56

Мне снился кошмар, в котором я барахталась как попавшая в паутину муха и не могла найти выхода. Надо мною кружили смутные тени, принимавшие облик то Джона, то Адама.

Я вздрогнула и проснулась. Но кошмар продолжался. Почему-то я была не в своей каюте на «Аурелии», а в том же самом заброшенном здании, которое мне снилось. Обвела помещение глазами и заметила, что в кресле сидит какой-то человек. Молодой, совсем ещё юноша. Но под чёрной футболкой бугрились накачанные мышцы.

Почувствовав мой взгляд, он открыл глаза.

— Ну привет, соня, — улыбнулся озорной мальчишеской улыбкой, как будто сам только что не спал.

— Ты кто? — вместо приветствия спросила я.

— Твой ангель-хранитель, — снова сверкнул зубами. — Собирайся.

— Куда? — я по-прежнему ничего не понимала.

— Поедешь домой.

— Я не могу домой, мне нужно на «Аурелию» и Джону позвонить, он, наверное, уже волнуется.

— Уже не волнуется, — хмыкнул незнакомец. — Пойдём.

— Я никуда с тобой не пойду! — начинала злиться. Что это за настойчивый вьюноша и чего ко мне привязался? У меня и так голова болит, пить жутко хочется и, вообще, состояние нестояния. — Я не знаю, кто ты такой и не хочу знать. Просто оставь меня в покое.

— Окей, — а вот он и не думал терять хорошее настроение. — Я работаю на мистера Джона Кэлтона. У меня приказ — доставить тебя домой, и я собираюсь его выполнить. С твоего согласия или без него.

На последнем предложении он так на меня посмотрел, что стало понятно, если не пойду по своей воле, закинет на плечо и понесёт.

— Подожди, — вдруг дошло до меня. — Ты работаешь на Джона? Как так? А где он сам? Ещё в Нью-Йорке?

— Он вернулся вчера вечером. Вызвал меня сюда и велел присмотреть за тобой, а когда проснёшься, отвезти тебя в аэропорт и посадить на самолёт.

— Но я не понимаю…

И я действительно ничего не понимала.

— Меня чем-то опоили… Адам Кэлтон, он связал меня и заставил принять какую-то таблетку… Я совсем ничего не помню… Я не знаю, что здесь произошло…

— Ты славно вчера повеселилась вместе с Адамом, и мистер Кэлтон застукал вас на горячем. — кажется, в его глазах появилось сочувствие.

— О боже! Этот урод меня изнасиловал…

Осознание масштаба случившейся со мной беды накрыло с головой. Джон был здесь. Он увидел меня и решил, что я изменила ему с сыном. Какой ужас! Я даже не могла представить, что он пережил, когда застал нас вместе. Сначала Мередит, теперь я… Выдержит ли он такой удар?

— Мне надо поговорить с ним! — решение созрело мгновенно. — Я смогу всё объяснить. Они подстроили всё это — Адам и Мередит. Это она передала записку от тёти Кати. А я ещё думала, что не так. Она написала бы мне по-русски! Понимаешь? По-русски! А не по-английски! Какая же я дура…

Закрыла лицо руками и несколько секунд сидела так. Бесполезно. Если Джон был здесь, он уже сделал свои выводы.

— Он ведь не станет меня слушать, да?

Парень покачал головой.

— Мне очень жаль, но нужно ехать. Скоро твой самолёт.

Ну конечно… Джон не хочет больше меня видеть, поэтому и прислал этого…

— Как тебя зовут?

— Питер.

— Слушай, Питер. — домой мне совершенно не хотелось, там я сойду с ума от собственных мыслей и невозможности что-либо изменить. — Ты должен отправить меня в какой-то определённый город?

— Нет, куда ты скажешь.

— Окей, я полечу в Берлин.

Снаружи стояла большая чёрная машина, я даже не заметила её марку. Да и важно ли это было теперь?

— Мои вещи? — спросила у Питера.

— В багажнике, — он сел за руль и, перегнувшись назад, достал с заднего сиденья мою сумочку.

Там был паспорт, кошелёк с более чем скромной наличностью и мой телефон. Я обрадовалась, хотя бы смогу позвонить тёте Кате и предупредить о своём приезде. Телефон по-прежнему не включался.

— У тебя есть зарядка?

Питер открыл бардачок и протянул мне зарядное устройство. Я подключила телефон. Прошла минута, другая. Но он так и оставался тёмным куском пластика.

— Да что же это такое? — потрясла им в тщетной надежде, что поможет.

— Дай-ка сюда, — Питер выхватил у меня смартфон, ловко вскрыл заднюю крышку.

— Молодец Мередит, ничего не упустила, — горько хмыкнула я. У телефона отсутствовала батарея. Разумеется, я не могла никому позвонить.

В аэропорту я направилась в туалет. Хотелось привести себя в порядок. Было противно думать, что Адам меня касался. О чём-то ином думать и вовсе не хотелось.

К моей радости следы насилия отсутствовали. И вообще, не похоже, чтобы у меня был секс. Это немного приободрило. Надеюсь, всё-таки у меня ничего не было с Адамом.

Может, не всё так плохо, как кажется?

Мне повезло попасть на прямой рейс, и через три с половиной часа я уже была в Берлине. Город встретил меня солнечным днём, словно пытаясь убедить, что тёмная полоса уже закончилась. Но на душе было пасмурно.

Подъезжая к дому тёти Кати, я очень волновалась. Вдруг они с мужем куда-то уехали, всё-таки я не смогла их предупредить.

Таксист помог мне вытащить из багажника чемоданы, и я осталась одна перед домом.

Словно и не было этих недель. Не было «Аурелии», Джона, нашей любви… Всё это мне только приснилось…

— Сонечка, — тётя Катя, стуча каблуками, спустилась ко мне. — Какими судьбами?

Я не смогла ничего ответить, где-то в горле перемкнуло.

— Ну-ну, милая, всё будет хорошо. Пойдём в дом.

Она обняла меня за плечи и повела внутрь.

— Вил! — вдруг заорала она, и я чуть не отшатнулась. — Вил! Занеси в дом Сонины чемоданы!

Из кресла поднялся высокий худой старик и, громко поздоровавшись со мной, прошаркал мимо.

Тётя Катя привела меня в ту же самую комнату, и Вильгельм снова вкатил мои чемоданы, стуча колёсиками по полу.

— Отдыхай, моя девочка, позже поговорим, — фрау Шмидт поцеловала меня в лоб, и они с мужем ушли.

Я осталась одна. Легла на кровать и разрыдалась…

Весь день я проспала. Уже вечером мы сидели с тётей Катей на кухне и разговаривали. Я рассказывала обо всём, что со мной приключилось. А она уговаривала меня хоть что-нибудь съесть.

Но обошлись одним бутербродом с сыром и чашкой горячего шоколада. Я была настолько опустошена, что ничего более существенного просто не не смогла бы съесть.

Тётя Катя предложила погостить у них с Вильгельмом, пока не приду в себя. И я с радостью согласилась. У меня сейчас просто не было сил, чтобы продолжать войну с Жанной и выслушивать Мишкины упрёки.

Утром я разобрала чемоданы. В них были аккуратно сложены все мои вещи. И то, что покупал мне Джон во время круиза, тоже лежало здесь. Я подавила первый порыв выбросить всё в мусорное ведро. Удержала готовые пролиться слёзы. И решила, что просто это переживу.

Взяла необходимую одежду, остальное прикрыла крышкой. Разберусь с этим позже, когда немного приду в себя.

После завтрака мы отправились покупать мне новый телефон. Думаю, гонорар за последний перевод уже перечислили, и на карте должны быть деньги.

В магазине я выбрала простенький смартфон, чтобы звонил, писал и имел выход в Интернет, большего мне было не нужно.

Я расплатилась картой за покупку, немного волнуясь. Но денег хватило. И я приободрилась, не всё так плохо. Будем жить.

У банкомата я попросила тётю Катю притормозить, чтобы снять немного налички на всякий случай.

На телефон пришла смс с остатком на счёте. Так, сколько у нас там? Сколько-сколько?

Я ещё раз пересчитала нули. А затем ещё раз, чтобы наверняка.

— Тётя Катя, — протянула ей телефон, — я ничего не понимаю. Что это такое?

— Думаю, это оплата услуг сиделки, — улыбнулась она.

— Какая оплата? Я же так и не работала сиделкой, просто отдыхала там, а потом… у нас с ним вообще роман начался…

— Милая, — фрау Шмидт ласково погладила меня по плечу, — мистер Кэлтон позаботился о твоём будущем. Ты можешь начать новую жизнь, где захочешь, и ни в чём не нуждаться.

Если бы всё было так просто. Ведь я нуждалась вовсе не в его деньгах. Я нуждалась в нём самом…

Поэтому приняла твёрдое решение — ни в коем случае не брать этих денег. А, вернувшись домой, первым делом узнать, как их можно вернуть отправителю. Пусть знает, что я гордая и мне ничего от него не нужно. Никаких подачек, пусть на них и можно было купить несколько квартир в моём родном городе.

Спустя какое-то время я остыла. Смирилась. И не без постоянного внушения тёти Кати приняла мысль, что Джона в моей жизни больше не будет. А значит, нужно двигаться дальше. И с деньгами это будет легче, чем без них.

— Я не хочу возвращаться домой, — заявила через два дня. — Меня там никто не ждёт.

Тётя Катя согласно кивнула и поинтересовалась:

— А куда ты хочешь?

— В Питер, — вдруг поняла я, — всегда хотела там жить. Ну или хотя бы побывать. А потом решу, что делать дальше.

На следующий день фрау Шмидт проводила меня в аэропорт, крепко обняла и поцеловала.

— Спасибо вам, тёть Кать, — я с трудом сдерживала слёзы, — за всё спасибо.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, деточка. И чтобы твоя бабушка там, на небесах, была спокойна за тебя.

— Я постараюсь, — улыбнулась ей и отправилась на посадку.