Глава 15

— Почему?

— Потому, что это не так работает, Аврора, — покачал головой Адриан, наполняя мой бокал отменным вином второй распитой нами бутылки. — Если мы сближаемся со своей единственной и чувствуем взаимность, то притяжение становится только сильнее.

— Поэтому твой план провести с Мариусом целомудренную жизнь определенно катится к демонам, — усмехнулся Дей, выпустив тонкую струйку дыма самокрутки под потолок. — Чем дольше он будет в зоне досягаемости, тем сильнее и необратимее вас будет тянуть друг к другу.

Проводив взглядом едва видное дымное колечко до самого потолка, резко повернулась к Амадею.

— Так, стоп! То есть ваши невинные просьбы погостить у вас подольше и приглядеться — только повод потянуть время? — подозрительно сощурившись, сделала очередной глоток, вновь слегка охмелев.

Амадей улыбнулся, туша окурок и не поднимая глаз, а Адриан молча кивнул, не планируя хитрить и изворачиваться.

— То есть вы заранее знали, что это неизбежно?

— Конечно же, — продолжая улыбаться, Амадей расслабленно откинулся на спинку софы. — Ты хотела времени, мы тебе его дали, и теперь ты пьешь с нами вино поздней ночью, укутанная лишь в плед, под которым нет даже белья, и точно уверена, что мы от головы до пят твои. Хотя я бы не отказался услышать это вслух из твоих уст.

— Если бы я могла, то сейчас бы очень сильно обиделась, но что правда, то правда, — заставив братьев посмеяться над моей шуткой, сама приподняла уголки губ.

Это можно было бы назвать уловкой, но, откровенно говоря, я сама позволила себя обмануть, возможно, чем-то внутренним понимая, что страстно этого хочу.

— Но вернемся к теме. Получается, нельзя так просто существовать рядом с вампиром, но держать дистанцию?

— Почему же, можно, — не согласился Риан. — Но недолго. Это больше, чем желание, Рори, и куда сильнее. И если сейчас ты с этим справляешься, то Мариус уже сдался, он не будет даже пытаться держать эту твою дистанцию.

Взмах мужской руки, и печальный взгляд перед неизбежным.

— Если ты примешь его в клан, то, считай, признаешь его полноценным спутником. Здесь нет полумер, звездочка. Или все, или ничего.

— Но если это все же ошибка?

Пожав плечами, вампир пояснил:

— Время. Все покажет время. Если это все же какая-то чудовищная ошибка и вы с Мариусом друг другу не нужны, то это единственный вариант, при котором твоя задумка могла бы сыграть. Но я не верю в это, увы. Реакция де Романус чересчур красноречива.

— Честно признаться, я слабо представляю себе, как это возможно воплотить в жизнь, — призналась я, провожая взгляд Адриана к огню, танцующему на поленьях. — Мне сложно смириться даже с тем, что вас двое.

— Разврат и вульгарщина? — отшутился Амадей, при этом стараясь быть незаметным, сжал пальцы на своем кармане, где все еще прятался добытый трофей. — Брось, Рори. Проблему в этом видишь только ты.

— А что видите вы?

— Семью, — ответил он. — Поддержку. Заботу. И любовь. И все это в элементарном умножении. И если, демоны его сожри, Мариус примкнет к нашему клану, тебя завалят любовью, звездочка. Трое всяко больше двоих.

— Это-то меня и пугает. Не будем делать вид, что ты не знаешь, что сегодня произошло.

— Подробностей — нет, — напоминая о своей обиде, Дей сделал храбрый глоток. — Но в общих чертах — да.

— И сейчас я пока еще могу делать вид, что чувствую себя уверенно, но на деле не представляю, как смогу… решиться повторить это…

— Со мной? — разумно предположил вампир, закончив за меня разбившуюся на кусочки фразу. — С удовольствием. А если серьезно, то ты неправильно воспринимаешь свое положение.

— И как, на твой взгляд, я должна себя чувствовать?

— Желанной, — растягивая губы в кошачьей улыбке, Амадей понизил голос. — Не застыженной, не виноватой, а любимой и желанной. Ты боишься обидеть чувства Адриана интересом ко мне, а меня — тем, что тебя к нему тянет. Только вот мы оба в курсе, звездочка, и нас это полностью устраивает.

Адриан согласно качнул головой, полностью подтверждая слова брата, и медленно опустил ресницы, устремляя взгляд на дно бокала в своей руке.

— Никакой ревности?

— Никакой, — полностью согласился Риан. — Совершенно. Я хочу любить тебя так же сильно, как и он, и вместе и по отдельности.

— О, ты прикусила губу! — поймав меня на представшей перед глазами фантазии, Амадей даже вытянулся вперед, коварно прищуриваясь и сверля меня взглядом. — Значит, такая мыслишка уже бывала в твоей голове!

— Честно говоря, сложно об этом не думать.

— Но тебя волнует эта мысль, верно? Она горячая, как и твоя кожа, которую я готов целовать часами, — искушающее понизив голос, продолжал Амадей. — Я даже сейчас слышу, как застучало твое сердце, а кровь хлынула вниз, к животу. Твоя маска ничего не прячет, Аврора, мы все видим и, я бы сказал, очень ждем этого момента.

— Мне кажется, что вы все же лукавите, — переводя тему, поджала ноги поближе, поправляя угрожающий развязаться плед на груди. — Так или иначе, соперничество не может раствориться само по себе.

— А кто здесь соперничает? — удивился вампир.

— Допустим, я сейчас подойду и поцелую Адриана, разве ты не попытаешься перетянуть мое внимание на себя?

— Конечно, попытаюсь! Но не потому, что соперничаю с братом, а потому что тоже хочу тебя целовать, — раз за разом слова Амадей звучали все убедительнее, заставляя меня задуматься. — Так что можешь проверять сколько угодно — результат всегда будет одинаковым.

— Ты меня подначиваешь, — поняла я.

— Разумеется. К тому же я знаю, что ты неравнодушна ко мне. Придет время, и ты сама это признаешь.

— Мне не нужно время, — отбила я, отставляя бокал на кофейный столик, что братья подтянули из другой комнаты, чтобы удобно расположиться на диванах, стоящих друг напротив друга. — Я неравнодушна, Амадей. Но мне все еще тяжело самой это принять.

— Как тебе помочь? Твои моральные терзания вызывают у меня изжогу.

— Ты хоть знаешь, что это такое? — рассмеялась я.

— Не совсем, но, судя по тому, что я слышал в вашем порту, штука не из приятных, — признался он, подтвердив мои мысли, что людской болячкой не страдает. — Вспомни поцелуй по дороге домой из винодельни? Ты была наша, и тебе было хорошо.

— Я была пьяна, — отшутилась я.

— Первые пару секунд, — раскрыв мое резкое отрезвление, Адриан уперся локтями в свои колени, наклоняясь ближе. — Я совершенно уверен, что ты полностью отдавала себе отчет в своих действиях, просто в какой-то момент струсила. И, как видишь, от стыда ты не умерла, наше отношение к тебе не изменилось, как не изменится ни сейчас, ни в будущем. Это предназначение, Аврора, здесь нет грязи, в которой ты так боишься испачкаться.

Адриан был прав.

Я действительно боялась испачкаться. С самого детства мне твердили, что может делать аристократка, а о чем непозволительно даже думать. Но, как показывала ситуация, — я все чаще нарушала установленные окружавшим обществом табу.

Сидя в одном пледе в обществе двух мужчин, с одним из которых совсем недавно была близка и застигнута вторым, присвоившим мое белье, сложно говорить о морали. И, естественно, назревал вопрос: действительно ли так смертельно нарушать правила? Особенно когда речь идет о личных вещах, которые могут касаться как двоих, что хотя бы в теории привычно мне, так и троих, как происходило с вампирами.

Если примерить на себя их шкуру, то можно было понять, что они относятся к этому так же, как и я, только количество действующих лиц слегка увеличено.

— О чем задумалась?

— О том, что вы правы. Если все действительно так, то я просто лишаю себя душевного покоя за пустыми переживаниями.

Многозначительно переглянувшись, вампиры не подали виду, скрывая ликование, но оно слишком ярко читалось в темных глазах.

— И-и? — протянул Амадей.

— И я постараюсь думать об этом проще.

— Отлично, — протянув длинные пальцы в мою сторону, вампир явно приглашал пересесть поближе, уничтожая расстояние между нами. — Не трусь, Рори. Я просто очень хочу тебя обнять.

Немного робко, но с затаенным восторгом я на цыпочках подкралась к мужчинам, которые заранее отодвинулись, освобождая мне место между собой.

— Ты не замерзла? — заботливо спросил Адриан, опуская ладонь на мое колено. Ощутил температуру и недовольно потянул ступни к себе.

От неожиданного разворота я рухнула спиной на колени его брата, который даже не пытался скрыть своего довольства, глядя на меня сверху вниз.

— Ледяные. Нам не хватало только тебя простудить.

Горячие пальцы заскользили по подъему и принялись бережно разминать мои действительно прохладные ноги, разгоняя кровь по венам и согревая своим теплом. Амадей же, не спрашивая, принялся гладить меня по волосам, большая часть которых свисала до пола, при этом слегка щурил глаза и едва не мурлыкал.

— Видишь, мир не рухнул, — прошептал он, успокаивая своим голосом. — нам хорошо вместе. Хочешь, я расскажу тебе сказку?

— Расскажи мне лучше о вашей семье, — попросила я, честно себе признавшись, что не хочу сейчас подниматься и ждать, пока Амадей найдет книгу рода.

Не увижу, так хотя бы послушаю, а позже все-таки доберусь до древа и попытаюсь понять, что именно имел в виду Дрэго, наставляя меня на него взглянуть.

— О семье? А что ты хочешь узнать?

— Какими были ваши родители? Чем занимались? И в кого у вас такие разноцветные волосы?

Вампир хмыкнул, словно я несмышленый ребенок, но ответил, не прекращая водить пальцами по вискам.

— Это не наследуется, Рори. Бледнота волос показывает, какое горе пережил вампир. Когда наши родители ушли, для меня это оказалось большим ударом, чем для Адриана. Он был старше и понимал, что такое может случиться. И к тому же он кремень, каких не видывал свет.

— Горе?

Вспомнив белоснежные пряди Мариуса, по глазам вампира поняла, что он прекрасно знает, какой вопрос будет следующим.

Тяжело вздохнув, он все же поведал:

— У Мариуса погиб брат. Нас с Адрианом тогда еще не было, и подробностей никто уже и не помнит, разве что сам де Романус. Кажется, это было во времена Черных Братий. Тогда много кто пытался захватить княжество, дабы приручить непокорного соседа, способного нанести сильный удар.

— Смерть брата — это, конечно, тяжело, но разве настолько? — разумно поинтересовалась я, не представляя, как беловолосый вампир переживал утрату.

— Настолько. В одну минуту он лишился самого близкого человека, возможности создать свой клан и продолжить род. Он остался один, а значит, его участь в отношении семьи была предрешена, Рори. Но все иногда идет не по плану, — саркастично поджав на секунду губы, Амадей явно намекнул на меня. — Именно потому, что Мариус не в состоянии продлить свой род, он и живет уже так долго. Ни любви, ни тоски, ни жалости.

— Ни привязанности, ни зависимости, — дополнила я, обдумывая услышанное. — Но теперь…

— Но теперь он может войти в клан, продлить свой род, а когда придет время, со спокойной душой уйти за тобой. Собственно, как и мы с Амадеем, — закончил Риан, убедившись, что мои ноги согреты. — Мне до рези по гордости больно это говорить, но ты права: принять Мариуса в клан — самый верный способ решить эту проблему. Плюсы определенно превышают минусы. Но с одним условием.

— Каким?

— Он на испытательном сроке.

Я только пожала плечами.

В общем-то, неплохой исход тяжелого разговора и трудных решений. Я и сама не знала, как вести себя с князем Сумеречной Лощины, и не торопилась падать ему в объятия, повинуясь велению не души, но этой странной связи, которая ощущалась такой же крепкой, как гранитная стена.

Возможно, вампиры правы, всему требуется время. И нам с Мариусом — тоже, хотя бы для того, чтобы начать нормально разговаривать и рассматривать друг друга, привыкая.

Нельзя сказать, что сейчас наши взаимоотношения были ровными: скачки от ненависти до ужаса превалировали.

— Спи, моя звездочка, — прошептал кто-то над ухом, и плечи укрыло чем-то теплым, слегка взбадривая задремавший разум.

Видимо, устав от событий сегодняшнего дня, погрузившись в мысли о князе, сама не заметила, как уснула на коленях у Амадея, позволив утянуть себя в крепкий беспробудный сон ласковым рукам, скользящим по волосам без передышки.

Еще было мелькнула парочка сознательных мыслей, и темнота окончательно проглотила меня до утра следующего дня. А началось оно слишком громко.

Грохот внизу заставил меня мгновенно открыть глаза, уставившись в потолок. Еще не успевший проснуться мозг силился понять, что это было.

С трудом собрав себя с кровати, в которой я оказалась каким-то неведомым образом, торопливо нырнула в легкое платье. Оно больше походило на ночную сорочку, но, убедившись, что нигде не просвечивает, я торопливо поспешила на звуки, боясь не успеть.

За шумом потянулись крики на родном языке вампиров. Практически скатившись с лестницы, я увидела, как Адриан держит в воздухе Дрэго, плотно сомкнув пальцы на изящной шее. Вампир буквально висел на руке господина Энеску, скалился, обнажая клыки, но вырваться не мог, а увидев меня, так и вовсе прекратил бесплодные попытки.

— Что здесь происходит?

— Говорил же, разбудишь, — проворчал Амадей, оборачиваясь ко мне и пытаясь прикрыть собой обломки комода, сиротливой кучкой валяющиеся поодаль. — Доброе утро!

— Доброе ли? Адриан, пожалуйста, отпусти его.

Фыркнув, мой господин Энеску все же разжал пальцы и брезгливо их отряхнул, отступая от вампира на шаг и загораживая меня своим телом.

Дрэго тяжело вздохнул, восстанавливая дыхание, и возмущенно поправил задравшийся сюртук, тихо ругаясь:

— Хамство чистой воды. Ваши действия вполне можно рассматривать как измену княжеству! — пригладив растрепанные волосы, юноша поднял глаза и поморщился. — Доброе утро, госпожа Кристенсон. Я к вам со срочными новостями, но ваши мужчины не проявили должного уважения к гонцу.

— Прости, Лис, — сбавляя накал страстей, я коротко поклонилась. — Надеюсь, ты не сильно пострадал?

— Вовсе нет. Но я привык избегать физической силы, когда это возможно, — оправдывая свое поражение, пояснил он, проигнорировав подозрительный взгляд моих мужчин, которые явно удивились панибратскому обращению. — И, к сожалению, у меня нет времени, чтобы продолжать этот балаган. Аврора, прошу тебя, мы срочно должны отправиться к князю.

— Что-то случилось?..

Юноша только кивнул, покосившись на стоящих рядом Энеску, которые вовсе не торопились меня отпускать.

— Хорошо. Я буду готова через пару минут.

— Буду несказанно рад, если это действительно так, — все еще обиженно ответил Дрэго, качнув головой.

Вернувшись в свою спальню под сопровождением Адриана, который, по всей видимости, оставил брата сторожить слугу, поторопилась к шкафу, выбирая что-нибудь менее компрометирующее для поездки к князю Сумеречной Лощины.

Словно смирившись с принятым решением, Адриан помог мне заплести волосы, распутав сбившиеся за ночь прядки, и когда я была практически готова, неожиданно поймал меня за руку, привлекая к себе.

— Только возвращайся.

— Ты не поедешь со мной?

Вампир отрицательно покачал головой.

— Мариус прогнал нас вон и разрешения возвращаться не дал, так что пока вход на его территорию нам заказан. Я знаю, что он неспособен причинить тебе вред, но всем нутром боюсь, что ты не захочешь к нам возвращаться.

— Я вернусь, обещаю.

Не став больше выждать подходящий момент, я решила создать его сама: привстала на цыпочки и прижалась к мужским губам, вспоминая о том, что вчера они оставили отметины на всем моем теле.

Горячие и желанные, родные и нежные, они отвечали мне такой взаимностью, что на мгновение я забыла о необходимости куда-то спешить, чувствуя, как сильные ладони смыкаются кольцами на предплечьях, притягивая меня еще ближе, чем раньше.

— Ты пообещала.

— И слова не нарушу, — последний раз прижавшись к его губам, вдохнула успокаивающий аромат и была отпущена.

Внизу нас ждала все та же сцена: насупившийся Дрэго и хмурый до жути Амадей, при виде меня на секунду растерявший воинственный пыл.

— Stea, ты уверена, что это подходящий наряд?

Оглядев длинную, в пол, юбку с разрезом от колена до подола и строгий силуэт корсета, от которого тянулись воздушные широкие рукава, вопросительно приподняла брови.

— Слишком?

— Ему сейчас любая одежда на тебе будет казаться слишком, — пояснил Адриан. — Головой за нее отвечаешь.

— Несомненно, — буркнул Дрэго, оборачиваясь ко мне. — Ты готова?

— Да.

— Тогда отправляемся.

Проводив нас до самой повозки, Амадей не выдержал, схватив меня за кончик косы и подтянувшись ближе.

— Только возвращайся к нам, — повторил он слова брата, обжигая шепотом мочку моего уха, и преданно потерся кончиком носа о щеку. — Прошу, Рори, — только возвращайся.

— Обещаю, — повторила я и с его помощью запрыгнула в карету, которая тут же сорвалась с места.

Дорога прошла в привычной тишине, хоть я и пыталась выудить у Лиса подробности. Но он только хмуро повторял неизменное «увидишь сама» и беспощадно гнал лошадей.

Уже у поместья, протянув мне руку и помогая спуститься, Дрэго кивком головы указал, что нам нужно в сад, а не в сам дом, уводя меня прямиком по знакомой дорожке, ведущей к запомнившимся мне беседкам у озера.

— Молю тебя, женщина неземной красоты, скажи мне, что ты обдумала мои вчерашние слова? — взволнованно переставляя ноги, вампир чуть ли не бежал вперед, увлекая меня за собой.

— Я не только обдумала, но и уговорила Энеску со мной согласиться.

Заслужив почтительный взгляд вампира, изо всех сил старалась за ним поспеть.

— То есть они не против принять его светлость в клан?

— Нет, не против. Признаюсь честно: я не успела расспросить их о древе, но все же кое-что узнала. Например, что у его светлости был родной брат.

— Именно об этом я и говорил, — кивнул Дрэго. — Я хотел, чтобы ты увидела, с каким грузом живет Мариус. Он слишком привык быть один и смирился с этой ролью, Аврора. Честно признаться, я уверен, что изменения в его теле происходят так быстро именно из-за шока. Даже его волосы стали белее.

— Меня не было всего одну ночь!

— Это неважно, Аврора. Он здесь только потому, что еще не решил, за кем оставить право своего наследника. Давай! Отговори его умирать!

Легонько хлопнув меня по бедру для скорости, вампир указал пальцем на одну из беседок, низко поклонился и предпочел откланяться, оставляя меня наедине со своим владыкой.

Набрав в грудь побольше воздуха, я вспомнила, что обещала себе вчера, и быстрой уверенной походкой зашагала вперед, не представляя, что я там увижу.

Дикая ярость в отношении Дрэго, не предупредившего меня, взметнулась огненным смерчем до самого неба, когда мои ноги переступили порог низкой веранды, а глаза устремились на лежащее в ворохе перин и подушек тело.

Высшие, даже телом это было сложно назвать!

Иссушенный скелет с натянутой на него кожей и рассыпанной копной светящихся серебром волос. Потрескавшиеся губы не двигались, словно момент упущен. Истончившиеся пальцы сжимали листок с быстрым наброском портрета, чудовищно похожего на меня. Рядом валялись письменные принадлежности, потерявшие былой ровный строй и, казалось, впервые нарушавшие царивший раньше порядок.

Шагнув к мужчине, первым делом приложила ладонь ко лбу, пытаясь ощутить температуру.

Теплый…

В груди вновь что-то надломилось и осыпалось крошкой, стоило подумать, что могло быть иначе. Не успей я…

— Мариус, пожалуйста, — опускаясь рядышком, провалилась в эту гору перин, оказывая к мужчине куда ближе, чем рассчитывала. — Не умирайте. Я все продумала, слышите? Прошу вас, откройте глаза.

— Рори, — прохрипел он, и веки медленно поднялись, устремляя на меня ставший еще больше прозрачным взгляд.

В них было все — от усталости до смирения. По одним этим глазам можно было бы смело признать его мертвым, но, подгоняемая жжением между ребер, воющим от тоски, я опустила ладонь ниже, пытаясь согреть прохладные щеки.

— Да, я здесь. Видите, я пришла. Давайте, ваша светлость, приходите в себя.

Он просто смотрел на меня, но ничего не делал.

Как я и думала, упрямец не пытается идти мне навстречу, приняв свою судьбу такой, какой он сам ее придумал, не пытаясь соперничать с братьями Энеску и решив в одиночку нести на себе груз ответственности.

Меня это, разумеется, не устраивало, как и его ужасно бледная кожа, будто бы прозрачная, как истлевший папирус.

— Давайте, поднимайтесь, — чувствуя, что отчаянье потихоньку сдавливает горло, потянула мужчину за руку, пытаясь сдвинуть с места. — Нам нужно, чтобы вы как можно скорее вошли в мой клан.

— Твой клан? — хрипло переспросил он и, напомнив, что в этих руках все еще есть сила, резко обхватил меня за пояс, роняя рядом с собой.

Оказавшись так близко, я уже проглатывала вставшие комом слезы, понимая, что не справляюсь.

— Да, мой клан. Прошу вас, давайте, не заставляйте меня умолять, Мариус, — шептала ему в грудь, но вампир остался холоден к моим просьбам. — Хорошо! Чего ты хочешь? Говори! Я подумаю, что можно сделать! Только прекрати драматизировать, ваша светлость!

— Я хочу, чтобы ты была рядом, — тихо ответил он.

— Я буду, Мариус, буду, только сейчас ты должен подняться. Нельзя умирать сейчас… Если твоя потребность во мне так высока, ты должен встать. Не обрекай меня на это.

— У тебя есть Энеску, они о тебе позаботятся.

— Ты неисправимый упрямец! — вскипела я, и слезы от злости высохли на щеках. — Я предлагаю тебе себя, но ты отказываешься! Так, может, это все фарс, Мариус? И нет на самом деле никакого предназначения?

— Я не могу отнять тебя…

— Если бы ты хотел, — шипела я, вспомнив слова Дрэго о том, что люди в гневе часто говорят именно правду. — Ты бы нашел выход, вместо того чтобы возвести себя на жертвенный алтарь. Я же нашла! Да, пусть не совсем идеальный, но хотя бы не требующий чьей-то смерти!

Мужчина молчал, трудно выдыхая горячий воздух мне в макушку. Его легкая на вид рука каменной тяжестью пересекала мой пояс в слабых объятиях, а сердце слишком тихо стучало — так, что я едва могла его расслышать.

— Нужна ли я тебе на самом деле…

— Ты то, чего я даже не ждал, — прошептал он слабым осевшим голосом. — Я не молился, не умолял предков дать мне шанс, принимая их волю, когда Эйгана не стало. Они хотели, чтобы я смирился с тем, что всегда буду один.

— Так почему сейчас ты идешь против их воли, отказываясь от меня?

— Как я могу отказаться от тебя? Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива, пусть и не со мной.

— Нет, Мариус. Ты бросаешь меня. На этом все.

— Рори, — прохрипел он, прижимаясь губами к моим волосам. — Ты не понимаешь…

— Не считай меня неразумным ребенком, у тебя вся жизнь впереди, чтобы убедиться, что это не так. Прошу тебя, дай нам шанс, — с трудом развернувшись, приподнялась выше, укладывая голову прямо напротив лица вампира. — Ты извинялся за тот поцелуй в лабиринте, говорил, что он неуклюж и недостоин меня. Так исправь первое неправильное впечатление.

Я сама потянулась к пересохшим губам.

Прикасаясь к ним робко, ощутила вкус мороза и свежести, будто с разбегу нырнула в сугроб. Ресницы дрожали, и я ничего не могла с ними поделать, даже если бы попыталась, потому как вампир не отвечал, едва ли осознавая мою напускную храбрость.

Но затишье продлилось недолго. Предстоящая буря подкралась сжавшими ткань пальцами, лежащими на моей талии. Словно зверь, Мариус впился в нее до треска, дрожа, и неожиданно откровенно ответил мне, оказываясь сверху и придавливая к перинам всем телом.

Он целовал отчаянно, полно.

В ушах слышался треск разрушающихся цепей, которыми он сам себя сковал, не позволяя искать решение и вместо этого смиренно принимая неминуемый исход.

Позволяя ему быть главным, неумело разомкнула губы, чувствуя горячий и гибкий язык, скользнувший вглубь с самым откровенным порывом. Пальцы все сжимались, пока не расслабились и не потянулись вверх, по пути касаясь моих дрогнувших ребер, груди и, наконец, шеи, фиксируя голову на одной точке.

— Как ты представляешь себе этот клан, неспособный сосуществовать на одной территории? — на секунду оторвавшись, прошептал он, заставляя меня открыть глаза.

К моему огромному облегчению, застывшая несколько минут назад похоронная маска на его лице треснула. Хоть он и выглядел так же устало, но уже не напоминал лежащий в груде мусора труп.

— Выездной брак, — стараясь не потерять голос, ответила я. — Многие жены наших командиров ездили к ним на границу, не имея возможности задерживаться там надолго, потому что штабы постоянно перемещались. Думаю, пару дней в неделю я могла бы спокойно проводить под твоей крышей.

— Пару дней? — серые глаза недобро блеснули. — Пары дней мне будет мало, Аврора. Ты должна понять: я хоть и стар по человеческим меркам, но не настолько, чтобы ты не брала меня в расчет.

— По человеческим меркам ты уже даже не должен существовать. Но ты хотя бы говоришь о перспективах, — вновь возвращаясь к поцелуям, я старалась не отвлекать князя беседами, пока не удостоверюсь в его согласии.

— Нет, Аврора, подожди.

— Что еще?

— Ты действительно уверена, что хочешь стать женщиной князя Сумеречной Лощины?

— Меня мало трогает твой титул, Мариус. И если из меня получится плохая княгиня, это будут только твои проблемы.

Секунду подумав, он кивнул:

— Согласен. Я как-нибудь с этим справлюсь.

— Отлично, просто отлично… — прошептала я, вновь чувствуя на себе чужие горячие губы, изучающие то, что было им предоставлено.

Стараясь не думать о привычных сомнениях, я раз за разом прокручивала в голове слова Амадея, о том, что чувствовать и проявлять желание — это нормально. Убеждая себя, что если разрешение принять Мариуса в клан прозвучало, значит, я не нарушаю никаких запретов и делаю все возможное, чтобы повелитель Сумеречной Лощины остался в живых.

На самом деле меня должно было волновать, что я целую именно Мариуса — совершенно чужого мне, подорвавшего доверие и яркого интригана. Но, на удивление, эти мысли упрямо отказывались задерживаться, создавая полное ощущение, что все происходит как должно.

Этот поцелуй должен был быть.

— Я не хотел бы тебя торопить, Аврора, — прошептал князь, отклоняясь и замирая надо мной. — Хочу, чтобы все было правильно.

— И как это, на твой взгляд? Правильно, — восстанавливая дыхание, дрожащим взглядом скользила по породистому лицу, замечая тонкий росчерк шрама на нижней губе.

— Как минимум, когда ты сама меня об этом попросишь, а не в вынужденных обстоятельствах, как сейчас.

— Хорошо, хорошо… Я обещала тебе танец, Мариус, — напоминая ему, зачем я здесь, прошептала в ответ. — Давай станцуем сейчас?

Мужчина молчал, принимая окончательное решение. Смотрел мне в глаза прямо и задумчиво, а я лишь наблюдала за тем, как движется зрачок в бездонной серости, то расширяясь, то сужаясь в крошечную точку.

— Ты правда этого хочешь? Аврора, я просил танец от злости на весь мир, за то, что придется тебя отпустить. Опрометчиво позволил себе не имеющую продолжения блажь.

— Я не стану врать, Мариус, но сейчас я хочу, чтобы ты не перешагивал через эту тонкую черту, из-за которой уже не вернешься. Время. Нам обоим нужно время, чтобы понять и привыкнуть к существованию друг друга. Прошу тебя, прекрати играть на моих натянутых нервах и позволь принять тебя в свой клан, чтобы я могла выдохнуть.

Протараторив свое признание, с отчаяньем смертника на плахе ждала приговора. Я понимала, что князь прекрасно видит мою вытянутую шею, распахнутые глаза в преддверии его слов, и разомкнутые губы, между которыми свистел втягиваемый воздух.

— Меньше всего я хочу, чтобы ты страдала. Не сочти за слабость, но я был уверен, что твои чувства мой уход не затронет. Не знаю, радоваться мне этому или нет.

— Подумаешь об этом потом.

Потянувшись рукой к небольшому карману на юбке, просунула в нее пальцы, вынимая заранее заготовленный предмет, припрятанный на всякий случай.

Ценный приз, добытый в игре, приятно звякнул, стоило мне подковырнуть крышечку, и беседку заполнила тихая музыка, нежная и лиричная.

Вампир хмыкнул, оценив мой маневр и подготовленность, и медленно потянулся в сторону, осторожно становясь на ноги и распрямляясь.

— Позволь пригласить тебя на танец, Рори. Я же могу тебя так называть?

— Можешь. С удовольствием.

Поднявшись из импровизированного гнезда, которое тут устроил повелитель, я вложила дрожащие от волнения пальцы в горячую ладонь и сама сделала шаг на сближение, позволяя мужчине опустить руку мне на пояс.

Шаг, еще один, и еще… И вот мы медленно кружимся по тесному пространству, совсем неторопливо и непрофессионально, словно заскучавшая на вечере парочка, желавшая поболтать по душам.

Я чувствовала его дыхание на своем лице, сталкивалась взглядом с бездной туманных глаз и ничего не чувствовала, но прекрасно осознавала — клан создан. Круг замкнулся на нас четверых, и свитая в поток энергия забурлила кипящим потоком, рассыпая ворох мурашек по моим рукам.

— Спасибо тебе, женщина моей жизни, — как только музыка затихла, Мариус остановился, целуя мои пальцы, поднятые с собственного плеча. — Не верю, что могу произнести эти слова вслух.

— Напоминай себе почаще, Мариус, что я есть. Особенно когда в следующий раз соберешься умирать.

Вампир невесело, но как-то мечтательно хмыкнул:

— Следующий раз будет очень нескоро. Через столько, сколько даст тебе наш круг: несколько веков.

— Так это правда?

— Что?

— Что моя жизнь… будет долгой? — пытаясь принять эту мысль, спросила я. — Адриан говорил, что все женщины в их семье проживали совсем не человеческий век, а намного дольше.

— Он не соврал. Мать братьев, Ивве, появилась в Сумеречной Лощине, когда мне было уже достаточно лет, чтобы это заметить. Они с Алексом и Хэйманом прожили вместе почти тысячу лет, — не представляя, какие ошеломительные сроки он называет, Мариус предавался воспоминаниям. — Когда они уходили, она была все такой же, какой я запомнил ее, впервые увидев. Ты загрустила?

— Нет-нет, просто задумалась, — поспешив оправдаться, неловко отступила, восстанавливая расстояние между нами. — Мне кажется, у тебя накопилось множество дел за то время, которое ты отлынивал от своих занятий под предлогом скорой смерти.

Мужчина на глазах помрачнел, но я заметила, что призрак смертельной болезни сошел с его лица, возвращая мужчине здоровый, хоть и хмурый вид.

— Торопишься от меня избавиться?

— Не спеши делать выводы. Я просто очень устала. Слишком много потрясений.

Вампир слегка смягчился, но, судя по все еще сжимающей мои пальцы ладони, отпускать так просто не спешил.

— Ты всегда можешь поделиться со мной всем, что тебя беспокоит.

— Я буду жить очень долго, — намекая на то, что именно это меня шокировало, улыбнулась я. — Ты еще успеешь устать от моих тревог.

— Рори…

Было в этом что-то сакральное, личное. То, как мужчина выдохнул мое имя одними губами, мгновенно запускало в голове незнакомые ранее инстинкты не скрываться с его глаз, дать возможность убедиться, что со мной все в порядке и что со своим караулом он справляется на отлично.

— Может, выпьем чаю? Если он, конечно, есть, — повинуясь тянущему поводку, предложила я, стараясь не выдать волнения.

Прав был Адриан. Не сдержать нам дистанции.

— Все, что ты захочешь, — многозначительно ответил Мариус, не отрывая от меня внимательного взгляда.