Глава 2

— Рори, милая, ты уже проснулась? — старушка Гвендалин мягко толкнула дверь после стука, держа на руках поднос с завтраком. — О, а что это за красота?! Генри подарил?

— С чего ты взяла?

Коснувшись ладонью кроваво-красных бутонов, вновь перебрала в памяти события прошлого вечера. Всю ночь я не могла сомкнуть глаз.

Мысли гудели в голове вплоть до рассвета, не позволив уснуть. Мне удалось застать уход последних гостей и даже увидеть из окна, как мой благоверный уходит под ручку с той самой блондинкой, скрываясь в тени предрассветного сумрака.

Именно тогда я поняла, что это меня больше не трогает. Не осталось даже омерзения — только ледяное равнодушие и твердая уверенность, что Генри и его выбор больше меня не касаются.

— Как с чего? Вчера у вас была помолвка, конечно же, это от Генри!

— Пусть так, — не стала спорить, вновь возвращая свой взгляд цветам.

Букет стоял в прозрачной вазе на моей прикроватной тумбочке. Тонкий, едва слышный аромат полностью заполнил голову, напоминая о странной записке и о том, кто ее написал, оставив после себя только тучу вопросов.

Господин Энеску… Адриан.

Неоднозначный, непонятный и такой притягательный, словно я мотылек, а он пламя свечи. Мне бы хотелось еще раз увидеть его, засыпать вопросами, не позволившими уснуть, но сведет ли нас судьба снова?

— Матушка просила передать, что у вас сегодня обед в летней резиденции Хамэт.

— Зачем? — невольно скуксившись, представила, что придется вновь улыбаться натянутой улыбкой и делать вид, что все замечательно.

— А мне почем знать, милая? — Гвендалин удивленно вскинула седые брови. — Знаю только, что там будет этот гость… Вампир. Видимо, твой будущий свекр очень хочет от него что-то получить. Ох, не нравится он мне…

Поставив передо мной поднос с едой, Гвенди взяла в руки щетку, чтобы привести волосы в порядок, заранее подготавливая к нежеланному визиту.

К огромному сожалению, я не всегда могла самостоятельно справиться с этим наследием. Длинная темная коса сопровождала мою жизнь с ранних лет. Все женщины, чья кровь имела отношения к первому роду Тарниэль, носили такую, даже по желанию не в состоянии от нее избавиться. Практически в каждой знатной семье так или иначе эта кровь давала о себе знать длинными женскими косами, позволяя узнать аристократку издалека по одной лишь прическе.

Стоит ли упоминать, что услуги по уходу за волосами в столице имели небывалый успех? А те, кто жил в провинции даже предположить не могли, сколько богатые дамы могут выложить за свою прическу в течение одного лишь месяца!

Плотный волос не брали ни ножницы, ни топоры, ни даже огонь. Отец рассказывал, что его мать, то есть моя бабушка, несколько раз пыталась расстаться с тяжелой копной, но попытки оказались тщетны.

Но мысли о расточительности дам тут же улетучились, и я не смогла сдержать улыбки.

Он будет там! Я вновь увижу его, возможно, даже смогу поговорить!

— Ты чего разулыбалась? Рори, неужели он пришелся тебе по душе?!

— Почему нет? Он интересный, иностранец, вампир, в конце концов. Гвенди, когда тебе в последний раз удавалось поговорить с вампиром?

— Да благословят высшие, никогда бы с ним не разговаривала! — ужаснулась старушка. — Убийцы и чудовища. Понятия не имею, что задумал господин Франк Хамэт, но поскорее бы он вытурил своего гостя восвояси. Не к добру это…

— Ты просто нелюбопытна, Гвенди, — мягко улыбнулась я, не став спорить с пожилой женщиной.

— Мое любопытство кончилось в том момент, когда девочкой я упала в колодец. А тебе, Рори, нужно думать не о чужаках, а о собственной свадьбе! Ты еще даже платье не выбрала!

«Оно мне не понадобится», — промелькнуло в голове, но озвучивать эту мысль я не спешила, приступая к завтраку.

— А гости? А блюда? А место и украшения? Еще столько дел, а ты будто бы избегаешь всех этих приятных хлопот! — продолжала сетовать она, закончив с прической и устраиваясь в кресле напротив.

Мы часто болтали, и я любила проводить время со старой Гвендалин, давно испытывая к ней скорее родственные чувства, чем культивируемое холодное отношение к прислуге. Но вот уже несколько недель мое утро начинается со стенаний о медлительности, которая на самом деле была откровенным нежеланием.

— Какие еще планы на сегодня? — спросила, игнорируя возмущения женщины.

— После обеда матушка записала тебя на примерку к госпоже Фантиль, затем в оранжерею господина Кандальмо, чтобы выбрать цветы к празднику. А! Вот еще кое-что, — нырнув в карман передничка, она развернула сложенный вдвое лист и подслеповато прищурилась. — Встреча в ювелирной лавке с господином Лорри и выбор обручальных колец. Затем обувная лавка Романи, и последнее — лекарская господина Роззини.

— А это еще зачем? У меня уже есть врач, да и здоровье не подводит.

— Насколько мне известно, Роззини занимается теми, кто не может найти общий язык… за закрытой дверью спальни. Видимо, слова Генри о твоем… нежелании стать немного поближе зацепили госпожу Кристенсон, — Гвен пожала сухонькими плечами, словно это просто предположение, но весь ее вид кричал о том, что старушка согласна с моей родительницей и готова сама сопроводить меня к так называемому лекарю. — Может, даст тебе какую настоечку, ты и расслабишься. Чтобы все получилось…

Медленно и почти бесшумно втягивая воздух через нос, я старалась сохранить спокойное лицо, которое с каждой секундой готово было затрещать как фарфоровая маска и осыпаться на пол.

Поверить не могу, что моя мать всерьез восприняла глупые слова Генри, который понятия не имеет о том, что хочет женщина!

Я никогда не ощущала себя фригидной, и томительное напряжение в груди после встречи с вампиром подтверждало это, подталкивая к выводу, что проблема не в том, «как», а в том, «с кем». Но сама мысль, что даже родные уже поставили на мне крест, болезненно царапнула душу.

— Рори, ты побледнела, — забеспокоилась женщина, поднимаясь со своего места.

— Генри трахает все подряд, без разбора и претензий, — прошипела я. — У меня от одного вида его лица мерзкие мурашки ползут по коже, появляется тошнота и желание как можно быстрее избавиться от его общества. И никакая настойка не сможет этого изменить — разве что убойная доза снотворного, чтобы я даже не вспомнила о состоявшейся близости. Я никогда не буду желать Генри, и дело здесь не во мне. Никогда, ясно?

Опешив, Гвенди шагнула назад, шлепаясь в кресло.

— Рори, милая, ты придаешь этому слишком большое значение, — ее взгляд стал влажным и каким-то сочувственным. — Мужчины неверные создания, и задача жены заинтересовать его так, чтобы на других и смотреть не мог. Ты молода…

— Что во фразе «меня от него тошнит» оставляет у тебя вопросы? Я не желаю рожать ему детей, делить с ним постель и уж тем более вытаскивать его за ухо из чужих. — От обиды и злости кулаки сжимались так, что ногти больно впивались в ладони. — Он наихудший вариант из возможных, и это нельзя исправить. Передай матушке, что ни к какому господину Роззини я не пойду. И если она действительно хочет внуков, им с отцом предстоит очень обстоятельно пересмотреть выбор жениха.

— Я такое ей передавать не буду, — протянула служанка, отрицательно покачав головой. — Это все нервы. Пойду-ка я лучше приготовлю тебе какао. Оно от всех душевных терзаний лечит…

Прихрамывая и шаркая ногами, старушка с невиданной для себя скоростью покинула мою комнату, позволяя уткнуться лбом в раскрытые ладони и бесшумно завыть от отчаянья.

Никто! Никто не хочет меня слушать!

Всем вокруг будто бы плевать на меня! Убежденные в своей правоте не видят очевидного — моей ненависти и омерзения, которые невозможно превратить в любовь. Да что там в любовь! Даже в симпатию и возможность говорить без приступов тошноты!

— Вампиры ли настоящие чудовища? — спросила вслух у самой себя, вновь возвращаясь взглядом к букету.

Матушка ждала меня у порога дома, как всегда, осуждающе цокая языком и закатывая глаза.

— Аврора, ты можешь двигаться быстрее? Такое чувство, что ты не к жениху едешь, а на казнь!

— Не вижу никакой разницы, — забираясь в подготовленный экипаж вслед за родительницей, сказала я и устроилась напротив.

— Прекрати, — шикнула женщина. — Ты меня позоришь!

— Я ли? Выбор в пользу разбалованного блудливого пьяницы справился с этим без меня.

Стукнув меня сложенным веером по рукам, мама обиженно вздернула нос, поджимая губы. Лицо такое, словно лимон целиком съела и его природная кислота опалила ей все до самого желудка.

— Ты такая неблагодарная, — запричитала она, как только карета сдвинулась с места, увозя нас в летнюю резиденцию Хамэт. — Мы воспитали тебя, устроили твое будущее, нашли лучшего жениха во всей столице! А вместо благодарности должны выслушивать твои необоснованные возмущения.

— Для начала вам нужно было спросить, нужно ли это мне.

— Не смей так со мной разговаривать, — прошипела она брезгливо, демонстративно отодвигаясь от меня. — За такие подарки многие бы отдали жизнь!

— Давай я подарю тебе шармынского грязевика? Многие лекари отдали бы за него жизнь — редчайшая и очень ценная штука. А тебе он бы пригодился? — заметив, как женщина скривилась от воспоминаний об отвратительно пахнущем создании с западных болот, продолжила: — Вот и для меня Генри как шармынский грязевик. Одно лицо.

— Прекрати сейчас же! Ты выйдешь замуж за Генри, и это не обсуждается! С сегодняшнего дня я требую у тебя симпатии и любезности в его сторону, либо я немедленно запру тебя в доме, и до самой свадьбы ты просидишь в своей спальне под домашним арестом!

Стараясь не сопеть, как собака, от бешеной ярости, я отвернулась к окну, не желая продолжать разговор.

Пытаясь образумить своих родителей, я просто трачу время. Они уже приняли решение; на их взгляд, мне необходимо просто смириться, принять свою участь и с улыбкой благодарить за оказанную честь и заботу.

Вот уж дудки!

Мысль, сверлившая голову с сегодняшней ночи, зашевелилась с новой силой. План побега был прост до невозможности, оставалось только собрать все необходимое и каким-то образом суметь договориться с капитаном корабля, способного увезти меня подальше из столицы.

О том, что придется расстаться с привычным образом жизни, я уже не думала. Перемена в любом случае будет лучше, чем непроглядное будущее, которое ждет меня, если я передумаю или не успею.

Сбегать в статусе супруги куда сложнее, чем будучи свободной: печать королевского судьи на руке выглядит как красная мишень на лбу. Не заметить ее практически невозможно, как и спрятать. Алая метка в виде распахнувшего крылья дракона занимает почти всю левую кисть, сообщая всем о статусе женщины.

Кто угодно может решить поживиться, вернув сбежавшую жену супругу, который щедро заплатит за доставку.

Если отличительный знак в виде волос, которые неспособны отрезать не одни ножницы в мире, можно спрятать под платьем или платком, то с печатью все куда сложнее. Коса, даже если и привлечет внимание, то всего лишь тем, что я аристократка по праву рождения, а вот печать обозначит каждому ее увидевшему мою принадлежность мужу, которого поблизости не наблюдается.

Поэтому у меня был только один вариант — устроить побег до свадьбы.

До резиденции Хамэт мы добрались в полном молчании и даже из кареты выходили на расстоянии, делая вид, будто бы добрались поодиночке и в упор друг друга не видим.

— Камилла! Рад, что вы почтили меня своим визитом! — господин Франк Хамэт встретил нас у накрытой на несколько персон беседки в своем летнем саду, где щебетали маленькие цветастые пташки. — Аврора, ты, как всегда, прекрасна.

Вежливо поклонившись, мама приняла руку мужчины, проводившего ее до места, а я же пошла сама, не планируя ждать чьей-то условной галантности.

На удивление, Генри за столом не было, что поселило во мне крохотную надежду, что он серьезно заболел и скоро умрет, перед смертью пожелав мне долгой счастливой жизни. Но увы, отец Генри разрушил мои ожидания:

— Сегодня мы пообедаем втроем. Генри… болеет с похмелья, — сделав небольшую паузу, мужчина опустился рядом, явно испытывая стыд за отпрыска.

— А где же Жанет?

— Она отправилась к матери, чтобы привезти ее в столицу к свадьбе, — любезно ответил моей маме, тут же задав встречный вопрос. — Филберт на службе?

— Конечно, — матушка расплылась в улыбке. — Ты же знаешь, какой он трудяга! Не может отложить никакие дела, пока они не будут исполнены совершенно! Надеюсь, мы с Авророй скрасим отсутствие близких людей.

— Несомненно.

— А господин Энеску тоже не придет?

Две пары глаз изумленно уставились на меня, но мужчина собрался первым, перенося внимание на дорожки сада, выложенные рыжей крошкой.

— Он хотел прийти, но предупредил, что планы могут поменяться в любой момент. А почему ты интересуешься?

— Хотела лично поблагодарить его за подарок. Вчера не представилось возможности, — соврала я, скрывая разочарование в голосе.

— Ты же знаешь, Франк, Аврора очень благодарная девушка. А подарок господина Энеску был крайне щедрым, — не промолчала матушка, явно прикрывая свой зад. — Раз уж нам удалось так собраться, может, обсудим финансы на свадьбу?

— Конечно. Ридерик сейчас принесет мою учетную книгу, — вспомнив о любви к цифрам, мужчина подозвал слугу и отдал распоряжение. — Ты, я надеюсь, захватила свою?

— Не обижай меня, Франк, — матушка вытащила потрепанную книжечку из своей сумочки, водружая ее на стол. — Как я могла ее забыть.

Мне неожиданно стало тесно.

Зная любовь этих двоих к расчетам и пересчетам денег, я ощутила себя лишней, под шуршание страниц и скрип чернильных ручек молча поглощая обед.

— Я, пожалуй, прогуляюсь по саду.

— Иди, милая, — даже не подняв глаза, мама махнула рукой, дав таким образом понять, что найдет меня, как закончит.

Нужно было отдать господину Хамэт должное — его сад действительно можно было назвать одним из лучших в столице!

Деревья, что еще саженцами были привезены из разных уголков материка, густо цвели под лучами солнца. Цветы раскрыли лепестки, позволяя пчелам и крохотным пташкам пить нектар, а спрятанные в гуще скульптуры выглядели, словно их неожиданно застали, не позволив спрятаться или хотя бы поправить сползшие мраморные ткани.

А как чудесно пахло!

Яркий цветочный аромат полностью пропитал землю вокруг, позволяя будто бы парить в розовом воздухе, чувствуя себя бабочкой, порхающей с бутона на бутон.

Если закрыть глаза и сильно постараться, то можно было представить себя далеко-далеко… Где небо окрашено в другие цвета, где травы расстилаются ковром под ногами, а душу не тянет камнем вниз предательство, которое я совершу, сбежав из родного дома.

— Ты еще прекраснее, чем вчера, — бархатистый голос вновь почудился у самых ушей, и фантом чужого дыхания коснулся тонкой кожи шеи.

Обернувшись, первое, что я увидела, — серебристые застежки на строгом камзоле, только подчеркивающие статность и крепкую грудь, и фибулу, приколотую с правой стороны, из красного золота с выдающимся рубином.

Дунул ветер, поднимая черные волосы, рассыпанные по плечам, и ударяя мне в нос ароматом, тянувшимся от мужской одежды, — горький сандал и пары винного сусла.

Непреодолимо захотелось покачнуться и уткнуться носом в темную ткань, закрывая глаза, но, собрав мысли в кулак, я все же подняла голову, вновь сталкиваясь с чернильными глазами вампира.

Почему мне так сильно хочется всматриваться в его лицо? Отчего такой дикий интерес к едва заметным морщинкам и хмурой складке между черных густых бровей? А его рот? Что мне делать, если хочется как можно ближе разглядеть белоснежные заостренные клыки? И, возможно, даже попробовать потрогать их… Прикоснуться…

— И пахнешь так же чудесно.

— Господин Энеску, вы пришли.

— Только из-за тебя. Франк в последний момент сообщил мне, что ты приедешь вместе с матушкой. До этого я рассчитывал вежливо оправдаться делами и бессовестно прогулять скучную трапезу.

— Почему… из-за меня? — вопрос сорвался с губ раньше, чем мне хватило времени его поймать.

Губы невольно разомкнулись под взглядом мужских глаз, а пальцы обхватила теплая ладонь, чтобы тут же вложить в них небольшой бутон розы.

— Она подойдет к твоему платью. Алый тебе к лицу.

Бутон оказался заколкой для волос, которую можно было даже сейчас вплести в прическу, что я и сделала, подкалывая украшением пучок.

— Ты приняла подарок, — улыбнулся господин Энеску, обнажая краешек клыка.

— Отказывать невежливо. Тем более этот цветок так же красив, как и те, что я получила вчера от вас.

— Шшш, — приложив палец к своим губам, мужчина повернулся, предлагая свой локоть. — Пока оставим это в секрете. Перед тем, что ты планируешь, лучше не привлекать внимания.

По спине пролегла полоса холодного пота, словно полоса от вымоченного кнута. Носок туфли зацепился за каменную плитку; покачнувшись, я устояла только с помощью вампира, смотрящего куда-то вдаль — в ту сторону, где стояла беседка, скрытая за пышными кустами.

— Твой болван жених протрезвел и явился. Спрашивает, где ты.

— Вы слышите его отсюда? — удивленно глядя то на кусты, то на мужчину, спросила я. — Правда?

— Сомневаешься? — вновь улыбнулся он, но так же резко отвернулся. — Нам пора. Ни о чем не волнуйся, госпожа Кристенсон, делай вид, что ничего не происходит.

— А что происходит? — едва опять не запнулась, когда Адриан потянул меня по тропинке ведущей в беседку.

— Пока — ничего. Но обязательно будет. Запоминай: сегодня вечером твоих родителей не будет дома, я об этом позабочусь. Беги на рынок Костильи и найди там Амадея, он расскажет, какой дальнейший план.

— План?

— Конечно, — подмигнул он. — Неужели ты подумала, что я позволю такой мезальянс? Ты, inima mea*, *(рум. - сердце мое)— его голос дрогнул. Явно замедлив ход, чтобы казаться спокойнее, вампир притянул мою ладонь к своему лицу, вновь целуя тонкие косточки пальцев, — и это ничтожество.

— Но…

— Они уже здесь.

Словно по заказу, на другой стороне аллеи возникли три силуэта. Я без труда угадала в них маму, господина Хамэн и, конечно же, Генри. Юнец выглядел крайне помятым и даже опухшим, но почему-то счастливым.

На его шее даже с такого расстояния виднелись следы красной губной помады, размазанные по коже и практически стертые, но местами напоминающие симптомы серьезной аллергии.

— Господин Энеску! Рад вас видеть! Давно ли вы здесь?

— Несколько минут. Я опоздал и в саду встретил прекрасную госпожу Кристенсон, которая любезно предложила проводить меня до беседки. Боюсь, сам бы я заплутал в этом чудесном месте.

— И как? — С вызовом бросил Генри, почему-то выпячивая грудь. — Как вам компания моей невесты? Она была с вами любезна?

— Вполне, — одарив мужчину холодом, ответил вампир.

— Вкусна так же, как ваше вино? Вы ведь уже попытались откупорить пробку, не так ли?

От такого высказывания у всех присутствующих, кроме Адриана и самого Генри, глаза полезли на лоб. Столь откровенное неуважение и оскорбление мало кто мог пропустить мимо ушей, и отец недоумка, спасая положение, неожиданно звонко и сильно ударил сына ладонью по затылку, заставляя того пригнуться и жалобно заскулить.

— Ты что несешь?! Живо в дом и трезвей! Адриан, прости глупость моего сына.

— Мне не нужны извинения, а вот перед госпожой Кристенсон извиниться бы стоило. Я не терплю, когда оскорбляют женщин.

— Живо! — зашипел Франк, толкая Генри в спину.

— Рори, извини меня! Сболтнул не подумав!

Свистящий взмах трости, и Генри падает будто подкошенный, громко застонав. В воздух поднялась пыль.

— Адриан?

— Neghiob **(рум. - болван). Я же сказал, — вампир ткнул кончиком трости в крошку под ногами. — Мне не нужны извинения. Мне по душе физическая расплата. Позвольте проводить вас, госпожа Кристенсон.

Словно под ногами не стонет распластанный Генри, а его отец, стоящий рядом не мечется между отцовскими чувствами и разумными выводами на счет своего дитя, вампир мягко увлек меня вперед.

— Спасибо вам.

— Давно мечтала, чтобы его кто-нибудь поколотил? — не скрывая веселой улыбки, спросил вампир. Не став прятать удовлетворение, я коротко кивнула. — Признаться честно, я бы добавил.

— Лишним не стало бы.

Запрокинув голову, странный господин Энеску громко рассмеялся, не забывая при этом поглаживать мои пальцы, лежащие на его локте.

Наконец маменька подала голос, разрушив неловкую тишину.

— Господа, к сожалению, нам с Авророй необходимо поторопиться на примерку свадебного платья. Спасибо за гостеприимство, Франк.

Ее щеки буквально трещали, удерживая неестественную улыбку, а в глазах туманом стояло напряжение, обращенное сразу на все. В некотором роде я могла разделить ее переживания.

Во-первых, слова Генри никто уже не забудет, все вокруг сделали выводы.

Во-вторых, вернувшись всей компанией за стол, за исключением Генри, мы долго и неловко молчали, так как новоприбывший гость от еды отказался, а мы уже пообедали.

И, наконец, в-третьих, мама безумно напрягалась в обществе вампира, хоть и старалась всем видом показать расположение и благостное настроение.

Она боялась и все время косилась на раздосадованного и крайне задумчивого Франка, надеясь, что в нужный момент именно он первый даст сигнал об опасности.

Но вот только господин Энеску было удивительным образом равнодушен к реакции моей матушки. Он лишь лениво скользил взглядом по лицам мужчины и женщины, сжимал в ладони навершие своей трости и легко улыбался, будто его это действительно веселило.

— Всегда рад видеть тебя в гостях, Камилла. Аврора, от имени своего сына я приношу извинения за его несдержанные слова.

— Зато теперь мы точно знаем, что он обо мне думает, — брякнула я и тут же ощутила на своей ноге туфлю матери, которая продолжала растягивать рот в улыбке.

— Ты ошибаешься, — начал было госполин Хамэт. — Генри на самом деле не плохой, но, будучи влюбленным, он часто ведет себя как идиот.

— Видимо, у вас богатый опыт для сравнения и вы не понаслышке знаете, как Генри выглядит, когда влюблен.

Давление на ногу стало еще сильнее, угрожая сломать пальцы. Но, видимо, мысли мамы вернулись к свадебным туфлям, в которые я не помещусь с переломом, и она прекратила свои игры.

— Аврора, поторопимся.

— Господин Энеску, — проигнорировав мамин призыв, я повернулась к мужчине, который сидел на соседнем стуле, намеренно сократив расстояние между нами. — У меня не было возможности поблагодарить вас за подарок.

— Вы уже успели оценить что-нибудь? — игриво прищурившись, он все так же оставлял наш разговор на уровне приличий, но мы оба знали, что он куда глубже, чем может показаться на первый взгляд.

— Да. «Любимая женщина». Великолепный букет.

Красивые губы дрогнули, едва не обнажив зубы, но вампир сдержался, понимающе склонив голову в коротком поклоне.

— Я был рад узнать, что вам понравилось. Как только появится шанс, я воспользуюсь им, чтобы подарить вам еще бутылочку.

Эти тайные разговоры, загадочные обещания и сокровенная легкость играли со мной злую шутку.

Я буквально замирала, слушая мужской, слегка хриплый и низкий голос, чувствуя его собственной кожей. Будто он говорил, низко склоняясь к моему телу, проговаривая каждый слог, каждый звук во все впадинки, родинки и косточки моего тела.

— Аврора, — напомнила о себе мать.

— Буду рада увидеть вас вновь, — попрощалась я, пряча от родительницы эйфорически блестящие глаза.

Как только слуга помог нам переместиться в карету, матушку, трещавшую от напряжения, буквально прорвало.

— Просто нахал!.. Как только посмел явиться!

— Его пригласили, почему нет?

— Будто бы ты сама не знаешь, — закипала она, явно торопясь высказаться. — Вампирам не место в столице и на землях Солнечной Долины вообще. Солнечной! Понимаешь? И как только его не испепелило ясное небо?! Вампир, явившийся на наши земли, — определенно плохой знак. Если его величество это допустил, значит, это напрямую связано с делами государственной важности. Да не допустят высшие, чтобы Сумрачная Лощина заключила вассальный договор!

— И что же в этом плохого? Насколько нам известно, вампиры — одни из самых сильных существ нашего мира. И если они законно и добровольно примкнут в случае войны к нам — сила будет на нашей стороне.

— Что за глупости? — маман смешно выпучила глаза, явно не разделяя моих взглядов. — Это будет означать только одно — все они потащатся сюда, заполнят улицы, будут пытаться смешиваться с толпой, и, неровен час, решат стать местными! Это крах, Аврора, таких, как они, нельзя допускать в наш спокойный мир!

— В тебе говорит невнимательность. Если бы ты слушала господина Энеску, то запомнила бы, что они не любят близкое соседство и явно предпочтут оставаться на своих землях, подальше от таких, как мы.

— Только не говори мне, что ему удалось расположить тебя к себе! — она страдальчески потерла кончиками пальцев складку между бровей.

— Просто ты слишком критична и не любишь признавать своей неправоты.

— На что это ты намекаешь? — голос женщины стал жестче, будто она пыталась подавить меня авторитетом. — Если ты имеешь в виду вашу свадьбу с Генри, то все остается в силе. А сегодняшнее недоразумение уйдет в прошлое, и вы оба сделаете соответствующие выводы. Например, что не следует прогуливаться с посторонним мужчиной, когда рядом нет твоего супруга.

— Я не стану с тобой спорить, матушка, — ответив на агрессию улыбкой, я окончательно вывела женщину из себя. Но вместо того чтобы разразиться криком, как я предполагала, она погрузилась в свои мысли, вновь игнорируя мое присутствие.

Как нельзя кстати.

Я хотела еще немного подумать, раз за разом вспоминая наш разговор с вампиром, прокручивая его в голове и отмечая мельчайшие детали.

Никогда мне еще не доводилось общаться с таким мужчиной. Совершенно непохожий на других, странный, таинственный и совершенно чуждый. Удивительным образом я находила подтверждения, что еще никогда мне не было так легко с кем-то. И в общении, и в обстановке. Словно мы могли бы говорить молча, не роняя слов в воздух.

Конечно, я понимала, что эта игра не затянется надолго. Даже несмотря на его предложение о помощи, я адекватно оценивала ситуацию и понимала, что наши пути разойдутся.

Мне нельзя будет долго сидеть на одном месте, предстоит как можно чаще менять расположение, пока меня не прекратят искать. А этого времени вполне достаточно, чтобы мужчина, который подарил мне самые приятные воспоминания, позабыл об Авроре Кристенсон — девушке, которой он не позволил выйти замуж.

— Приехали. Будь добра, хотя бы сделай вид, что тебе интересно платье, в котором ты станешь женой, — бросила мама, завершая проведенную в молчании поездку.

— Я не притворщица, — огрызнулась, вновь улыбаясь так лучезарно, что у женщины покраснели щеки. Это означало только одно — дома меня ждет серьезный разговор.

Плевать.

Встреча с господином Энеску прибавила мне храбрости и расчетливости, дав сил не обращать внимания на такие вещи и не растрачивать ресурсы на нервы.

— Иди, Аврора, — прорычала она, уступая мне дорогу и становясь сзади, словно конвоир.