Глава 11

Наступивший день пришел куда быстрее, чем мне хотелось бы.

Слушая, как поют птицы за окном, я бездумно пялилась в потолок, не находя в себе храбрости, чтобы подняться и сделать шаг навстречу неминуемому столкновению с вампирами. Которые, надо заметить, не спешили меня беспокоить, видимо, решив, что осознание должно дойти до меня без их постоянного вмешательства.

В ладонь упирались острые лепестки заколки, которую я так и не смогла от себя отнять, не веря в возвращение утерянного подарка, и ее небольшая тяжесть грела пальцы, вновь и вновь напоминая вчерашнее признание вампира.

Как же комично…

Пытаясь сбежать от навязанных обязательств, я слепо запуталась в других, позволяя двум острозубым паукам обернуть меня тонкой и мягкой нитью, бережно обволакивая смертоносной заботой.

Но я сама пошла с ними. Сама доверилась, невольно привязываясь и примеряя на себя чужие чувства. Но так ли они остры, как говорят сами вампиры? Вдруг это очередная ложь, чтобы заставить меня принять решение в их пользу? То, как они уверенно продолжали убеждать меня в правдивости своих слов, не оставляло даже шанса вновь пропустить их мимо ушей.

Как бы странно это ни звучало, но вчерашнее помутнение, связанное со скорым отъездом, отступило, оставив после себя тупую, жалобно скулящую тоску. Мне больше не хотелось побросать свои вещи в пресловутый чемоданчик и убежать куда глаза глядят, лишь бы подальше от братьев Энеску. Напротив — я еще сильнее хотела остаться…

Гудящий стон оголодавшего желудка подтолкнул к неизбежности. Неторопливо спустившись с кровати, я направилась к шкафу, где лежали мои скромные пожитки.

— Это что еще за самовольство?!

Вместо пары знакомых платьев, что я умыкнула у служанок, все вешалки были заполнены новыми, красочными и баснословно дорогими нарядами. Об их цене выразительно говорила одна лишь ткань.

Пышные, но прозрачные рукава, тонкие ремни на талии, изысканные разрезы, о которых, живя под крышей благочестивой госпожи Камиллы Кристенсон, я могла только мечтать. Она бы рухнула в обморок, увидев этот склад порочных, на ее взгляд, нарядов!..

«Какая вульгарщина!» — кричал в голове мамин голос, а руки сами тянулись прикоснуться к изящной работе.

Стащив с вешалки самый откровенный наряд, я торопливо и опасливо, словно вор во время грабежа, попыталась его как можно быстрее примерить.

Я… я только примерю! Один раз! А потом надену свое вечернее платье и уже в нем потребую у вампиров немедленно вернуть мои вещи! Обязательно…

Практически сразу же запутавшись в тонкой ткани и чуть более плотном, но обволакивающем подкладе, я окончательно смирилась с провалом, когда дверь неожиданно распахнулась, демонстрируя в проеме Адриана.

— Аврора, я пришел… помочь тебе с волосами…

Чернильные глаза вампира вспыхнули тем огнем, который один раз мне уже удалось увидеть, вызвав сладко-болезненный спазм в ногах, готовых уронить меня от первого же сквозняка.

Адриан продолжал сжимать ручку двери и ровно дышать, но мужская грудь, укрытая простой белой рубахой, с каждой секундой вздымалась все выше, выдавая с головой неравнодушие мужчины.

Горячий, голодный взгляд скользил от кончиков торчащих из-под длинной юбки пальцев вдоль по разрезу, ощупывая открытую кожу колена и бедра… По талии и выше, к вырезу на груди, где я запуталась в невесомом газе, просунув руку под неправильную завязку и открыв вампиру вид на голые острые ключицы…

Адриан помедлил, прежде чем столкнуться со мной взглядом и хрипло спросить:

— Тебе нужна моя помощь?

Разделяя каждое слово, мужчина, не дожидаясь ответа, сделал первый шаг, за одно мгновение растворяясь в воздухе и из ниоткуда появляясь у меня перед носом.

Втянув воздух до жжения в легких, я едва не вскрикнула от неожиданности, практически уткнувшись носом в мужскую грудь, оказавшуюся так близко.

Адриан молчал, видимо, все-таки решив дождаться от меня хоть каких-то слов, но весь его вид кричал о том, что в темной голове все уже давно решено и от помощи мне не отвертеться.

— А где мои платья? — шумно сглотнув, не осмелилась поднять глаза, боясь, что потеряю хрупкую решимость.

— Они тебе не идут. Мы похозяйничали, не обессудь.

— А это, по-вашему, мне должно подойти?..

— Несомненно. Повернись спиной. Пожалуйста.

Да, наверное, так будет легче.

Медленно отвернувшись, я непроизвольно вытянула шею, расправляя опустившиеся плечи и возвращая привычную осанку.

— Нужно начать сначала, — двусмысленная фраза сопровождалась поползшим вниз платьем, спасая меня из плена его ворота.

Распущенные волосы со спины были перекинуты на грудь, и я невольно ощутила себя голой, хотя тонкая нижняя сорочка все еще старалась спрятать незащищенную кожу от мужских глаз.

Но я знала, что Адриан сейчас видит голые лопатки, пересеченные тонкими лямками, родинку между ними и полоску выступающих позвонков, тянущихся под край платья.

— Я никогда…

— Я знаю, — прошептал вампир, словно копошась в моей голове и заранее зная, что я скажу. — Ни один мужчина не видел тебя такой… открытой.

Горячие подушечки прижались к коже шеи, обжигая и вырывая тихий, рваный хрип из горла.

Они заскользили ниже. Медленно. Проверяя и изучая реакцию.

Я смотрела только на рельефные рисунки на дверце шкафа, не в состоянии прервать тишину или отвести взгляд.

Прикосновение ощущалось облизывающим кнутом, предупреждающим о неминуемом ожоге, который распалит настоящий костер, способный дотла сжечь мое самообладание.

Когда двигаться уже было некуда, подушечки неожиданно обрели основание, позволяя вампиру прижаться всей ладонью к моему правому боку и слегка нырнуть под руку, прижимаясь к ребрам.

Сердце застучало в груди как умалишенное, таким грохотом отдаваясь в грудной клетке, что Адриан не смог бы пропустить этот звук мимо своего внимания. Кровь нагревалась, разгоняясь по венам с небывалой скоростью, и томительное чувство, которое я испытывала с момента первой встречи с вампиром, стало еще ярче, оглушая меня наповал.

Прикусив губу, даже не ощутила, в какой момент пошла кровь, цепляясь за кончик языка и металлическим привкусом заполняя рот.

Резкий рывок, толчок, и вот я уже прижата практически голой спиной к тем самым рельефам с повисшим на талии платьем и без решительности прекратить происходящее.

Адриан был так близко, что его винный запах, который теперь ассоциируется у меня только с ним, бьет через нос прямо в голову, окончательно лишая желания сопротивляться.

Хочется так же, как вчера с Амадеем — отринуть свои принципы и довериться страсти, с которой мы еще не совсем знакомы, разрешая себе немножечко больше безрассудства.

— Адриан, я…

— Я знаю, — вновь опередив мои слова, ответил вампир, склоняясь на уровень моих губ.

Разницу между братьями я ощутила сразу. На секунду я даже подумала о том, что никогда бы не перепутала их, будь у меня закрыты глаза.

Если Амадей был решителен и напорист, то Адриан был упрям и до дикости спокоен, всем телом придвинув меня к несчастному предмету мебели и лишая тем самым шансов сбежать.

Широкие, но изящные ладони накрыли талию, прожигая температурой прямо через тонкий шелк, уже не значащий ничего. Его словно не было, что позволяло пальцам изучать природные изгибы моего тела, не стянутые корсетом.

Оказавшись в некоем подобии плена, я занервничала, будучи тут же поднятой в воздух и вновь придавленной, но уже на полголовы выше вампира, легко принявшего положение ведомого.

Теперь все выглядело так, как будто это я целую его, не в силах оторваться, хотя в любой момент могу запрокинуть голову и, например, закричать, прося о помощи. Но вместо этого я прислушивалась к ощущению чужих рук на бедрах, не в силах сдерживать ставшее громким дыхание.

О, высшие!.. Это было ни на что не похоже, обезоруживая меня и разрушая воздвигнутую привычками броню.

Никогда ничего подобного я не испытывала, даже в своих тайных фантазиях, имея лишь самые слабые представления о том, как все может быть в реальности. А все оказалось куда полнее, и плещущиеся через край ощущения превращали руки в непослушные, мягкие прутья, самовольно устроившиеся на мужских плечах.

— Не прекращай быть собой, — на секунду разорвав близость, Адриан вновь вернулся к своему занятию, подхватывая меня крепче под бедра, собрав все ткани платья в измятый куль и позволяя обхватить себя обнажившимися ногами.

Может, вампир прав? Может, это на самом деле я? Не прикрытая моралью и воспитанием, желавшая искренней любви настолько сильно, что бросила родной дом, не в состоянии мириться с браком по расчету.

Что-то же заставило меня довериться вампирам и позволить им увезти себя под крышу Виндэм-холла. Может, это что-то большее, чем мне кажется, и вампиры правы…

В эту минуту я не маленький кусочек запретного плода разрешила себе, а позволила настоящим желаниям наконец выбраться из подвала, где я так долго прятала их под замком.

Я хотела целовать этого мужчину… И я целовала.

— Адриан, — царапая губами уголок мужского рта, шептала я. — Это ничего не значит…

— Конечно, — слишком просто согласился он, опуская голову ниже и рассыпая дорожки поцелуев по шее. — Совершенно ничего…

— Да… Никакого клана…

— Как пожелаешь…

— Никаких нас…

— Ты совершенно свободная женщина, — убедительно продолжал соглашаться он, позволяя зарыться пальцами в свои темные, с одной лишь полоской седины, волосы и взъерошить их.

— Да, я такая… Такая… Ах!

Оказавшиеся ниже, чем ожидалось, губы накрыли горячей кожей мягкость груди, слегка сжимая плоть и ткань сорочки, чтобы тут же попытаться ее стянуть.

— Ад… риан…

Глаза невольно закатились, рот вновь обожгло жаром и привкусом крови, а бедра поджались так сильно, что на мгновение мне стало больно. Только вот сам вампир этот жест заметил, несильно, но убедительно толкнув воздух тазом.

— Господин Эне-е-еску-у-у… — простонала я, когда закаменевшая вершинка груди все же оказалась в горячем рту и немедленно ощутила щелчок кончиком языка и мягкое давление губ.

Я готова была потерять сознание уже тогда, но что-то в голове продолжало хлыстать меня кнутом, оставляя на поверхности.

Уничтожающий пожар сминал под своими языками все органы, заставляя их стекать в низ живота и застывать там неподъемным железом. Ресницы отказывались слушаться; повинуясь невероятной тяжести, они опустились, погружая меня в темноту проснувшегося порока.

Запрокинув голову, я не могла сомкнуть губ, слушая и поражаясь собственным стонам, на которые я оказалась способна. Потянувшись грудью к вампиру, я прижала его голову к себе, непонятно о чем умоляя:

— Пожалуйста… Пожалуйста…

Восприняв мои слова по-своему, Адриан уверено и точно нашел брешь в моей защите, ныряя под ткань и безошибочно опуская пальцы на точку между разведенных ног.

Нежное касание…

И уверенное давление жестких пальцев…

Нарисованная подушечками спираль…

Этого оказалось достаточно, чтобы я потерялась в пространстве.

Чувствуя, как сладкая судорога проносится по всем костям и мышцам, шумно зашипела, срываясь на крик и роняя голову вниз. Яркие искры закружили перед глазами, погружая меня в свой хоровод и окончательно меняя пол с потолком местами.

— Я ненавидел официальное обращение из твоих губ, — опрокинув безвольное тело себе на грудь, Адриан отлепил мою покрытую тонкой пленкой пота спину, на которой остались вмятины, от дверцы шкафа. — Но сейчас передумал.

— Не издевайся, — прохрипела я непослушными губами, продолжая прятать лицо в стыке мужского плеча и шеи.

Голова совершенно отказывалась соображать и даже не желала начинать поиски причин для самобичевания и морального наказания за то, что позволила вампиру так близко подкрасться к себе.

Возможно, попозже я найду поводы, но в данный момент у меня просто нет на это сил, и легкая сонливость тянула ресницы вниз, заставляя меня вяло хлопать глазами, пока мужчина, сменивший положение, сел на край кровати. Он не отпускал меня из кольца своих рук, устраивая безвольное тело на коленях.

— Ты всегда будешь свободна в выборе, — растеряв игривость, начал вампир. — Но о «нас» и «клане» все же подумай.

— Хватит, Адриан. Я не готова сейчас это обсуждать. Не хочу.

— Когда решишься, сообщи, femeia mea dorită (*рум. - Моя желанная женщина.).

— Что ты сказал? — собираясь с силами, чтобы покинуть мужские колени, спросила я, вырвав у судьбы еще несколько секунд.

— Что я желаю тебя, Аврора. И то, что произошло сейчас, только подтверждает, что мои чувства взаимны.

— Желания мало, господин Энеску.

Медленно, чтобы не запутаться в юбке, я поднялась, отступая от расслабленного, на первый взгляд, вампира. Но, как бы Адриан ни старался, я заметила горящее пламя в черной ночи его глаз и дрожащую от сердечных ударов грудь.

— Мы дадим тебе любовь — столько, сколько ее есть у нас. Всю, без остатка. Желание — это лишь малая часть того, чего ты так страстно ищешь. Я соглашусь с любыми твоими убеждениями — и о свободе, — Адриан поднялся на ноги, сразу же став выше и глядя на меня сверху вниз, — и об отсутствии клана, и даже что «нас» не существует. С любыми твоими словами, не имеющими фактического подтверждения. Но твои чувства я всегда буду вытаскивать наружу, как бы ты им ни противилась, потому что они есть, Аврора, они гудят в тебе, как растревоженный рой в улье, и рвутся на свободу.

Вновь оказавшись рядом, вампир резко повернул меня к себе спиной и как ни в чем не бывало принялся поправлять наряд.

Будто бы ничего и не было.

В его руках все определенно ладилось, ведь уже через минуту, не более, вампир с легкостью поправил на мне рукава и без препятствий застегнул пуговки на низкой спинке платья.

Не дожидаясь, когда я обернусь, Адриан ловко собрал мои волосы у основания и слегка потянул, наклонившись за щеткой перед зеркалом, чем вызвал у меня новый прилив мурашек.

Держи себя в руках, Аврора! Это случайность!

Взяв в руки инструмент, Адриан принялся водить им по прядям, распутывая узелки после беспокойного сна. Продолжая держать хвост в пальцах, все сильнее притягивал его к себе.

— Ты взволнована.

— Нисколько.

— Это не вопрос, — дав знать, что слышит, как стучит мое сердце, произнес мужчина. — То, что произошло…

— Адриан, меня не смущает то, что произошло, — призналась я, дождалась, когда мужчина подвяжет волосы лентой, и повернулась к нему. — Точнее, меня вовсе не смущает то, что произошло между нами.

— А что тогда? Почему ты дрожишь, Аврора?

Вновь оказавшись с вампиром нос к носу, а точнее, лицом к груди, я запрокинула голову, чтобы видеть его глаза.

— Потому что все это неоднозначно. Я практически не знаю тебя, не строю на тебя планов и не вижу нашего будущего.

— Очень жаль, — не слишком расстроившись, произнес он, делая шаг вперед, чем вновь заставил меня отступить, упираясь бедрами в столешницу туалетного столика. — Я плох?

— Конечно же, нет! Но, Адриан, помня ваше предложение, я не могу думать об этом всерьез. Это слишком для меня… неправдоподобно.

Наклонившись так, что мужское дыхание обожгло мне ушко, Адриан, понизив голос до мурчащей хрипоты, прошептал:

— Целуя Амадея вчера, ты так не думала.

Рассказал! Ну конечно же, рассказал! Кто бы в этой непонятной гонке смог промолчать, особенно о таком маленьком, но все же шансе на победу!

— Это было вчера, — скрывая волнение, я невольно зашептала в ответ.

— То есть, если сегодня он вновь тебя поцелует, ты его оттолкнешь?

— Разумеется!

— Лгунишка, — заставив меня запыхтеть от возмущения, вампир довольно улыбнулся — так, словно этот раунд за ним, а я потерпела фиаско. — Если бы ты знала Амадея чуть ближе, то понимала бы — теперь он будет прикладывать еще больше усилий.

— Значит, мне придется как можно быстрее уехать, чтобы не создавать неловких ситуаций.

Да, я знала, что давлю на больное место, и сама внутренне свернулась калачиком, поджимая колени к груди и издавая болезненный стон.

Что, если сейчас вампир ответит согласием? Если на этих словах все закончится и упомянутая вампирская потребность, как и я думала, окажется лишь приукрашенной симпатией?

— Что мне делать, Адриан?

Не выдержав молчания, подняла глаза, проглотив поднявшийся ком в горле.

Немота вампира действовала на нервы, играя на них как виртуозный арфист на своем инструменте, чутко перебирая пальцами струны, от вибрации которых я напряженно гудела.

— Оставайся, — наконец прошептал он и легко потерся носом о мою щеку, словно соскучился за эту ночь. — И дай нам шанс. Ты ничего не потеряешь, если попробуешь.

— А как же… мое сердце?

— Взамен мы отдадим тебе свои, — без сомнений ответил мужчина. — Если… если ты останешься к нам так же холодна, ты всегда сможешь уйти, вычеркнув нас из своей жизни. Обещаю тебе: если такое случится, никто тебя больше не потревожит, даю слово.

— Как долго?

— Пережди у нас зиму, — отмеряя срок почти в полгода, вампир явно оставил себе огромный запас.

Продолжая торги, я сделала свою ставку:

— До первого снега, Адриан.

Согласно кивнув, вампир отклонился, дав больше пространства и воздуха, но тут же поймал мои пальцы, переплел их со своими и легонько потянул за собой:

— Амадей уже ждет нас к завтраку.

Позволяя увести себя из спальни, я не торопилась отнимать руку и разрывать это соприкосновение, но и спокойствием не обладала.

Как посмотрит на это Амадей после вчерашнего поцелуя? Разозлится или, как и раньше, сделает вид, что ничего не происходит, и мои пальцы в руках брата его нисколько не трогают?

В любом случае я продолжала идти, спустившись ровно к той же малой гостиной, в которой уже был накрыт стол. Второй господин Энеску внимательно вчитывался в книгу, держа ее перед собой, и чересчур отрешенно помешивал ложечкой в чайной кружке.

— Доброе утро! — не отрывая взгляда от книги, поприветствовал Амадей, не переживая от нашего долгого отсутствия.

— Доброе утро, — пропищала я, усаживаясь за подставленный Адрианом стул. Поправила на коленях салфетку, обвела взглядом расставленные тарелки и изумилась. — Откуда же столько еды?!

— От нечего делать некоторые вампиры занимаются делами, совершенно несвойственными себе. Например, готовят, — пожав плечами, вампир опустился на соседний стул. — Можно назвать это увлечением.

— Это твоих рук дело?

— О, нет! Мне хватает моей работы, чтобы не чувствовать себя в таком отчаянье, от которого захочется проводить время на кухне. Это из ресторации Виднус. Женщина, которой она принадлежит, таким образом развлекается и по душевной доброте снабжает провиантом всех, кто попросит. Она прознала, что в Сумеречной Лощине появилась гостья, и с радостью отправила мне посылку со своими сегодняшними творениями.

— Это очень мило с ее стороны. Я хотела бы передать ей свою благодарность.

— Поверь, это излишне, — захлопнув томик перед своим лицом, Амадей отложил его в сторону, вклиниваясь в беседу. — Оливия лишь чтит традиции уважать гостей и ублажает собственное тщеславие. Потому как готовит она определенно потрясающе.

— И все же это заслуживает простой благодарности.

Амадей не ответил, лишь взял в руку вилку. Глядя мне прямо в глаза, наколол на нее росточек спаржи, лежащий на тарелке в центре стола. Он медленно притянул его к губам и, крайне выразительно разнося по воздуху свои намеренья, подхватил кончиком языка трубочку, затягивая ее в рот.

Откровенно. Очень и очень раскованно.

Он специально привлекал внимание, зная, что моя реакция не заставит себя долго ждать.

— Амадей…

— Что? — спросил черноглазый котяра, растягивая губы в острой улыбке. — Тоже хочешь?

— Я…

Разговор прервал стук колес за окном, привлекший всеобщее внимание. Неожиданные, и судя по лицам братьев Энеску, еще и незваные гости вызывали только вопросы и недовольство. Поднявшись из-за стола, мы дружно отправились на веранду, чтобы увидеть спрыгивающего с легкой колесницы Дрэго.

Улыбающийся юноша шел к нам в невероятно благостном расположении духа, неся в руке пушистую охапку алых роз, обернутых красивой мерцающей бумагой.

— Доброго вам дня, клан Энеску! Вижу, вы, как всегда, рады меня видеть! — насмехался он, подходя ближе.

— Что тебе нужно, Дрэго? — даже не стараясь выглядеть вежливым, спросил Адриан, как-то слишком явно закрывая меня собой от приближающегося вампира.

— От вас? Ничего. Я к госпоже Кристенсон. Увольте, господа! Я ничего не сделаю вашему сердцу! — игриво и драматично закатывая глаза, юноша все же подобрался поближе, опуская букет на широкий парапет забора, окружающего веранду. — Юная танна так прекрасна, что даже у меня замирает дыхание! Прошу вас, примите цветы.

— От кого?

Теряясь в недоумении, я все же выступила из-за плеча Адриан, не желая выглядеть как трусиха и прятаться за их спинами при виде любого вампира.

— Он служит Мариусу. Так что букет наверняка от него, — пояснил Амадей, взглянув на цветы с такой ненавистью, что мне показалось, будто бутоны испуганно поникли. — Передай своему господину, чтобы даже не пытался.

— Пытался что? — окончательно потеряв нить разговора, я протянула руку, вынимая из букета записку с серебристыми вензелями на внешней стороне бумаги.

— Я служу ему, а не вам, соответственно, ничего передавать не буду. Наймите посыльного или отправьте ворона, — продолжая сверкать ядовитой улыбкой, Дрэго развернулся на пятках и заторопился прочь. — Хорошего вам дня, клан Энеску!

Под стук копыт повозки я кончиком ногтя развернула записку, пробежавшись взглядом по воздушным строчкам.

«Жду тебя сегодня у себя. Одну. Мариус».

Даже не спросив, Адриан отнял у меня записку и с несвойственной характеру мужчины злостью разорвав ее на горстку бумажных ошметков, заставляя мой рот открыться от удивления.

Да, встречаться с князем Сумеречной Лощины после случившегося не было никакого желания, и я даже могла понять, почему так реагируют братья Энеску, узнав о том, что мужчина поцеловал меня, не постеснявшись об этом заявить.

Но…

Что-то отчаянное было в движениях Адриана. Неизбежное и печальное, раз какая-то глупая записка смогла разрушить стены его самообладания и сдержанности.

— Он хотел встречи…

— Не сомневаюсь, — хмыкнул Амадей, становясь за моей спиной. Якобы в попытке согреть от остывающего с заходом лета воздуха обхватил руками. — Странно, что сам не прикатил.

Отряхнув руки, Адриан дернул верхней губой, сдерживая гнев, но тут же надел на лицо привычную маску спокойствия, выразительно заглянул мне в глаза и ответил брату:

— Не рискнул.

— О чем вы говорите? — не выдержала я, позволяя вампиру прижать к себе покрепче и самой погреться о горячее тело. — Господа Энеску!..

Переглянувшись, братья словно решали, стоит ли посвящать меня в подробности. Видимо, договорившись, направились в дом. Амадей — даже со мной в руках, отчего я болтала ногами в воздухе, в который раз поражаясь силе вампирской крови.

— Что ты хочешь узнать?

— Стоит ли мне идти, конечно. Разумеется, после произошедшего, я не хочу…

— Не хочешь? — удивленно спросил Амадей, опустив меня в кресло и по-свойски присаживаясь на подлокотник.

Судя по настрою мужчину, Адриан не соврал — вампир не намерен отпускать меня из поля своего зрения и всячески пытается находиться поблизости.

— А что вы ожидали? — хмыкнула я. — Он обманул меня, как выяснилось — каким-то образом влиял на мое сознание, в чем даже вы не сомневаетесь, и это если не вспоминать его выходку в лабиринте. Мне до сих пор безумно стыдно за то, что я не сказала вам о нашем знакомстве, и все это поставило вас в такое неловкое положение.

— Он все мне рассказал, так что мы не злимся, Аврора, и не держим зла. Но только на тебя, и Мариуса это определенно не касается, — обозначив свое прощение, ответил Адриан. — И если тебе действительно нужен наш совет по поводу этого приглашения, — не ходи.

— Что?

— Не ходи, — повторил он, выразительно поджав губы.

— Хорошо… — протянула, удивившись быстроте ответа. — А так можно? Отказывать князю Сумеречной Лощины может быть…

— Ты никому ничем не обязана. Даже ему, — раздраженно, но явно не в мою сторону рыкнул Адриан.

Хотя какой реакции я ждала после того, что случилось с клочком бумаги, который и вовсе был не виноват в том, что на нем написано?

— И что ему от меня нужно? — откинувшись на спинку кресла, устало потерла виски.

Вспоминая все сказанное и сделанное вампирским князем, я никак не могла понять, на что это похоже: сумасшествие или коварный план? Но для чего, с какой целью? Не позволить мне сблизиться с вампирами Энеску и заставить покинуть Сумеречную Лощину, не желающую принимать в свои ряды человека?

Да, похоже на правду.

— Нет, это не совсем так, — замявшись, Амадей дал понять, что я рассуждала вслух. — Вампирам все равно, Аврора. Твое появление даже в некотором роде разбавит нашу унылую жизнь, и точно никак ей не навредит.

— Тогда что заставляет вашего князя портить мне жизнь?

— Он глупец. Все мы, когда встречаем свою единственную, превращаемся в глупцов.

Отвернувшись к распаленному камину, Адриан скрестил руки на груди, нахмурившись. В теплом свете огня он выглядел как гранитная статуя, которую не способно уничтожить даже время, только глаза горели живым чувством, дающим понять — борьба изнутри куда разрушительнее, чем любые внешние катаклизмы.

— Я не говорил, что платья Сумеречной Лощины тебе невероятно идут? — словно переводя тему и отвлекая мое внимание, сказал Амадей, закидывая руку на спинку кресла и наклоняясь ко мне. — Ты хороша во всем, но я рад, что увидел тебя в таком соблазнительном образе.

Неуверенно сдвинув брови, уставилась на вампира, ясно дав понять, что маневр разгадан и я успела заметить преувеличенную веселость. Но Адриан, словно ставя точку, неожиданно развернулся на пятках, возвращаясь к столу, и бросил:

— Ворона с отказом я отправлю. Давайте продолжим трапезу.

Повинуясь накрывшим ладонь пальцам Амадея, я позволила увести себя обратно к накрытому завтраку, не решаясь продолжить разговор.

С одной стороны, меня вовсе не касались дела князя де Романус, и даже больше — мне должно было быть на них определенно плевать. Но с другой, некая недосказанность давила на нервы, исключительно из-за непонимания, с какой радости местный правитель ко мне прицепился. Да, именно прицепился, по-другому это назвать было сложно, даже старательно подбирая слова.

При чем здесь я, если многоуважаемый князь не в состоянии найти общий язык со своей единственной? Еще помня, что Энеску — единственный род, способный принять человека, я отмела от себя пугающее предположение.

Нет, речь точно не обо мне…

Да и без этого у меня было чем занять голову. Например, размышлениями о том, что я добровольно согласилась провести в Виндэм-холле не меньше трех месяцев, разрешая братьям ухаживания, имея право не отвергать никого, а как жадная, соблазненная блеском сорока, захапать сразу двоих с их же легкой руки.

Что в моей голове однозначно не укладывалось, не дав и подсказки, как вести себя в такой ситуации.

— Значит, ты решила дать нам шанс? — не дав повиснуть неловкому молчанию, Амадей словно вновь прочитал мои мысли, поймав в них сложные думы о своем решении и заставляя меня бросить косой взгляд на его брата.

Рассказал! И когда только успел?!

— С чего ты взял?..

— Если бы это было не так, ты бы уже паковала чемоданы, обещая себе больше никогда не возвращаться в Сумеречную Лощину. Но ты этого не делаешь, — сделав медленный глоток своего ароматного чая, Амадей бросил на меня пронзительный взгляд поверх фарфорового края. — Ты здесь. Даже не проклинаешь нас.

— В конце концов, если все сказанное вами действительно правда и вы точно знаете, что ваша единственная — это я, то вашей вины здесь нет. Мы все оказались заложниками ситуации, — пытаясь найти оправдание своему решению остаться, я заметила, как потемнел взгляд Амадея, который явно сделал свои выводы о моих словах.

— Это самый сладкий плен, в котором я мог оказаться, — понизив голос до знакомой мне вибрации, пророкотал он. — Аврора?

— Да, господин Энеску?

Невольно поморщившись, вампир даже не заметил, как губы его брата немного дрогнули в улыбке, видимо, от воспоминаний о произошедшим часом ранее в моей спальне.

— Не желаешь после завтрака отправиться на нашу винодельню?

— О, с радостью! Я хотела бы увидеть, как происходит этот процесс.

— Раньше не доводилось?

— Нет, все винодельни в Солнечной Долине находятся за городом и принадлежат его величеству, — рассказывала я, аккуратно прожевав салат с потрясающим соусом. — Чтобы туда попасть, необходимо особенное разрешение и весомая причина. У меня такого не было, даже с учетом моего благородного происхождения. Поэтому я с радостью побываю на вашей винодельне.

— Можешь считать, что наше разрешение тобой получено, и в него входит экскурсия, дегустация и небольшая лекция о производстве, — кивнул Адриан. — Мы давно этим занимаемся и кое-что даже продаем за границы Сумеречной Лощины.

— Например? — поинтересовалась я.

— «Пертер», «Имборгу» и «Флориция». Слышала о таких винах?

— «Имборгу»? Его подавали на свадьбе его величества! — не скрывая удивления, я отложила вилку, осознав, что наелась. — Говорят, те, кто его пробовал, до сих пор не могут забыть потрясающий вкус! Об этом вине ходят легенды!

— Тогда сегодня своими глазами сможешь увидеть, как оно рождается, — улыбнувшись моему восторгу, сказал Адриан. — Ты позавтракала?

— Да, благодарю.

— Тогда поторопимся, чтобы не пришлось возвращаться по темноте. Экскурсия может затянуться, и не хотелось бы ее прерывать на самом интересном месте.

Протянув открытую ладонь, Адриан выжидающе поднял ресницы, словно проверяя мои слова о согласии остаться на прочность. Он больше не предлагал локоть, как истинный кавалер, чтобы потом под незаметным флером сплести со мной пальцы. Нет, он откровенно предлагал мне вложить их в его раскрытую ладонь, не собираясь скрывать этот жест, многозначительно подчеркивая его для всех присутствующих, даже если в этой комнате только мы трое. Те, между кем и происходила эта игра в викторину: да или нет? Отказ или согласие?

— Мне не хотелось бы ничего упустить, — ответила, соприкасаясь с горячей кожей и замечая, какой улыбкой, полной соблазна и решимости, загораются губы братьев.