36

Африка. Она была так близко и одновременно очень далеко. Можно смотреть, но не трогать. Не достанешь, как ни старайся.

Вот так Джон далёк от меня… Африканский материк от Европы отделяет Гибралтарский пролив. А Джона от меня — социальный статус и материальное положение.

Кто я для него? Девушка на ночь? Или на пару месяцев? Я вспомнила его предложение. И то, что теперь он пытается зайти с другой стороны и соблазнить меня, ничего не меняет. Видимо, безоглядно отдаться страсти — это не про меня. Мне нужно быть на сто, даже на сто пятьдесят процентов уверенной в человеке, прежде чем прыгнуть в неизвестность.

Джон такой уверенности мне не внушал. Как раз напротив. Он особо и не скрывал своих намерений затащить меня в постель. Конечно. Ему нужно восстанавливаться после болезни. Нужен отдых, положительные эмоции, много секса и хорошее питание. На пару месяцев, пока он совершает свой круиз по Средиземному морю. А я так удачно подвернулась ему под руку. Симпатичная сиделка, которая к тому же неровно к нему дышит. И правда, очень удачно.

Думаю, я совершу большую ошибку, если позволю себе слабость. Уж лучше любить его на расстоянии, не имея возможности коснуться.

— В Африке — акулы,

В Африке гориллы,

В Африке большие

Злые крокодилы

Будут вас кусать,

Бить и обижать, –

Не ходите, дети,

В Африку гулять,* — вполголоса проговорила я по-русски детский стишок.

— О чём ты? — спросил Джон.

Но вместо ответа я осторожно высвободилась из его объятий и отстранилась.

— Я замёрзла, — подобрала оброненное полотенце и, закутавшись в него, двинулась к своей одежде.

— Эй, София! — окликнул меня Джон и тут же, догнав, схватил за плечи, развернул к себе. — Ты объяснишь мне, что случилось?

— Всё в порядке, мистер Кэлтон, — произнесла я тихо, глядя в сторону. — Я сейчас оденусь и буду готова продолжать путь, куда вы скажете.

— Ох уж эти бабы, и как их понимать? — пробурчал Джон и, подойдя к краю острова, прыгнул в Средиземное море.

Там же холодно. Вода ледяная. Мне на секунду стало стыдно. Но потом это прошло. Я не легкодоступная девушка. А если он привык именно к таким, ему придётся обойтись без меня.

Бабушка никогда не ошибалась. Если я нужна Джону, он будет меня добиваться. Будет ждать, пока я к нему привыкну и начну доверять.

А если нет… ну, значит, нет.

Он вылез из воды несколько минут спустя, злой и взъерошенный. Молча вытерся протянутым мной полотенцем и начал одеваться. За всё это время Джон так не сказал мне ни слова. А я делала вид, что ничего не замечаю, напевая про себя лёгкий мотивчик, который крутился в голове.

Я имитировала полнейшую безмятежность, хотя внутри была как натянутая струна. Потому что ясно понимала, если он меня бросит здесь, мне придётся искать наше консульство и просить там помощи. Причём пойду пешком, поскольку с собой у меня не было ни копейки. Или, скорее, ни песо, мы же в Испании. Да и, где это консульство, я не имела ни малейшего понятия.

В общем, это был почти осознанный риск.

— Пойдём, — буркнул Джон. И внутри я возликовала. Значит, нахожусь на правильном пути. Бабушка никогда не ошибалась!

Мы двинулись к городу. Точнее Джон шагал впереди, а я отставала на несколько шагов. Не то что бы делала это принципиально, просто он шёл так быстро, что я не успевала за ним.

Ну это и понятно — наш миллиардер злился. Всё пошло не так, как он планировал. И эта глупая сиделка не отдалась ему прямо там, на острове. Хотя должна была пасть ему в объятия, восхитившись чудесной прогулкой и уделённым ей вниманием.

И самое главное, что этой глупышке очень хотелось пасть в его объятия. Но она, то есть я, решила сопротивляться. Я объявила мятеж своим разбушевавшимся гормонам и телу, реагировавшему сонмами мурашек при каждом прикосновении Джона.

И я буду сопротивляться самой себе, даже если он больше никогда не посмотрит на меня так, как смотрел буквально ещё несколько минут назад.

У меня есть сила воли, характер и ослиное упрямство. Я хочу настоящего чувства, на всю жизнь, а на меньшее с Джоном я никак не согласна.

А город был очень красивым. Узкие извилистые улочки оказались настолько чистыми, что хотелось разуться и идти босиком. Стены тоже были чистыми и белоснежными, как будто их только что побелили. Многие дома были украшены цветами в подвесных горшках, а на балконах пестрели целые клумбы. Вообще, цветов в городке было очень много. Особенно мне понравились крупные ярко-малиновые соцветия какого-то высокого кустарника, росшего в небольшом скверике. Я остановилась было посмотреть, но Джон шёл так быстро, что мне пришлось его догонять чуть ли не бегом.

Вот допрыгалась. Весь дальнейший путь я размышляла, как мне вернуть расположение Джона, при этом не ложась к нему в постель. Вариантов пока не появлялось.

Но и я решила проявить твёрдость и не сдаваться. «Тварь ли я дрожащая или право имею?» ** Убивать бабушек, как Раскольников, я, конечно, не собиралась, да и не было их, к счастью, на горизонте. Но право сохранить свою честь и достоинство у меня, несомненно, было.

Размышления о чести и достоинстве заставили меня вздёрнуть подбородок. Так я и шла дальше с высоко поднятой головой, любуясь красотами Тарифы, но ничто вокруг меня не радовало.

Потому что я хоть и знала, что правильно поступаю, хоть и решила быть гордой и неприступной, но сердце требовало совершенно противоположного.

Вот и кто поймёт нас женщин. Что нам на самом деле надо?

*Корней Чуковский «Бармалей».

** Цитата из романа Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание»