Глава 13

— Аврора, доброе утро! — поприветствовал Амадей, когда, я громко топая, сбежала вниз по лестнице, уже по обыкновению сворачивая в малую гостиную, где был накрыт стол.

Схватив румяную булочку с помадкой, я мстительно вгрызлась в нее зубами, отрывая внушительный кусок, и медленно принялась его жевать, уставившись в одну точку между дверным проемом и книжной полкой.

— Все в порядке?

— Нет. Не в порядке, — прорычала я, быстро облизнув пальцы после скудного завтрака. Взглянула на вампира и сообщила. — Когда ночью мы вернулись, у меня на окне лежал новый букет от князя с запиской.

Амадей помрачнел, стараясь незаметно от меня сжать кулаки, но внимательно наблюдая за его реакцией, я заметила этот жест.

— Что он написал?

— Что все еще ждет меня, — хмыкнула, залпом выпивая свежевыжатый сок и опуская пустой стакан обратно на стол. — Приказал не сметь его избегать.

Мрачность на лице мужчины проступила еще ярче, укрывая серостью острые скулы и темные, словно разлитые чернила, глаза. Его явно что-то тревожило, но было ли это связано с моим состоянием или с поползновениями князя, понять мне не удавалось.

— Забудь. Мы с этим разберемся.

— С чем? — вошедший в комнату Адриан бросил на брата вопросительный взгляд, ощутил витающее в воздухе напряжение и выгнул темные брови. — Что случилось?

— Князь случился.

Странный взгляд, которым обменялись братья, зацепился за мое внимание, и я настороженно вытянула голову, словно пыталась подслушать чужие мысли.

— Не беспокойся, Аврора, — начал Адриан, заставляя свой голос звучать, как и всегда, уверено, не вызывая сомнения в своих словах. — Мы обязательно решим этот вопрос. Обещаю, Мариус тебя больше не побеспокоит.

— О-о, — протянула я, чувствуя, как губы искажает злая улыбка. — Побеспокоит! Обязательно побеспокоит! Этот ваш… владыка, — прошипела, впервые замечая за собой такую злобу. — Каким-то образом научился проникать в мои сны. Сегодня он устроил мне такой ночной кошмар, что я прямо горю желанием высказать ему свое недовольство.

Не заметив удивления, еще выразительнее прищурила глаза, пытаясь прочитать по каменным лицам хоть что-нибудь, но Адриан, словно ничего страшного не произошло, пожал плечами, устраиваясь за завтраком.

— Все решим, тебе не стоит переживать.

Стоило ему произнести это вслух, как наше внимание привлекла огромная ползущая черная туча. Она нависла над крышей и буквально взорвалась громким карканьем целого полчища воронов. Птицы было пролетели мимо, но, вернувшись, ураганом закружились над Виндэм-холлом, требуя к себе внимания.

— Что это такое?

Следуя за напрягшимися вампирами, я запрокинула голову, глядя на чудовищную стаю, определенно прилетевшую нас навестить. Для красочности не хватало только грома и молнии, но как только я об этом подумала, с неба посыпались сотни или даже тысячи серебристых бумажек, исписанных воздушным почерком.

Они падали на землю, застревали на крыше, путались в почти приготовившихся к заморозкам цветах, все вокруг покрывая бумажным снегопадом. И в каждой записочке значилось:

«Я жду тебя вечером. Мариус».

— Будто бы я и так не понимаю, кто за этим стоит! — рыкнула на ни в чем не виноватую бумагу, напоминая себе вчерашнюю реакцию Адриана, когда он просто уничтожил чужое послание.

— Доброго утра, клан Энеску! — веселый голос Дрэго переполнил чашу моего терпения. Оборачиваясь к карете, доверху набитой розами, я до треска сжала кулаки, про себя рыча от злости. — Я вижу, приглашение вы уже получили, драгоценная госпожа Кристенсон?!

Мечтая смести с лица эту нахальную улыбку, я зашагала к приехавшему гостю, чувствуя, что вампиры следуют рядом со мной, даже в таком состоянии не позволяя нам со слугой оказаться на слишком близком расстоянии.

— Что это? — бросила юноше, указывая на гору цветов.

— Подарок вам. Для хорошего настроения сегодняшним днем, — ядовито улыбаясь, протянул он. — Господин велел передать, что ему искренне хотелось бы объясниться перед вами лично, и потому он вновь приглашает вас сегодня к себе.

— А почему же он сам не может приехать?

— Не его земля, — поморщился Дрэго, напоминая, что вампиры не любят чужаков и не желают долго находиться с ними на одной территории. — Мне что-нибудь ему передать?

— О, конечно! — приложив ладони к груди, я постаралась улыбнуться вежливее, чем у меня получалось за сегодня. — Меня!

— Аврора!..

— Ты куда?!

— Я хочу немедленных ответов на свои вопросы, — запрыгнув на соседнее от посыльного сидение, я обернулась к вампирам, всем своим видом пытаясь показать решимость. — То, что произошло ночью, окончательно дало мне понять, что ваш повелитель что-то все-таки от меня хочет, как, собственно, и я от него. И пока мы не договоримся, я рассчитываю преследовать его собственным ночным кошмаром. Вы можете проводить меня или остаться, храня надежду на то, что мы быстро придем к компромиссу.

Братьям Энеску даже не требовалось время на раздумья: попросту спихнув часть цветов на землю, они заняли освободившееся место, полностью готовые к поездке.

И только Адриан, опустивший ладонь на мою спину, тихо позвал, стараясь не звучать слишком громко — как выяснилось, чтобы не смущать:

— Аврора, позволь, я хотя бы соберу твои волосы?

— И закутайся скорее, — сюртук Амадея опустился на плечи, напоминая, что я выскочила в одном довольно открытом платье, от злости даже не ощутив прохлады подкрадывающейся осени. — Замерзнешь.

— Не пялься, — прорычал Адриан, заметив любопытный, немного насмешливый взгляд Дрэго на мне, пока я заворачивалась в полы сюртука.

— Даже не думал. Просто любуюсь, — пожав плечами, юноша дернул поводьями, командуя лошадям поторопиться. — Сложно насладиться упавшей с неба звездой так, чтобы хватило на всю жизнь.

Закатив глаза, я позволила Адриану собрать волосы у основания, вновь подвязывая их лентой, которую мужчина, как оказалось, носил в кармане брюк, словно зная, что она пригодится.

Ехать было недалеко, но, успокоившись от мягкой тряски и утонув в повисшем молчании, я невольно задремала, позволив откинуться Адриану на колени.

Но огонек мщения все еще полыхал в груди, напоминая причину жуткой сонливости.

Никогда бы не подумала, что кто-то когда-то сможет разозлить меня сильнее, чем умудрялся Генри. Ну держитесь, Мариус, я из вас душу вытрясу!

— Рори, просыпайся, милая, — нежный голос Адриана заставил меня дернуться, прогоняя дрему, и вновь воспылать костром всепожирающей ярости, напомнившей, зачем и куда мы вообще ехали. — Мы на месте.

Спешно сев, потерла глаза ладонями, заметив, как удовлетворенно Дрэго поглядывает в мою сторону. Но хотя бы молчал, не подбрасывая углей в печь.

— Господин сейчас занят, но я провожу вас в зимний сад, где вы сможете его дождаться.

— В провожатых не нуждаемся, — раздраженно бросил Адриан, спрыгивая с кареты и протягивая мне руки для помощи. — Я не хуже тебя знаю, где здесь что находится.

— Как пожелаете, клан Энеску, — упрямо твердил этот прозорливый слуга, каждый раз связывая нас между собой одним и тем же словом — клан.

— Мы же не пойдем в сад, верно? — уже зная, какой ответ получит, спросил Амадей, и под мой решительный кивок печально вздохнул, словно не сомневался в том, что объяснение с князем станет не самой приятной сценой.

Адриан молча увел нас на второй этаж, встал перед уже знакомой мне дверью и прислушался, прижимая палец к губам.

— У него кто-то есть, — озвучил он. — Обсуждают поставки тканей в Дождливое Ущелье. Но, думаю, он задолжал нам пару минут.

Стоило Адриану толкнуть дверь, как я вздрогнула, замечая силуэт среброволосого вампира, который, будто бы зная, кто сейчас войдет, уже стоял у порога.

На мгновение наши взгляды встретились, и я с облегчением выдохнула, вновь видя перед собой сверкающее зеркало расплавленного серебра. На самом деле я жутко боялась, что сон может оказаться реальностью, и ядовитый блеск сверкающих желтизной глаз придется увидеть вновь. Но убедившись, что это был только насланный морок, вновь разозлилась, складывая руки на груди.

— Вон! — рявкнул он, но не нам, а двум вампирам, что сидели перед его рабочим столом. Не смея перечить, те поднялись со своих мест, следуя к дверям. — Аврора… Здравствуй.

Мужчина выглядел уставшим и куда более… растерянным, что ли, чем когда я видела его в последний раз. Лицо заметно осунулось, под глазами залегли черные круги, а губы потрескались, побелев и подчеркнув крайне нездоровый вид.

— Ты пришла.

— Так вы же меня звали, — прошипела, поджимая губы.

— Да, я звал тебя. Позволь все объяснить.

— Конечно, за этим я и приехала. Мне страшно хочется узнать, как же вам позволяет совесть нервировать меня еще и во сне. Нет, я могу понять записки и цветы, но сон!..

От каждого моего слова глаза формы идеального миндаля распахивались все шире и становясь все более круглыми. Светлые ресницы забавно приподнялись, очертив белыми полосами контур и ясно давая понять — он очень удивлен.

Но мужчина быстро собрал остатки уверенности, прекратил поднимать брови ко лбу и мягко сказал:

— Я прошу у тебя личной беседы, Аврора.

— А я отказываю. Не хотелось бы вновь оказаться в ситуации, когда решение принимаете вы, а в неловком свете позже оказываюсь только я.

Напоминая про украденный поцелуй, меньше всего ожидала улыбки.

Лениво махнув рукой, князь склонил голову к плечу, дав мне секунду на то, чтобы обернуться и в ужасе открыть рот.

Адриан и Амадей стояли на коленях, заведя руки на спину и страшно скалясь от беспомощности и, возможно, боли. Замерев, словно в невидимых цепях, они пытались поднять лица, но темные волосы, упавшие на них, прятали от меня большую часть эмоций.

Но и того, что я видела, было достаточно.

— Прекрати! Прошу тебя, прекрати!

— Попроси меня лучше, — словно я провинившийся ребенок, вампир грозно сложил руки на груди, повторяя мою позу, и выразительно выгнул бровь. — Ну же, Аврора, ты же была так решительна, отказывая мне. Допустим, я согласен, пусть они остаются и слушают, но только так.

Глядя невидящим, ослепленным злобой взглядом, я проглотила гордость и прорычала:

— Хорошо. Только отпусти их. Пожалуйста.

— Все, что ты пожелаешь, — легко согласился он, и за моей спиной послышались облегченные стоны. — А вы вон!

Хлопнула дверь, к которой даже не прикасались, и я подпрыгнула, ярко ощутив себя совершенно беспомощной перед этим страшным могущественным существом, которое не могла представить дружелюбным или хотя бы неопасным.

— Прошу тебя, присядь, — растеряв весь пыл, вампир словно опять хлебнул усталости, роняя утомленное тело на кресло. — И расскажи мне, почему ты считаешь меня виноватым в твоих кошмарах?

Весь мой накал и напор моментально улетучились, растерянно разбрасывая все знакомые слова в темные кустарники терновника, в которые предстояло опустить руки, чтобы ответить на простой, казалось бы, вопрос.

С чего я взяла? Да с того, что я точно знала, что я видела сегодняшней ночью, нутром чувствуя, что без влияния мужчины не обошлось. Только как произнести это вслух, не рискуя больше здоровьем братьев Энеску?

Величественность и демонстрация силы смело, а главное, отрезвляюще напомнили мне, кто здесь князь, а кто просто гостья без права голоса.

— Ну же, я жду.

— Вы… мне снились.

— Такое случается достаточно часто, — устало вздохнув, вампир медленно моргнул и ладонью размял шею. — Бывает, что кто-то кому-то снится.

— Не так, — покачав головой, я вздрогнула, когда мужчина потянулся к графину с водой, который, как думала я, выполнял исключительно функции декораций.

Но удивительно дрожащими пальцами Мариус поднес наполненный бокал ко рту и принялся жадно глотать, за несколько секунд опустошив его до самого дна, и громко стукнул им по столу.

— А как же, Аврора? Ответь уже на мой вопрос и выскажи наконец свою претензию.

— Пообещайте мне, что братья Энеску не пострадают из-за моего красноречия.

— Обещаю, — устало отмахнулся он, слишком легко согласившись. Видимо, он действительно чувствовал себя опустошенным и ослабленным, раз так просто разбрасывался словами.

— Я не знаю, что вам от меня нужно, но эта осада, которой вы решили меня раздавить, чрезвычайно действует на нервы.

— Ближе к делу.

— Прекратите меня преследовать.

— Я лишь хотел, чтобы ты узнала истинные причины моего поступка, Аврора. То, что произошло в лабиринте, действительно было крайне непочтительно и неучтиво с моей стороны, но я хотел бы хотя бы попробовать снять часть вины перед тобой.

— И за этим отправили стаю воронов?!

— На мои прошлые послания ты не отвечала, — пожал плечами вампир. — Я хотел достучаться.

— И поэтому вновь использовали силу убеждения? Да, я была крайне расстроена в вечер бала, но запомнила, что вы говорили, Мариус. Вы влияли на меня, лишая возможности избежать всех этих унизительных бесед.

— Верно, — вновь слишком просто согласился он. — Только я не проникаю в сны, Аврора. Не потому что не хочу, а потому, что попросту не умею. Так что тебе придется принять мысль, что я снился тебе по другой причине, и не обвинять меня в том, к чему я действительно непричастен.

Даже при всем изможденном виде голос вампира звучал уверенно, не давая возможности усомниться в его словах. Как и усталые серебристые глаза, в которых плескалось непонимание и искреннее неподдельное удивление. А еще — обида.

— Выпьешь вина?

— Нет, благодарю.

На секунду провалившись в собственные мысли, я не уловила момента, когда этот внушительный и практически всесильный мужчина оказался рядом, опустился на колени и без разрешения уместил на моих ногах свою голову, облегченно вздыхая.

— Вы… Ваша... ваша светлость…

— Помолчи хоть минутку, говорливая звездочка, — жалобно прошептал он, игнорируя мои высоко поднятые от удивления руки. — Я просто немного отдохну… Немного…

Не зная, как реагировать, я шумно хлопала глазами, осматриваясь по сторонам.

Со дня нашей последней встречи здесь ничего не изменилось, за исключением пары неподписанных бумаг в центре стола, обсуждение которых наверняка проходило именно тогда, когда я ворвалась в кабинет.

— Ваша светлость? Мариус?..

Просидев в такой позе почти десять минут, поняла, что ответа не добьюсь, мягко опустила ладонь вампиру между лопаток и попыталась расшевелить его. Судя по ровному дыханию и удивительно потяжелевшему телу, князь Сумеречной Лощины просто уснул прямо на моих коленях!

Вспомнив, что вампиры не спят, я не на шутку разволновалась, беспокоясь за здоровье местного владыки, который с каждой минутой, проведенной с ним наедине, удивлял меня все сильнее.

— Мариус? — шепча уже громче, вновь толкнула крепкую спину, но эффекта это не возымело. — Князь!

— Еще пять минут, — невнятно проворчал он, носом уткнувшись мне в бедро.

— Высшие! Да проснитесь же вы!

Серебристые глаза широко распахнулись, а черный зрачок, в первую секунду огромный, резко сузился, сделав взгляд мужчины стеклянным, отрешенным и взволнованным.

Оторвав голову от моих ног, он сел, налаживая сбившиеся дыхание.

— С вами все в порядке? Похоже, помощь здесь нужна не мне, а вам, — стараясь не пугать и не злить пребывающего в шоке вампира, произнесла я, а он, все так же пялясь в никуда, промолчал, поднимаясь на ноги и возвращаясь на свое место. — Вы можете объяснить мне, что только что сейчас было?

— Аврора, — подхватывая из стопки чистый лист, князь потянулся к перу, принявшись царапать им по бумаге торопливо и нервно. — Что ты о нас знаешь?

— Что вы имеете в виду?

— О вампирах. Привычки, повадки, традиции? Насколько я понял, Адриан не рассказал тебе о создании клана, и я хочу кое-что уточнить, прежде чем начинать свое покаяние.

Отчасти переварив сказанное, я проглотила вязкую слюну и ответила, крепко сцепив пальцы:

— Он рассказал мне о кланах, но не уточнил, что я невольно в него вступила. А что касается вашей… потребности, я в курсе некоторых деталей, но не уверена, что вижу картину целиком.

— Допустим. Что тебе известно о том, что происходит с вампирами, когда их предназначение погибает, или же вне досягаемости по каким-либо причинам?

— Господин Энеску озвучивал, что, — набираясь храбрости, чтобы это произнести, я сделала паузу, прежде чем продолжить, — что это больно. Физически и морально.

— Хорошо… Как твое полное имя?

— Аврора Розали Кристенсон, — замявшись, ответила, невольно заглядывая в исписанный наполовину лист, в котором из-под торопливой руки князя появлялось все больше и больше символов. — Что вы там пишете?

— Завещание, — хмуро произнес вампир, не отвлекаясь от своего занятия.

— Вы… умираете?

Оторопев от услышанного, я буквально прилипла спиной к стулу, временно лишившись чувствительности в ногах. Меня словно парализовало, а в груди что-то так болезненно кольнуло, что нос невольно защипало, а нижняя губа начала дрожать.

Неожиданно резко схлынула вся волна злости и обиды на этого вампира, оставляя после себя только голый песок, иссушенный палящим солнцем, безжизненный и сухой. Страшные мысли закрутились в голове, окутывая грудь давящей печалью, такой сильной, что воздух в легких задрожал, рассыпаясь на ничего не значащую пустоту.

— А что мне еще остается делать, если моя единственная, мое сердце ненавидит меня всей душой и винит во всем, что с ней происходит?..

Отложив перо, Мариус быстро пробежался взглядом по строчкам, удовлетворенно кивнул и поднял наконец на меня глаза. Столкнувшись с водяной пленкой слез, служившей препятствием, мужчина болезненно поморщился, вновь бледнея.

— Попросите у нее прощения, — выдавила, еще не зная, что мне это принесет.

— Прости меня, — произнес князь, утопив меня в зеркале своих глаз.

— Я должен был сказать сразу, объясниться перед тобой, пусть это и осталось бы для тебя непонятым, — проговаривая каждое слово, мужчина всматривался мне прямо в глаза, все больше пригвождая к стулу. — Я был уверен, что это ошибка, когда увидел тебя в Виндэм-холле. Такого никогда не случалось, и я просто не поверил тому, как неожиданно крепко оказался зависим от твоего существования.

— Замолчите…

— Я сразу понял, что ты принадлежишь клану Энеску, — он невесело усмехнулся, обнажая удлиненный клык и не собираясь прекращать свою исповедь. — Но должен был проверить наверняка. Тот поцелуй в лабиринте — прости меня за него — был неуклюж и однозначно тебя недостоин. Но именно тогда я понял, что ошибки быть не может. Ты моя, сокровенная, единственная, а я все равно сделал то, что сделал.

— Не-ет, — простонала я, качая головой, но Мариус только нервно запустил пальцы в волосы, уводя их с лица на затылок.

— Будь я хоть каплю умнее, поступил бы иначе, не заставляя тебя стыдиться нашей близости.

— Прекратите, пожалуйста…

— Я не знаю, что делать, Аврора. Я вытребовал у тебя танец, но не посмею пойти наперекор судьбе. Отнимать тебя у них я не властен, но тогда мой финал предопределен, — и вновь полная тоски улыбка. — Радует лишь то, что я успел тебе все рассказать. Надеюсь, придет время, и ты простишь меня за поспешность и не будешь помнить лишь как вампира, предавшего твое доверие.

Своими словами он окончательно меня размазал. Темные круги под глазами, серость лица, слабость и усталый вид, совершенно несвойственные вампирам с их здоровьем и регенерацией, получили наконец недвусмысленное объяснение.

Так быстро?..

— Но почему вы сразу не сказали?

— Отбрось официоз, звездочка, — произнеся прилипшее ко мне здесь прозвище с особой нежностью, попросил он. — Почему не сказал… Зачем? Я же прекрасно вижу, что к братьям ты тянешься сама. Видимо, в том, что они — твое предназначение, судьба не сомневается. А я… я допущенная ею оплошность. Только вспомни свой дрожащий голос в нашу первую встречу. Ужас, Аврора. Это был ужас.

— Я боялась, что вы отправите меня обратно к родителям, — возмутившись, невольно нахмурила брови. — Я испугалась не вас, в возможности оказаться там, откуда с таким трудом сбежала.

— Но ты не поверила мне.

— Я недоверчива. Единственный раз, когда я поддалась предчувствию, а не фактам, я оказалась здесь, перевезенная в чемодане через границу.

— Ты шутишь?

— Нисколько.

Князь только покачал головой и улыбнулся. Куда свежее, чем несколько секунд назад.

— Расскажи мне, что тебе снилось сегодня?

Помрачнев, Мариус вновь поднялся из-за стола и на шатающихся ногах приблизился, опускаясь прямо на пол, совершенно не боясь выпачкать светлые брюки. Словно доверчивый зверь, мужчина прижался щекой к моей ноге и закрыл глаза, заставляя меня паниковать.

— Нет! Не засыпайте!

— Я не сплю, Аврора. Я просто без тебя устал. Вымотан, как загнанный конь. Расскажи, я хочу узнать.

— Я неловко себя чувствую, когда повелитель Сумеречный Лощины дремлет на моих коленях, сидя прямо на полу.

— Ерунда. Тебе я не повелитель. Я тебе даже не добрый друг или объект симпатии. Не отвлекайся.

— Хорошо, ладно, — согласилась я, устремляя взгляд в стену и стараясь не думать о горячем дыхании, нырнувшем под вырез юбки и скользящем по бедру. — Это был кошмар. Мне снилось, что я забыла закрыть окно и ночью поднялась, чтобы не замерзнуть. Вы схватили меня, не позволив кричать и закрыв рот рукой, — проговаривая свое видение вслух, я потихоньку отпускала скрутившийся пружиной ужас, смиряясь с тем, что это лишь выдумка мозга. — Шептали мне прийти к вам, и… что вы без меня тоскуете, и вам очень плохо.

— Это тебя испугало?

— Нет, не это. А постель, в которую вы меня повалили и принялись срывать одежду.

— Да, звучит вовсе не романтично, что мне совершенно несвойственно. Это просто сон, Аврора, — даже в таком положении он выглядел куда мудрее меня, пытаясь успокоить и окончательно прогнать наваждение. — Если бы это был я… Я бы целовал тебя. Оставил бы дорожки поцелуев по всему твоему телу, на каждом частичке кожи и волос. И срывать одежду тоже не стал бы: раздевать тебя медленно, мучая самого себя предвкушением, куда привлекательнее.

— Звучит убедительно.

Даже не успев сообразить, как самовольничает рука, я ощутила шелк плотных волос, прочесывая пальцами серебряные пряди неторопливо и вдумчиво. Я ласкала ладонью голову повелителя, и от одной этой мысли сбилось дыхание.

— Прошу тебя, Мариус, не умирай. Ты должен мне за все случившееся по твоей вине, и я прошу тебя не умирать, пожалуйста… — вновь забыв о пресловутом «вы», как и каждый раз в момент особенно сильной волны отчаянья, шептала я, но князь полностью игнорировал мое отступление от этикета.

— Я много прожил, Аврора, — начал он, продолжив без натянутого оптимизма. — Но не хотел бы заканчивать свою жизнь, только повстречав тебя. Это жестоко со стороны судьбы. Дай мне еще пять минут своего времени, и можешь уходить.

— Прогоняешь после стольких просьб о встрече? — усмехнулась, проглотив горечь, но князь вампиров неожиданно повернулся, полностью пряча свое лицо в моей юбке, и приглушенно завыл от отчаянья.

Прекратив, помолчал несколько секунд, переводя дыхание, и ответил:

— Отпускаю.

Чуткие пальцы медленно потянулись к коже, касанием разгоняя колючие болезненные мурашки во все стороны тела. Князь прикасался бережно, так, словно я действительно хрупкое сокровище в его тайниках, которое может расколоться от случайного неловкого прикосновения и рассыпаться в пыль.

Но я точно не была хрупкой. И тем более не считала себя таким уж сокровищем, которым меня обозначили братья Энеску и этот мужчина, решивший, что вправе решить умереть, когда судьба столкнула его нос к носу со мной.

Я же сама говорила, что мы все просто невольники обстоятельств, и каждый из нас в равной степени невиновен в происходящем. Так почему Мариус принял решение за меня, если это касается нас двоих?

— Иди, звездочка, — с трудом оторвав свою голову от моих колен, повелитель поднялся. Шатаясь, направился к окну, оперся рукой в широкий подоконник. — Иди, пока я не передумал.

Не представляя, что буду делать, я встала и ровным уверенным шагом направилась к дверям, не сомневаясь, что братья Энеску ждут меня там, явно не находя себе места.

Уже у порога я решила дать князю знать, что в своих печалях он не имеет права оставаться один и я не смогу просто закрыть глаза на его признание:

— Не умирай, Мариус де Романус, и я обязательно что-нибудь придумаю. Только дождись.

Дверь за спиной захлопнулась, отрезая меня от мужчины. Следуя велению сердца, я шагнула вперед, намереваясь отыскать вампиров и не представляя, что я им скажу.

Через пару шагов по прямому коридору без ответвлений и дверей я вздрогнула, столкнувшись с вездесущим Дрэго, который появился из ниоткуда, сверкая своей неизменной улыбкой.

— Вас проводить?

— Где господа Энеску?

— Я отправил их домой, — без тени смущения ответил он. — Им нездоровилось после влияния повелителя, и я взял на себя риск проявить инициативу.

— Уехали?

— Не сердитесь, — юноша коротко поклонился. — Поверьте: даже если бы хотели, они не смогли бы противиться воле повелителя.

Заметив, как дрогнуло мое тело в попытке скорее бежать, Дрэго неожиданно проявил силу, схватив меня за руку и развернув к себе спиной, крепко накрыл рот ладонью.

— Не кричите, госпожа Кристенсон. Мне просто необходимо немного вашего внимания. Чрезвычайно сильно.

Оттаскивая мое сопротивляющееся тело в сторону, вампир даже не запыхался. Убедившись, что мы на достаточном расстоянии от кабинета, в котором остался князь, он тихо сказал:

— Обещаю: я не сделаю вам ничего плохого. Просто расскажу кое-что важное. Не будете кричать?

Фыркнув в горячую ладонь, хмуро обернулась, как только хватка исчезла.

Дрэго выглядел расслабленным, но по вечно улыбающемуся лицу пробегали мельчайшие спазмы, угрожая рассыпать привычную маску, которая порядком выводила из себя.

— Я в курсе событий, госпожа, — тон веселого голоса изменился, став низким и серьезным, — поэтому вновь влезу куда меня не просят, и постараюсь объяснить вам важность происходящего.

— У вас пять минут. Более ждать я не намерена, — стараясь выглядеть суровой, я скрестила руки на груди, но вампир на мою уловку не повелся, сверкнув глазами.

— У меня к вам одна-единственная просьба: найдите в Виндэм-холле семейное древо Энеску. Рассмотрите его очень внимательно и обязательно потребуйте ответы у своих мужчин на вопросы, которые у вас наверняка возникнут. Это поможет вам принять правильное решение.

Спрятав рваный вдох от того, как прозвучало в чужих устах признание вампиров моими, я сморгнула набегающую пелену, вновь все внимание обращая на стоящего передо мной слугу.

— Слишком расплывчато, не находите?

— Нахожу. Но я так же нахожусь под гнетом клятвы верности, и даже этого говорить вам был не вправе. И тем не менее я не хочу, чтобы вы находились в неведенье, не осознавая, что от вашего решения зависит судьба всей Сумеречной Лощины и ее обителей. У нас один князь, госпожа Кристенсон, и нам ни в коем случае нельзя его лишиться.

— Не думаю, что вас касаются наши взаимоотношения с господином де Романус.

— Ошибаетесь. Как любого вампира, меня должно волновать это в первую очередь. Вы обязаны понять: он не просто мужчина, которого вам подбросила злодейка-судьба. Он правитель нашего народа. Я вас прочитал, госпожа Кристенсон, — мужчина сделал короткий шаг вперед, став ближе и заставляя меня затаить дыхание. — Вы не похожи на других людей, которых я знал: слишком нежная, хрупкая, справедливая и мягкосердечная, на что я, собственно, и делаю ставку. Зная все это, я очень надеюсь, что смогу донести до вас важность происходящей ситуации.

— Дрэго…

— Можете звать меня Лис.

— Лис?

— А что вас удивляет? — продолжая неизменно улыбаться, мужчина слегка приподнял свои светлые, словно выгоревшие на солнце брови. — Листет Дрэго де Романус. Приятно познакомиться.

Увидев, как я замешкалась, составляя факты на заваленной информацией полочке, мужчина игриво закатил глаза, поторопившись объяснить.

— Я из очень дальней ветви этой семьи, можно даже сказать, побочной. Только лишь поэтому я могу так долго находиться на чужой территории, не слишком от этого страдая. Да и вообще я выносливый.

— Прекратите.

Отступая, хмуро уставилась на вампира, так как фактически была беспомощна перед ним — особенно если вспомнить о силе и скорости этих существ.

— Шутка, милая танна, — острый уголок губы дернулся еще выше. — Я не враг вам, это точно, но на кону существование нашего общества, и так как князь переписывает свое завещание по десять раз на дню, пытаясь скрыть от всех, что его сердце принадлежит другому клану, я останусь верен себе, ставя вас в известность об этом.

— Чего вы от меня хотите? Если бы я могла что-то исправить, то обязательно бы это сделала.

— Вы можете, дорогая госпожа Кристенсон.

— Если вы намекаете на то, чтобы я оставила братьев Энеску, то это невозможно, — рассыпавший по рукам ворох мурашек только подтвердил мое предположение.

Сама мысль покинуть их, уйти вызывала во мне яростное сопротивление, подсказывая, что Адриан победил и день первого снега не станет днем нашей с ними разлуки.

Я привязалась, и так сильно, что голова кружилась от осознания собственной принадлежности им. Все мое напускное своеволие по итогу сошлось в одной точке — свободе выбора остаться в Сумеречной Лощине с господами Энеску, изначально твердившими, что мы созданы друг для друга.

— О нет, что вы! — Вскинув руки, вампир драматически приложил их к груди. — О таком я даже и подумать не мог! Есть другой выход. Он мало кому будет приятен, но это единственное верное решение, которое вы можете принять.

— Слушаю.

— Примите его светлость в свой клан. Вы, наверное, знаете, что существование круга невозможно лишь с двумя, так что губить братьев Энеску нам вовсе не обязательно. Я бы даже сказал глупо. Напротив, следует объединить семьи. Его светлость останется жив, братья никогда вас не покинут, и, в общем-то, все останутся довольны. Не находите?

— У вас интересные методы решения проблем, — шокированно пробормотала я, переваривая слова вампира. — А разве так можно?

— Можно, но никто и никогда этим не пользовался. Мы же собственники до мозга костей, госпожа Кристенсон.

— Звучит неожиданно…

Если это действительно возможно, то Дрэго прав. Это единственный шанс усмирить ту бездну, что разверзлась между мной и тремя мужчинами, которые оказались связаны между собой.

— По обыкновению я многих раздражаю, и чаще всего ко мне никто не прислушивается.

— Неудивительно, — хмыкнула я, но мужчина даже не дрогнул. — Вы ведете себя чрезвычайно надменно. Не сочтите за грубость.

— Нисколько, — предложив мне локоть, словно ничего и не было, Дрэго продолжал улыбаться, нервируя мои и без того натянутые нервы. — Самый лучший способ получить правду — разозлить. Сгоряча мало кто способен скрывать ложь, стараясь задеть как можно больнее. Я провожу вас до повозки, госпожа Кристенсон.

— Буду премного благодарна.

На улицу мы вышли в мертвом молчании, но если я окончательно погружалась в свои нелегкие думы, прогоняя сомнения о своем решении, то Дрэго не говорил лишь потому, что не хотел, продолжая растягивать губы в своей раздражающей улыбке.

— Я довезу вас до Виндэм-холл, но до порога провожать не буду, не обессудьте, — усевшись на козлы после того, как помог мне устроиться, сказал он. — Не думаю, что мне будут рады. Впрочем, как и всегда.

— Не смею вас об этом просить, — успокоила я, хватаясь за скамью, когда кони с диким азартом сорвались вперед.