Глава 52

Ульяна

У меня в глазах стоят слезы, но я все равно не отвожу взгляда от Кости. Красивый, уверенный в себе, как обычно, серьезный и слишком напряженный – кто бы знал, как я по нему соскучилась. Что-то плаксивой слишком стала в последнее время, но это и понятно в моем состоянии.

Я устала. Сильно. Да и беременность не из легких, еще постоянные стрессы добивают. Теперь вот и Костя пришел, чтобы добить меня окончательно.

Надо же, а я, как дурочка, просто рада его видеть. Еще и скучаю, как оказывается.

– Константин Игоревич, вы что здесь делаете? – строгий голос судьи выводит меня из какого-то состояния то ли эйфории, то ли моих фантазий, и я перевожу взгляд на мужчину.

– Я по делу, – Костя серьезен и прямолинеен. В общем, как обычно он умеет. – Разрешите обратиться?

– Обращайтесь, – судья пожимает плечами в ответ. – Но если ничего существенного, то не обессудьте. Будете оштрафованы за неуважение к суду.

– Дело в том, что меня не уведомили о предстоящем судебном заседании, – боковым зрением наблюдаю, как Костя движется вперед, а судья при этом приподнимает обе брови вверх, выражая неподдельное изумление.

– В смысле?

– Протестую, ваша честь! – Крутой-старший вскакивает со своего места, но судья на него не реагирует.

– Протест отклонен! – стучит молоточком по деревянной подставке, и снова обращает свой взор на Костю. – Поясните суду, что вы имеете в виду, Константин Игоревич.

Мы с адвокатом переглядываемся, пока Костя направляется к столу судьи, при этом я задаю немой вопрос “что происходит?”, а адвокат лишь пожимает плечами в ответ “я бы и сам хотел узнать, что же здесь происходит”.

Если честно, то я в растерянности. Костю не уведомили – неужели отец ему ничего не сообщил? Да и не мог он не знать – до недавнего времени именно мой бывший (хотя тут у меня большие сомнения) возлюбленный был адвокатом моего нынешнего врага.

Тогда в чем дело? Неужели он не может обойтись без своих фокусов?

И так на душе паскудно от происходящего, еще и сейчас Костя добивает своими загадками.

– Не знаю, сообщили вам, ваша честь, или нет, но… – Крутой-младший намерено делает паузу, на пару секунд поворачивает голову в мою сторону и… улыбается.

Я даже не успеваю среагировать, как лицо мужчины становится снова серьезным, и он резко отворачивается.

– Но? – судья прерывает небольшую, но все же молчаливую паузу, приподнимая одну бровь вверх.

– Я буду представлять интересы Спасской Ульяны Викторовны, – выдает Костя на одном дыхании, а у всех, включая меня, походу, пропадает дар речи.

Резко. И безвозвратно.

Да и куча вздохов и стонов слышится со стороны зала.

Он сейчас шутит? Или издевается над всеми?

– Что? – удивляется судья, хотя я и сама сейчас дико удивлена, если не сказать похлеще.

– Чего? – орет мой оппонент, вскакивая с места.

– Я протестую, ваша честь! – тоже подрывается со стула Крутой-старший, но судья, как и в прошлый раз, лишь бьет молоточком по деревянной подставке:

– Протест отклонен! Константин Игоревич, – мужчина слегка мотает головой из стороны в сторону. – Еще раз, и с подробностями, а то я пока не пойму ход ваших мыслей.

– Мы заключили договор с Ульяной Викторовной о сотрудничестве, – он лезет в портфель и достает оттуда бумаги.

– Давно? – судья забирает этот злосчастный договор и начинает его листать.

– Четыре дня назад, – спокойно поясняет Костя. – Законом не запрещено иметь двоих защитников.

– Я знаю законы! Не надо мне разъяснять! – резко выдает судья, откладывая договор в сторону.

– Извините, – Костя кивает в подтверждение своих слов и тут же добавляет: – Дмитрий Иванович забыл мне сообщить точное время и дату нового заседания, поэтому я…

– Да как ты смеешь, щенок! – Крутой-старший снова подрывается с места. – Все ты знал!

– Успокойтесь, Игорь Михайлович, – судья пытается остудить пыл разбушевавшегося адвоката, но тот, походу, решил, что ему дозволено все.

Мой отец никогда бы не устроил мне публичную порку. Исключительно наедине. Видимо, Крутой-старший не так уж сильно любит своего сына, раз решил на суде, в присутствии стольких людей, унизить своего собственного ребенка.

Неужели деньги дороже? Совесть и порядочность я откидываю, так как эти понятия Игорю Михайловичу, скорее всего, не известны, но вот что касается детей…

– Это и есть твой сюрприз? – Крутой-старший продолжает пылать ненавистью, обращая внимание всех присутствующих на себя. – Да кем ты себя возомнил?!

– Прекратите! – судья снова стучит молоточком по дереву. – За неуважение к суду я вас, Игорь Михайлович, штрафую.

– Ваша честь…

– Еще одно слово, – продолжает судья, и под его взглядом Крутой-старший поникает.

– Назови хоть одну статью закона, которую я нарушил, – Костя обращается к отцу и даже слегка усмехается. – Не понимаю сути ваших претензий, Игорь Михайлович.

– С этим разобрались, – судья снова вмешивается, разнимая этих двоих. – Вы ходатайствуете о своем участии в деле в качестве защитника Спасской Ульяны Викторовны?

– Естественно!

– Протестую, ваша честь! – Крутой-старший снова влезает, раздражая уже, походу, не только меня, но и всех окружающих.

Надо же, какой настырный. Никак не хочет угомониться!

– Игорь Михайлович, – судья довольно громко выдыхает, чуть ли не закатывая глаза от этого дотошного адвоката. – Теперь вы объясните суть своего протеста. Заодно и на вопрос ответьте, какой из пунктов законодательства Константин Игоревич нарушил? Где написано, что обвиняемый или любой другой участник судебного процесса не может иметь сразу двух адвокатов?

– Он знал о сегодняшнем суде!

– И что? У вас есть существенные доказательства кроме ваших слов и эмоций?

Вопрос судьи повисает в воздухе, а Крутой-старший лишь бросает гневные взгляды на своего сына. У меня в голове такой сумбур, что в пору к психиатру на прием записываться.

А может, в обморок упасть? Мое плачевное состояние прямо требует:

“Ульяна, потеряй-ка ты сознание! Глядишь, все это быстрее закончится, а так…”

– Он не может ее защищать, – Игорь Михайлович произносит уже не так громко, как раньше, спустя время. – До этого он был защитником другой стороны.

– Законом это не запрещено, – тут же находится с ответом судья. – И я не вижу повода, чтобы ему отказать. Документы в порядке, ни один из законов не нарушен, поэтому я так до конца и не понимаю сути ваших возражений, Игорь Михайлович.

– Я все равно протестую! – уже спокойнее, но так же настойчиво произносит Крутой-старший.

– Протест отклонен! – и очередной удар молоточка по деревянной подставке.

– Ваша честь, я прошу перенести рассмотрение дела, так как мне необходимо…

– Два дня, – тут же перебивает Костю судья. – Дмитрий Иванович, не возражаете? – обращается мужчина в черной мантии к моему защитнику.

– Нет, ваша честь, к тому же Ульяна Викторовна себя плохо чувствует, и я сам уже собирался попросить вас перенести слушанье.

– Ульяна Викторовна, может, скорую? – теперь уже судья обращается ко мне. – Вы очень бледны.

– Спасибо, ваша честь, но мне уже лучше, – я киваю в подтверждение своих слов, и тут снова раздается голос Крутого-старшего:

– Я протестую! Это сговор! Они…

– Протест отклонен! – судья стучит молоточком по дереву. – Если у вас есть доказательства, предоставьте их суду на рассмотрение. Еще раз вы начнете кого-то необоснованно обвинять, Игорь Михайлович, я вас снова оштрафую, а так же привлеку к ответственности за клевету.

– Спасибо, ваша честь, – Костя кивает и направляется ко мне.

– Суд переносится на пятницу, десять утра, зал судебных заседаний номер пять. Всем все понятно? – пока судья ждет, все по очереди заявляют, что услышали и ознакомлены. – Если по состоянию здоровья Ульяна Викторовна не сможет присутствовать на заседании, то адвокаты обязаны либо уведомить об этом суд, в связи с чем мы отложим заседание, либо предоставить в пятницу доверенность на ведение всех ее дел без ее присутствия. Судебное заседание окончено!

Я встаю с места, провожаю взглядом судью, а после перевожу взгляд на Костю. Я все еще в шоке от случившегося.

А может, я просто сплю?

– Давай быстрее, – Костя хватает меня за руку и тащит к двери. – Я на все твои вопросы отвечу позже, лишь бы поскорее отсюда смыться.

Я-то не против. Даже всеми руками “за”. Только вот квест под названием “Как быстро покинуть здание суда” еще даже не на начальном этапе.

И, чувствую, основные трудности только впереди.

“Лишь бы с ребенком все было хорошо!” – я опускаю руку на плоский живот и мысленно прошу Боженьку помочь мне в столь трудном положении, а так же как можно безболезненно выйти из данной ситуации.

Но сегодня точно не мой день.

Как будто какая-то черная полоса настала в моей и без того непутевой жизни!

– Константин Игоревич, с чем связано ваше решение защищать Спасскую? – при выходе из здания суда нас окружает толпа журналистов.

– Вы уверены в победе?

– Вы знаете, как…

– Без комментариев! – это единственный ответ Кости, когда он пытается протолкнуться сквозь толпу, держа меня крепко под локоть.

Движение затрудняется настойчивыми журналюгами, голова кружится от их бесконечных вопросов, а так же в глазах рябит от вспышек фотоаппаратов.

Господи, за что мне это все? В чем я перед тобой провинилась?

Благо Саша со своими бравыми ребятами вовремя успевают – расталкивают толпу, пытаясь нам с Костей организовать беспрепятственный проход.

– Игорь Михайлович! – слышится со всех сторон, и толпа журналистов резко перемещается к ступеням, где, как я понимаю, появляется отец Кости. – Прокомментируйте, пожалуйста, столь неожиданное появление вашего сына в зале суда.

– Не успели, – шепчет мне Костя, хотя до машины остается совсем чуть-чуть. – Твою ж…

– Может, добежим? – я поворачиваю голову в сторону своего спутника, как тут же слышу громкий бас за спиной:

– Сбегаешь, как крыса с корабля?

– Как же он меня достал! – бухтит Костя негромко себе под нос, прижимает меня сильнее к себе и вместе со мной поворачивается лицом к Игорю Михайловичу. – Кто бы говорил про крыс, папочка! – ехидничает мой спутник, а журналисты вовсю стараются.

И камеры тут как тут, и фотоаппараты ослепляют своими вспышками, еще и куча микрофонов суют прямо под нос обоим Крутым. Что за люди, а? Никак не могут оставить нас в покое. Лишь бы в чужом грязном белье порыться. Лишь бы напакостить всем, придумывая очередные небылицы.

А тут еще семейный скандал во всей красе – Игорь Михайлович уж расстарался на славу, чтобы весь Интернет сегодня, да и в ближайшее время кишел его с Костей фотками.

– Решил отцу в спину нож воткнуть! – Крутой-старший раздражен и, как я понимаю, не собирается скрывать ни своей ненависти, ни агрессии по отношению к собственному сыну.

– Я же просил тебя, – Костя ухмыляется, но его отец непробиваем.

– Я сотру тебя в порошок! Твоей карьере конец!

– Обломаешься, – язвит Костя прямо в лицо отцу. – Смотри, как бы самому потом не пришлось бежать, как собака побитая, из зала суда. Последний раз прошу – откажитесь от своих требований, иначе…

Я так понимаю, Игорь Михайлович в курсе, что означает это “иначе”, так как молчит в ответ. И не пытается ни съязвить, ни прокомментировать.

Даже угрожать не пытается!

Походу, я чего-то точно не понимаю в этой жизни.

А может…

– Ай! – додумать я не успеваю, так как какой-то ушлый репортер налетает на меня и сильно, я очень надеюсь, что не специально, бьет меня локтем в живот.

– Ульяна!

– Что с вами?

– Вам плохо?

– Плохо… – я едва шевелю губами, так как боль увеличивается, а глазах темнеет.

Пустота… Какое-то странное чувство легкости и… одиночества. Мне спокойно и тревожно одновременно. Где я? Что со мной?

Куда все подевались?

Я бегу по длинному, едва освещенному тоннелю, почему-то постоянно оглядываясь назад. Только вот сзади тоже темнота. Как и впереди. Я едва дотрагиваюсь голыми ногами до земли, легкий светлый сарафан развевается от сильного ветра, но я все равно двигаюсь вперед.

Только вперед.

И никак назад.

Свет. Сначала неяркий, но с каждым моим новым шагом он все увеличивается.

А на встречу мне движется… ангел.

Только не это! Нет! Я не хочу!

– Пора тебе возвращаться назад, дорогая. Тебя там ждут…

И я резко открываю глаза…