40

Лия встала рано. Элан еще спал, повернувшись к ней спиной, поэтому она тихонечко выскользнула из кровати и, взяв в шкафу платье, пошла умываться. Дальше ее путь лежал на кухню. Нужно было чем-то занять себя, чтобы не думать о прошедшей ночи.

Она занялась приготовлением завтрака, но все равно не смогла выкинуть воспоминания из головы. Лия чувствовала, что ей стыдно за вчерашнее: она вела себя как развратная девица. Но во всем виноват Элан, он дал ей возбуждающего, ничего не сказав. «Я сама виновата, не нужно было пить этот морс. А вообще, с какой стати я себя накручиваю? Все правильно, он мой муж, так и должно быть. Только все равно он поступил подло, хотя я и рада, что наконец-то смогу вздохнуть свободно», — думала она, размешивая тесто на блины. Хотелось хоть как-то прикоснуться к родине, например, блинчиков напечь. Не то чтобы Лия так уж скучала по России, ведь гораздо дольше она прожила в Англии, но почему-то стало тоскливо.

По дому разнесся тонкий аромат выпечки. Элан открыл глаза и обнаружил, что жены рядом нет. Жаль, а он так хотел немного понежиться с ней в постели, обнять и поцеловать. Надев льняные брюки и рубаху, он умылся и зашел на кухню. Жена пекла блины, он один раз ел их в русском ресторане в Париже. Элан подошел к ней сзади и обнял.

— Доброго времени. М-м-м, какая прелесть, ты печешь блины. Но все же самое прекрасное на этой кухне — это ты, любовь моя, — сказал он, ласково целуя ее в шею.

Лия не отстранилась: после вчерашнего было бы глупо шарахаться от собственного мужа.

— Доброго времени. Если ты не перестанешь прижимать мои руки к телу, будешь есть угли вместо блинов.

— Прости, я не буду тебе мешать. Посижу за столом.

Присев на стул, он стал пристально наблюдать за женой. Сегодня она себя вела иначе. Уже не боялась его объятий, но почему-то хмурилась.

— А за то, что ты мне вчера возбуждающего подлил в стакан, извиниться не хочешь? — спросила она, переворачивая блинчик на сковороде.

— Извини, но у нас на острове это обычная практика. Эти капли предназначаются для девушки в первую ночь с мужем. Мужчина решает сам, давать их ей или нет. Если девушка слишком боится, то ее просят выпить капли. Я прошу прощения, — бесстрастным тоном ответил он.

— Не слышу в твоих словах раскаяния, Элан, — Лия обернулась и пристально посмотрела на него.

— Ответь честно, тебе было хорошо со мной? — улыбнулся мужчина.

Лия закусила губу, врать не имело смысла.

— Да, — смущенно ответила она.

— Тогда не вижу проблем. Между прочим, я тоже сделал пару глотков, если ты не забыла.

Лия не нашлась, что ответить. Она молча поставила перед ним мисочку со сметаной и тарелку с блинами. Потом налила две кружки молока.

— А где мой кофе? — возмутился мужчина.

— Хочешь кофе, вари сам. Это твое наказание за возбуждающие капли, — строго произнесла жена, присаживаясь напротив него.

— Ладно, я словно маленький ребенок буду пить молоко. Спасибо за завтрак, мамочка, — хохотнул Элан.

Лия только фыркнула на это, но все же было приятно, что он не вспылил и не начал требовать свое. Лия чувствовала, что муж преобразился именно из-за того, что она наконец-то ему отдалась.

После завтрака они поехали на рынок, закупили рассаду и саженцы. Элан не стал вмешиваться, предоставляя выбор жене. Благостное расположение духа давало надежды на прекрасный день, который он проведет с любимой, помогая ей. И действительно, приехав домой, Лия приготовила обед, пока он копал лунки для саженцев, а потом они занялись посадкой.

Лия удивилась, когда Элан взялся ей помогать. Они вместе посадили кусты роз и сирени. Потом бок о бок копошились на клумбах. Элан не боялся такой работы и улыбался, помогая ей. Лия подумала, что на самом деле у него очень красивая улыбка и она хотела бы видеть ее чаще. Сегодняшний день был особенный, не жаркий, что позволяло долго находиться на улице, но тем не менее солнечный.

— Мы сегодня будем играть в карты? — поинтересовалась она, втыкая в землю франжипани.

— Я получил больше, чем хотел выиграть у тебя, поэтому выбор за тобой. Если хочешь, мы продолжим. Есть еще вариант посмотреть вместе фильм. Я специально взял отпуск, чтобы подольше побыть с тобой, — улыбнулся он.

— Тогда кино. Ты слишком хорошо играешь. А еще я бы хотела завтра съездить в салон красоты, или как у вас это называется. Мне нужно подстричься. Волосы уже отросли, а я привыкла носить их до плеч.

— У нас есть такие салоны. Там делают массаж для женщин и какие-то омолаживающие процедуры. Думаю, омолаживаться тебе еще рано, но если хочешь профессиональный массаж, я не против. В этих салонах у нас не стригут. Вообще парикмахерских для женщин у нас не существует. В книге Всевышнего написано: «Женщина, уподобившая мужчинам, и мужчина, добившийся женщине, совершают два греха. Первый — они противоречат собственной природе и этим унижают себя. Второй — они обижают своего Создателя, который создал их такими, какими они и должны быть». Поэтому ты не встретишь на острове мужчину с удлиненными волосами или, не дай Всевышний, с хвостиком. Никто из нас не будет носить модную нынче одежду унисекс. Я мужчина и должен соответствовать этому, так же, как и ты.

— И что, все живут в соответствие с написанным в этой вашей книге Всевышнего? — удивилась она.

— Ее изучают с детства и стараются жить по заповедям. Например, написано: «Кто оскверняет себя воровством, не имеет права иметь руки, ибо Всевышний дал их человеку не для того, чтобы совершать грехи, а чтобы творить благое». Потому ты не увидишь среди наших чиновников воров и взяточников, просто очень часто законы перекликаются с действующим уголовным кодексом на остове.

— Ты говоришь об этом так спокойно, а у меня ледяные мурашки по телу. Альхайхор — словно день и ночь с другим миром.

— Поэтому мы закрытая страна. Мы живем по заповедям Всевышнего. Нам не нужна мировая демократия с казино, пьяными девками на улицах и подростками, употребляющими в клубах наркотики. Предложи любому из нас поселиться в Европе — и на тебя будут смотреть, как на идиота. Есть, конечно, отдельные бунтарки вроде моей сестры Зарият, но их так мало, что даже и говорить не имеет смысла.

Разговаривая, они втыкали по краю клумбы красивый гибкий бордюрчик из пластика, идя по кругу с разных сторон. В одном месте их руки встретились. Элан снял перчатку и погладил ее щеку.

— Тебе кажется все это таким страшным, но, поверь мне, это не так. Например, ты разводишь огонь в мангале, чтобы поджарить мясо. Ты смотришь на этот огонь и понимаешь, что это страшно, но если не приближаться так, чтобы обжечься или загореться, то можно спокойно приготовить еду, не поранив себя.

— Тогда я хочу прочесть эту книгу, потому что считаюсь вашей веры. Может, я и не верю в вашего Всевышнего на самом деле, но должна быть в курсе, чтобы не нарушить чего-то, — нервно сказала она.

— Ты права, я куплю тебе книгу Всевышнего. Мог и раньше, но не хотел навязывать это. Ты должна была прийти к этому решению сама, смирившись с тем, что отныне ты такая же, как и мы все, жительница Апьхайхора. Дороги назад не существует, Лия, это иллюзия. Есть только дорога вперед, и как ты по ней пройдешь, зависит от тебя, — ласково произнес Элан, поднимаясь с корточек.

Лия тоже поднялась и окинула взглядом результаты их труда. Теперь в их дворе благоухали цветы, из-за чего он казался более уютным. Овощи Лия решила не сажать, тем более, что Элан не настаивал, а вот клумбы с цветами она всегда любила.

— Красота, — улыбнулась она.

Элан кинул вторую перчатку на землю и подошел к Лие. Он обнял ее, прижимая к себе грудью и целуя в макушку.

— Ни один цветок в мире не сравнится с красотой любимой женщины. Я люблю тебя, Лия, и хочу, чтобы ты об этом знала, — Элан поднял ее голову за подбородок и приник к ее губам.

Поцелуй был нежным, и Лия сама не поняла, в какой момент начала на него отвечать. Муж признался ей в любви, и это неожиданно вскружило голову. Сердце побежало быстрее, дыхание перехватило, а в груди появилось томление. Она вспомнила, как вчера стонала от его ласк, и в данный момент хотела повторения. Тем не менее было еще трудно разобрать, что она испытывает к этому мужчине: просто сексуальное влечение или нечто большее. Пообещав себе, что со временем разберется, Лия отдалась его губам и рукам, блуждающим по спине.

— А ничего, что мы на улице? — спросила удивленно, когда он отстранился от нее.

— Забор высокий, и мы дома одни. Почему бы и нет? Только если я сейчас продолжу, то потащу тебя в кровать, — улыбнулся Элан.

Неожиданно в кармане брюк запиликал телефон. Он достал его и нахмурился.

— Прости, папа звонит. Может, что-то срочное? Доброго времени, папа, — он принял вызов.

— Недоброе время, Элан. Звоню с черной новостью. Сегодня погиб в России Франк.

— Как это случилось, пап?! — взволнованно спросил сын.

— По заверениям нашего адвоката, которого я попросил остаться с Франком, пока он не соберется домой, их сбила машина. Он ходил с Настей и дочерью в зоопарк. Когда они возвращались к арендованному автомобилю, их сбила машина. Девочку не задело, Франк умер на месте, а Настя скончалась в скорой помощи.

— Что будем делать, пап? Где сейчас Наташа?

— Я поговорил с родителями Франка. Мы пришли к выводу, что не будем перевозить его тело сюда. Завтрашним рейсом эта ветвь рода Забэль вылетит попрощаться с ним и кремировать останки. Сюда привезут уже прах. А Наташа сейчас в приюте. Ее мать не была расписана с тем мужчиной, с которым жила, и девочку забрали местные органы опеки. Сейчас адвокат выясняет, смогут ли дедушка и бабушка ее забрать под опеку. Ты же знаешь заповедь Всевышнего, мы не можем ее украсть. Это все, что я хотел сказать, сынок. Будут новости, позвоню.

Отец отключился, а Элан невидящими глазами уставился в небо. Он даже не почувствовал, как по щекам потекли слезы.

— Что случилось, Элан? — заволновалась Лия.

— Один из моих троюродных братьев погиб в России, — глухо ответил он.

Лия подошла ближе и обняла супруга. Она бы никогда не подумала, что сможет когда-то увидеть его слезы.