ГЛАВА 16. Плачущее небо

Если бы на неё вылили ведро ледяной воды, отрезвление было бы не таким быстрым и полным. Ужас от содеянного выстрелил в висок, словно пуля из новомодного гномьего пистоля. Бездна, что разверзлась под её ногами при взгляде в полные укора тёмно-зелёные глаза, не позволила ей сделать и шагу, заставила застыть на месте, лишь беспомощно обнимая себя руками.

- Ты!

Но по-настоящему её зазнобило лишь, когда она услышала холодные слова:

- Вот теперь мы почти квиты.

Мастер растеряно посмотрела на Ривиэля – неужели только ради мести? Неужели только ей показалось, что… Но синие глаза взирали на неё спокойно, ровно, нечитаемо.

- Значит месть… - обречённо прошептала девушка.

- А ты думала, что он увлечён тобой? – зло спросил Тариэль – Ты его никогда не интересовала! Только я!

- Слишком многое о себе мнишь, - парировал Ривиэль – И, признайся хотя бы сейчас, что и ты врал Маре! Всем врал. Что ты лживая, подлая тварь!

- Тебе ли упрекать в подлости? – с тихой иронией спросила Мара, а потом, окончательно отвернувшись от Ривиэля, обратилась к светловолосому, стараясь говорить спокойно, контролируя срывающийся голос – Тари, пожалуйста, дай мне всё объяснить…

- Объяснить? Почему ты пошла с ним на бал? Почему ты целовалась с ним здесь, вдали ото всех? Или может быть то, чем вы занимались всё это время, пока я думал, что ты скрываешься от убийцы? Что я оберегаю твой покой, что храню тебя?! Или может быть кулон, что так ярко сверкает?

Слова били наотмашь, но Мастер лишь морщилась, не пытаясь вклиниться, возразить – всё верно, всё именно так и ей, по сути, нет оправдания. Кроме… Кроме чего? Собственной неуверенности в себе? Внезапно вспыхнувшей страсти? Так ли уж внезапно? Некромантка прикоснулась к выскользнувшему из-за корсета кулону, посмотрела сперва на одного эльфа, потом на второго, и со всей печальной ясностью поняла, что из них двоих ей гораздо ближе темноволосый злой дух, чем светлый «спаситель». Была ли она увлечена Тариэлем? Скорее мыслью о том, что она может быть чьей-то аманэ, что она способна достучаться до сердца некого абстрактного эльфа. Необдуманная «почти месть» всему лесному народу в лице одного конкретного остроухого… Почти, потому что она не стремилась к ней. По крайней мере – не осознано. Так хотелось сказать «прости», но как объяснить за что именно?

- Тари…

- Не называй меня так! Ты…

Словно не в силах произнести последнее слово, наверняка едкое, возможно даже оскорбительное, Целитель замолк, а потом выпрямился и бросил:

- Ты мне врала. Ты от меня скрывала и скрывалась. Ты недостойна.

Мастер лишь кивнула, принимая обвинения. Эльфы же продолжил:

- Мара Кемейн, я разрываю нашу связь, я отказываюсь от тебя, от нас, от всего, что было и могло быть между нами. Не желаю тебя знать, видеть и чувствовать. Не желаю больше быть частью твоей жизни.

А потом развернулся и, чеканя шаг, скрылся за углом длинного балкона.

Мара всё стояла, обхватив себя руками, опустив немного голову, разглядывая дурацкий серебряный узор, на дурацком корсете, теребя зелёный листок, что, несомненно, о многом поведал Тариэлю. Да уже одно то, что она ничего о том случае не рассказала, должно было его возмутить. Почему она промолчала? Всё по той же причине.

- Как-то ты слишком спокойно восприняла расставания с «возлюбленным».

- Иди в Бездну.

Вот на это её сил вполне хватит – на то, чтобы как можно полнее высказать Ривиэлю, всё, что она о нём думает, чтобы выяснить всё до конца, расставить всё точки над всеми буквами:

- Ну? Стоило это того? Получил удовлетворение?

- Безусловно. Он это заслужил.

- А я? Чем я заслужила такое обращение?

- Какое? Уважение, интерес и защиту?

- Хорошо уважение! Да ты меня просто использовал!

- А меня использовать тебе было не противно? Приятно было с моей помощью заставить своего бывшего пожалеть об упущенном?

- Ты знал, на что шёл! Более того, ты сам это предложил!

- А ты не отказалась. С готовностью пускала пыль в глаза, изображала то, чего нет, и наслаждалась эффектом. Так ли уж мы отличаемся?

В чём-то крэшшшев эльф был прав и Маре ничего не оставалось, кроме как опять скатиться до банального:

- Иди в Бездну!

- Я был там.

Странные нотки в голосе Ривиэля заставили Мару вскинуться и взглянуть на него. Остроухий зло усмехнулся и продолжил:

- Я обещал тебе историю в обмен на твоё согласие пойти со мной на бал. Всё ещё хочешь её услышать? Впрочем, хочешь или нет, но я её всё же расскажу. Жила-была девушка, эльфийка, с косами золотыми, словно пшеница, с глазами голубыми, как ясное летнее небо… Ладно, не хмурься. Обойдусь без лишнего пафоса. Просто жила-была эльфийка, в которую я начал влюбляться. Про привязку знаешь? Знаешь. Вот и я знал, а потому не спешил, постоянно удерживал себя, опасался увязнуть раньше времени. Как оказалось, не зря. Мы с Тариэлем были лучшими друзьями в Академии, просто не разлей вода, - эльф иронично хмыкнул – Наверное, нашими общими вкусами объясняется то, что и он в неё влюбился. Вот только он, будучи моложе, не проконтролировал происходящее и позволил привязке случиться сразу. О чём рассказал в один далеко не прекрасный день.

Ривиэль замолчал, вспоминания то самое «не прекрасное» утро, пасмурное, дождливое, словно небо предчувствовало грядущее и спешило оплакать… Остроухий взглянул на Мару:

- Я готов был отступиться, ради него, ради того, что нас связывало. Я считал, искренне верил, что дружба, те почти братские чувства, что были между нами дороже всего. Вот только хотел поступить правильно, по чести. Не нам с Тариэлем было решать с кем остаться девушке, но ей. Тариэль согласился, и мы договорились, что всё расскажем ей, а она уже решит – кто ей ближе, кто дороже её сердцу. Ведь вполне возможно, что и у неё началась привязка. Тари… ты же так его называешь? Тари… Это мерзавец решил, что его чувства важнее. Знаешь, что он сделал? Соблазнил её. Опоил и переспал.

Мара сглотнула. Этого не могло быть, просто не могло быть. Тариэль? Нежный, чуткий Тари? Ривиэль утвердительно кивнул:

- Именно так. Вот только я об этом не знал, мне поведали «приятели» лишь ту версию, что им велел сказать твой Тари. И это было как удар под дых, как нож в спину… Ааа, не могут банальные слова передать те чувства. Да, именно тогда я шагнул в Бездну. Отыскал корни этой крэшшшевой привязки в глубине души и вырвал их к Коварному. Свой разум я смог удержать, благо привязка не зашла далеко, но рубцы остались знатные…

Мастер всё молчала, не в силах произнести даже слова – она с ужасом начала догадываться, о том, что поведает ей темноволосый. Он не «разочаровал»:

- Вот только для самой девушки всё было совсем иначе. Её привязка успела завершиться, оплести всю её сущность, и в центре того узора был вовсе не Тариэль. Но я. Она пришла ко мне, наплевав на собственную гордость, попыталась объяснить, но я не поверил. Просто оттолкнул её и велел убираться прочь, к своему аманэ. Она ушла, только не к нему, а к ближайшему мосту. И прыгнула с него прямо в ледяную воду.

Ривиэль тяжело вздохнул:

- Виноват ли я? Конечно. Нужно было её выслушать, утешить, попытаться найти выход. Оборванную привязку не восстановить, но можно было хотя бы попытаться. Или помочь ей скинуть оковы безответной любви. Пойми, Мара, свою вину я не оспариваю, но подлость Тариэля была именно тем, что привело её на тот мост, а моя холодность тем, что заставило сделать тот роковой шаг. Тариэль же отверг обвинения, решил повесить всё на меня, сказал, что именно я скинул её с моста в порыве ревности. Хорошо хоть Камаэль, мой кузен, организовал толковых дознавателей, и те, прибегнув к любимой тобой Некромантии подняли девушку. Её слов хватило, чтобы снять все подозрения с меня, но не хватило, чтобы засадить эту мразь за решетку. И его признали невиновным, а произошедшее лишь несчастным случаем. Несчастный, твэрх наз рахмиз, случай!

Ривиэль вновь замолчал, только сейчас заметив, что Мару колотит, то ли от вновь поднявшегося прохладного ветра, то ли от его рассказа. Сняв с себя камзол, он хотел было подойти, накинуть его на плечи Мастера, но девушка буквально отшатнулась от него, словно от прокажённого. Впрочем, разве мог он её винить?

- Некрасивая история, правда? Абсурдно трагичная или трагично абсурдна, и то и то верно – как не крути.

- Некрасивая? Да вы оба такие…

- Какие?

- Самовлюблённые твари!

Ривиэль пожал плечами:

- Ты действительно думаешь, что можешь мне сказать что-то, чего я себе уже не говорил? Назвать как-то так, как я себя не называл? У меня было больше тридцати лет на то, чтобы ежедневно казнить себя. Сейчас я уже почти не вспоминаю о НЕЙ. Но только «почти».

- И ты считаешь, что это оправдывает тебя?

- А разве я оправдываюсь? Я всего лишь рассказал то, что было. Чтобы ты знала, с кем имеешь дело. И Мара, подумай, насколько был с тобой честен Тариэль, с учётом того, что аманэ в жизни любого может быть только одна.

Должно быть, всё произошло не зря, раз первым после слов остроухого пришло облегчение. Именно облегчение. Значит, она не разбила сердце Целителю и может не опасаться того, что тот сойдёт с ума из-за её предательства.

- Повторюсь, ты не выглядишь особо расстроенной.

- А ты хотел бы, чтобы я плакала, билась в истерике и проклинала тебя?

- Это было бы не так странно, как твоё спокойствие.

- Просто мне все внутренности выморозило от вашей мерзости. И от того, что я целовалась с каждым из вас.

- Думаешь, подлость передаётся через телесные жидкости?

- Опасаюсь этого.

Ривиэль рассмеялся:

- Некромантское чувство юмора, я даже как-то подзабыл о таком. Вернёмся в зал, пока о нас не стали шептаться по углам?

- Ну, уж нет! Хватит с меня высшего общества и всего того дерьма, что с ним связано.

- Да, дерьма в нас хватает…

- Ривиэль, ответь мне только на один вопрос – ты подстроил появление Тариэля?

- Не то, чтобы подстроил, я просто знал, что он тут будет – его Дом дружит с Альфихелями, как-никак родственники, хоть и дальние. Рассчитывал поиграть на его нервах, но всё сложилось гораздо удачнее.

- Удачнее… Значит, всё что тут произошло, лишь «удачное стечение обстоятельств»?

- Спроси прямо – значил ли для меня хоть что-то наш поцелуй. Или смелости на это не хватит?

- Иди в Бездну, - уже привычный посыл вырвался сам собой, но всё же Мара уточнила – Ну так что – значил?

Ривиэль покачал головой:

- Мара, Мара, ты всё никак не поймешь, что эльф никогда не позволит себе влюбиться в человека. Это просто жестоко. Вы угасаете гораздо раньше нас, увядаете в тот момент, когда мы только-только начинаем наслаждаться жизнью. Ты хотела бы провести несколько сот лет в тоске по любимому? Вот и никто из нас не хочет. Да, случаются привязки между нашими народами, но это редкость, безрассудство, продиктованное глупыми желаниями. Ты мне нравишься, очень, я тебя действительно уважаю и питаю совершенно определённый интерес. Поэтому, нет, это был не просто спектакль, но и не думай, что это было нечто большее, чем…

- …Чем простое влечение. Я поняла тебя. И знаешь… спасибо за честность.

Ривиэль смотрел вслед уходящей Некромантке со смесью удовлетворения и досады. Всё вышло даже лучше, чем он рассчитывал, так почему же так муторно? Правильно его посылала Мара, в Бездну, в Бездну и его и все сомнения. А девушка отойдёт и поймёт, что он был прав, что романтичные бредни хороши для сопливых девиц, а Некроманту не пристало питать пустых иллюзий. Как и Боевому магу. Ничего хорошего никогда бы у них не вышло, так стоит ли пытаться?

Следующее утро встретило Мару хмурым небом и неприятным, сырым ветром с моря. «Какое-то паршивое лето в этом году» - подумала Мара – «Во всех смыслах паршивое». Да и Тамрисвиэль и уединённость жизни в этом крэшшшевом доме ей порядком надоела. Больше не хотелось думать, мусолить вновь и вновь весь разыгранный двумя эльфами спектакль. Они выяснили свои отношения за её счёт? Ну и Всеблагая с ними. А занозу из сердца она выдернет, не впервой. И она не будет плакать, нет, не будет. Не стоят эльфы её слёз. Напыщенные, самовлюблённые остроухие. Правильно их не любят дроу. Не за что.

Дроу. Отец. Брат. Цепочка мыслей закономерно привела её к выводу, что пора возвращаться. И тут же неприятно кольнуло – в Отделе будут оба остроухих, как ей справиться с собой? Надеть маску. Разве не этому её учил Антас? Мара усмехнулась, вот уж верно – лучший актёр на свете, виртуозно притворяющийся тем, кем не является и никогда, по сути, не был.

А она? Раз не получилось с личиной благородной барышни, то не пора ли окончательно стать Некроманткой? Не только по профессии, но и по духу? Мара сказала правду Ривиэлю – всё произошедшее на балу окончательно излечило её от навязчивого желания вписаться в закрытый мир высшего общества. Оказалось, что он прогнил насквозь, что он ей совсем не нужен. Ну и в Бездну тогда приличия, светский тон и манеры. В Бездну желание нравиться. В Бездну другие цвета.

Сжатый в кулаке кристалл связи едва не треснул от напора энергии, но Мастер этого даже не заметила, сосредоточившись на мыслях о брате. Когда тот отозвался, с её губ слетело всего два слова:

- Я возвращаюсь.

И то ли Алун смог каким-то чудом прочувствовать её настроение, то ли его опыт подсказал, что тут начинает играть фамильное упрямство, но ответил ещё лаконичнее:

- Жду.

Оказалось, что в Элисвиэле её действительно ждали – и не только Мастер Алун, но и в Отделении. Признаться, Мара с опаской переступала порог кабинета Лар-тара, ожидая всего – от немедленного увольнения, до присутствия двух разумных, которых она меньше всего хотела бы видеть.

Но вместо этого, Галид привстал со своего места, вежливо поздоровался и сразу предложил:

- Мастер, переходите на постоянную должность.

- Но…

- Разве вы не этого хотели?

- Этого, просто мы договаривались, что только после раскрытия дела.

- Боюсь, что это очередной «висяк».

- Убийств больше не было? – опасливо спросила Мара, памятуя, как в прошлый раз отозвалось проведение на её мысли.

- Не было. Более того, Адан исчез к Коварному и не то, чтобы я был сильно против, но вместе с ним оборвалась и последняя ниточка. Боюсь уже не выяснить – был ли он убийцей или его просто использовали. Ко всему прочему и Тариэль уволился.

- Как?

Тут Галид понял, что немного подзабыл о том, что между этими двумя что-то было:

- Ммм, а он вам не сказал?

- Нет, мы давно не общались.

- Поссорились? – осторожно спросил мужчина.

- Расстались.

И так спокойно, так холодно это было сказано, что Галид счёл за лучшее на этом закрыть тему.

- Так или иначе, но в Отделе сейчас аврал – ни штатного криминалиста, ни младшего следователя.

- И какую должность вы мне предлагаете?

- А какая вам больше по душе?

- Хм, - Мара задумалась лишь на миг, а потом уверенно ответила – Обе. С учётом того, что я не Целитель, а значит, на мне не будет висеть ещё и практика в клинике, я вполне могу совмещать две должности.

- Я надеялся на такой ответ!

Лар-тар едва не начал потирать руки – за эти крэшшшевы три недели он чуть не скопытился, пытаясь перекрыть все дыры от потери следователя, а потом ещё и криминалиста, попутно отбиваясь от нападок начальства и строча бесконечные оправдательные записки в высшие инстанции. Иногда, как сейчас, он скучал по работе простого Спокойника… Но кто же его выпустит из цепких лап административной машины? Кресло у него только на первый взгляд хорошее, на деле же… На деле в точности, как и его физическое воплощение – скрипучее, шаткое, ненадёжное, грозящее только геморроем и головной болью.

Мара всё ещё выжидающе смотрела на Лар-тара, так что тот вынырнул из своих усталых мыслей и сказал:

- Оклад двойной, соответствующий совмещаемым позициям. Кабинет выбирайте любой, но раз идёте как криминалист, то советую забрать подвальчик Тариэля – он там неплохо обустроился, всё близко – и инструменты, и книги, и стол. Мрачновато, конечно…

- Да, я займу его лабораторию.

- Вот и замечательно. Значит договорились?

- Договорились.

У самых дверей Мара наконец задала мучающий вопрос:

- А что с Ривиэлем? Он тоже уехал?

- Не могу вам сказать. Знаю только, что последнюю неделю он здесь не появлялся, может быть, его уже отозвали, раз дело таки заглохло, а новых убийств нет.

«Замяли» - подумала Мара – «Просто отмахнулись от жертв, решив не будить лихо, пока тихо. Высокие. Как типично». Вслух же Некромантка произнесла:

- Спасибо за предоставленный шанс. Уверяю вас, что следующие дела будут более успешными.

- Не сомневаюсь в вас Мастер. В этом деле накосячили все, и вы в самой меньшей степени, уж поверьте мне.

Официально приступить к работе Мара должна была со следующего дня, а значит вполне можно попытаться наведаться к Кайзенам. О своей новой версии Мастер предпочла промолчать, пока хоть что-то не выяснит. Пустые обвинения, в адрес столь высокого семейства – это выходка в духе Адана, но никак не для неё. Сперва она поговорит с йелли Эшаэль, и плевать ей на гнев Архимага Закриэля, а потом уже будет делать окончательные выводы.

Но её планам не суждено было сбыться – оказалось, что и жена Главы Дома покинула Элисвиэль, вернулась под сень Великого Древа, в родной Дом Йод. То ли погостить, то ли насовсем. Кто этих эльфов разберёт…