Глава 24

Когда Алая Графиня растворилась в воздухе, я еще несколько минут не двигаясь стоял и смотрел на то место, где она только что была.

Я сделал глубокий вдох и покачал головой, чтобы прийти в себя, но буквально в следующий момент испытал очень странное чувство, как будто на меня кто-то смотрит.

Но, откуда⁈ Мое чувство опасности молчало…

Я осмотрелся по сторонам, но никого не увидел.

Странно…

Может, усталость дает о себе знать?

Все, что со мной произошло, было очень неожиданным и сейчас у меня в голове крутилось столько мыслей, что мне никак не удалось сосредоточиться, поэтому я даже забыл о том, что сделала Алая Графиня, перед своей смертью.

Вспомнил я об этом, когда увидел край полупрозрачной накидки.

Или худа, как такой предмет назывался, как в моем родном мире, так и в этом.

Сначала я думал, что мне это, просто, показалось, но коснувшись полупрозрачной алой ткани рукой, я понял, что мне это не, просто, видится, а худ самый, что ни наесть, настоящий.

Вот только материал, из которого он был сделан…

Я использовал магическое зрение и понял, что ткань, полностью, состоит из магической энергии.

Но как такое, вообще, возможно? — подумал я, не понимая, как магической энергии можно придать такую форму.

Но меня немного смущал элемент маны, из которой была сделана эта ткань, хоть он был и очевиден.

И разумеется, это была тьма.

Худ, действительно состоял целиком и полностью из темной маны, концентрация которой аж зашкаливала.

Интересно, а он, вообще, снимается? — вдруг пришла мне в голову интересная мысль.

Я взялся за края алой ткани и потянул вниз.

Стоило мне это сделать, как я ощутил сдавливание в области шеи.

Хм-м, значит он, каким-то образом крепится к шее, — появилась в моей голове логичная мысль, и спустя несколько секунд, я действительно, нашел что-то вроде броши в области шее.

Я быстро справился с застежкой и скоро полупрозрачный худ был у меня уже в руках.

Невероятная вещь, — я смотрел на прозрачную алую ткань у себя в руках, которая была невесомой.

Я даже попробовал подкинуть худ в воздух, и он подлетев, медленно, будто бы нехотя, начал опускаться мне в руки.

А еще повнимательнее рассмотрев его, я увидел в виде чего сделана застежка.

На небольшой овальной броше была изображена алая роза. Именно красная, а не черная.

Видимо, эта брошь представляла для Алой Графини какое-то особое значение, раз она сохранилась и после ее смерти, хоть и в призрачном состоянии.

Надо возвращаться, — подумал я и осмотрелся по сторонам.

Затем, я на несколько секунд закрыл глаза и окинул себя магическим взором.

С момента, как я зашел в этот сад черных роз ничего не изменилось.

— Отлично, — буркнул я себе под нос, и поспешил вернуться к ребятам.

* * *

С женами и Жумельяком я встретился пребывая в довольно противоречивых чувствах. С одной стороны мне хотелось рассказать им историю Алис Новы, но с другой, казалось, что это был ее секрет, которым она поделилась только со мной.

— Люк! — первой меня увидела Принявшая разложение.

Шаманка облегченно улыбнулась, когда поняла, что со мной все впорядке.

Хотя, улыбка быстро исчезла с ее губ, когда она увидела подарок Алой Графини.

Во всяком случае, так логично было подумать, ведь она, как и я, могла видеть магию.

— Что это на тебе? — спросила дочь вождя, когда я поравнялся с ней, Росой и Жумельяком.

— Алая Графиня подарила за то, что я упокоил ее тело, — честно ответил я.

— Люк, он…

— Знаю, — кивнул я. — Состоит из темной маны, — спокойно сказал я шаманке, а затем повернул голову к Жумельяку, который не сводил с моей призрачной накидки взгляда.

— Никогда не видел ничего такого прежде, — озадаченно произнес он и я улыбнулся.

— Я тоже, Жозе. Я тоже Жозе, — я хлопнул друга по плечу и вспомнил об одной идеи, которая появилась у меня, когда я выходил из сада черных роз.

К накидке Алой Графине не мешало бы достать и корону Неспящего Губернатора, которая должна была быть где-то неподалеку.

Ведь, как уверял меня Избранник Угла, ни один коренной житель Земель Великой Матери не решиться обладать ей.

Ну, а что касается людей…

Не уверен, что кто-то из иллерийцев или галларийцев бывали здесь с того времени, как тут побывал наш небольшой отряд.

Хотя, тот проныра трапер знал где она лежала и если он, вдруг, решил бы вернуться за ней, чтобы, впоследствии, продать на Черном рынке в Тузуле…

Не, вряд ли, — подумал я и покачал головой, после чего повернулся к Принявшей разложение, которая все это время сверлила меня своим недовольным взглядом.

— Ты во мне дырку прожжешь, — произнес я, посмотрев на на шаманку.

— Люк, это очень опасная вещь, — произнесла она серьезным тоном. — Ты можешь пострадать, если будешь носить ее, — добавила шаманка.

Никогда прежде не видел ее такой серьезной, — подумал я, смотря на напряженное лицо Принявшей разложение.

В любой другой раз я бы прислушался к словам коренной жительницы Проклятых земель, но не в этот раз.

Артефакт, который подарила мне Алая Графиня был слишком мне интересен и я собирался, как следует его изучить, поэтому и расставаться с ним, точно, пока не собирался.

— Я оставлю мантию, — произнес я, смотря в глаза шаманке. — А еще, вернусь за короной, — сразу же решил я рассказать Принявшей разложение о своих планах, относительно артефактов из этого города.

Несколько секунд мы буравили друг друга тяжелыми взглядами.

— Как хочешь! — произнесла Иная, поняв, что в этом вопросе я буду непреклонен. — Но я тебя предупреждала! — сказав это, она резко развернулась и больше не говоря ни слова, пошла в сторону лагеря.

Немного постояв, Багровая роса виновато посмотрела на меня, а затем поспешила за своей «старшей сестрой».

Первый раз, за все время, пока я знал дочь Избранника Угла, она на меня обиделась.

Я невольно усмехнулся про себя.

Значит, и такие чувства, как обида, были не чужды коренной жительнице другой стороны Разлома, что означало, что не так уж сильно Иные отличаются от обычных людей.

Ну, если не считать внешних визуальных отличий, конечно.

— Может, тоже пойдем? — спросил меня Жумельяк, который все это время молча стоял рядом.

Ему было немного неловко, но он это всячески скрывал, вот только со мной сделать это было крайне сложно. Я слишком хорошо читал людей и их эмоции…

— Да, разумеется, — кивнул я другу и мы отправились вслед за Иными.

* * *

Ночевал, в этот раз, я в палатке совершенно один.

Жены, видимо, остались спать где-то снаружи, так как другие палатки были заняты.

В одной ночевала троица друзей — Жумельяк, Де’Аламик и Де’Жориньи, а в другой Франсуа, Фредерик и младшая Сервантес.

Причем, в шатре с троицей аристократов было еще место, но Каратель выбрал палатку с Венерой, видимо, для того, чтобы за ней приглядывать.

Причем, каждое утро я специально проверял его на наличие в его теле маны юной одаренной, но та, видимо, решила вести себя хорошо и не использовала ни на ком свою магию, что было весьма разумно, ведь даже если бы ей удалось сбежать, то куда?

Вокруг были сплошные джунгли да болота, которые кишели не только опасными хищниками или мифическими монстрами, но также там хватало и других опастей.

Вроде тех же растений или насекомых.

В любом случае получалось, что дочери вождей ночевали не в палатках, и если честно, меня это мало беспокоило.

Шаманки могли за себя постоять, плюс я был уверен, ночевки под открытым небом были не редкостью для коренных жителей другой стороны Разлома, ну, а что касается обид Принявшей разложение…

Что ж, ее право.

Я своего решения, все-равно, менять не собирался.

В любом случае, когда утром я вышел из палатки, оказалось, что я проснулся в числе первых.

Вторым, если быть точным, ибо Фредерик уже суетился рядом с костром над большим котлом от которого чем-то уже вкусно пахло.

— Господин, — дворецкий склонил голову и улыбнулся, при виде меня.

— Доброе утро, Фредерик, — поприветствовал я слугу. — Что готовишь? — поинтересовался я у старого вояки, хоть мне и не особо было интересно.

Пищу здесь я рассматривал, скорее, как возможность возобновить работоспособность тела и насытить его полезными веществами и энергией на день.

— Ваши жены уже с самого утра принесли добычу, — снова улыбнулся мой собеседник. — Причем, даже разделали сами, — добавил он. — Скоро, кстати, все будет готово!

— Хорошо, спасибо, — кивнул я Фредерику и увидел, как из палатки, которая располагалась рядом с моей выходит Венера.

И вид у нее был какой-то расстроенный.

— Люк, я могу с вами поговорить? — осторожно произнесла младшая Сервантес, поравнявшись со мной.

— Да, конечно, — ответил я. — В чем дело?

Неужели, дело в Франсуа? — подумал я, ибо теплых чувств он к этой юной одаренной точно не питал.

При этом, я бы никогда не подумал на него лишнего, ведь человеком он был хоть и специфичным, а по-другому и не могло быть, учитывая его историю жизни, но в тоже время очень надежным.

— Могу я попросить вас о разговоре тет-а-тет? — с надеждой в голосе спросила Венера.

— Да, конечно, — ответил я младшей Сервантес и мы отошли подальше от лагеря.

— Люк… — начала неуверенно она. — Скажите, а когда я получу свободу? — задала вопрос мне юная одаренная, ответа на который я не знал.

Я не разговаривал на эту тему с Жумельяком, после того, как спросил может ли он доставлять какие-либо послания на континент людей.

А еще, может ли он доставлять послания, именно, в Иллерию…

— Я пока ничего не скажу тебе по этому поводу, — честно ответил я девушке и Венера заметно погрустнела.

Такое ощущение, что она была готова заплакать, но было видно, что она сильно этому сопротивляется и пытается подавить эти эмоции.

— Кхм-м, — собралась она. — А можно узнать, когда вы разберетесь в этом вопросе, виконт? — спросила меня юная одаренная.

— В ближайшее время, — честно ответил я младшей Сервантес и в ее взгляде, обращенном на меня, появились нотки надежды.

— Благодарю! — она мне мило улыбнулась.

— Я еще пока ничего не сделал, — спокойно ответил я Венере. — Это все, или тебя еще что-то беспокоит? — прямо спросил я.

— Больше ничего, — покачала она головой.

Хм-м, значит, зря я позволил себе усомниться в Франсуа…

— Хорошо, тогда возвращайся в лагерь, — сказал я юной одаренной, а сам пошел в сторону своих жен, которых заметил, когда с Венерой мы отошли от лагеря.

Причем, только с помощью магического зрения, ибо заросли были слишком густые и не увидь я их ауры, никогда бы не обнаружил их.

Разве что, только с помощью фангов, которые, кстати, совсем у меня что-то обленились.

Раньше они вечно следовали за мной, даже без моего приказа, а сейчас же, стоило им увидеть, что я ухожу из лагеря, они лишь подняли свои головы, проводили взглядом, и продолжили лежать возле очага, где Фредерик, нет-нет, да подкармливал их чем-нибудь вкусным.

Надо будет заняться ими всерьез, — подумал я, пока шел к женам.

Шаманок я, к слову, застал за довольно странным занятием.

— Люк! — первой меня увидела Багровая роса и улыбнувшись, радостно помахала мне рукой.

Хотя, могло быть и по-другому.

Уверен, что дочь Избранника Угла могла заметить меня первой, но будучи обиженной на меня, просто проигнорировать это.

И в принципе, я оказался прав.

Шаманка даже не повернулась, продолжая заниматься своим делом.

Ладно, это ее право.

Я поравнялся с ними и понял, что они что-то готовят, причем не еду, а какое-то то ли зелье, то ли мазь.

— Что это? — спросил я, смотря на каменную ступку в которой была темно-зеленая жижа, которую с помощью пестика месила дочь вождя Детей Угла.

Ответа не последовало.

Я посмотрел на Багровую росу, но та виновато отвела глаза в сторону.

Я тяжело вздохнул.

— Ладно, — я пожал плечами и собрался было уйти, но Принявшая разложение меня окликнула.

— Это выжимка из корня Древа Разложения, — недовольно буркнула шаманка.

Ага, еще бы знать, что это…

Видимо, поняв все по моему взгляду, иная пояснила.

— Это яд. Сильный, — произнесла моя первая жена, чем изрядно удивила меня.

Зачем ей понадобился яд, — подумал я, смотря на каменную ступку в ее руках, внутри которой была масса, насыщенная магической энергией.

Причем, довольно сильно.

— Зачем тебе? — поинтересовался я у Иной и та стала очень серьезной.

— Люк, я получила вести от отца, — произнесла Принявшая разложение. — И они совсем безрадостные, — добавила она и замолчала.

Черт бы побрал эту их манеру речи и нежелание нормально донести информацию!

— А поподробнее? — спросил я шаманку.

— Отец сказал, что Северному ветру не понравилось то, что два вождя не справились со своей задачей и не убили тебя, хотя Советом Шести был вынесен приговор, — ответила мне Принявшая разложение. — А это означает, что есть большой шанс, что он, вместе со своим племенем, сам решится устранить тебя, — сказала коренная жительница Проклятых земель и начала активнее работать пестиком.

— Он сильный? — прямо спросил я.

— Да, — кивнула Принявшая разложение. — Северный ветер считается самым сильным друидом в Землях великой матери, а четверка его лучших воинов… — дочь Избранника Угла тяжело вздохнула. — Они…Обладатели крови своего Бога и яростнее их нет в битве, — добавила шаманка.

Интересно, что она имеет ввиду? Что значит яростнее в битве их нет?

Это что-то вроде берсерков из моего мира? Воины северных племен, которые перед битвой пили специальный отвар, лишающий их страха и чувства боли.

Такие воины вселяли страх в ряды своих противников, вот только и гибли они тоже быстро.

Неужели такие воины есть и здесь?

Хотя, в словах шаманки фигурировала кровь какого-то Бога…

— А ты можешь поподробнее рассказать про эту четверку воинов? — спросил я Принявшую разложение. — И причем тут кровь их Бога? — сразу же уточнил я, ибо от Иной и так было слишко сложно получать информацию.

— Урс’Фанг это Бог Зверь. Он покровительствует племени Снежных ходоков, а избранным, вроде этой четверки воинов, дарует свою силу, наделяя их способностью превращаться в зверей, — ответила мне Принявшая разложение. Принимая звериный облик, они становятся очень сильными, — шаманка вздохнула и покачала головой.

— А сам Северный ветер? — спросил я. — Он тоже получил такую способность?

— Да, — кивнула Иная. — Он способен превращаться в Бьёрна — огромного белого медведя, и если слухи не врут, то даже Громоящер, который является одним из самых сильных шаманов в наших Землях, был не способен противостоять Северному ветру. Именно поэтому все его слушаются и, как правило, его голос на Совете Шести является решающим, — произнесла дочь Избранника Угла.

Хм-м, способность превращения в зверя…

Где-то я уже слышал такое.

Ликантропия, — вспомнил я название магической болезни, или проклятия из моего родного мира, которая заставляла людей превращаться в ужасных созданий — вервольфов, которые были полулюдьми — полуживотными.

Получается и в этом мире существует подобное, только здесь это не является болезнью, а преподносится как Божественный дар.

Забавно.

— Понял, — ответил я первой жене. — А это, — я кивнул на ступку и содержимое в ней. — Это как-то связано с тем, о чем мы сейчас говорили? — спросил я шаманку.

— Да, — ответила Иная. — Отец кое-что передал мне вместе со своим фамильяром, и если то, что я сейчас делаю не сможет остановить Северного ветра, то уже ничего не сможет, — произнесла Принявшая разложение и посмотрела мне в глаза. — Понимаешь, Люк? Ничего…