим привкусом и тошнотворным, сладковатым запахом разложения? Ученик Смерти, Гончая Смерти, Хаос, ритуал – всё сходится на нём, всё подталкивает к этому выводу. Но сможет ли она задать этот вопрос? И сможет ли принять ответ?
- Ну, давай, спрашивай, с каких это пор Некроманты трусят? – насмешливо подначил Антас.
И Мара решилась:
- Это ты?
Широченный оскал растянул бледные губы в очень злом подобии улыбки:
- Нет. Это не я.
Не успели слова отзвучать, как черты его лица поплыли, в точности как в тот раз – лоб стёк на щёки, глаза выцвели до слабо опалесцирующей белизны, рот вывернулся уродливой гримасой, волосы стали выпадать клочьями, а потом… Стоило моргнуть, как на месте потекшей восковой маски вдруг возникло новое лицо. Абсолютно белая кожа, хищный прищур вишнёвых глаз, упрямый подбородок, чувственные губы и каменные скулы. Такое похожее на их собственные лица…
- А вот это я, - сказал изменившимся голосом новый Антас.
Впрочем, Антасом он уже не был. Это был Мейн Дасат собственной персоной. Гончая Смерти, один из древнейших, один из тех, кто пришёл в этот Мир сотни тысяч лет назад, и Маре совсем не нужно было переходить на второе зрение, чтобы увидеть фиолетовое марево, что так и сочилось из-под длинных, острых ногтей, проступало причудливыми узорами на лице и кистях рук. Хаосит. Настоящий. Чистокровный. Чудовищно сильный. Не нуждающийся в жалких крупицах, что ему могли бы дать слабые полукровки. Другого ответа Маре и не требовалось. Не Дасат был убийцей, потому что ему всё это было не нужно. Или, всё же…?
- Ты убил их?
- Нет. Я не знаком с точным пророчеством, хоть и знаю о чём оно в целом. Но не строй иллюзий – если бы я был в курсе, как и что нужно сделать, чтобы открыть дверь в Первозданный, я бы не колебался и секунды. Тринадцать жертв? Четырнадцать? Я бы убил тринадцать тысяч, тринадцать сотен тысяч, если был бы уверен, что это поможет. И поверь, вы бы сами меня оправдали.
Мара смотрела на своего отца и понимала, что он совсем не шутит, что он действительно убил бы, замучил сотни тысяч разумных ради столь дикой цели…
- Почему? Почему это так важно?
- А ты ещё не поняла? Этот Мир увядает, он уже давно корчится в предсмертных конвульсиях и никак не может сдохнуть. Ничего не меняется, не прогрессирует уже десятки тысяч лет. Мы застыли как те мухи в янтаре – красивые, совершенные и безнадёжно неживые. И во всём виноват Айн.
- Айн? Император?
- Да. Именно он окончательно запер этот Мир, отрезал его от Первозданного, от источника силы, магии.
- Зачем?
Дасат усмехнулся:
- Знаешь, какую поговорку можно встретить почти во всех Мирах? «Благими намереньями вымощена дорога в ад». Айн думал, что спасает других, хотя скорее спасал свою шкуру. Он совершил ужасную ошибку, но никогда в этом не признается.
- Значит, если открыть портал в Хаос, то магия начнёт возвращаться? В Домах перестанут рождаться дети без дара?
- Всё не так просто. Время легких решений прошло. Теперь с открытием портала Мир ждёт жестокая и разрушительная война.
- С кем?
- С тварями из Сумеречного Омута, с Седьмого Круга Первозданного. С моорнами. Они прорвутся в этот Мир вместе с волнами силы, оседлают их и пройдутся по всем Пределам разрушительным цунами, сметающим всё на своём пути.
- Значит, нас ждёт погибель, так или иначе?
Дасат рассмеялся:
- Смерть ожидает нас всех. Так или иначе. Даже бессмертные умирают, если очень постараться. Вечны, по-настоящему вечны только те, кто никогда и не рождался. Но и они уходят из жизни, правда только для того, чтобы возродиться вновь, впрочем, саму Смерть это не отменяет. – Дасат замолчал, подыскивая слова - Но если отойти от философствования, то нет, Мир может выжить при любом сценарии. Просто в случае, если он останется закрытым, то в нём со временем полностью исчезнет магия. Я такое уже видел. Мир и разумные в нём продолжат жить, но по другим законам. Иначе. Младшие расы получат преимущество за счёт высокой рождаемости и, спустя пару десятков тысяч лет полностью ассимилируют старшие расы. А вот магические создания исчезнут. Совсем. Драконы, демоны, они станут легендами, красивыми сказками о былом.
Хаосит замолчал, а Мара попыталась представить себе – каково это, когда магии нет, когда Мир не пронизывают нити, когда нет благословенных Источников, когда нет всего этого разнообразия рас... Это было бы… Ужасно. Плоско, мрачно, как жалкая чёрно-белая пародия на великое полотно. Нет, она тоже не смогла бы жить в таком Мире.
А Дасат тем временем продолжил:
- Если же впустить Хаос… То предстоит грандиозное, эпическое сражение, но кто сказал, что мы его обязательно проиграем? Один раз Мир уже отбил атаку моорнов. Да-да, не смотрите так на меня. Моорны уже приходили и их уничтожили. Огромной ценой, ценой жизни – тогда погибла примерно треть населения и почти все пришедшие из Первозданного. Поэтому Айн испугался, решил, что ещё одной волны нам не выдержать. Запер Дверь и подпёр её с этой стороны так надёжно, как только мог. Что взять с жалкого Айна? С отпрыска паршивого Дома Доброты, слабого, убогого, вечно сующего нос не в свои дела!
- Но может быть, он был прав? Прав в том, что закрыл эту «дверь»? - предположил, молчавший до этого Алун – Если в прошлый раз погибли почти все хаоситы, то кто отобьёт атаку в этот раз?
- Хаоситы, - твёрдо сказал Дасат – Не забывай, прошли сотни тысяч лет, новые носители Семени успели родиться. Пусть они значительно слабее своих предков, но их больше. А самое главное…
Дасат сделал паузу, разглядывая своих детей, будто бы раздумывая, стоит или нет посвящать их в одну из тайн этого Мира. А потом кивнул сам себе и продолжил:
- Ллос всё это время собирала силу, пусть и для иных целей, но она не станет сидеть сложа руки, если над Миром нависнет реальная угроза, - древний усмехнулся – Как бы она не относилась к прочим разумным, хаоситов из некоторых Домов она будет защищать до последнего.
- Почему?
Дасат отрицательно помотал головой:
- Нет, до этого вы ещё не доросли. Слишком глубоко пришлось бы уйти в историю Хаоских Домов. У меня нет ни времени, ни желания открывать вам эти «тайны мироздания». Но могу немного помочь с расследованием.
- Как?
Может быть, дело и отошло на задний план в виду открывшегося знания, но любые сведения всё же были ценны.
- У меня сложилось впечатление, что вы зациклились на том, что субъект обязательно должен быть Некромантом. Но это не так. Если субъект хаосит, ну или потомок хаоситов, или собрал уже силу на мага Хаоса, то его первоначальные, или мнимые Источники могут быть любыми. Энергия Хаоса обладает совершенной пластичностью, для её преобразования в любую другую требуется всего лишь один простой блок в управляющем контуре. В Дан’Мейн всё это описано.
- Значит, он может быть и Боевым, и Целителем…
- …И Артефактором, и Менталистом. Неважно. Он может вообще не утруждать себя иллюзией Источников, если в повседневной жизни магией не пользуется. В таком случае ему может быть даже проще – никто не будет особо вглядываться в его ауру, а значит, если он достаточно силён, то и спрятать фиолетовые искры будет проще, – Дасат усмехнулся – Я не захотел отказываться от слабых возможностей, подаренных Хаосом. Пришлось маскироваться под Некроманта и выбирать самые близкие по духу Источники.
- Маскируешься? Прячешься? – нейтрально спросила Мара, скрывая за тщательно контролируемым спокойным тоном охватившее напряжение.
Дасат расхохотался:
- Браво, девочка! Ты меня поймала. Да, я прячусь. От кого? Мне кажется и так понятно. Впрочем, ОН обо мне знает, даже может найти, если постарается. Но он не станет этого делать. Я же сказал – ОН трус. Зато на моих детях вполне может попытаться отыграться.
- Поэтому…
- … Поэтому вы отдельно, я отдельно. Наблюдаю, но по большей части не вмешиваюсь – чем меньше между нами общего, тем лучше.
- И всё же ты дал нам фамилию Кемейн… Разве не боишься, что кто-нибудь догадается? – Алун спросил, опередив Мару всего на секунду.
Хаосит досадливо поморщился:
- Минута слабости. Мне точно не стоило этого делать, но я слишком устал быть единственным Мейном в этом Мире… Вот и понадеялся, что если вы и столкнётесь с кем-то, кто способен разгадать вашу фамилию, то этот некто спишет странность на случайное совпадение.
Дасат замер на миг, словно прислушиваясь к чему-то, а потом прикрыл глаза и его лицо вновь поплыло, изменяясь, возвращая обратно личину чистокровного дроу. Уже Антас поднялся с кресла и сказал:
- Мне пора. А тебе нужно уехать.
Мара недовольно нахмурилась, но не из-за очередного совета «как будет лучше», а по другой причине:
- Стой! У меня ещё есть вопросы!
Дроу-не-дроу закатил глаза в притворной усталости:
- Дай угадаю, ты опять хочешь спросить кто ваша мать? Да, у вас и мать общая. Её хаоское имя Шин’Та’Нокс, Безумие Белой Ночи. И вам с ней лучше никогда не встречаться. Поверьте, мне на слово – ничего хорошего из этого не выйдет.
- Но почему?!
- Марак, мы все немного сумасшедшие, у нас странная логика и мораль, у многих ещё и помноженная на почти что всемогущество. Но Танокс это отдельная песня. Она так давно меняет личины и жизни, что сама забыла, кем и чем является. Уже многие годы, она искренне верит в очередную маску, что надевает, следует её судьбе, и когда приходит время умирает. Конечно же не по-настоящему, лишь в своей голове. А потом новая личина, новая жизнь, новые воспоминания. И так уже с пару десятков тысяч лет. Не уверен, что она вспомнит меня, а уж тем более поверит в вас. Мой вам совет – даже не ищите её, оно вам точно не надо.
Антас давно уже ушёл, а Мара и Алун всё ещё смотрели ему вслед, всё ещё молчали, не находя слов, чтобы выразить свои мысли и эмоции. Наконец, Алун на правах старшего сказал:
- Пора спать. Завтра долгий день.
Мара послушно поднялась и уже почти выйдя из комнаты обернулась, чтобы спросить:
- Ты ему веришь?
- Ты о том, что маньяк не он?
- Об этом. О матери. Обо всём.
Алун пожал плечами: (3303c)
- Предпочитаю думать, что это не он. Ведь если всё это его рук дело, то нам ни за что не остановить убийства. А в остальном… Не знаю. Это слишком странно. Чуждо. Глобально. Нужно время, чтобы всё осмыслить.
- Нужно время… Пожалуй. Доброй ночи… брат.
- Доброй ночи, сестра.