Глава 14

У ворот поместья братьев Энеску мы оказались чрезвычайно быстро. На секунду мне даже показалось, будто вампир повез меня несколько иной дорогой и, прыгая по изломам, сократил время нашей поездки до минимума, руководствуясь желанием как можно быстрее избавить себя от моего общества.

— И помните про древо, госпожа Кристенсон, — поцеловав мои пальцы на прощание, Дрэго взглядом проводил меня до дверей, щелкнул поводьями и умчался, оставляя после себя только поднятую в воздух пыль.

Стоя на пороге, я хватала губами воздух, еще не зная, что именно скажу братьям Энеску.

С одной стороны, мне должно было чертовски плевать на судьбу вампиров в целом и на Мариуса в отдельности, но что-то неправильное, словно я нарушаю ход жизни, свербело в груди, не позволяя легко и просто отказаться от участия в этом фарсе. С другой стороны, равнодушием к вампиру я точно не страдала, уже давно запутавшись в чувствах, которые он у меня вызывал, собрав всю гамму от ненависти до трепета.

К тому же моя человечность выла, угрожая сорваться с цепи и разнести меня в клочья за холодность и бездействие. Пустить все на самотек и не воспользоваться предложенным Дрэго решением уже сейчас выглядело ужасающе отвратительной идеей.

— Адриан? Амадей? Вы где?

Набравшись смелости, зашла в дом, оглядывая пустынный холл. Дом словно спал, и мертвенная тишина заставляла меня нервничать, скрывая присутствие жизни за толстыми стенами.

— Адриан? Вы дома? — заглянув в гостиную, покрутила головой, ничего и никого не заметив и убеждаясь в том, что эти прятки разгоняют сердцебиение.

— Аврора…

Обернувшись на голос, облегченно выдохнула, заметив в проходе Адриана. Тот болезненно морщился и потирал шею.

Из-под расстегнутой рубашки выглядывал натренированный живот с заметным рельефом мышц, полосами расчертивших его тело. Темные волосы свободно рассыпались по плечам; обычно незаметная седая прядь, что пряталась в общей массе, сейчас буквально бросалась в глаза, делая мужчину домашним, но все же каким-то потерянным.

Он не двигался с места, глядя на меня с настороженным ожиданием, словно не решаясь подойти и что-то сказать.

— Я… потеряла вас. Испугалась, — честно признавшись, сжала в кулаке ткань юбки, пряча волнение.

Между нами определенно что-то изменилось. Уверенность, что братья знали, из-за чего Мариус так себя ведет, определенно нарушила тонкое полотно доверия между нами.

Они не соврали, но и не назвали истинную причину. Едва ли вампиры посчитали это неважным — они специально утаили это.

С точки зрения логики я должна была злиться на них и обвинить в недомолвках, ведь из-за этого мне пришлось с головой нырнуть в происходящее, даже не зная, к чему быть готовой.

Но я не могла…

Увидев, как их с Амадеем пронзает боль, я озверела от отчаянья, на секунду теряя голову. Такого ужаса я не испытывала, даже когда Генри рыскал по саду, чтобы закончить свою экзекуцию: тогда я всего лишь боялась не выбраться, а сегодня понимала, что определенно сломаюсь, перешагни Мариус грань.

Что-то незнакомое ломалось во мне, и мир неожиданно резко начал терять краски, словно это самое страшное, что могло произойти в моей жизни, перечеркивая ее жирной линией, как испорченный черновик.

— Адриан… — сделав несколько робких шагов в его сторону, цепенеющим взглядом наблюдала за реакцией, так и не решившись подойти вплотную.

— Я не хочу тебя отпускать.

— Куда?

Сжав кулаки, вампир резко шагнул вперед, за секунду сметая оставшееся между нами расстояние.

Знакомый, успокаивающий аромат проник в легкие, заполняя там все пьяным туманом, который каждый раз призывал меня уткнуться носом ему в грудь и закрыть глаза.

— К нему. Не хочу. Нет, Аврора.

Хоть голос и звучал надрывно, надломленно, каждое слово пропитывала уверенность в принятом решении. Адриан определенно не собирался так просто отпускать свой шанс, смирившись с тем, что так будет лучше. Судя по высоко вздымающейся груди, ярость клокотала в нем, как кипящая смола.

— Можно, я ничего не буду говорить?

Позволив себе уступку, я сделала то, что так давно хотела — шагнула прямиком к вампиру, закрыла глаза и прижалась щекой к груди, слушая, как с невероятным грохотом под ребрами бьется сердце.

Не растерявшись, Адриан сомкнул руки за моей спиной, вжимая в себя без сомнений и страха так крепко, что можно было бы задохнуться, если бы не его врожденное умение останавливаться, когда это необходимо.

— Где Амадей?

— Где-то. После влияния Мариуса он не смог усидеть на месте. И не переводи тему, Аврора. Что бы ты ни думала и ни решала, это ничего не изменит.

— Ты не понимаешь…

— Я понимаю всё, и куда лучше, чем хотелось бы, — скрипнув зубами у меня над головой, вампир опустил горячую ладонь мне на лопатки, словно ища точку опоры для своих слов. — Мариус сам так решил, и пусть это грозит определенными последствиями, — спорить с ним я не стану, я не враг себе.

— Это куда важнее…

Вдыхая запах мужчины, я отпустила свою сдержанность, голодной до ласки кошкой вжимаясь в горячую кожу щекой. Мне нужно было согреться, стереть с себя воспоминания тяжелого дня, и только Адриан сейчас мог заставить меня обо всем забыть.

— Я знаю. Но это ничего не меняет. Я не для того искал тебя так долго, чтобы сейчас просто отпустить. Пусть это звучит эгоистично — мне плевать.

Слушая пылкие слова, я осторожно и очень трусливо запустила руки под мягкую ткань, касаясь ладонями каменного торса и уводя их за спину вампира.

Дыхание Адриана стало громче и резче, давая понять, что мой маневр не остался незамеченным, но он продолжал стоять ровно, словно боясь спугнуть меня неловким движением.

— Ты смотришь на это только с одной стороны, — прошептала, оставляя аккуратный и почти неуловимый след своих губ на раскаляющейся коже.

— Все равно, — рвано выдохнул он, и после очередного поцелуя по крепкому телу пробежался короткий спазм, выдавший нетерпение с головой.

— Я обещала тебе остаться до первого снега, — желая звучать убедительнее, подтянулась на носочках, оставляя касание на выступающей мужской ключице. — Лишь до первого снега, Адриан. Но если я приму Мариуса в клан, мне придется нарушить свое обещание.

Руки на моей спине стали тяжелее и крепче, прутами притягивая меня ближе и вынуждая всем телом прижаться к вампиру.

— Я просто вынуждена буду остаться здесь на всю свою жизнь, чтобы Сумеречная Лощина не осталась без своего повелителя.

— Ты говоришь о нем и делаешь все, чтобы я не мог думать, — хрипло прошептал он, позволяя мне изучать губами острую линию скул. — Прекрати, Аврора. Если это женская уловка, то не стоит. Не хочу, чтобы потом ты жалела.

— А я не хочу жалеть, что не решилась. Адриан, послушай, это единственный выход.

— Бросая нас — спасти его? — слова рыком запутались в волосах, вновь возвращая нас к исходной точке.

Вампир, поглощенный яростью и безысходностью, все еще не понимал, к чему я веду.

— Я не имею права нас бросить.

— Но подразумеваешь именно это. Жалость, Аврора, не лечит сердце, — зарываясь пальцами в волосы на затылке, Адриан окончательно меня обездвижил, не справившись только с лицом, которое терлось о гладко выбритый подбородок, ища взаимности.

— Мое сердце уже у вас. Вы похитили его, господин Энеску, и отказываетесь возвращать. Я уже не смогу без вас, Адриан. Момент, когда я могла просто уйти, безвозвратно упущен.

Наконец повернувшись ко мне, вампир словно по зову нашел мои губы, с усталой злобой прижимаясь к ним в изъеденном тоской поцелуе.

Это была проверка на решительности и уверенность. Прекрасно это осознавая, потянулась ему навстречу, похолодевшими пальцами скользя по торсу и груди мужчины, чтобы доказать: я не планирую отступать.

Мне хотелось прикасаться к нему так дико и несвойственно себе, что молнии на пальцах стали ощутимее, заставляя во сто крат сильнее чувствовать каждое прикосновение. А их было мало.

Задыхаясь в опьяняющем поцелуе, не заметила, как Адриан шагнул вперед, придавливая меня спиной к прохладной стене, и позволил стянуть расстегнутый ворот рубашки с плеч.

Идеальная, блестящая гладкостью светлая кожа вампира ослепляла, напоминая о происходящем. Стряхнув мешающие рукава, Адриан опустился на колени, рисуя полосу поцелуев до точки под самой грудью, чтобы, потянувшись руками, сжать края пояса, державшего платье на своем месте.

Он не торопился, размеренно распутывая пышный узел из тонкого газа, все глубже ныряя лицом под ткань, которая продолжала скрывать полыхающую кожу и подрагивающие ребра. Он специально начал прикасаться раньше, прежде чем отбросить в стороны ткань, давая мне возможность сперва привыкнуть к его губам, еще не лишившись последней брони.

Адриан целовал отчаянно, порывисто. Его пальцы дрожали, скользя по бедрам, и натыкались на полоски белья, которому не суждено было остаться на моем теле. Губы оставляли чувственные отметины на груди, избавляя ее от шелкового лифа, который я постеснялась не надеть под вампирский наряд, подчеркивающий глубокое декольте.

Ткань обжигала, призывая как можно скорее от нее избавиться, и будто слыша ее, Адриан потянул тонкие тесемки, распутывая легкую шнуровку на груди и раздвигая части лифа в стороны.

Ему не нужны были мои слова, чтобы увидеть, как покрывается краснотой все тело. Отвлекая внимание, Адриан накрыл губами призывно затвердевшую вершинку, огладив ее языком.

Почти так же, как тогда в моей спальне, за исключением того, что широкие ладони потянулись вверх, скользя по моим плечам. Оставляя нас одинаково раздетыми, заставили платье рухнуть на пол, стекаясь в красивую темно-бордовую лужицу у ног.

Резко распрямившись и тяжело дыша, вампир легко обхватил мою талию и поднял в воздух, сажая на собственные бедра. Недвусмысленный жест был однозначен: дороги назад нет.

Шатающейся походкой, не отвлекаясь от покрасневших расцелованных губ, Адриан слепо, по памяти шел в гостиную, свободной рукой изучая изгибы моих бедер и пересчитывая полосу тонких позвонков, чтобы от остроты ощущений заставить меня выгнуться голой грудью ему навстречу.

Посуда на столе задребезжал от моего резко опущенного на него веса, но, увлеченные друг другом, мы проигнорировали жалобный звон.

— Целовал бы тебя целую вечность, — признался Адриан, на секунду оторвавшись — только для того, чтобы вновь заскользить поцелуями вниз. — Всегда. Fii mereu cu mine (*рум. - Всегда будь со мной).

Продолжая бормотать что-то на своем языке, вампир потянул пальцами тонкие тесемки последних вещиц, оставляя на животе настоящие росписи из поцелуев. Ловко отбросил предавшую ткань в сторону, надвигаясь со звериной пластичностью.

Стоило бы уже признаться: мне нравилось видеть то, что вампир так долго скрывал под маской вежливого и воспитанного господина, всегда держа себя в руках и не позволяя сорваться.

Сейчас он был совершенно иным.

Обнаженная кожа переливалась, темные чернильные глаза горели огнем, а животная грация делала всю картину незабываемой, навсегда запечатывая в моей голове образ Адриана в сокровенных фантазиях.

Меня уже даже не так волновала собственная оголенность и открытость перед вампиром, когда, слегка отклонившись, он потянулся ладонями к поясу на брюках, демонстративно медленно распутывая узел, чтобы позволить им с легким шуршанием скатиться по крепким ногам.

Наверное, это была точка невозврата, потому что, даже не посмев опустить глаза вниз, я потянулась навстречу, всем своим видом сообщая, что намерена продолжать эту сладкую пытку.

Адриану этого хватило, чтобы, упираясь руками в стол по бокам от моих бедер, качнуться вперед, крадя новый поцелуй, после которого незамедлительно последовал еще один.

— Вдруг Амадей придет? — неожиданно вспомнив, что мы можем быть не одни, я испуганно отшатнулась, чтобы тут же вновь оказаться прижатой и откровенно поцелованной.

— Не отвлекайся, сердце мое. Я не хочу, чтобы ты думала сейчас хоть о ком-то, кроме меня.

Четко обозначив свое желание, Адриан вновь потянулся вниз, сжимая ладонями грудь и целуя каждую из них по отдельности с жадным и голодным видом. Его глаза были закрыты; если бы не мое волнение, я могла бы подумать, что вампир полностью утонул в наслаждении, пробуя самые запретные частички моего тела. Но чем ниже он опускался, тем ощутимее дрожали мои колени, тут же оказавшиеся на мужских плечах.

Повелительно, но осторожно надавив ладонью, Адриан заставил меня опуститься голыми лопатками на прохладное полотно стола, от дрожащего в груди предвкушения закрывая глаза.

Прекрасно обозначая то, что планирует сделать, Адриан без стыда и сомнения опустился губами до самой развилки ног, оставляя на чувствительной коже откровенный влажный след языком.

Вздрогнув, невольно вытянулась в спине, сдавленно ахнув, и по велению инстинктов и желания, что полностью захватили власть над телом, шире развела ноги, расслабив поджавшиеся бедра.

Зарычав, словно настоящий зверь, Адриан уже без стеснения рисовал опаляющие влагой полосы, все больше внимания уделяя чуткому до прикосновений узелку, безжалостно ударяя по нему самым кончиком языка.

От каждого нового касания по телу пробегали молнии, пригвождающие меня к столу, раскалившемуся до такой степени, что мне казалось, будто древесина сейчас вспыхнет и наша с Адрианом страсть создаст настоящий пожар. Но мне так только казалось… На самом деле я уже не чувствовала, как обожженные воздухом губы открылись, поднимая к потолку каждый мой стон.

Вампир был ненасытен, упиваясь властью над моим телом с охотничьим азартом, и только когда я начала умолять его что-то с этим сделать, Адриан распрямился и вызывающе облизнул блестящие губы, глядя мне прямо в глаза.

— Ты самое вкусное, что я когда-либо пробовал, — продолжая вгонять меня в краску, признался мужчина, вновь надвигаясь сверху и ловко подводя ладонь под мою поясницу. — Ничего красивее не видел.

Резко дернув руку вверх, вампир вынудил меня выгнуть спину и открыто расслабить бедра, между которыми он оказался. Горячая плоть скользнула по испачканной соком коже, обозначая свое присутствие, и я несдержанно ахнула, обжигаясь чужим дыханием рядом.

— Никогда меня не оставляй, — шипяще произнес он, примерившись между гудящих от возбуждения складочек, и медленно двинулся вперед.

Я всегда думала, что безумно боюсь этой секунды, но в реальности оказалось достаточно Адриана рядом. Ему я безоглядно доверяла — настолько сильно, чтобы потянуться бедрами навстречу и шипя привыкать к давящему, вторгающемуся ощущению.

Секунды тянулись медленно, все откровеннее раскрывая меня в мужских руках, которые могли бы сделать очень больно, но со мной обращались бережно и взволнованно, боясь испугать или перенаправить мои мысли в другую сторону.

И только когда наши бедра соприкоснулись, связывая два тела в одно, я нетерпеливо выдохнула, на ощупь потянувшись к ставшим родными губам, целовавшим меня все это время.

Адриан больше ничего не говорил — в этом не было необходимости. Все его мысли читались во внимательных черных глазах, глядящих на меня с пронзительной остротой.

Медленно качаясь, вампир убеждался в том, что все происходит как должно, слегка ускоряясь и уже ощутимее вдавливая мою спину в стол.

Я хотела бы увидеть, как это выглядит со стороны. В подробностях разглядеть его великолепное фактурное тело, его пластику и гибкость движений. Как переливаются канаты мышц на руках, а вены на них наливаются кровью. Никаких сомнений, что эта картина была до глубины души откровенной, и что лучше всего — возбуждающей.

Искусав собственные губы, дрожащими пальцами тянулась к мужской груди, оставляя на ней борозды розовых полос от острых ногтей.

— Адриан… Ах!.. Адриан! — слегка сменив угол, вампир задвигал бедрами чаще, подкидывая все больше дров в этот костер.

Тело уже откровенно не слушалось, голос предавал, рассыпаясь на стоны, сердце стучало, как сумасшедшее, и все это было мне уже знакомо, как знамение того звездного неба, в которое я однажды уже упала с помощью вампира.

Словно став только безумнее, Адриан задвигался быстрее, резче, возбужденно сжимая зубы и продолжая сверлить меня пронзительным взглядом, пока я не вскрикнула, вытянувшись всей грудью к потолку:

— Риан!..

В закружившемся перед глазами безумстве я слышала, как мужчина зарычал, притягивая мои бедра ближе к краю и толкаясь, полностью отпустив сдержанность. Поджав пальчики на ногах, пыталась ухватиться ладонями за плоскую столешницу, не в силах даже открыть глаза, которые закатывались, отказываясь подчиняться.

Проваливаясь в черное море, я чувствовала, что толчки прекратились и крепкие пальцы на бедрах наконец разжались, возвращая в реальный мир, где вампир уже повернулся, усаживаясь на край стола и водружая меня к себе на колени.

Сделав все, чтобы я просто растеклась у него по груди, мужчина провел ладонью по взмокшей спине, делая глубокий вдох у моего виска.

— Я никогда никому тебя не отдам, — дав мне отдышаться в сгибе своей шеи, сказал он, гладя пальцами запутавшиеся волосы, лента с которых где-то потерялась.

Тяжелый вздох подсказывал, что он сам себе не верит, но секундная слабость не позволила вернуться к незаконченному разговору.

— Амадей может вернуться, — прошептала, устало утыкаясь носом в мужскую щеку.

— Может, но я не хочу об этом думать, — вновь возвращая все к огромному желанию вампира выбросить из своей головы мысли о тяжелом решении, которое ему придется принять. — Рори.

— Мм?

— Ты же не сдашься, — пробасил он, дав понять, что услышал меня до того, как все случилось.

— У-у, — отрицательно покачала головой, не открывая глаз и зная, что Адриан смотрит в сторону открытой на веранду двери, которая словно стеснялась впустить холод в раскаленную комнату.

— Ты уже все решила.

— Я знаю, что не должна позволить ему умереть, — прошептала, близко-близко прижавшись губами его уху. — Сегодня он уснул на моих коленях, Риан. Уснул. Я мало что о вас знаю, но уверена: так точно не должно было быть.

Пропустив через себя возможные ощущения, мой дорогой господин Энеску нехотя кивнул, соглашаясь.

— Он умирает без тебя.

— А я не хочу быть убийцей. Пойми меня, пожалуйста. Это тяжелый груз, который я определенно не вынесу.

— Нужно дождаться Дея, — признал он, поднимаясь на ноги вместе со мной. — И немного прибраться. Его и так изведет зависть, но хотя бы вещи стоит собрать.

— Поставишь?

Немного подумав, вампир легко приподнял меня повыше, целуя в уголок губ, шею и спускаясь к ключицам.

— Не хочу, — скользя все еще горячими губами по моей шее, прошептал он, как ребенок, добравшийся до сладкого.

— Вы что, издеваетесь?..

Громкий голос Амадея от порога заставил нас обоих резко повернуть головы.

Держа в руках мое сброшенное в коридоре платье, Амадей слишком красноречиво смотрел на нас, поджав губы в тонкую нить.

— Я крайне опечален тем фактом, что все пропустил, — сопя через нос, прорычал он. — Но если это — дань прощания, то увольте. Даже твое голое тело, Аврора, не заставит меня добровольно принять поражение. Мариус может катиться ко всем демонам или пусть попробует вырвать тебя из моих лап.

Будучи уверенным, как и Адриан, что князь не утаил их секрет, Амадей сразу же перешел к вызовам, ставя в известность, что готов бороться. Только вот я, будучи спущенной с рук Адриана и задвинутой за его широкую спину, думала лишь о том, чем бы прикрыться, стыдливо опустив голову, как застигнутая врасплох неверная жена.

— Успокойся, Дей. Аврора не собирается от нас уходить.

— О-ох, память великих предков, — облегченно прикрыв глаза, Амадей протяжно выдохнул, отпуская свой гнев и решительность с поводка. — Но я все еще недоволен тем, что вы меня не дождались.

— Высшие, Дей! Прекрати! — на секунду выскользнув из-за своей живой ширмы, я схватила первое, что попалось под руку, и обмоталась пледом почти до самых ушей, скрывая наготу.

— Я понимаю, что ты смущена, но не могу не признаться: я ждал минуты, когда увижу тебя без одежды, кажется, всю жизнь.

Продолжая абсолютно бесстыдно признаваться мне в своих пороках, вампир перебросил помявшееся платье через руку и шагнул вперед, присаживаясь на корточки.

Наверное, это был один из самых неловких моментов моей жизни, потому что длинные пальцы вампира сжали небольшой комочек нижнего белья и без всякой брезгливости опустили его в карман.

— Хоть что-то же должно мне достаться, — пояснил он, пожав плечами и присаживаясь на софу.

— Ты невыносим. Верни платье, пожалуйста.

— Попозже, когда ты наконец подтвердишь слава Адриана о том, что не оставишь нас, — вытянув длинные ноги, вампир выжидающе уставился на меня, демонстративно прижав платье поближе к груди. — Я хочу услышать, что де Романус тебя не разжалобил. Он сам принял такое решение, Рори, так пусть пожинает последствия как должно, с гордо поднятой головой.

Устало потерев ладонями глаза, я набиралась сил, чтобы и второму вампиру Энеску донести свое решение, которое ему определенно не понравится. Но на выручку пришел Адриан. Он уже подбросил дров в едва тлеющий камин и обратился к брату:

— Аврора предлагает принять де Романус в клан, — коротко и по существу произнес он, вызывая у меня желание спрятаться под диван от многообещающего взгляда Амадея, который помрачнел на глазах, превращаясь в рассвирепевшего коршуна.

— Что-что? — медленно поднявшись, он отбросил платье назад, делая короткий шажок в мою сторону. — Принять Мариуса в клан? Это твой план, Рори?

— Дей, только послушай, это единственный вариант, — лепетала я, пятясь и с ужасом замечая, что Адриан продолжать объяснения не торопится, падая на место, где сидел его брат, и закрывая глаза. — Мы не можем позволить князю Сумеречной Лощины так просто…

— Просто — что? Прокрасться в семью чужой женщины, ммм? — обходя по кругу мое укрытие в виде стола, вампир определенно играл со мной в злые салочки, заранее имея все шансы на победу. — Касаться тебя, целовать… Делить постель, в конце концов! Ты хоть понимаешь, что такое принять чужака в клан?

— Н-не совсем, — бросила я, метнувшись в сторону, но Амадей, точно предугадав маневр, преградил мне путь. — Но по-другому нельзя!

— Можно, — прошипел он. — Я просто отверну ему голову, и дело с концом. Разве это не лучше, Рори?

— Только послушай, что ты говоришь, — пытаясь призвать к его здравомыслию, отступала все дальше, пока пространство не кончилось и голые лопатки не прижались к книжной полке. — Думаешь, я смогу простить себя, если ты решишься на такое?

— А простишь ли ты меня, если я с тобой соглашусь и позволю ему приблизиться?

Нависнув надо мной, Амадей вытянутыми руками обозначил узкое пространство между ними, из которого мне было уже не сбежать. Тело вампира было слишком близко, чтобы я не ощутила идущий от него жар злобы и звериной тоски.

— Однажды ты можешь проснуться и подумать, что мы отдали тебя чужаку, ничего не сделав, — прошептал он, грудью вдавив меня в преграду и низко склоняясь к лицу. — Меньше всего я хочу быть в твоих глазах предателем.

— А я не хочу чувствовать себя убийцей, Амадей. Ты знаешь, что я не смогу, я не справлюсь.

— Ненавижу себя за это, но понимаю, — закрыв глаза, вампир доверчиво прижался ко мне лбом, тяжело вздохнув. — Мне тошно от этих мыслей, Рори.

— Это мое решение, Дей, и если уж кого винить, так только меня.

— Не-е-ет, — протянул он, обхватывая меня руками и прижимая к себе. — Не говори так и не порти, пожалуйста, момент, когда между нами только тонкий плед и моя одежда, от которой я готов избавиться за секунду.

Хмыкнув, невольно усмехнулась очередной бесстыдной фразе, обхватывая вампира за торс в ответных объятиях.

— Я должен предупредить тебя, — коварно прошептал он. — Платье я не верну.

— Как удачно, что вы накупили мне их так много, — ответила на брошенную шпильку, чувствуя мужскую улыбку у себя над головой. — Я не хочу уходить, Дей, но другого варианта не вижу.

— Мне искренне жаль, что это мысль пришла в твою голову, — посетовал он, не догадываясь, что ее мне вселил вечно улыбающийся слуга, знавший, по обыкновению, больше всех. — Но уже поздно выметать ее, так ведь?

— Да, я уже все решила и не отступлюсь.

— Тогда пойдем присядем и все обсудим, — не выпуская меня из своих объятий, Амадей приподнял мои ноги над полом и молча донес до дивана, на котором так и сидел Адриан, делая вид, что дремлет. — Не морозь ноги, звездочка, разговор будет долгим.