Глава 6

— Малышка Аврора, — тихий голос у лица мягко взывал, заставляя проснуться и понять, что карета больше не движется. — Мы приехали к границе, пора вставать.

Не открывая глаз, потянулась всем телом, чувствуя легкое онемение от сидячей позы, и слегка поджала пальчики на ногах, которые оказались на удивление голыми.

— Ты спросонья сложила их на меня, я не стал препятствовать, — заметив, как широко я распахнула глаза, пояснил Амадей.

Мои ноги, избавленные от сапог, умиротворенно покоились на коленях мужчины, которого такое положение вещей, судя по опущенным на прохладные ступни рукам, полностью устраивало.

— Прошу прощения, — покраснев, как рак, я попыталась медленно сдвинуть свои конечности с довольно улыбающегося вампира, но тот ловко поймал мою лодыжку, потянувшись к сапогам.

— Ничего страшного, stea (*рум. - звездочка). Мне было даже приятно.

Стараясь не акцентировать на этом внимания, я дождалась, пока вампир, не внимая моему смущению, вернет обувь на положенное место. Отпустив меня, он поднялся, открывая черную пасть своего импровизированного сидения.

Послушно улегшись обратно в чемодан, я не забыла прихватить и подушку, устраиваясь поудобнее. Как только крышка захлопнулась, меня вновь подняли в воздух и понесли, позволяя расслышать несколько голосов.

— Уже покидаете нас?

— Наш приезд был исключительно дипломатическим, — это Адриан, — и так как все вопросы улажены, пора возвращаться домой.

— Конечно, дома всегда лучше!

— Не могу не согласиться.

Еще через несколько шагов меня мягко поставили на землю или пол, позволяя слушать, как гремят остальные ящики где-то поблизости.

Затаив дыхание, я старалась услышать как можно больше, улавливая через грохот вещей и скрип кареты негромкие реплики.

На самом деле было безумно страшно услышать, что меня уже потеряли и поиски ведутся тщательнее, чем мы предполагали. Вдруг почтовые птицы уже доставили приказ о розыске, и досмотр вещей вампиров все же возможен?

Но нет, меня никто не искал. Уже через несколько минут вампиры попрощались с постовыми, и наш новый транспорт двинулся с места, набрав приличную скорость.

— Можешь выбираться, Аврора. Добро пожаловать на свободу, — протягивая мне руку, Адриан позволил выбраться из плена тесных стенок и оглядеться.

— Ух ты!

Это оказалось что-то отдаленно напоминающее ландо: карета с убирающейся крышей из плотной материи, но с внушительным местом под багаж. Амадей сидел чуть впереди, на козлах, и ловко подстегивал вороных жеребцов устрашающе огромных размеров, позволяя радостно втянуть воздух в приступе острого счастья.

И правда, добро пожаловать на свободу, Аврора!

Вампиры уже увезли меня так далеко от дома, как я никогда не уезжала, и мысль о том, что мне не придется возвращаться, шипучими пузырьками восторга растекалась в крови.

Хотелось расставить руки и громко закричать от радости, но я только любопытно посунулась наружу, разглядывая дорогу. Она убегала вперед, мерно пропадая под колесами экипажа.

— Ты счастлива?! — перекрикивая ветер, спросил Амадей.

— Еще бы! Ты еще спрашиваешь!.. — засмеявшись впервые от всей души, я стянула с головы платок, позволяя взлохмаченным косам упасть на спину. — У-ху!

Я никогда так не радовалась скорости! Казалось, только она способна увлечь меня как можно дальше от беспросветной жизни, привести к чему-то новому, подарить свободу. В этот момент я была определенно счастлива, невольно стирая с уголков глаз выступившие слезы, и не сдерживала громкий радостный смех, в котором все еще слышались последние капли горя.

Не верится, что все закончилось!

Я определенно доверяла судьбе, и сейчас не сомневалась, что она приберегла для меня что-то особенное, что-то, к чему я сейчас мчусь со скоростью ветра, уносимая бегом вороных коней. И чем дальше мы оказывались от границы, тем легче мне становилось дышать.

Словно на грудь впервые не давил корсет, дав наконец ощутить истинный вкус воздуха.

— А сколько мы проведем в пути?

— Пару часов, затем шагнем в изломы!

— Изломы? — окончательно выбравшись из чемодана, я закрыла крышку, усаживаясь на соседнее к вампиру сидение. — Что такое изломы?

— Это пространственные коридоры Сумеречной Лощины, — стараясь звучать громче, проговорил он. — Мы используем их для быстрых перемещений и для сокрытия пространства.

— Как это?

Вспоминая карту земель Орахор, я четко представляла, где находится вампирское княжество, и еще с раннего детства удивлялась его несущественным, по сравнению с той же Солнечной Долиной, размерам.

Сумеречная Лощина была жирно обведена красным как независимая и практически неизученная земля, и сейчас, узнав о неких изломах, я очень заинтересовалась.

— Вся наша земля усеяна изломами. Они преломляют пространство и переносят нас куда нужно, если, конечно, уметь ими пользоваться, — подметил он. — Почти в центре княжества, куда эти сгибы не ведут, располагается наша столица. Она несколько меньше вашей, но благодаря изгибам чужакам до нее не добраться.

— Ничего себе!

Заметив, как мое лицо расплывается в улыбке, Адриан проникновенно, хоть и слишком коротко, посмотрел на мои губы. Этих секунд хватило для того, чтобы увидеть, как сверкнули стальные искры в его чернильных глазах.

Было в этом что-то таинственное, обещающее. Однако, слегка отстранившись, я вернула потерянную в порыве любопытства дистанцию, вновь перенося взгляд на новые для меня земли.

От такого бега черта границы быстро оказалась далеко позади, и перед глазами возник истинный ландшафт Сумеречной Лощины.

Тяжелые серые облака, грозящие вот-вот разразиться дождем, висели прямо над головой. Практически оголившиеся скелеты деревьев частоколом выступали на горизонте, от ветра взмахивая тощими руками-ветками. Густой мох ковром расстилался вокруг, обхватывая собой все, кроме неширокой грунтовой дороги, по которой мы мчались.

Мрачненько, но со вкусом. Видимо, наступающая осень куда быстрее проникала в Сумеречную Лощину — в отличие от моей земли, где лето старалось задержаться на подольше.

Крутя головой из стороны в сторону, я успела заметить сову, сонно хлопающую глазами почти у самой макушки облетевшего бука. Кажется, она была недовольна нашим вторжением, и проводив ландо суровым взглядом, вновь задремала.

— Вот, надень. Здесь прохладно, — Адриан вновь укрыл мои плечи своим сюртуком, на секунду дольше задержав пальцы на лацкане, поправляя ткань. — Я очень надеюсь, что тебе понравится Виндэм-холл.

— Расскажите мне о своем доме.

— Он очень старый. Настолько старый, что для природы удивительно, почему он до сих пор стоит, — мужчина слегка приподнял уголок губы, намекая, что это шутка. — Но мы с братом старались поддерживать его в приемлемом состоянии, чтобы однажды привести в него нашу любимую.

— И все же я не совсем понимаю, зачем вы ищете то, что может превратить вашу жизнь в кошмар наяву, — укутавшись в пахнущую вампиром одежду, я отгородилась от подкравшегося морозца, ощутив на собственной шкуре, как изменилась температура.

— На это есть несколько причин, Аврора. Хочешь ли ты их услышать?

— Несомненно! — воскликнула и осеклась, ловя себя на несдержанности.

— Тогда у меня есть условие.

— Какое же?

— Прекрати делать так.

— Как? — Не понимая, о чем говорит мужчина, я удивленно приподняла брови, заметив, как он охватил ладонью навершие своей трости.

— Гасить в себе эмоции и желания. Возможно, я прошу слишком многого от девушки из высшего общества, но, Аврора, я хотел бы слышать твой искренний смех чаще. Пусть это и противоречит манерам.

— Интересное условие, — выдохнув от его простоты, робко улыбнулась я. — К сожалению, у меня мало опыта в этом.

— Тогда позволь нам с братом это исправить? Завтрашним вечером состоится бал-маскарад с игрой в саду, будем рады сводить тебя туда.

— Постойте! — отшатнулась я. — Вы же говорили, что не терпите избыточное пребывание в обществе!

Подозрительно сощурившись, я вызвала у вампира лишь слабое движение плечом и таинственно брошенный на дорогу взгляд.

— В нашем мире, как и в вашем, существуют обязательные мероприятия. Этот бал утраивает сам князь Сумеречной Лощины раз в десятилетие и приглашает всех своих подданных провести с ним вечер. Обычно все проходит довольно скучно, мы не самые приятные собеседники, — хихикнув, я уловила тонкий намек на самоиронию. — А твое общество обязательно скрасит эту встречу. К тому же, у тебя появится возможность получше разобраться в вампирском существовании, может быть, даже познакомиться с нашим правителем.

— Звучит заманчиво, — честно призналась я, еще не осознавая, что смогу увидеть жизнь вампиров воочию. — Но допустимо ли приглашать кого-то… чужого?

— Ты наша гостья, Аврора, этот статус дает тебе позволение идти туда, куда хочется, смотреть на то, что хочется, и, конечно… — сделав небольшую паузу, он продолжил, — чувствовать то, что желает сердце. А твое сердце и так слишком долго томилось в клетке.

Да, долго. Очень долго.

Умение сдерживать свои эмоции взращивалось во мне с самых юных лет.

Держать лицо — обязанность каждой аристократки, желавшей хранить репутацию семьи. А так как моей мамой была сама Камилла Кристенсон, самая изысканная светская львица, требования к моему воспитанию всегда были велики.

Но характер не сдержать, и с возрастом я научилась рассыпать колкости в речах, отвечая взаимностью на тонкие и острые шпильки маминых подруг, что любили собирать книжный клуб у нас дома под стаканчик прохладного выдержанного ола.

Но хватало ли этого, чтобы чувствовать себя свободной? Конечно, нет.

Скованная условностями, правилами этикета и поведения в обществе, я так и не научилась расслабляться, чего просил от меня вампир.

— Смотри, сейчас будет излом, — привлек внимание Адриан. Вглядываясь вперед, я не замечала ничего особенного, пока воздух вокруг не задрожал едва заметным свечением.

Карета на всей скорости въехала в это мерцание, и воздух вокруг будто исчез, заставив легкие дрогнуть от удивления.

Вид перед нами резко изменился.

Вместо темной дороги сквозь лес мы оказались на выложенной брусчаткой мостовой, ведущей из самой чащи прямо к огромному замку, окруженному озером.

— Добро пожаловать в Виндэм-холл, — прошептал Адриан, внимательно наблюдая за моими эмоциями.

А понаблюдать было за чем.

Не в силах оторвать взгляд от здания, я невольно открыла рот, стараясь за один раз разглядеть всё и не зная, с чего начать. Хотелось охватить его целиком!

И серую черепицу на треугольных крышах, и каменные арки эркерных окон с решетчатым узором в крупный квадрат, и почерневшие печные трубы с изящной кладкой.

Массивные двери встречали нас плотными древесными полотнами с золотистой патиной на выступающем рельефе, словно приглашая как можно быстрее войти. Проехав по мостовой, Амадей дал круг у крыльца, останавливая карету ровно перед входом.

— И, по-вашему, это поместье? — Только и смогла вымолвить я, запрокидывая голову и глядя на острые откосы крыш. — Настоящий замок!

— Родовое гнездо, — мягко заметил Адриан, спускаясь вниз и протягивая мне руку. — Множество поколений семьи Энеску прожили в этом доме.

— Множество? Но вы же ужасно долго живете. Сколько тогда лет вашему роду?

— Начиная от сопряжения миров, — ответил он, и я мысленно невоспитанно присвистнула.

Несколько тысяч лет, если верить истории.

Это сложно было назвать незначительным сроком. Неудивительно, что вампиры предпочли жить обособленно, узнав и увидев в этом мире все. Включая то, как он развивался и рос.

И скрываться в таких крепостях от наскучившего бытия довольно приятно…

— Чувствуй себя как дома, — пригласил Адриан. Дождался, пока Амадей спешится и подхватит мой свободный локоть, и шагнул к дверям.

Из холла наверх вела широкая лестница, в конце раздваиваясь и уводя в разные стороны. На месте этого расщепления на стене висел огромный гобелен с изображением девушки, стоящей под руку с двумя мужчинами. Она чем-то напоминала меня… Слишком сильно.

Длинная коса спускалась почти до самых колен, каждому сообщая, что перед ними не простушка с окраины, а самая настоящая госпожа, знающая себе цену. Темные глаза смотрели на меня с прозорливым огоньком и будто бы с легкой усмешкой, но, опустив взгляд вниз, я увидела, как трепетно она держит ладони стоящих рядом мужчин.

Они были ее, принадлежали ей, как и она им.

От этой картины веяло крепкой и нерушимой связью, которую даже пыль и годы были неспособны разрушить.

— Это наши предки, — пояснил Амадей. — Девушку на картине звали Алессандра, она, как и ты родилась в Солнечной Долине. А ее мужей звали Рагнал и Габриэль Энеску. Они прожили в этом доме порядка тысячи лет.

— А что стало потом?

— Первой скончалась Алессандра. Хотя создание клана сделало ее практически бессмертной, время любит забирать долги, и в один день Алесса скончалась.

Вампир говорил это таким бесцветным тоном, что создавалось ощущение, будто он и вовсе не понимает, что значит лишиться жизни. Хотя его можно было понять: когда не ждешь смерть с каждым годом все чаще, можно забыть, каково это — предвкушать окончание своих дней.

И Адриан проговаривал это словно историю, давно забытую и уже не так сильно трогающую за душу.

Люди гибнут каждый день, что же в этом такого?

— А что стало с ее мужьями?

— Когда прерывается круг, вампиры уходят.

— Куда?

— Мы не знаем, Аврора, — повернувшись ко мне, господин Энеску слабо пожал плечами. — Они просто уходят и больше никогда не возвращаются, оставляя наследникам дом и память. Но не будем о грустном! Мы пригласили тебя не за тем, чтобы усыплять историями о прошлом. Давай мы проводим тебя в твою комнату, чтобы ты могла отдохнуть с дороги. Нам нужно будет уехать на несколько часов, а ты сможешь осмотреться.

— Можешь начать с малой гостиной, там есть камин и прекрасная веранда с выходом в сад.

— Звучит очень заманчиво, — принимая приглашение, я одобрительно улыбнулась, позволяя статным мужчинам увести себя вверх по лестнице. — Простите мне мое любопытство, но как аристократка из Солнечной Долины оказалась здесь, в Сумеречной Лощине? Она же моя землячка, я угадала?

— Да, ты права. Да, практически так же, как и ты, — ответил господин Энеску не стесняясь. — За одним небольшим исключением: Алессандра была очень характерной девушкой и пришла не с вампирами, а к ним, пешком, сама, буквально вторгшись на границы наших земель.

— Сама?

— Верно.

— Скажите, а вы всегда создаете клан с чужачками?

Вампиры смущенно улыбнулись, но все же ответили:

— Это прозвучит странно, но нет. Только наш род из раза в раз не находит свое сердце в вампирской обители и отправляется на его поиски прочь, за границы Сумеречной Лощины. У наших предков даже было предположение, что это происходит именно потому, что сердце, лишь раз найденное в чужой крови, оставило отпечаток на всех, переходя из поколения в поколение, как наследие.

— То есть других людей здесь нет?

— Нет, — согласился Адриан. — И за все время существования этих земель люди здесь были лишь в клане Энеску, будучи сердцами семьи. Мы невольно притягиваемся к своим истинным, даже если нас разделяют расстояния.

— Предупреждая твой вопрос, скажу, — взял слово Амадей. — Встретив ту самую, мы чувствуем притяжение с первой секунды, точно зная, что наша единственная перед нами.

— Сразу?

— В первое же мгновение. Стоило мне войти в зал, Аврора, и я уже знал, что ты там. — Адриан несколько помрачнел. — Дей тебе уже рассказывал о нашем неравнодушии, и заранее сообщаю — это притяжение ничто не способно унять.

От прозвучавших слов стало ужасно холодно.

Мороз от ужаса прокрался под платье, кусая за ноги и бока, словно пытаясь добраться до позвоночника и вгрызться в него лютой стужей. Идти стало тяжелее, но вампиры, не обращая на это внимание, всячески игнорировали мои заплетающиеся ноги, провожая по темным коридорам прямиком к массивной двустворчатой двери.

Резко появилось ощущение, будто я пойманная в клетку пташка, соблазнившаяся блестящими прутьями.

Только остановившись у самого порога, вампиры отступили, делая расстояние между нами приличным. Подняв свои черные глаза, господин Энеску произнес:

— У нас много времени, чтобы попытаться завоевать твое сердце, но отступить мы уже не сможем. Ничто в мире не способно унять это зов, и прошу тебя, прислушайся к своему сердцу, Аврора. Ты знаешь, что оно тоже тянется к нам. Не прогоняй нас от себя. Тu esti destinul nostru (*рум - Ты наша судьба).

Развернувшись, оба вампира удалились быстрой и ровной походкой, оставляя меня хватать губами воздух в попытке причесать чувства.

Что-то среднее между страхом и любопытством металось в груди, подсовывая мне под нос все новые и новые доказательства правдивости его слов.

Я ощущала сильное влечение к вампирам. С чертова первого взгляда.

Спрятавшись в комнате и разобрав свой скудный багаж, я выбрала чистое платье — почти такое же, как и то, что было на мне. Печально взглянула на алую ткань вечернего туалета и пришла к выводу, что оставлю его до бала-маскарада, на который меня уже пригласили.

Сейчас у меня не столь обширный гардероб, чтобы щеголять по дому в нарядных одеждах без повода, и единственную стоящую вещь нужно поберечь.

Спальня, в которой меня разместили, оказалась небольшой, но уютной. Такие называли мансардными — с широким окном в форме открытой ширмы и прекрасным видом на сад, который завораживал серыми красками тумана, ползущего над расстеленным, по-осеннему голым лесом.

Ванная комната оказалась совмещенной со спальней. Широкая ванна, окруженная балдахином, стояла в правом углу просторной комнаты, создавая из обычной спальни настоящее девичье царство, отдаленно напоминающее будуар.

Многие знакомые мне девушки закатили бы скандал, осознав, что им не выделили целый этаж. Но, во-первых, я начинала новую жизнь, и здесь явно стоит забыть об аристократических замашках, а во-вторых — эта комната была чем-то похожа на ту, что я хотела занять в детстве, когда мы переехали в новый дом. Но матушка посчитала неприличным, что ее дочь будет жить под самой крышей, и заветного места я так и не получила.

Исполнение, хоть и несвоевременное, старой мечты подняло боевой дух. Переодевшись, я решительно направилась вниз, по дороге куда более внимательно рассматривая обустройство дома.

Как и во многих богатых поместьях, некоторые комнаты и помещения не использовались за ненадобностью. Судя по тому, что практически весь второй этаж был укрыт чехлами, уберегающими мебель от пыли, а большая часть спален и вовсе были пусты, даже не скрывая этого за закрытыми дверьми, вампиры здесь жили только вдвоем.

Чтобы содержать в чистоте такие хоромы, требовался настоящий штат уборщиц и горничных и очень властный и ответственный домоправитель. Но, видимо, хозяев дома это не заботило, и они предпочли оставить всё как есть, существуя в определенных пространствах.

И нет, я не забыла слова вампиров о том, что нас неминуемо друг к другу тянет, но предпочла пока не думать об этом, наслаждаясь собственной свободой, которую я теперь однозначно никому не отдам. У меня есть то, о чем я всегда мечтала, и пока я не напитаюсь сладким вкусом независимости, придумывать проблемы из симпатии не стану.

Да, они определенно будили во мне интерес, но тот ли самый, который имели в виду? Я молодая, здоровая девушка, и мне не чуждо испытывать… заинтересованность от общения с двумя несомненно привлекательными мужчинами.

Стоит только вспомнить, как вели себя гостьи на моей помолке, бесконечно хихикая и рассыпаясь кокетством! Любая — подчеркиваю!.. — любая обратила бы на них внимание! Почему я должна ощущать что-то другое?

Не став слишком злоупотреблять доверием, я решила остановиться в той самой малой гостиной, про которую говорил Амадей. Осмотрела набитые под завязку шкафы и полки и выбрала себе книгу в тонкой обложке, устраиваясь в уютном кресле.

Здесь действительно было красиво, несмотря на некоторую запущенность Виндэм-холла. Всюду стояли мелкие безделушки — от стеклянных сфер, в которых красовались миниатюрные замки, до декоративных скелетов невиданных мне зверюшек, собранные как настоящий экспонаты для исследований.

Ветер поднимал белоснежный тюль, заставляя краски витражных стекол играть на стенах тускло-цветастыми пятнами, и приносил с веранды аромат свежести пасмурного дня Сумеречной Лощины.

Здесь было… спокойно.

Не будь у меня за плечами навязанной женитьбы, властных родителей и побега из родных стен, я, наверное, смогла бы принять Виндэм-холл как дом, в котором хотелось бы родиться и провести остаток своих дней.

Голова не сохраняла в памяти прочитанные строчки, и в конце концов я сдалась, просто держа на коленях книгу и разглядывая сад в открытый проем двери, в котором уже начали петь цикады.

Поджав под себя ноги, я укуталась в плед и вздохнула, тут же едва не закричав.

— Доброго дня, танна, — произнес незнакомец, крайне удивленно рассматривая меня с порога веранды.

— Добрый день, господин, — поспешно подскочив на кресле, я едва не запуталась в пледе, но все же устояла на ногах, почтительно склонив голову. — Вы к господам Энеску? Их нет дома, но они должны скоро вернуться.

Мужчина сдвинул светлые брови к переносице, и медленно направился внутрь, будто бы обходя меня по кругу, как зверь, загоняющий добычу в угол.

Он выглядел… как вампир, которого и представляют каждый раз, когда речь заходит о княжестве Сумеречной Лощины.

Длинные пепельно-белые волосы, собранные в высокий хвост, тянулись густой плетью до самой поясницы. Широкие плечи, обтянутые темно-серым плащом, притягивали внимание аристократичной осанкой, а взгляд, такой же серый, как небо над княжеством, пронизывал острыми клинками, блестящими в тусклом свете туч.

— Я знаю. Могу полюбопытствовать?

— Разумеется, — стараясь держать лицо, я слегка приподняла уголки губ, пытаясь выглядеть вежливой.

— Кто вы?

— Меня зовут Аврора. Аврора Кристенсон.

— Аврора… — повторил он, попробовав на вкус каждую букву. — Дочь Филберта Кристенсона?

По спине прошлась волна холодного пота.

Высшие! Какая же я идиотка! Нужно было соврать, придумать что-то другое, но не говорить своего настоящего имени!

Кто бы ни был этот незнакомец, чего ему стоит сообщить моим родителям, что я здесь?

— Вас что-то испугало? — невинно спросил он, кончиком пальца чуть-чуть сдвинув один из стеклянных шариков на комоде, поправляя его в общей шеренге.

По одному этому жесту становилось понятно, что стоящий передо мной — настоящий педант. Его тонкие губы, поджавшись, подтвердили мои предположения.

— Н-нет, — выдавила, проглатывая колючий ком в горле. — Вы правы, я дочь Филберта Кристенсона.

— Мне крайне интересно, что привело вас в Виндэм-холл, да еще и в компании братьев Энеску. — Мужчина остановился и медленно повернул голову в мою сторону, осматривая от самых ног до кончика носа, на котором слишком надолго задержал взгляд. — Хоть у меня и есть единственная жизнеспособная версия, я хотел бы услышать ваш вариант ответа. Но это позже. Сперва мне хотелось бы понять, что все же вас так пугает? Неужели я?

— А я хотела бы узнать, с кем разговариваю, — не сдержалась, невольно расправляя плечи.

Что мне терять?

Если этот господин решит сообщить в Солнечную Долину, что беглянка укрывается на их землях, то что бы я сейчас ни сказала, это уже не улучшит ситуацию. Нужно вновь бежать… Очень жаль, что я не успела насладиться этим прекрасным поместьем подольше…

Незнакомец, на удивление, улыбнулся.

Остро. Краешком губ, словно пряча от меня эту эмоцию. Высокие скулы от улыбки стали еще выразительнее, прибавляя мужчине природного магнетизма.

От него веяло силой и уверенностью, придавливая, словно плитой, к полу, и заставляя гнуть спину в низком поклоне. Смотреть прямо было невероятно сложно, но я сдержалась, останавливая взгляд на тонких заломах меж светлых бровей.

Только пот на позвоночнике стал ощущаться еще сильнее, буквально приклеивая платье к взмокшей спине, пронизывая ужасом перед чем-то неизбежным.

— Мое имя Мариус де Ро́манус. Рад познакомиться с вами, Аврора Кристенсон.

— Взаимно, — соврала я, привычно для себя соблюдая приличия.

На самом деле у меня мурашки бежали по коже от взгляда этого вампира, который продолжал прятать клыки за непроницаемой маской, пугающей еще сильнее, чем вампирские зубы.

— Не лгите мне, — подметил он, быстрым шагом вернувшись обратно к дверям, ведущим на веранду, и выглядывая на улицу, будто кого-то ждал. — Я чую ложь за много веков моей чрезмерно длинной жизни. Значит, все же я произвел на вас такое впечатление.

— Я в некоторой растерянности, — стараясь выкрутиться, пискнула я, чувствуя, как дрожит голос. — Вы наверняка хотели увидеться с хозяевами дома, и с моей стороны неловко встречать вас вместо них.

— Нет, — отрезал он. — Я пришел именно к вам, юная танна. Sunt curios (*рум. - Мне любопытно).

— Ко мне? С чем же?

Отступая поближе к креслу, как можно сильнее старалась увеличить дистанцию между мной и мужчиной, который сохранял ледяное спокойствие, нагнетая мою нервозность еще сильнее.

— На наших землях нечасто бывают гости. Мне хотелось первым познакомиться с вами, но, как я вижу, вы напуганы. Меня это искренне печалит, милая танна. Надеюсь, причина лишь в том, что вы посчитали, будто я выдам ваш побег, верно? Сомневаюсь, что Фильберт Кристенсон отпустил бы свою единственную дочь одну, да еще и в Сумеречную Лощину.

Руки задрожали, да так сильно, что я сцепила их в замок за спиной, стараясь не выдать ужаса, который наползал на лицо и заставлял губы нервно кривиться в неестественной улыбке.

— Не стоит волноваться. Я не выдам вас, Аврора. Поверьте, меньше всего мне хочется, чтобы у вас были проблемы. К тому же у братьев Энеску они тоже образуются при подобной глупости с моей стороны.

Несмотря на, казалось бы, уверенно данное обещание ощущение страха не ушло, скручиваясь у меня в груди настоящей печатью.

— Чем я заслужила такую благосклонность, господин Романус?

Мужчина отвел взгляд от окна и снова медленно двинулся в мою сторону. Стараясь отшатнуться, я запнулась и рухнула в кресло, испуганно охнула и напряженно подняла потяжелевшую голову.

Вампир встал прямо передо мной — так близко, что еще крупица, и мои колени коснутся крепких ног, укрытых серой тканью штанов.

От него веяло холодом, создавая ощущение, будто мужчина слишком долго бродил по морозу, его кожа впитала аромат инея и сейчас тихо таяла от тепла камина, который продолжал гореть, обогревая комнату.

— Я не хотел бы торопить события, Аврора. Но, — склонившись, он резко уперся рукой в спинку кресла, сгибаясь почти пополам, так близко к моему лицу, что я ощутила его дыхание на своей коже, — вы и ваша судьба мне небезразличны. Я искренне сожалею, что вы напуганы и сейчас смотрите на меня, как кролик на волка, — крылья мужского точеного носа дрогнули на вдохе. — Но, надеюсь, время изменит ваше отношение ко мне. Прошу вас, чувствуйте себя как дома в Сумеречной Лощине. Никто, включая меня, не позволит и волосу упасть с вашей головы.

— Кто вы такой? — прошептала дрожащими губами, через силу подняв глаза и сталкиваясь со стальным взглядом.

— Ваш друг, — улыбнулся вампир, впервые показав свои клыки. — Мы обязательно встретимся, Аврора, уже очень скоро. Если возможно, прошу вас — не сообщайте братьям о том, что я был здесь. Надеюсь, вы умеете хранить секреты?

Судорожно закивав, только моргнула, как мужчина исчез, будто его и не было.

Тюль все так же поднимали порывы несильного ветра, поленья в камине трещали, сгорая, а из комнаты исчез морозный аромат пугающего вампира, стирая последние следы его присутствия.

— Аврора, ты не скучала без нас? — Открывшаяся за спиной дверь повергла меня в ужас. Схватившись за сердце, я подпрыгнула от испуга. — Напугали?

— Нет, все в порядке. Просто задумалась, вот и не услышала вашего возвращения, — едва шевеля губами, пыталась улыбаться и успокоить дыхание.

Нутро кричало мне, что незваный гость навряд ли простит мне длинный язык. Лучше оставить этот странный визит в секрете — хотя бы на время.

В конце концов, он ничего мне не сделал, лишь пообещал, что сохранит в тайне мое пребывание в Виндэм-холле. Мне оставалось только поверить в это и надеяться, что вампир сдержит слово.

А если нет… Бежать без оглядки как можно дальше.

— У тебя испуганный вид, — недоверчиво произнес Адриан, выставляя на стол корзинку, от которой аппетитно тянуло свежей выпечкой.

— Это от неожиданности. Не берите в голову.

— Мы привезли тебе еды. Ты голодна?

— Немного. Благодарю вас за заботу.

Немного успокоив скачущее сердце, я вежливо подогнула колени, делая легкий книксен.

— Присаживайся, я накрою стол.

— Вас сильно затруднит пожинать со мной? Не хотелось бы есть в одиночестве.

— Конечно, как мы можем отказать тебе в совместной трапезе, — Амадей плюхнулся на стул, потянувшись к корзинке с провиантом.

Мужчины угощали щедро, раздобыв где-то копченое мясо птицы, свежий хлеб, ароматное масло и нарезку из овощей. Честно признаться, я думала, что такая бесполезная в их жизни вещь, как насыщение, сильно повлияет на качество еды, но, к счастью, ошиблась. Было невероятно вкусно, а главное — совсем неприлично приятно откусывать собранный бутерброд, держа его прямо в руках.

— Ты так вкусно ешь, невольно просыпается аппетит, — сверкнув сталью темных глаз, сказал Адриан, потянувшись собрать и себе простую закуску. — Vreau să gust buzele tale (*рум. - Хочу попробовать твои губы).

— Давно хотела спросить — на каком языке вы говорите? — приложив ко рту салфетку, вытерла краешек губ, смутившись.

— Старый. На нем практически не говорят, везде уже в ходу всеобщий.

— На этом языке говорили наши предки, а время оставило от них лишь самое простое наречие, без высшей речи и лишних метафор, — обстоятельно объяснил Амадей. — Отец рассказывал нам, что раньше одно и то же выражение могло означать совершенно разные вещи в зависимости от интонации и разницы в иерархии. Но, увы, все это уже давно в прошлом.

— А что значит стеа?

— Звездочка, — улыбнувшись так, будто и не собирался утаивать эту информацию, вампир, называвший меня так уже при любой возможности, откинулся на спинку стула, демонстративно вгрызаясь в горбушку с кусочками мяса, и прожевав, дополнил. — Одну из звезд на небе мы называем Аврора.

Кашлянув от неожиданности, я отложила недоеденный ужин на тарелку, понимая, что переоценила себя и весь его доесть не смогу.

— Вы еще говорили… анима ностра. Кажется, так, если я не ошибаюсь.

Мужчины переглянулись, словно совещавшись, стоит ли отвечать на мой вопрос. Тяжело вздохнув, Адриан все же перевел на меня взгляд, глядя так прямо, что я вновь стушевалась от пронзительности черных глаз.

— Инима ноостра, — поправил он меня. — Это значит «наше сердце». Я удивлен тем, что ты запомнила почти точное произношение.

— Нечасто мне удавалось услышать иноземную речь, — и вновь неуклюжая попытка сохранить лицо провалилась, окончательно заполняя щеки краснотой, как раскаленным железом.

— Даже не спросишь, почему я так назвал тебя? — заметив мою реакцию, вампир отложил ужин в ожидании ответа.

— Догадываюсь, что это связано с тем, что вы ранее сообщили мне, призывая прислушаться к собственным впечатлениям.

— Ты права. Причина этих слов кроется именно в желании оберегать тебя, заботиться и прогонять печали, — не выбирая выражения, признался мужчина. — С первых секунд, Аврора.

— Простите, я очень устала и хочу отдохнуть. К сожалению, последние несколько дней были слишком щедры на события, и сон не шел, я буквально валюсь с ног.

— Я провожу.

Амадей резко поднялся и приблизился, предлагая локоть, который я с сомнением, но приняла, разрешая себя увести.

До самой спальни мы шли молча. Казалось, что вампир так и не произнесет ни слова, но у самых дверей неожиданно горячие пальцы поймали мое запястье, обращая все внимание на их владельца.

— Мы не будем тебе лгать, Аврора. Это низко.

— Рада слышать, — непонимающе свела брови к переносице.

— Ты не поняла, я… — Амадей на секунду прикусил нижнюю губу, демонстрируя острый краешек клыка, отчего весь его рот запечатлел мои мысли на себе.

Какие же у них красивые губы.

Ровный контур, правильная, на мой вкус, форма, тонкие следы естественных складочек по центру.

В голове закрутились картинки. Не самые невинные. С откровенным поцелуем, в котором можно будет попробовать эти губ на вкус, мягкость, сминая их, прикасаясь языком, и…

О, высшие! Я должна немедленно прекратить!

— Что «ты»?

— Никто никогда не будет торопить тебя. Ни я, ни брат, — не став отвечать на вопрос, сказал Амадей. — Но звать тебя так, видеть — неестественная нужда, без которой нам теперь не прожить. Не злись на милые прозвища.

— Даже не думала, — честно призналась я, удивленно приподнимая брови и отклеивая, наконец, взгляд от мужского рта. — В конце концов, я крайне благодарна вам с братом за… спасение, поэтому не стану таить обиды. Да и, как вы уже сказали, это действительно всего лишь милые прозвища. Я буду надеяться, что ничего обидного я по незнанию от вас не услышу.

— Разумеется, — вампир слегка кивнул, соглашаясь. — Не стесняйся спрашивать, если будет любопытно.

Мысль узнать, что же сказал мне незваный гость, на секунду промелькнула в голове, но я тут же вымела ее прочь, банально струсив.

— Буду благодарна за пояснения.

— В любое время. И, Аврора…

— Что?

— Адриан безумно смущается, что ты продолжаешь звать его «господин Энеску», — широкая горделивая улыбка растянулась на его лице, явно выражая довольство о том, что его эта участь миновала. — Прошу тайком, так как сам он не признается. Зови его по имени — насколько мне известно, разрешение ты получила еще в день знакомства. Не откажешь?

— Я постараюсь, — улыбнувшись, пообещала я.

— Тогда спокойной ночи, stea.

— Доброй ночи.

Скользнув за дверь, прижалась к прохладному полотну горящими лопатками и медленно скатилась на пол, запрокинув голову.

— Сердце мое… Неужели?

Но ночь не ответила мне, скрывая правду о мыслях и чувствах вампиров, о неожиданном госте, представившимся другом, и о том, какой сюрприз ждет меня на завтрашнем балу, заставляя усомниться в правдивости чужих слов.

И мне ничего не оставалось, кроме как подняться, беря себя в руки, и направиться к зеркалу, чтобы наконец расчесать спутавшиеся волосы совершенно самостоятельно, готовясь ко сну.