Глава 12

— Серьезно?! Не может быть! — смеялась я, высоко запрокидывая голову. — Вы шутите!

— Нисколько, — весело хмыкнув, Адриан спрятал смущение за бокалом, сделав глоток. — Нам пришлось бежать до самых границ, кутаясь в сворованные шторы. Радовало только то, что холода мы как такого не ощущаем.

— Одежду нам так и не вернули, — добавил Амадей. — Я даже слышал слухи, будто ее вывесили во дворце как трофей победы над вампирами.

Я вновь не сдержала смеха, чувствуя, как выпитое вино греет грудь, теплым хмелем разливаясь по венам.

— То есть то, что вас едва не женили на местных принцессах, это мелочи?

— Разумеется! — воскликнул Адриан. — Это все равно бы не считалось законным, и рано или поздно мы бы сбежали обратно в Сумеречную Лощину!

— А у моей невесты была шикарная борода, — мечтательно протянул Амадей, за что получил от меня пальцами по руке и услышал возмущенное «Эй!». — Ладно, ладно! Твоя лучше.

Игриво пожав плечами, вампир позволил мне сделать вид, что в этом бою я победила исключительно физической силой, и пока Адриан продолжал свой рассказ про поездку в Ледяные Леса, подлил мне еще немного потрясающего красного вина с ароматом дикой вишни.

— Мы тогда еще были молоды, — посетовал он. — Многого не знали, особенно о традициях других народов за пределами нашего княжества, поэтому и попались на уловку с этим проклятым проломленным хлебом.

— А как вы вообще стали… теми, кем стали?

— По распоряжению, — просто объяснил Адриан. — Амадею также была предложена эта должность, но он отказался, предпочитая сопровождать меня скрытно и быть глазами, о существовании которых мало кому известно.

— Умно, — согласилась я, понимая, что и при поездке в Солнечную Долину мало кто, кроме его величества, знал о том, что братья путешествуют в паре, и наши земли посещал не один вампир. — Ммм… Ах…

Втянув воздух, я слегка запрокинула голову, пробуя на вкус аромат пропитанного забродившим виноградом зала.

Здесь было так интересно!

Прогулявшись по виноградникам, подвалам, до потолка забитым бочками, цехах, где выдувались бутылки и залу с самой обширной коллекцией, я определенно расслабилась, забывая о волнениях нынешней жизни.

Братья Энеску точно знали, что и как делать, и охотно делились со мной секретами производства самых лучших вин, что мне доводилось пробовать. Адриан даже рассказал, что то вино, которое он привез на нашу с Генри помолвку, на самом деле было отлито на наших землях, чего никто попросту не заметил.

Кроме «Любимой женщины», конечно же. Эта бутылка была первой на этой винодельне, и я на секунду пожалела, что не подумала ее забрать.

Обойдя огромную территорию вдоль и поперек, мы отправились в зал, где было принято решение провести дегустацию, которой мы сейчас и занимались, совершенно забыв про ее смысл.

Я уже давно потеряла момент, когда перестала наслаждаться самим напитком, попросту орошая рот и горло, устающие за веселой беседой.

Я увлеклась.

Слушая вампиров, с ужасом понимала, что проникаюсь этим миром, бытом и самими мужчинами, конечно. В их компании было тепло — то ли из-за их умения расположить к себе и их харизмы, то ли из-за выпитого мной вина из откупоренных для дегустации бутылок. Со счета я давно уже сбилась.

— Ты сейчас такая расслабленная, — лениво подперев подбородок кулаком, промурлыкал Амадей. — Даже непривычно.

— Наверное, я просто пьяна, — глупо улыбнувшись, отзеркалила его жест, упираясь упрямым взглядом. — Вы напоили меня, притворщики. Я просто уверена, что вас и алкоголь не берет.

— Ошибаешься, — не скрывая улыбки, вампир вытянулся вперед. — Мы так же чувствуем опьянение, но не от вина, конечно.

Прекрасно понимая на что он намекает, опустила глаза, слыша, как Адриан шелестит тканью, поправляя ставший тесным ворот рубахи.

— Вы всегда такие?

— Какие?

— Мм... обходительные? Внимательные, заботливые и привлекательные?

— Ооо, а ты и вправду опьянела, раз решилась произнести это вслух, — удовлетворенно улыбнувшись, вампир вновь наполнил мой еще не успевший опустеть бокал.

— Не скрываю, — подытожила я. — Мне просто жутко интересно, как вы понимаете эту свою… потребность. Должно же вас самих хоть что-то смущать в происходящем. Совершенно незнакомая девушка, и вдруг — бам! Пара на всю жизнь! Разве это… жизне… жизнеспособно?

Слегка заикаясь и путая слова, я совсем не по правилам уперлась ладонями в стол, стараясь поймать кружащий вокруг мир.

С чудесными сортами я определенно перебрала, но появившаяся храбрость подбадривала продолжать допрос с пристрастием, уверенная, что братья не обманут и выложат все как на духу.

— Ладно, ладно, я понял. Ты хочешь откровенностей.

— Скорее понимания, — поправила я. — Я никогда не испытала даже привязанности к мужчине, не говоря уже о том, чтобы знать это точно наверняка.

— Ты понимаешь, что сама ответила на свой вопрос? — дернув бровями, удивленно спросил Адриан.

Заметив мой нахмуренный расфокусированный взгляд, вампир умилительно качнул головой, словно сам себя поругал за несообразительность, и пояснил:

— Ты для нас, и только. Ни один мужчина, как бы велики ни были его старания, никогда бы не смог завоевать сердце Авроры Кристенсон — потому что оно ждало нас. Ну давай, признайся, что ты сама почувствовала это с первого взгляда.

— Допустим, — увильнула я. — Но откуда такая уверенность? Да, неравнодушие — определенно, но предназначение? Не слишком ли поспешны выводы?

Вампиры отрицательно замотали головами.

— Нам много лет, stea. Поверь, мы в состоянии отличить потребность от симпатии, — продолжая растягивать губы в улыбке, ответил Амадей. — Но у тебя недостаточно опыта, чтобы обладать такой же уверенностью. Мы понимаем.

— А, кстати, сколько вам лет?

Впервые задумавшись, я поняла, что даже примерно не могу предположить. Возраст вампиров мог варьироваться от десятков до сотен лет, я определенно на их фоне выглядела как неразумный ребенок, которому только предстоит узнать мир со всех его сторон.

— Много, Рори, — ласково сократив мое имя, Адриан поднялся на ноги, обходя стол по кругу. — Думаю, нам пора домой. Солнце уже давно село.

— Правда?

Закрутив головой, я нашла глазами одно-единственное окно, замечая, что вампир прав и на улице уже рассыпалась ночь, укрывая Сумеречную Лощину непроглядной темнотой, полной туманов.

— Давай я помогу тебе, — придерживая, Адриан дал мне возможность подняться на ноги и, смиренно уткнувшись носом ему в сюртук, закрыть глаза, дав секунды отдыха перед новыми движениями.

— Ты так пахнешь, Адриан…

— Как? — опустив горячую ладонь мне на поясницу, спросил мужчина.

— Сандал и вино. Я сразу же почувствовала, даже думала, что мне показалось или я сама это придумала…

— А знаешь, как пахнешь ты? — помедлив, произнес он. Дождался, пока я слабо качну головой, и ответил. — Моей судьбой.

Драматичность момента прервал Амадей, подкравшийся со спины и ловко поднявший на руки с недвусмысленным намерением донести мое опьяненное тело до кареты.

Я не препятствовала. А смысл?

Лицо давно потеряно — бокала примерно после пятого. К тому же Адриан сам не раз просил меня снять маску воспитанной и манерной леди, которая выросла в высшем обществе. Так что… вот пусть и получает то, что хотел.

— Я обожаю, когда ты в моих руках, — шепотом произнес Амадей, вынося меня на улицу и позволив обхватить руками собственные плечи. — Я ужасно хочу тебя поцеловать.

Легко запрыгнув в карету, вампир устроил меня посередине, оставляя место для себя и брата, который так же торопился скорее поймать узду и направить лошадей домой, в Виндэм-холл.

— Не хочешь ли ты воспользоваться положением, — растекаясь на мужском плече, я устало выдохнула, закрывая глаза, — пока я пьяна в стельку?

— Конечно, хочу! — придержав меня от падения, когда карета тронулась, вампир погладил похолодевшую от зябкого воздуха щеку, заправляя выбившиеся из хвоста волоски за ухо. — Ибо только пока ты пьяна, у тебя хватит храбрости.

— О чем ты?

— Поцеловать нас двоих. Ничего больше, Аврора, ничего больше.

Собрав последние силы в кулак, я слегка отстранилась, распрямляясь и заглядывая вампиру в лицо.

Темные глаза сверкали решимостью, но помимо нее в них горел такой оберегающий огонь, будто за исполнение своего желания он спалит для меня весь мир.

Вампир готов был ждать, но все же сделал ставку, поселив в моей голове сомнения, а помимо них — согласие.

Что, собственно, может мне помешать? Разве что сама я со своими моралистическими суждениями и природной нерасторопностью. Амадей был прав: завтра у меня не хватит духу согласиться, и я просто сбегу, как делаю это чаще всего, сгорая от любопытства и стыда одновременно.

Сейчас же, после приятного вечера, сближающих разговоров, откровений и множества вин, я как никогда могла бы на это решиться, и от осознания этой мысли чувствительно прикусила губу.

— Не делай так, сокровище, это слишком соблазнительно, — горячо выдохнул Амадей. — Я приму любой твой ответ, но прошу, не подбрасывай угля в огонь.

— Не буду, — пообещала я, потянувшись вперед.

Казалось, что весь алкоголь улетучился сразу, стоило нашим губам соприкоснуться. Множество колючих молний пробежалось по тонкой коже, подтверждая, что притяжение взаимно и неминуемо.

Я просто растворюсь в этом тумане, чувствуя, как ладони мужчины мягко сжимают лицо, не в силах позволить мне отклониться. Но мне и не нужна была поддержка, я сама тянулась вперед, отчего вампир последовал моему примеру, не заставляя более вытягивать голову и позволяя в полной мере насладиться своей кратковременной уверенностью.

Он был так же напорист и нежен, не спеша пробуя мои губы на вкус, изучая их кончиком языка и позволяя мне медлить, беря секундные паузы от неопытности.

Когда плеча коснулись чужие губы, я на секунду запаниковала, но опустившаяся на живот рука Адриана несла в себе спасительное осознание того, что я сама на это согласилась.

— Почему же я не могу прекратить… — прошептала вслух, скорее для себя, но губы Адриана, приблизившиеся к открытому уху, хрипло ответили:

— Потому что ты сама этого хочешь.

Порок.

Он моментально пропитал тканевую крышу легкой повозки, влился в воздух, загущая и превращая его в кисель, пока я, теряя дыхание, целовала горячие, слегка жесткие губы Амадея, позволяя его брату изучать мою шею и ключицы сокровенными и несущими в себе затаенную страсть касаниями.

Они окружили меня со всех сторон, захлопнули капкан своего внимания, в который я добровольно вступила, с каждым новым движением подбрасывая мне в голову те картинки, которые я выдумала однажды, торопясь домой с рынка Костильи.

Я видела их слишком явно, сгорая от практически невинных, но наполненных такой откровенностью поцелуев, что колени вновь задрожали, отрезвляя меня окончательно.

— Моя очередь, — мягко поймав подушечками пальцев мой подбородок, Адриан бескомпромиссно, но осторожно развернул к себе, получая наконец то, чего так сильно хотел.

Теперь Амадей покрывал поцелуями мою кожу, до которой не добрался его брат, и пальцы, запутавшиеся в волосах, стали чуть жестче, выдав всю страсть мужчины, который не утолил своих аппетитов.

— Оставайся такой, — умоляя одним только взглядом, прошептал Адриан, на секунду отрываясь от поцелуя.

— Пьяной? — усмехнулась я, но вампир покачал головой.

— Я знаю, что хмель уже растворился, — тихо, едва слышно выдохнул вампир в мои губы, обнажая передо мной собственное неприкрытое опьянением желание.

Он точно знал, что я уже не могу скрывать своих желаний под маской временного помутнения, и требовал от меня признания в этом, поймав с поличным.

— Ты наша, наша… — безумно пробуя губами мой рот, невнятно и хрипло бормотал он. — Доверяй себе, сокровище клана Энеску.

Один прямой взгляд, один зрительный контакт, и я бездумно всхлипываю, ощущая, как сильно поджались бедра. Грудь тянуло, наливаясь свинцом, и тело вновь просило разрядки, той самой, что утром разметала мою вселенную на сотни искр.

— Я так не смогу, — простонала, мучаясь собственным смущением, не позволяющим перешагнуть грань и позволить себе уступку в обществе уже двоих мужчин.

Слишком… слишком сложно было представить себя откровенной. Что-то хрустело, ломалось внутри меня, но продолжало сопротивляться. Да! Я даже могла представить себя с ними, в постели, наедине и совершенно голыми, увлеченными телами друг друга и ошалевшими от голода. Но в реальности мне не удавалось переступить и сотой доли того, что требовалось для освобождения!

— Не торопись, Рори, — успокоил Амадей, перехватывая меня за талию и подтягивая к себе на колени. — И этого для первого раза много. Ты молодец, просто умница.

Так и добралась до дома в объятиях мужчины, который будто бы прогнал с себя наваждение, ощутив, что я растерялась и нуждаюсь в другом.

Вновь делая вид, что ничего и не было, вампиры не собирались ворошить мои переживания, позволяя перевести дух. Проводили до самой спальни и пожелали хорошей ночи, больше ни на чем не настаивая.

Попрощавшись с братьями, я трусливо спряталась за дверью, не сразу заметив на подоконнике пышный букет, к основанию которого была прикреплена записка.

Представляя, что я там увижу, дрожащей рукой открепила бумагу, разворачивая серебристый листок.

«Не избегай меня, Аврора. Завтра вечером. Мариус».

Переполненная впечатлениями, я просто отложила ее на туалетный столик, решив не забивать этим голову.

«Завтра, все завтра», — подумала, опуская голову на подушку, еще не представляя, что меня ждет тяжелая ночь.

Проснувшись, как от прыжка в воду, я резко открыла глаза, глядя в белеющий потолок над головой и пытаясь успокоить дыхание.

Кошмар. Это просто кошмар, Аврора, ничего страшного…

Сердце билось как сумасшедшее, глаза, сразу привыкшие к темноте, позволили рассмотреть закрытую дверь и заметить тень развевающейся тюли. Ветер из открывшегося окна колыхал легкую ткань.

Штора мирно шелестела, касаясь пола, а оконная рама тихо поскрипывала, когда порывы набирали силу.

Просто кошмар…

Утерев ладонью холодный пот со лба, я откинулась обратно на подушку, успокаивая растревоженные мысли и убеждая себя, что все в порядке. Даже не помня, отчего меня охватил такой ужас, я пыталась поймать разобранные образы. Однако, смирившись с поражением, через пару минут все же поднялась с постели, спеша закрыть окно, напустившее в комнату ночной прохлады.

Не хватало только простыть! И как я могла забыть закрыть его…

Стоп!

Прокручивая в голове невнятную сумятицу из воспоминаний, нашла отрывок, в котором окно точно было закрыто. Да! Перед тем как я легла спать, окно точно было закрыто! Что за ерунда?..

Потянувшись к металлической ручке, едва не закричала, когда рот накрыли ладонью, а пояс крепко дернули назад, впечатывая меня во что-то твердое влажной от пота спиной.

— Почему ты не пришла?

Голос «друга», князя, а также Мариуса де Романус колючими мурашками пробежался по рукам, подбросив сердце еще в парочку кульбитов, заставляя со звоном осыпаться в пятки.

Понимая, что прижата не к чему-то там, а к груди мужчины, я сдавленно закричала, пытаясь вырваться из цепкой хватки. Но попытки оказались тщетны, и уже через пару секунд я выдохлась, ощутив острую нехватку воздуха.

— Не кричи, нас все равно никто не услышит.

— Отпусти, пожалуйста… Отпусти… — простонала в горячую руку. Давление пропало, позволив мне наконец вдохнуть, раскрывая горящие и истощенные криком легкие.

— Почему ты не пришла? — повторяло продолжение ночного кошмара, но уже требовательнее, чем прежде, настаивая на ответе.

Развернувшись на пятках, отшагнула назад, к подоконнику, разглядывая в полумраке очертания практически обнаженного вампира, стоящего слишком близко для невинной беседы.

Лунный свет рисовал на идеальном торсе рельефы, подчеркивая тренированное или от природы фактурное тело. Серебристые волосы струились по плечам, слегка прикрывая грудь, но между свисающих прядей все равно виднелись темные кругляшки сосков, вид на которые заставил меня судорожно сглотнуть.

— Мариус, что тебе нужно?

— Почему ты не пришла ко мне? Я звал тебя. Звал, — странным голосом, немного приглушенно и подавленно бормотал он, отвечая на мой вопрос.

— Я… Я была занята, — вяло оправдавшись, попробовала обойти вампира, чтобы потом резко броситься к дверям, но, ловко перехватив назревающий маневр, он схватил меня за руку, волоком подтащив к кровати и забрасывая на нее.

— Что… Что ты делаешь?! Прекрати!

Мужские ладони, такие раскаленные, будто у вампира настоящая горячка, скользнули по голым ногам, ныряя под край сорочки и опускаясь на бедра. Сам Мариус уже надвигался на меня сверху, буквально придавливая своим телом к постели, и недвусмысленно склонился, приближаясь все ближе к лицу.

— Отпусти меня! Чудовище!!!

— Я твое чудовище, Аврора. Почему же ты не приходишь?.. — простонал он, болезненно выдохнув. — Почему не скучаешь по мне?.. Я так тоскую…

— Отпусти! Ааа…

Крик был оборван, так и не сумев раскрыться в полную силу. Кипящие губы обжигали, кусали, плавили мою кожу, покрывая ее какими-то обезумевшими поцелуями. Бешеными, нездоровыми и пугающими до треска позвоночника, выгнувшегося в панике.

— Я твое чудовище, — продолжать шептать этот ненормальный, стягивая тонкие лямки вниз. В прямом смысле сорвав ткань, открыл себе вид на голую, покачнувшуюся от такого нападения грудь, чтобы тут же наброситься на нее со своей звериной лаской. — Почему ты не приходишь… Мне так плохо без тебя, сердце мое…

Хотелось закричать и заплакать, но горло перехватило канатом, превращая меня в неподвижную статую, неспособную даже оттолкнуть нападавшего. Борясь с собой и с собственным телом, которое охватила истерика, я толкнула мужские плечи в безуспешной попытке сдвинуть с себя стальную тяжесть.

— Прекрати!

— Аврора… Приди ко мне… Я так тоскую, — как заведенный бормотал он, продолжая скользить обжигающими, как угли, губами вниз, прочертив полосу поцелуев по голому животу и явно намереваясь продолжать движение.

— Мариу-у-ус… Пожа-а-а-а-алуйста… — провыла я, понимая, что ничего не способна сделать в этой ситуации.

Ребра трещали от ужаса, сердце сдавило ледяным капканом, а слезы бежали по щекам, оставляя после себя влажные полосы.

Словно услышав меня впервые, вампир замер как парализованный, резко двинулся вперед и навис над моим лицом, заглядывая в глаза так пронзительно, что даже губы перестали дрожать.

И не от ужаса столкнуться с ним лицом к лицу, а оттого, что я заметила сверкающие ядовитой желтизной глаза, что раньше имели лунно-серебряный цвет, отсвечивая на солнце будто бы зеркало. Но сейчас они были совершенно иными — злыми, полными лютой печали и боли, словно вместо князя надо мной нависал настоящий зверь, которого множество веков истязали, но он сорвался.

— Приди ко мне, — резко бросил он, щелкая зубами перед лицом.

— А-а-а-а!

Сев в собственной постели, схватилась за грудь, унимая стучащее сердце, которое колотилось так же громко, как молоты на кузне, угрожая раздробить мои ребра.

За окном светило раннее солнце, в комнате никого не было, и чертово окно было плотно закрыто изнутри на щеколду, дав мне понять, что это все сон.

Страшный, чудовищный сон, который вызывал не только панику, но и жуткие мысли насчет князя Сумеречной Лощины.

Это он… точно он со своим проклятым убеждением!