Глава 1

Кая всегда знала, что когда-нибудь это случится.

А с начала месяца поняла, что случится совсем скоро. Но промолчала. Зачем говорить, когда Крыс всё и сам понимает.

Он сделался молчалив. И начал прятаться. Уходил в дальнюю комнату, чтобы прокашляться. И оставался там надолго, ворча, переставляя пустые склянки, будто именно это дело его и увело прочь. Потом садился в углу, доставал свою трубку и смолил, пытаясь перешибить дымом запах крови.

Не помогало.

Кая делала вид, что верит.

И что совсем даже не беспокоится.

Но по ночам не спала, а лежала, слушая надрывное сиплое дыхание. И вскидывалась, когда Крыс снова начинал кашлять. Кашель прерывался бормотанием, Кая как-то подобралась ближе и сидела, слушала, но ничего не поняла, кроме того, что запах изменился. Теперь от Крыса воняло не только немытым телом и кровью, но и смертью.

Тогда Кая и решилась.

Вытащила из тайника пару рублей и, дождавшись, когда Крыс впадёт в забытьё — теперь он проваливался довольно часто — выскользнула за дверь. Кая знала, куда идти, но всё же было не по себе. К закоулкам родных Трущоб она привыкла, как и к тесноте, и грязи, а вот широкая улица, освещённая газовыми фонарями, пугала.

Слишком открытое пространство.

Слишком небезопасное.

Но на той стороне тускло светились витрины аптеки, самой настоящей, отмеченной гербовым Аспидом Пироговых. И Кая решилась.

Она сделала шаг. Второй. Огляделась. И бегом бросилась через дорогу, чтобы нырнуть внутрь. И запоздалый радостный звон бубенчиков на двери резанул по нервам.

Нет.

Кая справится. Справилась. Взгляд выхватил нужно почти сразу, как и цену. Её пары рублей хватит лишь на амулет средней руки.

— Действие мощное, направленное, — сказала милая девушка с такой улыбкой, что Кая сразу заподозрила неладное. В Трущобах улыбались, когда хотели подобраться поближе, на расстояние удара. — Имеется функция сканирования, когда амулет сам определяет точку приложения силы. Это многократно увеличивает эффективность. Оцените простоту конструкции. Она элегантна, но в то же время…

Пальцы крутанули амулет, показывая изнанку.

— Ничего лишнего, что в итоге и даёт столь приятную цену. Возьмите. Взгляните сами.

И девушка протянула кругляш.

Кая сглотнула, по старой привычке, бросила взгляд на дверь и, оскалившись в ответ, всё-таки сказала:

— Беру.

Рубли упали на прилавок, закружились и легли на бок.

— Отличный выбор! — улыбка девушки стала ещё шире. — К слову, при желании вы можете получить хорошую скидку, если решите…

Она указала на стену с плакатом. Совсем юная девушка улыбалась, указывая рукой на светящийся камень, закрепленный в некоем подобии венца.

Хотя при чём камень? И при чём венец? Машина выглядит совершенно иначе.

Ниже виднелась надпись: «Измени свою жизнь! Избавься от лишних эмоций!»

— Таким образом вы можете вступить в нашу программу лояльности, получив не только хорошую внутреннюю скидку, но и право…

— Нет, — Кая перебила девушку и листовку отодвинула.

Попыталась. Потому что улыбка стала шире, и девушка произнесла:

— Понимаю ваш страх, но, поверьте, наши аппараты совершенно безопасны! Вы избавитесь от ненужного! От страха, сомнений, печали! Вы сможете начать жить с чистого листа! Более того…

— Нет.

Не бывает безопасных машин. Кая совершенно точно это знала. А ещё знала, что эта вот улыбка на лице девушки — ненастоящая. Что она сама, глупенькая, в отличие от Каи верит в безопасность и надёжность. В то, что действительно можно избавиться от ненужного.

И сдаёт. Правда, не страх с печалью, а скорее всего свою радость.

За радость всегда неплохо платят.

Впрочем, не только за неё.

— Я возьму амулет, — Кая выдержала взгляд, отметив, что на радужке девицы уже появилось характерное серое кольцо. Пока едва заметное, первичное, но если она продолжит, то через месяц-другой кольцо станет шире.

Плотнее.

И тогда убрать его полностью не получится.

Сказать?

Кая смотрела, как ловко порхают пальцы, заворачивая амулет в толстую бумагу, возятся с бечевкой, закрепляют узел. Такие красивые пальцы. Белые. С аккуратными розовыми ноготками. И с колечком, в котором поблескивал камешек.

Будь дело в Трущобах, Кая промолчала бы. Там не принято лезть в чужие дела. Но здесь, вдали от стены, правила другие. Нет, она не знала точно, но в этом чудесном месте, где газовые фонари разгоняли тьму ночи, а полицейские големы охраняли покой горожан, всё должно было быть иначе. И Кая, забирая посылку, коснулась этих тёплых пальцев. Те дрогнули и замерли. А улыбка девушки почти погасла.

Кая сказала:

— Не делайте этого больше.

— Чего? — взмахнули длиннющие ресницы и в глубине глаз появился страх.

— Или хотя бы дайте себе время восстановиться. Месяц или два. Иначе машина вас выпьет.

Рот девушки округлился, на щеках вспыхнули пятна, но Кая, испугавшись вдруг собственной смелости — Крыс точно поколотил бы её за глупость и длинный язык — бросилась прочь. Она выскочила из аптеки, и нарядная прозрачная дверь хлопнула за спиной. Снова громко и снова запоздало зазвонили бубенчики. И на звон этот медленно обернулся полицейский голем, который как раз совершал обход.

Чтоб…

Металлическое жукоподобное тело застыло в полуразвороте. Свет фонарей отражался на броне, подчёркивая и трещины, и вмятины. Голем был старым, но не настолько, чтобы у Каи имелся шанс. Фасеточные выпуклые глаза скользнули по одежде. И пусть та, что выбрала Кая для похода, казалась ей самой вполне годной, но теперь она знала — здесь одеваются иначе. Она медленно подняла руки, повернула пакет так, чтобы большая этикетка с гербом аптечной лавки оказалась в поле зрения голема.

— Покупка, — произнесла Кая громко и отчётливо. — Легально.

Сердце застучало. Но голем, точно успокоенный этим словом, качнулся. Протяжно заскрипели суставы, поворачивая тяжёлую его тушу в сторону.

Автоматон, стало быть.

Управляйся он магом напрямую, так она бы не отделалась так легко. Но автоматоны, как учил Крыс, действуют по инструкциям. А инструкции не запрещают жителям Трущоб заглядывать в Верхние кварталы. И если вести себя спокойно, то големы не тронут.

И этот, покачиваясь и поскрипывая, двинулся дальше, по заложенному в железные мозги маршруту.

От аптеки Кая уходила быстро, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.

А нырнув в знакомую тень Стены, всё равно перешла. И уже летела до самой Крысиной норы, прижимая рукой драгоценную покупку, боясь лишь, что Крыс спросит.

И разозлится.

Глупая девчонка зря рисковала. И вообще, его жизнь — не её ума дело.

Той же ночью она, развязав сложный узел, достала пластину из электрума, покрытую сложной вязью узора, и уже спокойно рассмотрела её. Кругляш, довольно тонкий. Рисунок нанесён машиной. По краям — четыре крохотных камушка, мутных, как стекляшки. Центральный, чуть крупнее прочих, почти с рисовое щерно, но тоже тёмный. Искра силы, гарантированная гербом и Кодексом, в нём теплилась, Кая спешно убрала руку. А потом, решившись, сжала амулет в кулаке. К лежанке Крыса она кралась так, как никогда прежде в жизни, замирая, стоило ему пошевелиться. Той ночью Крыс спал особенно беспокойно, ворочался, бормотал что-то во сне, а потом заходился кашлем.

Но она сумела.

Она сунула амулет прямо в руку, и кривые пальцы Крыса обхватили пластину. Из груди его вырвался протяжный сип, а потом он затих.

И просто лежал.

А она просто стояла, разглядывая того, кто был… кем? Кая и сама не знала. Просто Крыс был. И она была. Но будет ли она потом? Когда его не станет?

Наутро Крыс только глянул исподлобья, но вопросов задавать не стал.

Вздохнул.

И произнёс:

— Дура. Это ничего не изменит.

Неправда.

Это изменило многое. Так ей тогда думалось. Крыс перестал кашлять, и в целом двигаться стал бойчее. Кая даже решила, что если так, то можно снова заглянуть в ту аптеку. У неё ведь оставались деньги, но Крыс, как всегда, угадал её мысли и, ухватив за ухо, вывернул так, что Кая застонала от боли.

— Не вздумай, — сказал он. А она не стала плакать. Она давно уже не плакала, но шлёпнула по пальцам, буркнув:

— Пусти. Ты легче дышишь. Они помогают.

Крыс хмыкнул, но отпустил.

— Почему ты сам… у тебя же есть деньги. Я знаю.

— И где лежат?

Она кивнула. Смысла врать Кая не видела.

— Хорошо. Заберешь, — он сгорбился, сделавшись ещё меньше. Тогда она впервые подумала, что Крыс совсем даже не страшный. Старый. Уродливый.

Но не страшный.

— Но… почему? — поняла и осмелилась задать вопрос.

А он не стал орать и даже не попытался ущипнуть, хотя Кая стояла рядом. Но махнул рукой и велел:

— Садись.

Она и села.

— Смотри, — на стол легла пластина. За ночь она потемнела, а поверхность покрылась сетью мелких трещин. Камни же и вовсе рассыпались, кроме самого крупного. Его Крыс и выковырял, протянув ей. Кая взяла. Странный. Сморщенный, как горошина, и мягкий. Стоило надавить, и камень расползся на куски, как хлебный мякиш. — Видишь?

— Да. Не понимаю.

С Крысом всегда следовало говорить прямо. И он кивнул, без насмешки, мол, что тебе, глупая, понимать. Потёр подбородок и сказал:

— Есть два основных типа артефактов, не важно, боевые это, целительские или иные какие-нибудь. В основе — принцип действия. Первые используют собственную силу человека. Камни лишь помогают сконцентрировать и направить её. К примеру, они взяли мою силу и направили на то, чтобы затянуть прорехи в лёгких. Поэтому мне легче дышать.

Кая слушала, затаив дыхание.

— Вторые делают то же, но уже за счёт энергии артефакта. И в них используются настоящие камни, алмазы, рубины, сапфиры — в зависимости от типа силы, а не этот вот алхимический суррогат. Но и стоят они соответствующе.

— Меня обманули?

— Сколько ты заплатила?

— Два рубля, — Кая растёрла камень-мякиш и понюхала пальцы. От них воняло земляным маслом и ещё скипидаром.

— Нормальная цена, — кивнул Крыс. — И нет, не обманули. Сама посуди. Пластина — медь, она стоит немного, но вот покрытие уже должно содержать золото, пусть и крупицы. Значит, электрум и довольно чистый.

— Только покрытие?

Крыс кивнул на амулет. А потом потёр поверхность. На пальце остались тёмные отслоившиеся чешуйки.

— Здесь большего и не нужно. А чем толще слой, тем дороже выходит заготовка. Далее работа. Работа неплохая. Обрати внимание, насколько чистые линии и аккуратная стыковка.

— Автоматон резал, — пробурчала Кая.

— Да. Но автоматон требует денег, да и настраивать его надо, и следить. И многое иное. Камни тоже, пусть и не настоящие, но и их не получают из воздуха. Это деньги, девочка. Деньги, большие деньги… но бесполезные.

— Ты ведь… ты приносил мне такой. Я помню, — Кая потёрла край пластины и на пальцах остались пылинки краски.

— Приносил.

— Мне стало легче. Тогда.

— Стало. Ты молода. И сил у тебя хватало. Поэтому артефакт просто направил их туда, куда нужно. Воспаление лёгких — вещь не самая приятная, но и не смертельная.

— Мне помогло. У тебя нет сил. Тебе не поможет? — она умела делать выводы.

— Именно. Более того, если я воспользуюсь снова, то мне станет хуже. Сейчас я слаб, пусть и дышу. Но во второй раз я вряд ли сумею подняться с постели. Понимаешь? Оно возьмет силы, которых нет, и направит туда, где в них нет смысла.

Он рассказывал это всё терпеливо, спокойно. И это пугало сильнее обычных его криков или ругани.

— Я больше туда не пойду, — сказала Кая и пластину отодвинула. — Я поняла.

— И хорошо. Идём, — Крыс поднялся и поманил за собой. — Пара дней у нас имеется…

Он ошибся.

Не пара дней — пара недель. То ли артефакт был лучше, чем Крыс думал, то ли сил в его изъеденном болезнью теле таилось прилично, но он держался.

В тот день он отвёл Каю в подвал. Нет, ей и прежде случалось бывать здесь. Однажды Крыс её на несколько часов запер, за дерзость наказывая. И она пообещала себе, что однажды выберется и перережет ему глотку.

Она была тогда ещё юна и наивна.

И ненавидела Крыса.

— Вот, — Крыс подвёл её к огромной бочке, что стояла в углу едва ли не от строительства Стены. — Выход.

— Знаю.

Его Кая обнаружила не так давно, но уже успела воспользоваться.

— Молодец. Тут…

Два камня в стороне Крыс вытащил легко, а вот над третьим остановился, оперся в стену, хватая воздух губами.

— Сама. Давай. Не маленькая.

Она подцепила за край.

— Вот, — из тайника Крыс вытащил плоский свёрток. — Держи. Сама тащи. Идём.

В свёртке обнаружилась коробка. Такая узкая и длинная, обтянутая тёмной кожей. Изящный замок. Ключ. И покрытое лаком нутро, разделенное на крохотные ячейки. И в каждом прозрачной слезой поблескивает флакон из горного хрусталя.

— Это же…

— Хранилище, — Крыс кончиками пальцев коснулся гладкого дерева. — Правда, мало что толкового осталось, но если добавишь своё, то чего-то да наберется.

— Своё? У меня… — Кая не стала уходить от затрещины, приняла смиренно. — Я… да. Я поняла.

— Вот и хорошо.

Он, выходит, знал?

И о том её тайнике, который под порогом? А о другом? Что она устроила рядом с лежанкой.

— Неси. Всё неси, — велел Крыс. — И с особой полки тоже. Если уж делать, то нормальный. Давай, пошевеливайся. Времени у нас мало. Работать придётся в полную силу. Если думаешь, я тебя буду жалеть…

Не будет.

Он никогда не жалел Каю. И теперь она была ему за это благодарна.