32

Отсмеявшись, Джон сделал несколько шагов по направлению ко мне и взял меня за руку.

— Что это за цирк? — прошептал он громким шёпотом, склоняясь к моему лицу.

— Ну они же считают, что твоя сиделка выглядит именно так, — невинно похлопала я ресницами. Из-за круглых стёкол очков это наверняка смотрелось очень комично. — Не стоит обманывать надежды твоих родственников.

— Ну конечно, и как я сам не догадался. — в его глазах плясали бесенята. — Ну тогда и мне стоит сыграть на публику.

Джон вдруг склонился ещё ближе к моему лицу. И не успела я хотя бы осознать, что он задумал, как его горячие губы прижались к моим губам.

Ох…

Как же потрясающе он целуется. Это одновременно и сладко, и томительно, и волнующе, и немного страшно…

Джон отстранился первым. Я, целуясь с ним, совершенно теряла голову. Моя способность мыслить здраво и рационально куда-то улетучивалась. Я так полагаю, она улетала куда-то за радугу, вслед за розовыми бабочками, которые сейчас кружились у меня в животе.

— Пошли, — прошептал Джон, прижимаясь лбом к моему лбу. — Поздороваемся с нашими гостями.

Может, и у него подкашивались ноги, и это было единственной возможностью сохранить вертикальное положение? По крайней мере, мне хотелось думать, что и на него эти поцелуи производили такое же потрясающее впечатление.

«Только не увлекайся излишними надеждами, Горцева!» — одёрнула я себя. Ещё не хватало влюбиться и отправиться домой с разбитым сердцем.

Джон снова взял меня за руку и повёл в столовую.

С каждым шагом я чувствовала, как сердце предательски опускается в пятки, колотясь всё громче и громче. Паника наступала, накрывая меня тёмными удушливыми волнами.

Широкая твёрдая ладонь Джона была одновременно и якорем, позволяющим остаться на плаву во время бури, и кандалами, приковавшими меня к этому упрямцу. Если б не он, я наверняка убежала бы обратно в свою каюту.

Он словно предвидел мгновения слабости и сомнений, накатывавшие на меня, и сильнее сжимал пальцы, позволяя чувствовать свою поддержку. Почему-то, несмотря на весь ужас и абсурдность сложившейся ситуации, близость Джона вызывала у меня ощущение защищённости. Я где-то на уровне подкорки, даже бессознательно знала, что он меня защитит от собравшихся за столом хищников.

У меня в голове сразу же возник образ поджарых гиен, которые медленно обступают со всех сторон отбившегося от стада телёнка. И пусть их жертва ещё жива и стоит на ногах, но она слишком неопытна и беззащитна, чтобы им противостоять. Эти хищники уверены в своих силах, они знают, что скоро полакомятся вкусным сочным мясом…

Брр. Картинка была настолько яркой, что я помотала головой. Мне нужно было встряхнуться, сбросить наваждение.

— Всё в порядке? — едва слышно, почти не шевеля губами, спросил Джон.

— Нет, но я справлюсь… Постараюсь не прыгнуть за борт, — усмехнулась я, клацая зубами. И только сейчас осознавая, что из-за нервного напряжения меня бил озноб.

— Я прыгну за тобой и спасу, — тут же уверил меня Джон. И мне на самом деле стало спокойнее.

— Лучше поцелуй меня ещё раз…

Это что, я сказала? Не верю.

Но мягкие губы Джона, коснувшиеся моих, кажется, убеждали, что это и правда была моя просьба.

— Так лучше? — прошептал он.

— Да, — голова кружилась, и это не давало сосредоточиться на страхе. Отчего он уплывал лёгкой дымкой.

Джон поддержал меня за талию, и я даже осмелилась поднять глаза. Что ж, никто и не говорил, что это будет просто.

Мередит прожигала меня злобным взглядом, готовая сожрать целиком и не поморщиться. Адам, напротив, смотрел обескураженно.

— Поправь очки, — посоветовал Джон, когда мы были уже почти в столовой. Даже не верилось, что с моего появления прошли буквально считанные секунды.

Я потянулась правой рукой к лицу, отмечая, что она дрожит. Зато левую крепко сжимал Джон, и это не просто придавало уверенности, это окрыляло.

— Доброе утро, — поздоровалась я с гостями с самым ужасным русским акцентом, какой только могла изобразить. При этом на лицо я нацепила самую глупую улыбку из имеющихся в моём арсенале, и поправила сползшие на нос очки указательным пальцем.

— Не переигрываешь? — почти с такой же улыбкой краешком губ прошептал мне Джон.

Но я не успела ничего ответить. Потому что холодная, надменная Мередит с брезгливой гримасой отшатнулась, когда я проходила мимо, направляясь к своему стулу. Это было как пощёчина.

Выдержу ли я эту игру? Должна выдержать. Ради Джона. Ему нужна моя помощь.

Старший Кэлтон проводил меня к месту и помог усесться поудобнее. Младший в это время пытался подобрать со стола свою нижнюю челюсть, так и норовившую продемонстрировать собравшимся качественную работу нью-йоркских дантистов.

— Да уж, Джон, умеешь ты удивить своим выбором, — Мередит вынула из маленькой сумочки узкую пачку сигарет и, достав одну, закурила тут же за столом.

— Ты тоже в этом поднаторела, — Джон держался спокойно и даже сдержанно, но я чувствовала его напряжение.

Мередит уже открыла рот, чтобы сказать ему какую-нибудь гадость, завуалированную под ничего не значащую фразу, и я поняла, что пора вмешаться.

— Любимый, — произнесла с тем же чудовищным акцентом. — А не пора ли уже нам и нашим гостям подкрепиться?

— Разумеется, дорогая, спасибо, что напомнила о моих обязанностях гостеприимного хозяина. Угощайтесь, пожалуйста.

Он поднял крышку с широкого блюда, подавая знак к началу завтрака.