23

— На моей памяти был всего лишь один подобный случай, — вздохнул правитель Истинных.

Я видел, как переживал отец Снежи. Видел, как плакала ее мать.

И ничего не мог поделать. Снежана оставалась волком уже семь дней. И если раньше я чувствовал в ней хоть что-то от той девчонки, которую взял в жены, ощущал незримые нити, связующие нас. То сейчас эта привязка практически ослабела.

— И лучше бы нам поторопиться, придумать, как вытащить Снежу, — продолжил Яромир. — Чем дольше она остается зверем, тем меньше вероятность того, что дочь вернется к нам в здравии.

Черт! Мысленно в который раз проклял Даурга, богов, самого себя за то, что не успел спасти жену и поставил ее жизнь и здоровье под угрозу.

Снежану для ее же безопасности пришлось запереть в клетку. Вернее, мы укрепили стены спальни, заложили окна металлом, усилили двери. И наша со Снежей спальня превратилась в ее тюрьму.

Моя волчица не реагировала ни на кого. Она не ела человеческую пищу, которую готовили специально для нее. Не ела сырого мяса. Даже воду пила изредка.

Единственное, от чего не отказывалась моя жена — была моя кровь. В первые дни я сам кормил Снежану. Входил в нашу спальню, прокусывал свое запястье и ждал, когда волчица почует запах крови.

Каждое кормление заканчивалось моим обмороком. Но в эти минуты я был счастлив, потому что Снежана разрешала прикасаться к себе. Пусть и рычала, готовая вцепиться мне в глотку, но терпела, пока я разговаривал с ней, гладил белоснежную шерсть, зарывался пальцами в мягкий мех.

Все стальное время Снежана никого не подпускала к себе. Даже родителей не узнавала. Яромир проводил рядом с дочерью много времени, как в облике зверя, так и в человеческой ипостаси. Но любые попытки достучаться до сознания Снежаны терпели крах. Моя жена словно исчезла, оставив вместо себя волка.

На третий день вампиры и оборотни объединились против меня и решили, что мой организм не выдержит кормлений. Сначала было решено пропустить прием пищи. Но Снежана сходила с ума, билась о стены, раня себя, выла, скулила, и видя ее страдания, я готов был отдать все, только бы облегчить боль любимой.

С тех пор мою кровь собирали в гребаные пробирки. Но я продолжал собственноручно кормить Снежану. Пусть не из раны, да и несколько раз получил от волчицы пару-тройку укусов. Но не сдавался. Я пока и не знал, как вернуть Снежану, но был твердо уверен, что справлюсь с этой нелегкой задачей.

Я знал, кто может мне помочь. Я не собирался покидать замок даже на пару минут. Осталось уговорить отца, чтобы он навестил Викторию и притащил старую ведьму к нам.

Можно было бы отправить Эрика, но его сил не хватит, чтобы даже приблизиться к ведьме и преодолеть ее защитные барьеры. А сама Вики не торопилась спешить на выручку, пусть, я был уверен, она знала, что мне требуется ее помощь.

Старая карга!

Отец категорически отказывался. Слишком много в прошлом связывало этих двоих, да и сейчас связывает. К тому же присутствие мачехи в замке не смягчало ситуацию.

— Хорошо, — принял я нелегкое для меня решение. — После того, как Снежа поест, я схожу к ведьме.

Правитель Истинных кивнул, принимая мое решение. Отец промолчал. Эрик нахмурился еще больше.

— Я пойду с тобой! — заявил брат. — Ты слишком ослабел, Хэл. Я помогу.

— Эрик прав, — глухо выдохнул отец. — Ты не осилишь переход. Сколько ты не питался? Больше недели? Ты истощен!

— Плевать! — решительно процедил сквозь зубы, ждал, пока пара Симира, волчица по имени Мелиана, выкачивала мою кровь через иглу, прикрепленную к вене. — Виктория знает, как помочь! И потом, она мне соврала. И поплатится! Я вырву ее черное сердце, если она не поможет!

— Не успеешь, она уничтожит тебя прежде, чем ты к ней приблизишься, — выдохнул отец, провел ладонью по лицу. — Я пойду. Сам. Нам есть о чем поговорить.

Я смотрел на отца. Много слухов было о связи старого Князя нашего клана с ведьмой. Большинство из них были просто слухами. Но многое было правдой. К примеру то, что ведьма отказалась от моего отца, выбрала свой ковен, возглавила его. А отец женился на вампирше, которая не была его Невестой.

Из уважения к отцу я не мог требовать от него перемирия с Викторией. Но собирался воспользоваться любым шансом, даже самым крошечным, если он появится.

Взглянул на отца еще раз. Не исключено, что обозленная ведьма убьет моего отца еще до начала разговора. И мы все это понимали.

— Хорошо, — нехотя согласился я, поднимаясь со стула, когда Мелиана вынула иглу из моей вены. — Мне нужно накормить жену. Будь осторожен, отец.

Вампир кивнул, а я, прихватив пакет с собственной кровью, отправился в спальню. Горьковатый привкус предвкушения, смешанный с дикой тоской по Снежане, разлился по глотке. Хотелось выть от бессилия. И я пошел быстрее.

Скучал по моей любимой, пусть и видел ее всего час назад.

Из коридора, ведущего в спальню, расслышал громкое рычание моей снежной волчицы. Стремительно распахнул двери и взревел от ярости, взорвавшей мою душу.

В центре клетки стояла Виктория, собственной персоной. Рядом с ней замерла Хэльга. Вампирша пыталась выдернуть свою руку из крепкого захвата пальцев ведьмы. Видно было, что Хэльга оказалась в комнате-клетке не по своей воле. Она подвывала, шипела, но ничего не могла сделать. Виктория держала свою жертву крепко.

— Видишь, принцесса? — насмешливо и ехидно говорила Виктория, обращаясь к моей волчице. — Пока ты торчишь в своей темнице, твой муж спит с ней! Как тебе такая новость? Нравится? А на что ты рассчитывала? Вампиры не способны хранить верность своим женщинам, глупышка!

— Виктория! — взревел я, готовый растерзать ведьму голыми руками за ту ложь, что она говорила.

Но Вики лишь громко расхохоталась, глядя, как моя волчица мечется из угла в угол, рычит, готовится напасть на Хэльгу, очевидно, поверив в слова ведьмы.

— Стой, где стоишь, вампир! — властно приказала Вики, а потом повернулась ко мне, взглянула так, что озноб прошиб все тело. — Я помогла тебе, Хэльвард! Переступила через свою гордость. Нарушила слово. Подарила тебе амулет, по силе несравнимый ни с каким другим артефактом, существующим ныне. А что сделал ты, вампир? Ты его превратил в пыль! Так что молчи! Или никогда не получишь помощи от ведьм. Клянусь!

Я застыл, не сделав и шага. Дышать было тяжело. Мое тело из-за постоянной потери крови и затянувшегося голода казалось мне ватным. Сил уже практически не было.

— Накорми своего Князя, подружка! — приказала Виктория, толкнув Хэльгу ко мне. — А ты, волчица, смотри и любуйся! Думаешь, он будет ждать тебя? Нет! Сейчас он выпьет крови этой дамочки, а потом отымеет ее на вашей постели!

Снежана зарычала еще громче. Под громкий смех Виктории в один прыжок преодолела расстояние до Хэльги. Всего несколько сантиметров спасли вампиршу от клыков Снежаны. Зубы клацнули, пронзая воздух. Хэльга исчезла, как и Виктория. А Снежана застыла, глядя на меня, низко опустив голову к полу.

Всего на секунду мне показалось, что глаза Снежи вновь стали голубыми. Но секунда прошла, а взор моей волчицы вновь затянула Тьма.

— Девочка моя, знаю, слышишь меня! — заговорил я.

Снежана отвернулась, но я понимал: слышит, возможно, понимает меня. Но что-то не пускает ее обратно.

— Время обеда, да? — усмехнулся я, надорвал пакет с кровью клыками.

Снежана мгновенно оказалась рядом, негромко рыча.

Плюнул на пакет с кровью. Не то все! Сейчас я хотел полного контакта, ведь в эту самую секунду Вики удалось достучаться до Снежи. И это тот самый шанс, за который нужно ухватиться, чтобы вытянуть Снежу.

Снежана осторожно приблизилась ко мне. Повела носом, почуяв кровь.

Медленно прокусил свое запястье. Протянул руку к Снежане.

Впервые с тех пор, как Тьма коснулась Снежаны, она действовала иначе. Словно безумие медленно ослабевало, но и до полного исцеления было еще далеко.

Однако надежда появилась. И это уже было счастьем для меня.

Снежана нехотя и настороженно ткнулась носом в мою окровавленную ладонь.

— Ты ведь помнишь меня, да, девочка? — осторожно прошептал я.

Волчица рыкнула, но не отпрянула. Наоборот, лизнула мои пальцы. А потом, словно извиняясь, осторожно прижалась к ране.

Я медленно осел на пол, тут же зарылся пальцами свободной руки в мягкую шерсть.

— Возвращайся ко мне, малышка, — тихо попросил я, понимая, что не услышит, чуда не произойдет, по крайней мере, не в это самое мгновение. — Не могу без тебя, Снежа. Ты бы поторопилась, а? Сил у меня становится все меньше. Еще немного, и уйду к праотцам. Но хуже всего, Снежка, что и тебя потащу за собой.

Это было откровением и осознанием слабости с моей стороны. Еще пару дней назад я не собирался отчаиваться. Но неделя без еды — слишком много, даже для такого древнего, как я.