57

Вернувшись в Нью-Йорк, Джон сделал то, что у него лучше всего получалось — с головой погрузился в работу. Но как только он поднимал взгляд, повсюду видел её — в силуэтах проходивших мимо женщин, в их улыбках, повороте головы.

Она была везде, постоянно в его мыслях и не желала хоть на минуту оставить в покое. Ни днём, ни ночью.

Джон, несмотря на все попытки, не мог перестать о ней думать. Он волновался, как она долетела. Переживал, когда узнал, что её телефон не исправен. Он помнил её рассказы о непростых отношениях с братом и его невестой, поэтому тревожился, как она будет жить дальше.

Он подумал, что с деньгами ей будет намного проще устроиться в жизни, и велел перечислить довольно крупную сумму на её счёт.

Пусть у неё всё будет хорошо.

Джон хотел бы её ненавидеть за то, как она поступила с ним, но почему-то не мог.

Раз за разом он возвращался мыслями в тот ужасный вечер и проигрывал в уме произошедшую тогда сцену. Что-то его смущало. Какая-то мелочь, которая не сходилась с общей картиной, выбиваясь из неё. Джон никак не мог её ухватить, и это сводило его с ума.

Озарение случилось утром на улице, когда он выходил из машины, чтобы отправиться в офис. Джон услышал, как вскрикнула девушка, и обернулся. Порыв ветра подхватил подол лёгкой юбки и открыл на обозрение прохожих белоснежные трусики, ярко выделявшиеся на загорелой коже.

И тут Джон понял, что его так смущало. Её трусики. Почему на ней были трусы, если она занималась сексом с Адамом? Он отчётливо помнил белую полоску меж её разведённых ног. И платье, которое она почему-то не сняла. И туфли.

Джон провёл с ней несколько недель, но не заметил склонности оставлять одежду во время занятий любовью. Напротив, она стремилась скорее избавиться от мешавших чувствовать друг друга тряпок.

В три прыжка Кэлтон оказался рядом с машиной, рывком открыл дверцу. Далтон, уже собиравшийся парковаться, удивлённо поднял на него глаза.

— Найди моего мерзавца-сына и заставь его рассказать, что там на самом деле произошло. Делай с ним, что хочешь, подвесь за ноги, лей на него воду, проверь на детекторе лжи, или как там у вас принято, но добейся, чтобы он всё рассказал. Мне нужна исключительно правда, только стопроцентная истина. Ты понял?

— Да, босс, — Далтон продемонстрировал белозубую улыбку и нажал педаль газа.

А Джон поднялся в свой офис, отменил все назначенные встречи и велел Офелии, своей секретарше, не пускать никого, кроме Далтона.

Невозможная догадка захватила его мысли, мешая сосредоточиться на чём-либо, кроме одного вопроса: что если он ошибся?

Нет, он не будет думать об этом сейчас, пока существовала хоть малейшая возможность, что она была с другим.

Она… За эти дни Кэлтон так и не смог назвать её по имени. Даже в своих мыслях. Слишком больно было его произносить.

Джон налил себе коньяка, развернул кресло к окну и смотрел на суетящийся внизу Нью-Йорк с высоты тридцать второго этажа.

Что если счастье для него ещё возможно? Он не хотел надеяться раньше времени, но надежда уже проросла в душе своими корешками и выпустила наружу тонкие, хрупкие ростки.

Джон просидел так почти до вечера. За это время его побеспокоили лишь однажды. Офелия поинтересовалась, заказывать ли мистеру Кэлтону обед. Он, подумав, отказался. Сейчас было не до еды.

Далтон выглядел донельзя… довольным?

Увидев выражение его лица, Джон медленно поднялся из кресла, его одновременно наполняла робкая радость и чувство необратимой потери.

Далтон, словно угадав волнение начальника, не стал дожидаться встречных вопросов, а сразу выложил карты на стол.

— Это был хорошо срежиссированный спектакль. Автор сценария — Мередит, режиссёр-постановщик — твой сын, он же в главной роли. Софию выманили запиской якобы от фрау Шмидт. Мередит вытащила из её телефона батарею, чтоб твоя сиделка не смогла позвонить. А Адам дождался её в заранее подготовленном заброшенном здании, усыпил, а потом накачал наркотиками, чтобы не сопротивлялась, изображая бурный секс. Всё остальное ты видел.

— Он её не тронул? — голос всё же чуть дрогнул, но Джон должен был знать наверняка.

— Даже не собирался, — окончательно убедил его Далтон. — Кстати, ты удивишься, но шантаж Паттерсона — тоже дело рук этой парочки. Точнее Мередит, которая заплатила любовнице Грега, чтобы та сняла себя с ним на видео.

— Я почему-то не удивлён…

— Ты вообще уверен, что это твой сын? Может, проверить? — голос Далтона стал очень серьёзным.

— К сожалению, уверен, — усмехнулся Джон. — Хотя я бы хотел, чтоб это оказалось не так. Такой гадёныш вырос…

— Что будем с ними делать?

Кэлтон задумался лишь на мгновение.

— Хочу, чтобы они оба исчезли с моих глаз. Заберу у Мередит канатный бизнес, чтобы даже духу её не было рядом с нашими кораблями. Адам… — он недобро усмехнулся. — Пожалуй, дам ему шанс не лишиться наследства на верфи в Луизиане. Пусть начнёт с самых низов, разнорабочим, или же катится ко всем чертям. Когда здоровье позволит ему приступить к работе?

— Обижаешь, Джон, это ж твой сын. Он пострадал больше морально. Ну а пара синяков только украсит мужчину.

— Ну тогда я распоряжусь, чтобы через неделю для него приготовили место, — хмыкнул Кэлтон.

— Ты уверен, что они снова не выкинут какой-нибудь фортель? — обеспокоенно поинтересовался Далтон.

— Уверен, — твёрдо ответил Джон, — потому что твои люди больше не спустят с них глаз. Я хочу знать о каждом чихе. И ради бога, иди уже работай, у меня много дел.

— Я правильно понимаю, что в ближайшие дни ты полетишь в Россию? — обернулся Далтон уже у самого выхода.

— Абсолютно правильно, я ещё не догулял свой отпуск.

Оставшись один, Джон набрал секретаршу по интеркому.

— Соедините меня с российским консульством.