Глава 42

– Допустим, – спустя время произношу, а после сцепляю зубы так, что они вот-вот раскрошатся на мелкие осколки.

Мне тяжело дается это признание. А еще тяжелее этот чертов выбор. Я пока не готов – какой-то сумбур в голове, еще и мысли не желают складываться в единое целое.

Все в этой жизни происходи в первый раз.

Вот и меня загнали в угол. Тоже, кстати, в первый раз…

– Тогда предлагаю сделку! – Спас расплывается в ехидной улыбке. – Ты, вроде, выпить предлагал? – приподнимает одну бровь вверх, одним лишь взглядом бросая мне вызов.

“Я тебя сделаю, щенок!” – громко вопят его глаза.

“Обломаешься!” – вторит им мой тяжелый взгляд исподлобья.

– К сожалению, выпивка закончилась, – я снова цежу каждое слово сквозь зубы, на что Спасский в очередной раз усмехается.

Решил тактику сменить, гаденыш, раз приказы и угрозы на меня не действуют. Что ж, мне не привыкать. Знал бы он, сколько моих оппонентов в суде применяли такие же приемы. Или угрозы, или сделки.

Стоит признать, частенько мы все-таки договаривались. На взаимовыгодных условиях для обоих.

Но сейчас…

Сейчас немного другая ситуация, и Виктор Алексеевич это прекрасно понимает. Мы не договоримся. Я не переступлю через себя.

А значит, я потеряю Ульяну…

Она так сильно въелась под кожу, что уже вряд ли получится ее оттуда вырезать. Даже коленным железом не выжечь – можно даже не пробовать. От нее у меня кровь по венам начинает бурлить, а жизнь наполняется всеми цветами радуги. Не черно-белая, как я привык раньше, а ярко, сочно, красочно…

Отказаться от этой девочки? Ради интересов какого-то упыря?

Нет уж, мы еще поборемся. Так просто я не сдамся!

– Обойдусь, – скалится Спасский, продолжая с ехидством мне и дальше бросать вызов. – Так что, Крутой? Договоримся? Земля… – пауза, а мои зубы скрипят уже так сильно, что, наверное, эти звуки слышат даже соседи. – В обмен на мою дочь? – заканчивает мужчина, хотя другого предложения я от него и не ожидал.

– Какая же ты… – шепчет Ульяна, но я не даю ей закончить, перебивая:

– Странное у вас понятие о “сделке”, Виктор Алексеевич, – я криво улыбаюсь, лишь бы снова этого хмыря вывести из себя. – Торговать родной дочерью? Ради чего? Куска земли?

– Угораздило же ее родиться девкой! – повышает голос Спасский, игнорируя мои вопросы, а Ульяна снова негромко произносит, закатывая глаза:

– Как же я тебя ненавижу!

– Я всю жизнь мечтал о сыне, – продолжает мужчина, мотая головой из стороны в сторону. – Но, как назло, сначала родилась она, – кивает в сторону Ульяны, – а после жена так и не смогла второй раз забеременеть.

– Чего ж ты своих шалав не обрюхатил, папочка? – голос девушки снова срывается на крик. – Вот и родила бы тебе какая-нибудь Эльвира и Анжелика сына, а меня бы вы все оставили в покое!

– Тебе не понять, – Виктор Алексеевич машет рукой в сторону своей дочери, но та уже завелась.

Танком не остановить – Господи, кто бы знал, как я сейчас горжусь своей девочкой.

И именно сейчас… Я признаюсь… Прежде всего, я честен перед собой.

Я ее безумно люблю!

– Уверена, что и мать тебя бросила, а не ты ее, так как выдержать такого идиота, как ты, нереально! Да тут никаких нервов не хватит!

– Заткнись! – шипит Спасский, но глаза Ульяны, как и немногим раньше ее отца, медленно наливаются кровью.

– Да нет уж, это ты заткнись! – девушка тычет пальцем в сторону мужчины. – Я тебя ненавижу! И буду повторять это снова и снова, пока до тебя не дойдет смысл моих слов. Я никогда тебе не прощу уход мамы, – девушка замолкает, но ненадолго. Делает шаг вперед… Останавливается… И прямо в лицо отцу выдает: – Я его люблю, понял? И ты ничего с этим не сможешь поделать. Я никогда не выйду замуж за эту жирную свинью, которую ты мне сулишь в мужья. Никогда! Хочешь проверить, умею ли я держать слово?

– Заткнись! – повторят Виктор Алексеевич, правда, теперь уже шипит, как змея, видимо, растеряв весь свой боевой запал.

– Я лучше сдохну! – добавляет моя любимая девочка, разрывая мне сердце на части.

Я, кстати, тоже не ожидал от Ульяны подобной прыти. Надо же, какая смелая малышка. Противостоять открыто такому тирану, как Спас – это, скажу я вам, не каждый сумеет. Мужики многие пасуют перед тяжелым взглядом Виктора Алексеевича, а тут молодая девчонка.

Понятно, что он ее в грош не ставит и пытается “продать” подороже, раз уж угораздило ей родиться девочкой, но он перебарщивает. Сильно.

И вряд ли прислушается к здравому смыслу или к чьим-то советам.

– Ты переходишь все границы! – шипит Спас, но Ульяну уже несет.

И вряд ли она сейчас отреагирует на слова своего папаши.

– А еще лучше грохну своего недоженишка, чем стану его женой! – выдает Ульяна, а я лишь усмехаюсь. – Ты тоже не веришь? – резко поворачивается девушка в мою сторону.

– Успокойся для начала…

– Значит, не веришь, – мотает малышка головой из стороны в сторону. – Домой поехали, – бросает отцу и направляется к двери. – Хватит ему угрожать.

– Куда ты, в таком виде? – вопит Виктор Алексеевич и подскакивает с места.

– Хочу заболеть и попасть в больницу с воспалением легких, – девушка делает нам обоим ручкой. – И хотя бы пару недель не видеть твоей наглой рожи, папочка!

– Мы еще не договорили, – выдает мне Спас напоследок, но я молчу, больше не желая нагнетать обстановку.

Выхожу на середину зала и наблюдаю, как Ульяна, а следом за ней и Спасский, движутся к двери. Кстати, он прав, в моей рубашке, с голыми ногами, а на улице зима, как ни как.

Так и заболеть недолго. Только вот Ульяну сейчас не переубедить – ее упрямство берет верх над здравым смыслом.

Да уж, нам еще предстоит встретиться со Спасским и поговорить. Сделать этот чертов выбор. Тяжело, согласен, но иногда приходится чем-то жертвовать.

– Подожди, – девушка вдруг резко останавливается возле открытой двери и поворачивается ко мне лицом.

Наши взгляды встречаются. На какие-то несколько долгих секунд. Мы пристально смотрим глаза в глаза друг другу, боясь сделать первый шаг.

– Ульяна… – начинает Спас, дотрагивается рукой до плеча дочери, но она сбрасывает его пальцы.

– Плевать я хотела…

Она резко срывается с места, и через пару секунд попадает в мои объятия. Такая желанная. И в то же самое время, такая далекая.

– Ничего не бойся, – шепчу я, гладя Ульяну по голове, а после целую ее в макушку. – Выбрось всю чушь из головы.

– Я не хочу уходить, – она утыкается носом мне в грудь.

– А я не хочу отпускать…

И это – чистая правда. Как будто камень с души упал, когда я признался.

– Костя… – девушка поднимает на меня взгляд, а я обеими руками беру ее лицо, заставляя смотреть мне в глаза.

– Ничего не бойся, слышишь?

– Мне он ничего не сделает, – пауза, а мы все так же смотрим друг другу в глаза. – Я за тебя боюсь.

– Мне он тем более ничего не сделает.

– Но ты же…

– Я люблю тебя…

Слова срываются с языка легко. Как будто и не было моих мытарств, сомнений и остальной ерунды, которая именно сейчас кажется реально ерундой, а вот все эти дни…

Наши губы касаются друг друга. Ненадолго, но нам этого достаточно.

Я ее отпускаю. А она уходит, отворачиваясь и больше не глядя на меня. Так легче. По крайней мере, именно сейчас долгие расставания ни к чему.

Хлопок двери, как будто клетка закрылась. И нужно срочно искать выход.

Я достаю из кармана телефон и набираю нужный номер…