22

Дотянулся до белоснежной шерсти. Зарылся пальцами в густой мех.

— Это все неправда! Так не должно быть! — повторял вновь и вновь, не дышал, потому что боялся ощутить воздух, в котором не было бы ЕЕ запаха.

— Брат, нужно уходить. Замок вот-вот рухнет, — настойчиво твердил Эрик, но я не двинулся с места. Мое тело казалось пустым и безжизненным.

— Снежана! Я не отпускаю тебя, слышишь?! — уже громче рычал я.

— Это все ты виноват, упырь! Ты ее убил! — за спиной волк сцепился с Эриком, когда тот преградил дорогу.

— Снежана! — рычал я, срывая глотку. Но моя волчица не двигалась. Лежала в луже крови. Не дышала.

И что-то внутри меня щелкнуло, зазвенело, оборвалось. Каждая клетка тела наполнилась яростью.

Ведьма! Обманула меня! Обещала, что амулеты помогут. Уберегут мою Снежу от сил Даурга.

Но ничего не вышло.

— Ненужные стекляшки! — прорычал я, срывая побрякушки с шеи. Сжал в ладони так, что камни рассыпались разноцветной пылью, превратились в песок.

— Снежа… — выдохнул хрипло в белоснежный мех. — Пойду за тобой, где бы ты ни пряталась.

— Отойди от моей сестры, вампир! — фоном рычал волк.

Симир добрался до меня. Я почувствовал, как в плечо вонзились клыки. Оборотень перекинулся в зверя, отбросил Эрика в сторону, напал на меня.

Но я не замечал ничего. Я хотел быть со Снежей. И я буду с ней, с моей дерзкой волчицей. Отзывчивой и смелой.

Моя кровь заструилась под одеждой. Рана от клыков Симира была глубокой. Но боли не чувствовал. Душевная боль в миллионы раз превышала физическую. Мое тело словно умерло вместе с любимой.

Слышал, как Симир заскулил. Очевидно, мой неугомонный брат еще раз попытался остановить оборотня. Но мне не было дела до них.

Должно быть, я спятил. Но показалось, будто Снежана сделала вдох. Едва различимый. Или это все игра моего воображения?

Я не знал. Но подался вперед, прижимая к себе голову моей волчицы.

Одна рука плохо слушалась. Вероятно, Симир повредил артерию и сухожилия. Плевать. Вдруг появилась бредовая мысль.

И я прижал окровавленную руку к носу любимой. Возможно, в облике волчицы Снежа почует мою кровь. Ведь зависит от нее. Питается ею.

— Снежана! — громче позвал я.

Эрик и Симир замерли. Подумали, что я сошел с ума. Да, так и есть.

— Надо убираться из этого места, брат! — в отчаянии прокричал Эрик.

— Бери его, — мотнул головой на Симира.

Эрик послушался. Переместился вместе с волком. Я подхватил Снежу на руки.

Брат прав, замок, потеряв хозяина, стал разрушаться, потому что сила Даурга, которая удерживала связь с замком, испарилась.

Когда оказался дома, тут же уложил Снежану на постель. В нашей спальне было тихо и темно. Но я знал, где-то, в замке, здесь находятся родители моей Снежаны. И вот-вот ворвутся в комнату.

— Я убью тебя, кровосос! — по замку прокатился разъяренный рев правителя истинных.

— Буду рад, — пробормотал я, поглаживая белоснежную морду волчицы, от моих пальцев оставались кровавые разводы. Нанесенная Симиром рана все еще кровоточила.

И вдруг Снежана шевельнулась. Волчица повела носом, мазнула языком по моей окровавленной руке. С негромким, утробным рычанием сомкнула клыки. Боль пронзила мое тело. Но я был рад ей. Ведь Снежана оживала с каждой каплей крови, исчезающей в ее пасти.

Дверь слетела с петель. Я даже не обернулся на шум. Мысленно благодарил богов за то, что не отобрали у меня любимую. Пусть я и заслуживал наказания за все, что совершил за долгие века. Но не такого.

Оборотни и вампиры замерли в центре комнаты. Снежана крепла с каждым мгновением. А я, наоборот, ощущал небывалую слабость.

Понимал, что волчица отбирает слишком много. А не мог ничего поделать. Да и не хотел. Ведь ей нужна моя кровь, чтобы восстановить силы. И я отдам все, до последней капли, чтобы вернуть ее в мир живых.

— Остановите ее! — зарычал Эрик.

— Она убьет моего сына! — это уже отец.

— Стоять! — рявкнул я, не глядя на родню. — Все вон!

Но никто не послушался. Наоборот, оборотни приблизились к кровати.

— Снежана, дочка, пора вернуться к нам! — ласково заговорила мать Снежаны.

— Снежа! Перекинься! — властно повторил правитель.

Но тщетно. Снежана не слышала и не слушала никого. Все глубже вгрызалась в мою плоть, терзала ее клыками, словно стремилась выпить всю мою кровь до последней капли.

— Девочка… моя… — выдохнул я, понимая, что вот-вот отключусь.

Мысленно звал ее. Повторял, что люблю, что нужна она мне, что уже можно возвращаться, и ничего ей не угрожает.

Но волчица не отпускала мою Снежку. Не уступала ей.

— Р-р-р-р! — оскалилась хищница, разжала смертоносные челюсти, вскинулась всем телом, словно собиралась сражаться с врагами.

Волки отпрянули. А я, прежде, чем отключиться, сумел рассмотреть ярко-алые всполохи в небесно-голубых глазах любимой. И с каждым мигом синевы в них становилось все меньше. Тьма затягивала их.