Глава 19

— Звездочка, — мурлыкающе протянул Амадей, — ты в добром расположении духа?

— Угу, — тихо ответила я, целуя горячую кожу мужских щек, лежащих в такой досягаемости одной подушки. — Просто… мне так хочется.

— Не смею препятствовать.

Прижав ближе переброшенной через пояс рукой, вампир вдавил меня в свою грудь, расслабленно выдохнув.

Все мы вчера переволновались.

И братья Энеску, что ждали моего возвращения от князя Сумеречной Лощины, и я, не зная, что и чувствовать, когда вернусь после свидания с чужаком под крышу дома, давшего мне приют.

Но вчера не прозвучали страшные слова, не были брошены пренебрежительные взгляды. Только нежность и тоска, от которой мы равно изнывали втроем, находясь на расстоянии друг от друга.

Практически сразу же после возвращения меня уложили спать, обернув одеялом и закрывая в капкане горячих тел, устроившихся поблизости, в котором я, собственно, и проснулась, решив воспользоваться положением.

Мои осторожные поцелуи становились все более долгими, а ресницы, еще не стряхнувшие с себя сон, все более тяжелыми, подталкивая закрыть глаза и продолжить уже в темноте опущенных век. Я просто прижималась губами к лицу Амадея, замирая на долгие секунды, чтобы немного сменить траекторию и вновь затаиться.

— Нежная моя, — прошептал мужчина, голосом обозначив близость своих губ. — Если это все же сон, я не хочу просыпаться.

— Ты не спишь, Амадей. Никогда не спишь, — храбро обозначила я, прижимаясь к горячим, сухим губам.

Высшие, как же хорошо…

Близость вампиров, их присутствие было куда теплее одеяла, натянутого до самого моего подбородка, под которым на моем теле ничего не было. То, с какой нежностью запечатывался наш странный союз, странным образом открывало мне совершенно другой взгляд на вещи.

Мне было хорошо рядом с ними, и это все, на что стоило обращать внимание.

Затылка коснулись губы, дав понять, что для Адриана наш поцелуй не остался незамеченным. Позволяюще дернув плечом, я дала вампиру разрешение избавить нас от единственной преграды, чувствуя, как гладкая ткань ползет вниз.

Небольшой вздох на принятие и расслабление, которое принесли в себе тяжелые ладони, прочертившие полосу от голого бедра до ребер.

— Дей?

— Да? — хрипло ответил вампир, явно недовольный тем, что мы прервались на какие-то там слова.

— Тебе все еще нравится, когда я беру верх?

Мужчина взял небольшую паузу, чтобы понять вопрос и обдумать ответ, но при этом продолжил меня целовать. Не отвечая, в конце концов только легко качнул головой.

— Тогда — руки наверх, — не скрывая коварной улыбки, прошептала я, с хищным удовольствием наблюдая за переменой эмоций на мужском лице.

— Что ты задумала, Рори? — выдохнул мне в волосы Адриан, но тут же за это поплатился.

— Тебя это тоже касается, господин Энеску.

— Коварная, коварная звездочка, — плотоядно и немного подозрительно протянул Амадей, но, немного отклонившись назад, словно через силу отодвинув себя от меня, послушно завел руки за голову. — Только взгляни в ее лицо, Риан. Нас ждет что-то страшное.

Дав Адриану возможность сделать это, я села, контролируя взглядом вторую пару поднятых кистей.

Открытые, доверчивые.

Два обнаженных тела, напряженных, с рисунком подрагивающих мышц, окружали меня с двух сторон, но черные, словно залитые чернилами глаза смотрели прямо, предвкушая мои дальнейшие действия и одновременно опасаясь их.

А мне почему-то до одури хотелось их поразить, заставить поверить в то, что я полностью, с головой и сердцем приняла их, готова видеть обоих рядом с собой даже через несколько десятков (а то и сотен) лет. Хотелось заставить их уверовать в это, как послушники верят в своих богов, вознося им молитвы.

— Кто опустит руки первым, тот лишится сладкого, — оставляя за ними решение, повела бедрами, отодвигаясь в изножье кровати и утягивая за собой одеяло.

Амадей, как и при любом удобном случае — без белья, а Адриан в тонких домашних штанах, низко сидящих на бедрах.

Не знали, не подготовились, как и я, в общем-то…

Но решимость уже клокотала в груди, заставляя потянуться ладонями к коленям Адриана, которые дрогнули. Дыхание в широкой мужской груди на мгновение прервалось.

Нет, он не сразу понял. Даже когда я повела дрожащие пальцы вверх, задевая подушечками напрягшийся и вздувшийся пах. Но стоило потянуть пояс вниз, открывая себе четкий треугольник мышц, как в темных глазах лезвием во тьме сверкнуло понимание.

— Рори… — прошептал он, боясь произнести свое предположение вслух.

Амадей же молчал, просто открыв рот. Без шуток, его губы удивленно распахнулись, а глаза не моргая уставились на меня. Он наблюдал, как я склоняюсь все ниже, не сводя с моего лица пронзительного взгляда.

— Помните: руки наверху, — прошептала я храбро и сделала то, о чем раньше и думать не могла, читая мамины романы, с усилием кусая губы.

Лишь одно дыхание, одно движение и…

Мягко обхватив пальцами бархатный и обжигающий ствол, я не давала себе времени на отступление, прижимаясь к нему ртом и осторожно касаясь языком. Слегка пряный вкус ударил по рецепторам, смывая волнение теплой волной, и следующий шаг дался уже куда проще, позволяя мне с трепетом, но и с легкостью обхватить шелковистое навершие губами, погружая его глубже в опаляющий рот.

— О-о… — протянул Адриан, запрокинув голову и крепко сжав перекладины спинки кровати.

— У-у... — не менее горячо простонал Дей, последовав примеру брата и сжимая кованые прутья так сильно, что, кажется, затрещал металл.

Я старалась об этом не думать, качнув головой и обволакивая языком закаменевшую во рту плоть.

Ничего неприятного, только доверчиво подтянутый мужской живот перед глазами, дрожащие мышцы и твердое, явно отвечающее взаимностью тело.

Несложно… Слегка глубже…

— Память предков! — несдержанно воскликнул Адриан, качнув кровать. — Рори! Я в шаге от того, чтобы лишиться десерта! О-ох…

«Слушаюсь и повинуюсь», — мысленно ответила я и отпустила из своего плена одного вампира. Распрямилась, костяшкой пальца вытирая влагу в уголках рта, чтобы бросить на старшего из братьев красноречивый взгляд.

— Я дам вам время прийти в себя, господин Энеску, — прошептала почти неслышно. И медленно, нарочито растягивая движения, склонилась к Амадею, который, кажется, задрожал под моим взглядом.

— Я опозорюсь, — признался он, выдохнув слова сбитым дыханием. — Но не откажусь.

Мне оставалось ему только улыбнуться и вновь, стыдливо прикрыв глаза, склониться, отнимая у Амадея весь воздух, который он с шипением выпустил из груди.

Скользя по подрагивающей плоти губами, я изучала кончиком языка рисунок пульсирующих вен, рельеф мужской гордости, чувствуя, что могу продвинуть его глубже, расслабляя дрожащее горло.

Стон над головой подсказывал, что я ни в чем не ошиблась и каждое мое движение правильное, как и вдавленные в мужские бедра пальцы, служащие опорой.

— Черт возьми… — прошипел Риан, мучительно выдохнув.

Амадей весь вытянулся, превратившись в каменное изваяние, рычаще-стонущее и до хруста сжимающее перекладины изголовья. Плоть у меня во рту превратилась в металл, затвердев и став обжигающе горячей.

— Рори, я не могу больше, — едва не четвертуя меня голосом, прорычал он. — Провались оно все!

Затылка коснулись чужие ладони, подхватывая упавшие волосы и скручивая их в тугой узел вокруг мужских пальцев. Все еще стараясь держать себя в руках, Амадей не давил на меня, но сам толкал бедра навстречу, рыча и скалясь.

Это было… откровенно.

Я больше не была невинной пташкой, как он меня называл, я была именно такой, какой братья хотели меня видеть с самого начала, ведь выполнить обещание и лишить Амадея продолжения оказалось просто невыполнимым.

Повинуясь властной хватке, я лишь вытянула ноги, укладываясь на живот, и со стоном опустилась еще ниже, едва не упираясь кончиком носа в мужской пах.

Амадей вздрогнул, закатил глаза и вернул взгляд ко мне, встречаясь расширенными зрачками с моими. Лицо в лицо, душа к душе. Он знал и видел мои мысли как на ладони, нерешительно, но подталкивающе надавив на мой затылок.

Как мне того и требовалось.

В тот момент я продолжала быть сверху. Это было моим желанием, моим решением, которому вампир повиновался, помогая решиться, довериться своему нутру.

— Адриан, — запыхавшись и сглатывая слюну, прошептала, чувствуя, как бедра накрыли чужие руки, сдвигая их в уже знакомое положение.

— Я здесь, — прошептал вампир, в мгновение ока оказавшийся за моей спиной, словно ожидая команды и замирая в готовности выполнить приказ.

Они знают меня лучше, чем я сама… Прав Амадей — «черт побери»…

Влажных складок без сомнения коснулись горячие подушечки пальцев, раскрывая их и убеждаясь в желании. Потянувшись бедрами к ним навстречу, гортанно застонала, не выпуская Амадея из губ, отчего мужчина только чаще задышал, скаля красивые губы в зверином оскале.

Высшие… Они мои! Мои! От кончиков волос до кончиков ногтей! Мои!

Я могу делать с ними все, что захочу, и они ответят мне тем же… Сладко, горячо до одури и сорванного горла…

Знакомое и такое долгожданное давление заполнило низ живота, сладко занимая собой все место, растягивая узкие мышцы.

Захотелось выгнуться кошкой, выставить себя на обозрение, прогнувшись в пояснице так, чтобы Адриан увидел меня всю. Свою. Чтобы руки на бедрах не исчезали, чтобы пальцы в волосах не растворялись, спаивая нас троих воедино.

Сердце стучало в груди, как безумное, оглушая, а я все качала головой, скользя губами по пульсирующему стволу, обнимая его языком и жаром рта. Адриан не медлил, толкаясь в меня упрямо, но бережно, шипя и рыча от горячей влаги, обволакивающей его плоть.

Синхронно, убийственно нежно, полно доверия и страсти… Невыносимо…

— Шшш… — тесно сжимая зубы, Амадей попытался было потянуть меня вверх, но, натолкнувшись на мой взгляд, остановился. — Рори, девочка моя, я больше не могу…

Неожиданно для самой себя я рассыпалась от этих слов. Его накал, его приближение к удовольствию сыграли со мной злую шутку: хрипло застонав, я смогла только закатить глаза, проваливаясь под черную копоть сгоревшего напряжения.

Орган во рту запульсировал, вздрагивая, и на язык выплеснулось семя, отчего Дей выгнулся, сильнее сжимая пальцы в моих волосах, и зарычал. Все еще погруженная в собственный финал, я инстинктивно проглотила, отрываясь и делая глубокий вдох, не в состоянии вернуться в реальный мир.

Только широкая ладонь, ухватившая за шею и потянувшая назад, напомнила, где я, прижимая мое дрожащее тело к горячей мужской груди, ходившей ходуном из-за сдавленного дыхания.

— Рори… — шептал Адриан, губами хватаясь за любую клеточку моей кожи, целуя все, что было в досягаемости его губ. — Te iubesc… Inima noastră… Femeie iubita (*рум. - Я люблю тебя... Наше сердце... Любимая женщина...)…

Он все шептал и шептал, а движения бедер становились все чаще, резче, надрывнее. Хватая губами воздух, я позволила себе буквально повиснуть в чужих руках, только шире разведя колени и хрипло постанывая.

«Это наша спальня, наша постель, и мы будем делать все, что нам захочется», — эта мысль трепетала у меня в голове, звуча как нарастающий колокол. Повинуясь ей, я выскользнула из крепких объятий, прижимаясь влажным лбом к постели и шире расставляя ноги.

Пусть видит меня такой, он же так этого хотел…

Видимо, это стало конечной точкой терпения Адриана. Напоминая о том, что вампир — практически бессмертное и чудовищно сильное существо, он задвигался так быстро, что мои волосы послушными змейками вздрагивали, подпрыгивая в воздух. Его бедра били о мои, пальцы крепко сжимали талию, приковывая к месту, а звуки стали такими влажными, что я окончательно потерялась в пространстве.

Спальня кружила и множилась, вздрагивая и исчезая. Тело дрожало, всхлипывало, но голодно просило: «Еще, еще! Еще!» Пока не иссякнут силы и голова не провалится в серый туман.

Секунды тянулись медленно, извратив понятие времени в принципе, но как только сдавленный стон и громкий звериный рык Адриана разбился в вязком воздухе, я поняла, насколько сильно меня утянуло под непробиваемые льды удовольствия.

Я чувствовала, как он пульсирует во мне, изливаясь и вздрагивая. Как становиться понятно, что пространства между нами просто нет, мы буквально прикипели друг к другу.

— Иди ко мне, сердце мое, — руки Амадея появились словно из темноты, позволив мне на мгновение вынырнуть на поверхность.

Уложив меня рядом, вампир без устали покрывал мои прохладные щеки поцелуями, то и дело касаясь уголков губ. За спиной тяжело рухнул Адриан, дав услышать свое неровное дыхание и почувствовать опустившуюся на бедро ладонь, что принялась рисовать незнакомые символы.

— Хвала всем предкам, что мы тебя нашли, — шептал Дей. — Мир без тебя ничего не стоит. Мы просто ждали, ждали, когда ты появишься…

— Я люблю вас…

Произнесла, даже не ожидая ответа. Да и не хотела его — просто нужно было признаться, вытащить из себя это и дать им знать, что их чувства не остались без ответа. Огромное облегчение накатило сразу же, стоило произнести эти слова, и душа, укрытая горячими ладонями, доверчиво расслабилась, позволяя себя согревать.

— Кстати, Мариус хочет обсудить с вами нашу дальнейшую жизнь, обещал вскоре зайти, как только решит свои важные дела.

— Как ты можешь портить такой момент, поминая Мариуса? — хмыкнул Амадей, но от поцелуев не оторвался, равно как и я в момент пробуждения, оставляя касания-бабочки на моих щеках.

— Она просто отвлекает внимание от своего признания, — подловив меня, Риан перевернулся на бок, становясь ближе, и добавил. — Мы знаем, Рори. И тоже тебя любим, сокровище клана Энеску.

Амадей огорченно выдохнул, поцеловал меня в последний раз и сел, свешивая длинные ноги с кровати. Лениво потянувшись и размяв плечи, вампир обернулся, игриво подмигнул и выдал:

— Значит, пора подниматься с постели, семья. В планах купание и ужин с Мариусом, так что стоит сейчас начать приходить в себя. Звездочка, как ты себя чувствуешь?

— Обессиленной, — улыбнулась я, услышав смешок за спиной и наблюдая довольную ухмылку Амадея. — Но дела не терпят, ты прав.

— Тогда подъем! Я полон сил, — признался он. Встал, уперев руки в бока.

Голый. Блестящий от пота. Но крайне счастливый.