Глава 51

Костя

– Откажись от этого дела! – я смотрел на отца в упор, не отводя взгляда.

Между нами всего лишь стол, но такое впечатление, что целая пропасть. Необъятная. Далекая. Разделяющая нас раз и навсегда.

Он не поймет, а я не смогу объяснить. Слишком хорошо я изучил этого человека, чтобы заранее теперь понимать все его дальнейшие слова и поступки. Да и поздно уже что-либо объяснять, вряд ли я именно сейчас смогу до него достучаться.

Но, как говорится, надежда умирает последней. И пока она еще жива, у меня есть шанс.

Рискнуть. Хотя бы попробовать…

– Сынок, ты же понимаешь…

– Понимаю, папа, – я резко перебил своего нерадивого родителя, так как мы с ним очень похожи. Не надо мне разжевывать и раскладывать все по полочкам. Я действительно понимаю его с полуслова. – Репутация важнее, но я тебя очень прошу, – намерено сделал паузу, глядя пристально отцу в глаза. – Откажись от суда. Иск отозвать можешь только ты.

– И что дальше? – отец откинулся на спинку кресла. – Милостыню собирать по подворотням? Крутой отказался от дела, решив проиграть? Заранее сдал все свои позиции, как последний трус? Как потом ко мне уважаемые люди будут относиться? И что дальше будет с моей карьерой, ты не подумал?

– А как я отношусь, тебя не интересует? Или карьера для тебя важнее собственного сына?

Молчаливая пауза давила на нервы, пока мы смотрели с отцом друг другу в глаза. На его лице – ни одной эмоции, говорящей о его капитуляции. Даже намека. А на моем…

Злость, ненависть, отчаяние – да много еще чего, но я старался сдерживаться из последних сил. Не показать, как мне сейчас больно от того, что я в тупике. Еще и кто подставил – родной отец!

Да твою ж…

– Сынок, бизнес нельзя путать с чувствами или…

– Я согласен тебе помогать во всем, – выдал я довольно громко, лишь бы достучаться до родителя. – Даже если твои просьбы будут противоречить моим принципам.

– Ради нее?

– Да!

Я наконец-то сделал свой выбор, и не откажусь от него ни при каких раскладах. Ульяна может меня ненавидеть, обвинять во всех смертных грехах, избегать со мной встреч, ничего не объяснять, но сути это все равно не поменяет.

Я люблю ее. И никогда не подставлю.

Даже если она мне больше никогда не поверит…

– А ты не думал, что девчонка хочет тебя просто использовать? – с ехидной улыбкой произнес отец. – Насколько мне известно, вы в последнее время даже не встречаетесь. И я действительно не пойму, чего ты так сильно завелся, сынок.

– Одно дело – судиться со Спасским, который тебе, кстати, всегда был не по зубам, – я усмехнулся, а отец заскрипел этими самыми зубами, видимо, вспоминая те парочку судов, когда проиграл, защищая оппонентов Спасского. – И совсем другое – беззащитная девчонка, на которую сейчас все враги ее отца накинулись, как стервятники. Лишь бы оттяпать себе кусок. Да пожирнее.

– Она, кстати, неплохо справляется, – заметил мой папаша, все так же скалясь, как и три минуты назад, когда я его носом тыкал в его же промахи. – И я с удовольствием заберу земли у нее, за что получу неплохой гонорар.

– Я так и знал, что на одном участке Ваня не остановится, – я громко выдохнул, мотая головой из стороны в сторону. – Это был только предлог.

– Там золотой Клондайк! Миллионером стану на одних только судах с этой пигалицей! – отец, как обычно, доволен собой и не хочет слышать никаких аргументов.

Как со стеной поговорил, честное слово. Непробиваемый, мать его. Не достучаться, можно даже и не пытаться.

А ведь я у него один сын. Другого нет. Да и уже не будет. Неужели и вправду карьера, бабки и уважение каких-то стервятников дороже собственного ребенка? Неужели он настолько очерствел, что не понимает элементарных вещей?

Я бы никогда не предал собственного сына. Даже если бы меня прижали к стене или приставили дуло пистолета к виску.

НИКОГДА!

– Ты знаешь, а я рад, что мама с тобой развелась! – усмехаюсь прямо в лицо отцу с таким ехидством, что самому тошно. – И ты не стал для меня примером для подражания, хотя я всегда гордился тем, что пошел по твоим стопам.

– Замолчи!

– Зря ты меня недооцениваешь, папа! – я снова улыбнулся, вгоняя теперь уже своего врага в ступор. – Последний раз прошу – откажись.

– А что ты мне сделаешь, сопляк?

– Значит, не услышал, – я цокнул языком и развернулся на сто восемьдесят градусов. – Ненавижу сюрпризы, но тебе обеспечу парочку.

И я вышел из кабинета своего драгоценного родителя…

Это было вчера, и я полночи не спал из-за этого разговора. С одной стороны – родной отец, а вот с другой…

Да, я могу ему угрожать, обвинять в чем-то, но только наедине. Никогда я не выступал против своего отца прилюдно, и принять правильное решение в сложившейся ситуации довольно сложно. Практически невозможно. И слишком опасно. Прежде всего, для девочки, которую я люблю.

Если рискнули убить ее отца, то ее…

– Ульяна-а! – я ворочался с бока на бок, желая поскорее провалиться в сон. И хоть на время избавиться от ненужных мыслей, которые то и дело лезли мне в голову.

Справедливость, мать ее. В данном случае перевешивала все аргументы.

Лишь бы с Ульяной ничего не случилось…

А случится обязательно, если сделать неосторожный шаг. Не думал я, что Ваня рискнет пойти дальше. Конечно, это же не со Спасом тягаться. Один кусок земли оттяпать – это еще полбеды, а вот дальше…

Ну, теперь-то путь открыт, никто и ничто не помешает. Даже крутой адвокат свалил, оставив хлюпика разгребать все проблемы молодой и неопытной девочки. И мой отец – слишком сильный противник, чтобы против него выступать открыто. Не справятся. Задавят их.

– Ненавижу! – я со стоном открываю глаза, а после перевожу взгляд на телефон.

Молчит. Темный экран. Может, забить на все и выпустить ситуацию из-под контроля? А что, иногда и этот шаг приемлем. Даже частенько именно это и является решением всех проблем.

Беру телефон в руки и пальцем провожу по экрану.

Восемь утра… До заседания еще два часа. Я все еще верю, что отец одумается. Поймет, наконец-то – не все в этом мире можно купить.

Восемь тридцать… Я беру чашку кофе, делаю глоток и включаю телефон.

Меня интересуют новости. И только они. Пока нахожу лишь старые статьи, датированные неделей назад. О том, что заседание обещает быть громким.

И никаких опровержений.

Ладно, папа, дам тебе еще время.

Девять ноль-ноль… Телефон оживает, и я нехотя принимаю звонок:

– Да!

– Константин Игоревич, у вас все в порядке? – тараторит моя помощница, чем-то явно взволнованная.

– В порядке, – бурчу ей в ответ, желая прямо сейчас отшвырнуть в сторону мобильный, чтобы мне больше никто не звонил.

И не доставал, черт бы их всех побрал!

Бесит все! Даже кофе спокойно выпить не дают, а еще ведь только утро. Боюсь представить, чем этот дурацкий день закончится, если уже настроение ни к черту. И с каждой минутой падает все сильнее.

– Вы будете сегодня в офисе? – теперь уже аккуратно интересуется девушка, а я лишь громко вздыхаю. – На десять у вас назначена встреча, если вы забы…

– Перенеси! – резко обрываю ее пламенную речь.

– Константин Игоревич, я все понимаю…

– На завтра перенеси и извинись, – я беру себя в руки, так как срываться на невинном человеке сейчас не самая хорошая идея.

Я понимаю, что она волнуется, да и клиент там довольно солидный. Честно говоря, неделю ждал, чтобы ко мне попасть.

Думаю, еще денек подождет, с него не убудет.

– Я… могу вам чем-то помочь? – снова интересуется девушка, запинаясь, и я понимаю, что поможет.

Если я ее попрошу…

– Будь другом, пробей, но только аккуратно, – я замолкаю, слушая биение своего сердца. Так громко, что эхом отдается в висках.

– Что именно? – моя помощница первой прерывает затянувшуюся молчаливую паузу.

Черт! Я и не сказал, как оказывается. Ну, точно – нервы ни к черту.

Такими темпами до вечера я кого-то придушу…

– Где сейчас мой отец! – довольно резко выдаю, замолкаю, а спустя несколько секунд заканчиваю: – И собирается ли он сегодня на судебное заседание по делу Спасского.

– Все сделаю, не переживайте.

Легко сказать, но я набираюсь терпения. Стрелки, как назло, так медленно ползут, что точно никаких нервов не хватит.

Девять пятьдесят… И снова звонок от помощницы:

– В сеть зайдите, сейчас вам ссылку кину.

Чувствую, ошарашит, но я ведь готов. Или не готов? До победного надеялся, что здравый смысл все-таки присущ моему отцу.

Но, как оказывается, ошибся.

– Игорь Михайлович, парочка вопросов! – журналисты окружают моего отца перед входом в здание суда. – Как считаете, вы сегодня выиграете дело?

– Выводы делать пока рано, – мой отец усмехается и пожимает плечами.

– Но ведь изначально это дело вел ваш сын, а вы…

– Мой сын еще молод, да и опыта маловато, – снова смеется мой папаша. – Передал мне, так как у меня на победу больше шансов.

– А Спасская…

– Вот после судебного заседания, – отец снова перебивает журналистов, – я готов ответить на все ваши вопросы, а пока…

Мой папаша поднимается по ступенькам, рядом с ним семенит Иван, а я громко выдыхаю.

– И зачем? – спрашиваю у потухшего экрана. Видео в записи, и судебное заседание уже, походу, началось.

Я так и не понял, как сам же выключил телефон, действуя на каком-то автомате.

Надеваю пиджак, засовываю гаджет в карман, беру портфель и ключи от своего автомобиля и выхожу из квартиры. Гори оно все синим пламенем – как же меня все достали. Одна не верит, другой палки в колеса вставляет, ну а я…

А я сделал все, что от меня зависит. По крайней мере, я очень старался хоть как-то помочь Ульяне. Я не могу воевать с родным отцом в зале суда. Это уже перебор. А девочка…

В любом случае, на безбедную жизнь ей хватит. Всех денег мира все равно ведь не заработать. Может, уйдет из бизнеса? Ведь крутые дяди ее точно сожрут. И даже не подавятся, с них станется. Мне ли не знать, как эти самые крутые дяди ведут свой “бизнес”.

На светофоре загорается красный свет, и я останавливаюсь. В кармане вибрирует мобильный, и я нехотя его достаю.

– Да! – негромко произношу, разглядывая светофор из-под лобового стекла.

– Константин Игоревич, тут трэш, – тараторит Максим, один из стажеров в моей фирме. – Игорь Михайлович сейчас Спасскую разорвет на части.

– Ну, а ты чему радуешься? – я интересуюсь с небольшой злостью в голосе, так как бодрый голос паренька мне дико не нравится.

Я не хочу ничего слышать. И видеть тоже не хочу. Только вот…

– Девушка неважно себя чувствует, ее адвокат ни рыба, ни мясо, а Игорь Михайлович разошелся…

Дальше я не слушаю – меня бьет по голове молния. Походу, шаровая, ведь только так я могу описать свой порыв. Загорается зеленый свет, я резко жму по газам, перестраиваясь в другой ряд и игнорируя сигналы сзади стоящих машин. Нарушаю кучу правил, но мне сейчас пофиг.

В голове бьется лишь одна мысль:

“Ей плохо! Только ты можешь ее спасти!”

Видит Бог, папа, я не хотел войны, но ты сейчас переходишь все мыслимые и немыслимые границы. Нельзя обижать женщин и детей. Нельзя бить лежачих.

А так же нельзя быть стервятником…

Ну а я подстраховался, и как теперь оказывается, не зря. Я всегда думаю на несколько шагов вперед. И на всякий пожарный случай подготовил отцу “сюрприз”. До победного надеялся, что он опомнится.

Но теперь…

Я паркуюсь на стоянке возле здания суда, выхожу из автомобиля, беру нужные бумаги и направляюсь к лестнице. Адвокатская корочка – это сила, а в моем случае еще и стопроцентный пропуск в любой зал заседания. Да и повестка в суд тоже имеется. С моим, кстати, именем, как чувствовал, что пригодится.

Перед нужной дверью набираю полные легкие воздуха, резко выдыхаю и захожу в зал заседания, обращая на себя внимание всех присутствующих.

Папаша резко меняется в лице, но я лишь мажу по нему взглядом и перевожу глаза на Ульяну. Бледная, испуганная, видимо, решила, что я добивать ее пришел. А у меня сердце сжимается при виде маленькой женщины, которую я, как оказывается, безумно люблю.

А сейчас, походу, еще сильнее.

Перевожу взгляд на судью, который приподнимает одну бровь в немом изумлении, и уверено произношу:

– Ваша честь, разрешите?