Глава 23

Как оказалось, во время моего отсутствия Лист с Улькой постоянно ходили в гости к Рьяве. Уля от скуки, Лист от любопытства. Это самое любопытство и завело его в дебри научных изысканий, и мой неуемный друг принялся отлаживать рецепт взрывчатки, изобретенный еще в академии. Рьяве инициативу одобрил, нужную литературу предоставил и даже подвал посещать позволил. Лист был счастлив. Как мне сообщили, в момент нашего с драконом приезда Листик и Уля опять собирались навестить алхимика. Так что, оставив Каратая обсыхать дома в компании Хмеля, мы отправились в гости к мастеру.

Рьяве встретил нас, сидя на своей любимой лавочке под сливой. Анисий, растопырив во все стороны свои огромные листья, грелся на солнышке, окруженный хороводом из голубей. Мастер же блаженно пил чай из огромной глиняной чашки и любовался облаками в небе. Этакая картина вселенской безмятежности. Никто никуда не бежит, никто ни на кого не кричит. И дворик этот заросший, но такой уютный. А странный покосившийся домик так и манит зайти. Здесь все словно источало тепло и радость, вокруг шум и гам, а тут покой.

- О, детки. Вот и вы! - Рьяве отсалютовал нам чашкой. - Данна, и ты приехала!

Анисий тоже принялся размахивать листьями, желая показать, как он рад нашему приходу. Мы подошли ближе к мастеру. Я с удивлением наблюдала, как Уля чмокнула старика в щеку, Лист пожал морщинистую руку. А потом так же серьезно побрел жать листок Асику. Вон как они все сдружились.

- Ну, а ты что же встала, как неродная? - улыбнулся Рьяве. - Давай обниму.

И я с улыбкой наклонилась к старику, позволяя ему обнять себя. Странно, я знала Рьяве совсем немного, но рядом с ним возникало ощущение, что мы знакомы почти всю жизнь. Старик на удивление легко находил общий язык со всеми, со спокойным дружелюбием указывал на ошибки и хвалил за успехи. Странный он, на вид вроде блаженный, но эта цепкость взгляда тут же отметала подозрения в нечеткости мышления.

- Ну, как твои изыскания, Лист? - поинтересовался алхимик. - Как успехи?

- Взрыв слабоват еще, - отчитался Сева, - но чадит шашка изрядно.

- Изрядно так, - кивнула Уля. - За минуту задымляет гостиную и две соседние комнаты.

Сева побелел и перевел взгляд на меня.

- Я не дам Яру оторвать тебе голову, - кивнула я Севе. - Но больше так не делай.

Сева просиял, как дитя, получившее пряник, и умчался в дом, на ходу выкрикнув:

- Я формулу переделал. Новая порция еще и рвануть сможет изрядно! - понесся его крик уже из дома.

Уля вздохнула и поплелась следом за Севой, бормоча под нос что-то о безголовости алхимиков и проклятой клятве помогать убогим. В общем, мы с Рьяве остались в саду одни.

- Можно тебя поздравить, Данна? - лукаво усмехнулся старик.

- Можно, - смущаясь, призналась я.

Рьяве похлопал ладонью по лавке, предлагая мне сесть рядом. Асик встрепенулся и принялся отряхивать посадочное место от невидимой пыли. С улыбкой приняла приглашение, усевшись на вытертые доски. Отодвинула в сторону шуршащий бумажный пакет из кондитерской.

- Тогда мы тебя поздравляем, - кивнул старик.

- Спасибо.

Анисий дружелюбно похлопал меня листком по плечу, а потом, порывшись в стоящем на лавке пакете, выудил оттуда пряник. Судя по тому, что выпечку сунули мне под самый нос, пряник предназначался мне для принятия внутрь. Поблагодарила репейник, осторожно откусила кусочек от подарка. Ого, да Анисий балует здешних пернатых. Пряник был медовым, ароматным, свежим. Не заметила, как сгрызла весь подарок. Репейник, следивший за мной, чуть склонившись в сторону, пододвинул пакет ближе, видимо предлагая угощаться.

- Ты нам очень нравишься, Данна, - улыбнулся Рьяве. - Яр с тобой счастлив. Вы оба заслужили это. Как слетали?

Я подавилась угощением и закашлялась. Анисий был начеку, так что первым принялся оказывать мне посильную помощь, бережно похлопав листком по спине.

- Как я понял, поездка удалась, - засмеялся старик. - Что же, семья это не всегда поддержка.

- В том то и дело, что там отец один такой, - откашлявшись, пояснила я.

- Мир вообще непостижим, - пожал плечами Рьяве. - Порою посторонние проявляют о нас заботы больше, чем родные.

- Это точно, - кивнула я.

Мы замолчали. Рьяве возобновил распитие чая, Анисий принятие солнечных ванн. А у меня зрели вопросы.

- А вы с Яром не обсуждали происходящие вокруг странности?

- Какие именно, детка? - отставляя чашку, уточнил Рьяве.

- То, что происходит с навью.

- Она идет за тьмой, откликается на ее зов, - как само собой разумеющееся изрек алхимик.

- Хорошо, но почему тогда одна навь меняется, а другая нет? Драконы, волоты, оборотни?

- Потому, что все мы разные, - развел руками Рьяве. - Мы все наполовину состоим из тьмы, наполовину из света. Независимо, навь или не навь. Не потому, что это явь. Не потому, что этот мир зажат между светом и тьмой. В нас просто есть крупица и того, и другого мира. Оттого мы слышим как голос богов, так и мрака. А вот кого слушать, решаем сами, за кем идти, кому подчиняться. Просто низшая навь слабее, интеллекта в ней меньше, вот она слепо и следует за тем, кто сулит больше и за меньшую цену.

- Инстинкты.

- Да. Посуди сама, чем тупее индивид, тем легче внушить ему любую, даже самую дикую ложь, пообещав желаемое. Потому как он вопросы задавать не будет, аргументов требовать не станет, доказательства искать не захочет. Он просто примет тот факт, что ты умнее. И зачем самому думать? Главное - получить желаемое.

- Прямо как люд в деревнях, - вздохнула задумчивая я.

- Ты неправа, - покачал головой алхимик. - Даже в самых далеких землях не все верят храму. Думаешь, зря по сей день костры жгут? Думаешь, все сожженные и вправду колдуны? - Рьяве скрестил руки на груди и глянул вдаль. - Никогда в такое не верил. Даже в самой темной и убогой толпе найдется тот, в ком теплится огонек интереса. И его пытливый ум будет искать ответы, пробираясь сквозь мрак невежества. И он их найдет, и даже покажет другим своим собратьям, желая поделиться с ними светом. Но им станет страшно от осознания собственной узколобости и ограниченности, и вместо того, чтобы прислушаться к чужой мудрости, они поторопятся заткнуть рот зазнайке. Запретят говорить, потратят все силы, дабы убедить его в том, что он неправ. Изо всех сил попытаются затолкать в общий строй. «Не смей тыкать нас носом в наши же нечистоты» - вот что пронесется в их головах. И все. И голос истины зачахнет. В этих деревнях сгинул не один светлый ум. Не нужно бояться, что народ начнет обдумывать законы и реформы. Или прочтет еще, не приведи боги, что-то в книгах. И, о ужас, у них появится свое мнение.

- Да, - печально подтвердила я. - Оттого-то храм и доказывает с пеной у рта необходимость закрыть порталы. Доказать ненужность сумеречных. Храму нужно выдавить магов из городов обычных в города свободные. Чтобы мы сидели и нос оттуда боялись показать.

- А ты думаешь, маги лучше? - усмехнулся Рьяве.

- И вы тоже думаете, что маги стали на сторону храма в этом безумии? -обернулась я к старику.

- Я согласен с Яром, - кивнул алхимик. - Никогда в общей беде не бывает виновным кто-то один. Особенно если эта беда ведет к новому разделу власти и перестановке сил. Виноваты все. А маги? Чем больше силы, тем больше спеси. Каждый убежден, что будет править лучше. Что он, и только он, достоин этой должности, вот и ведомым быть не желает. А хватит ли силенок удержать власть?

- Значит, маги? - Вскоре все ответы нам откроются, - Рьяве задумчиво поднял глаза к небу. - Думаете? Думаете, это конец света?

- Данна-Данна, - покачал головой Рьяве. - Моя умная девочка, ты же светлая голова. Конец света это только слово. Мир не может исчезнуть. Он может измениться, стать другим, но исчезнуть - нет. Да и разве мир не менялся все эти века? Разве не менялись люди, маги, навь? Конец одного это всего лишь начало другого. А тьма? Даже самое большое зло можно остановить.

- Ну да, бой добра и зла, - со вздохом откликнулась я. - Я знаю эту легенду.

- Но это единственный противовес злу, - развел руками старик. - Тьма заслоняет свет, но только свет способен разогнать тьму. Силу смерти заменяет сила жизни... Все взаимосвязано и перетекает из одного в другое.

- Пока что у нави больше шансов, - горько усмехнулась я, задумчиво принимая у Асика новый пряник.

- Почему же, - встрепенулся Рьяве. - И явь влияет на детей нави. Погляди на них. Те, кто остался в нашем мире, тоже изменились. Это уже давно не те чудовища, что были ранее. Драконы не жрут людей, оборотни спокойно заводят семьи и плодят себе подобных. Маги открывают академии. Свет тоже способен менять и направлять, просто его зов тише. Тьма питается тьмой, а свет светом. Все просто.

- Как же просто? - усмехнулась я. - Мир в пропасть катится.

- Данна, Данна. Все всегда просто, - упрямо заявил старик. - И ответ всегда находится рядом. Решение сложных проблем бывает до отвращения элементарным.

- И вы уверены, что решение этой проблемы есть? - с надеждой уточнила я.

- Оно точно есть, - согласился со мной старик. - Просто мы его еще не нашли. Значит, нужно просто поднапрячься. Находят те, кто ищет.

- Знать бы, что искать, - все так же задумчиво произнесла я. - Знать бы, куда кидаться, хоть бы намек какой был.

- А я уверен, что он был, - все так же мечтательно произнес Рьяве. - Судьба всегда подает нам знаки. Мелочи и случайности, происходящие в жизни. Совершенно посторонние события, которые мы забываем. Или события, которые мы просто не связываем с существующей проблемой.

- Мне бы ваш оптимизм и веру в лучшее, - усмехнулась я.

- Это само не приходит, - хохотнул алхимик. - Это нужно развивать. А решение? Решение найдется, вот увидишь.

Увы, дальнейшая беседа не состоялась. Ну, сложно беседовать о великом, когда вокруг вас носится одуревший от счастья алхимик с дымящейся шашкой в руках. Следом за невменяемым Листом из дома вышла Улька, покрутив пальцем у виска, выразила все свое мнение о душевном здоровье друга и уселась рядом со мной на лавочку. Далее мы уже ели пряники все вместе, сидя на той же лавочке, к которой подтащили сделанный из пня столик. Пили липовый чай и обсуждали разработку Листа пополам с разной дребеденью вроде погоды, природы и вкуса тех самых пряников.

От Рьяве мы уходили счастливые и обласканные, словно покидали дом родного дедушки. С наших лиц не сходили улыбки, а настроение пребывало в том пиковом состоянии, когда еще немножко - и взлетишь. И мир вокруг казался другим, и шумная площадь со снующими торговцами и попрошайками не раздражала. И даже шум от повозок не злил. Вот ничего не мешало тому ощущению счастья, что жило сейчас в нас.

- А это что там? - уточнил Листик, ткнув пальцем в небо. - Чайки?

- Откуда здесь чайкам взяться? - удивилась Уля.

Я тоже глянула наверх, отслеживая огромные крылатые точки на небе. Их было три до того, как я моргнула. Но вот еще взгляд на небо - и точек уже стало пять. По спине пополз мерзкий холодок предчувствия. Плохого такого предчувствия. Слишком эта картина напоминала ту, что мы с Яром наблюдали в парке. Очень это походило на то, как множились огоньки в ночном парке. И я с ужасом ждала, что же упадет на нас с неба. Люди тоже останавливались, разглядывая странных существ, парящих над городом. Их число еще прибавилось, но я уже не смотрела на это, я четко видела, кто несся к нам по воздуху, выпустив костистые лапы для захвата жертв.

- Грифоны! - потрясенно взвизгнула Улька, хватая меня за руку. - Это же...

Да, это были грифоны, но увы, они даже близко не походили на ласкового Вереска или на других питомцев стражей. Когда первое чудовище приземлилось на мостовую, камни под его когтями треснули и брызнули мелкой крошкой в разные стороны. Это не была перерожденная навь из нашего мира. Это были чудовища, взращенные в мире вечной тьмы и смерти, в мире, где правит зло. Чудища размером с коня, с тяжелыми мускулистыми телами хищников, зубастыми пастями и острыми жалами на хвостах. Рядом с ними наши грифоны выглядели, как котята рядом с медведем.

Взревели охранные печати на домах, истошный звон разнесся по улице, сообщая жителям об опасности, а стражей моля о помощи. Люди еще не понимали происходящего, они потрясенно взирали на летящих в небе грифонов, чьи черные крылья застилали солнце и отбрасывали тень на человеческую толпу. Чей-то визг разогнал оцепенение, народ бросился кто куда, спасаясь от тех, для кого в этом мире не было своих и чужих, была только пища. Твари камнем падали в толпу, выхватывая из нее жертв, люди орали и метались, обезумев от страха.

- Бежим! - отдергивая друзей в сторону, взвизгнула я.

Люди орали и толкались, захлебываясь криком и ужасом, не осталось ни понимания, ни человечности, ни доброты. Только ужас и животный инстинкт спасти свою жизнь. А там, за нашими спинами, раздавалось влажное чавканье и шорох огромных крыльев. Итак, навь уже вовсю начала охоту в наших землях. Люди спотыкались и падали, создавая препятствия для побега другим, расталкивали окружающих локтями, проносились мимо тех, кто молил помочь подняться. Мы тоже бросились бежать к одному из закоулков, ведущих вглубь города.

Только вот продираться среди снующих людей было тяжело. А еще тяжелее делать это, когда смерть в прямом смысле дышит в спину. Частенько она что-то у меня за спиной ошивается. И увы, учитывая мою грацию и везучесть, именно мне посчастливилось отлететь в сторону вследствие работы локтей одной очень бойкой девицы с лукошком. Итак, девица с лукошком благополучно скрылась в переулке, махнув косой на прощанье, как платочком, а я, поскользнувшись на раздавленной сливе, отлетела в сторону, больно припечатавшись филеем о мостовую. И что эти сливы везде под ноги лезут? Дел у них других нет, что ли?

Но думать над житейской несправедливостью в целом и над коварностью плода из семейства косточковых в частности не было времени. Увы, но меня, судя по хищному блеску в глазах, собирались вкусить на ужин. И, судя по раззявленной пасти, вкусить целиком и переваривать долго и со вкусом. Все происходило настолько быстро, что я даже испугаться не успела толком. Только глаза закрыла и в ладошки лицо для верности спрятала. Выживу, так хоть заикой не останусь. А не выживу, ну, хоть в гробу прилично смотреться буду. Хотя, какой гроб? От меня разве что пряжки от сандалий оставят. И то не факт.

Но умереть снова не вышло. Да-да, мне опять повезло. Я удивленно подняла голову, пытаясь разъяснить ситуацию, почему меня еще не рвут на части - и узрела огненную сферу. Такую родную и знакомую, с треском и гулом окутывавшую мое бренное тельце и изрядно подпалившую перья навьей твари. Грифон шарахнулся от меня, как некромант от храмовника, и с писком взмыл в небо. А потом ситуация начала резко меняться в пользу жителей яви.

Почему? Потому что в воздухе, вращаясь, пролетел меч, подобно дротику для метания запущенный в грифона. У нави не было шанса, так что вскоре ей оставалось только биться в конвульсиях, пришпиленной к стене дома. А потом в уже приземлившуюся троицу грифонов полетело что-то шипяще-дымящееся и это все (я про грифонов и то самое дымящееся) оглушительным взрывом разнесло в стороны. Как и положено, с дымом и на куски. Завоняло палеными перьями и свежей кровью, а очередная шашка уже неслась в следующее скопление нави.

- Ага! Я же говорил, работает! - разнесся над площадью голос Листика. - Гляди, как рвануло!

В грифонов снова полетела шашка, ознаменовавшая громким «бабах» кончину еще парочки индивидов. На помощь людям неслись городские стражники во главе с Фархашем. Это его меч так эффектно прикончил грифона. А вот источник взрывчатки засел за поваленной телегой и вел прицельный огонь по нави, растрачивая запасы своей бездонной сумки. И не один. Листик выуживал очередной валик взрывчатки, а Улька ловко высекала искры огнивом. Потом шел бросок в навь. Работали ребята слаженно и лихо, словно все время только тем и занимались, что взрывали навь. Меня пугает их склонность к пиромании. Эх, не зря Фархаш жаловался на «холодные мурашки». Глядя на азартное лицо Листика, я сама ощутила что-то сродни страху. Такой у Севы был невменяемый вид. Этакий злой гений с жезлом всевластия в руках. Жуткий, одержимый, неуправляемый, а еще азартный, любопытный и лишенный даже крупицы инстинкта самосохранения.

Мой щит, выполнив свой долг, благополучно истаял, и я поспешила убраться поближе к вооруженному Листику.

А на площади уже строились лучники, среди вооруженных стражников мелькали цветные мантии магов. Увы. то, что я увидела, меня не удивило. Магические сети рвало на части, сила истаивала, еще даже не дойдя до нави. А в моем мозгу метались мысли в истеричном поиске той самой, очень важной. Пока нужная мысль где-то скрывалась от розыска, но я уже взяла след и отступать не собиралась. До друзей я добиралась почти ползком.

- Жива? - уточнила Уля. - На умертвие похожа? - угадала я. - Мы все на них сейчас похожи, - нервно хихикнул Листик и снова полез в сумку.

Бабах! На мостовой дырища образовалась, а лежавшие на ней камни фонтаном брызнули вверх и в стороны каменной крошкой. Грифонов раскидало в стороны, припечатав о стены домов. Вот в навь полетела парочка фаеров, а в толпе магов я сумела разглядеть стихийников. Мысль высунулась из засады и робко помахала мне из укрытия. Стихийники! Я судорожно соображала на эту тему, вспоминая все разговоры с Яром, мастером Рьяве, свои выводы о творящемся безобразии. Близко, очень близко.

- Даня, - Улька схватила меня, когда я начала усаживаться на землю. - Даня, что с тобой?

- Осенило, - правильно понял мое состояние Листик. - Не трогай ее, мысль спугнешь. Лучше поджигай.

И снова взрыв, визг нави, голос Фархаша, отдающего приказы. А я продолжала раскопки в своем захламленном мозгу, отметая одну идею за другой. Итак, маги лупят по нави боевыми заклинаниями, призывая магию смерти. По сути, темную сторону своего магического дара, направленного на разрушение. «Тьма питается тьмой», - всплыли в памяти слова Рьяве. Вот оно, навь не отражает силу магов, она ее поглощает.

- Их не возьмет боевая магия! - разнесся мой визг, перекрывший шум боя. - Не используйте магию смерти, она их только подпитывает!

Никогда не знала, что можно так орать. Даже горло саднить начало. Уля перепугано шарахнулась от меня, так внезапно заоравшей! Листик промазал с броском, так, что разнесло телегу с овощами, взметнув в воздух борщевой набор порций на двести. Стражники не обернулись ко мне, на лицах магов я заметила насмешку, стоило им увидеть алую мантию Листика и наше с Улькой простое одеяние. Но магией шарахать по грифонам вдруг перестали, в ход пошли мечи и копья. Так же был применен ветер и огонь, что очень укрепило позиции жителей яви в этом сражении.

- Даня. ты уверена, что это их питает? - шепотом уточнила Уля.

- Угу, - донеслось от меня задумчивое.

Теперь ясно, отчего они так нагло лезли к магам. Это голод, способ подпитки. Я вспомнила рассказ Яра, как он отбился от василиска, также вспомнила сожженных умертвий в Нижней Балке, спаленных шишей. Твари уязвимы силами этого мира, а вот сила магов, призывающая магию смерти. не только им не вредит, но и, возможно, усиливает.

Вот и перерожденная навь так зло кидалась на Яра в парке, получив от дракона крупицу темной магии. Теперь бы еще понять, что это нам дает в масштабах основной проблемы? Но увы, очередная мыслишка малодушно скрылась с поля зрения. Эх, возобновлю розыск в более спокойной обстановке.

А тем временем маги на пару со стражниками умело теснили навь. Вскоре оставшиеся в меньшинстве тварюшки решили, что голод это ничто по сравнению со злющими людьми и одним взрывоопасным алхимиком. Хлопки крыльев повторились, твари с позором бежали, поджав хвосты. На площади стало очень тихо. Маги и стражники помогали подняться раненым, судя по оставшимся лежать телам, убитых было больше. Люди стали боязливо вылезать из своих укрытий. Мы с друзьями тоже вылезли из-за телеги, отряхиваясь от грязи и копоти. Мне очень не понравились взгляды окружавших нас людей, злые такие, ненавидящие, стоило им разглядеть мантию Листика. И мы поторопились поближе к своим, то есть к стоящим в центре площади магам.

Проходя по площади, я бросила беглый взгляд на одну из подворотен. Преподобный Лукий стоял в темной арке, с ехидством наблюдая за происходящим. Такой же скрюченный, сгорбленный, со своей неизменной сучковатой клюкой. И мне показалось, что я кожей ощущаю ненависть этого старика, направленную на магов. Его колючие черные глаза глядели холодно и зло, а вокруг старика словно образовывалась воронка, всасывающая свет и радость. Оставались только злость и страх. Вот как с Рьяве, только наоборот, с алхимиком было непонятно отчего светло, а рядом с Лукием не пойми отчего страшно. Хотя страшно мне вскоре стало по вполне понятной причине.

- Навьи выродки! - прозвучал за спиной истеричный женский визг. - Это все вы виноваты!

Визг был подкреплен запущенным в воздух булыжником, камень со свистом впечатался Севке в плечо, повалив алхимика на землю. А вокруг уже раздавались новые выкрики, летели еще камни. От растерянности мы втроем замерли посреди площади, не понимая, как себя вести и что делать. От героической гибели под градом камней нас спас силовой щит, выставленный одним из магов. Он же и гаркнул в озверевшую толпу:

- Уйдите. Или нам придется применить силу.

- Примените, примените. - проскрипел со стороны старческий голос. - Что еще остается нави!

Мы с Улькой помогли Севе подняться и рванули поближе к магам, уже чаровавшими защиту вокруг своей пестрой компании. А толпа подбиралась ближе, сжимая кольцо вокруг растерянных одаренных. В нас летели проклятия и угрозы вперемешку с очистками и камнями, но те только печально скатывались по установленному магами пологу. Я снова глянула туда, где все еще стоял Лукий. Он продолжал следить за творящимся произволом, не скрывая злорадной ухмылки на своем сморщенном лице. Кто подначил толпу на истерию, у меня сомнений не осталось.

И тут случилось то что, удивило и Лукия, и людей, и особенно нас с магами. Летевшее в защитный полог яблоко прошило пущенной из-за наших спин стрелой. Плод чавкнул и полетел в противоположную сторону, пока не рухнул людям под ноги. А потом громкий топот, и магов прикрыли люди в пестрых мундирах городской стражи. Плотное кольцо защитников города ощетинилось луками и мечами, давая отчетливо понять, что магов в обиду не дадут. Неожиданно. А потом еще неожиданней прозвучал выкрик вышедшего вперед Фархаша:

- Назад! - рев офицера вмиг перекрыл рев толпы. - В случае нападения стража будет стрелять!

- Стрелять? - женский визг из толпы. - В свой народ из-за нави? - Стража должна защищать вверенных ей граждан! - выкрикнул кто-то еще. - Эти люди тоже подданные князя, - тихо произнес Фархаш. - И не заслужили такого с собой обращения. Тем более, обвинений без доказательств. - Они навь! - снова истеричный выкрик.

- Они живут на землях нашего княжества, платят налоги в его казну и подчиняются нашим законам, - холодно и четко отозвался офицер. - Перед законом все равны. А я представляю власть князя в столице.

- И вы поднимете оружие против своего народа? - скрипуче уточнил Лукий из своего закутка.

- Я подниму оружие, защищая СВОЙ народ от произвола, - все так же сдержанно отозвался стражник.

- Не на тех поставили, мой милый друг, - ухмыльнулся старик.

- Я власть на совесть не меняю, - холодно произнес Фархаш. - Я присягал на верность народу этих земель, а не храму.

И далее, абсолютно игнорируя и взбешенных людей, и потрясенного храмовника, стражники двинулись прочь с площади, все так же прикрывая нас от нападения. Если честно, то я находилась в шоке. По сути, Фархаш в данный момент пошел на открытую конфронтацию с храмом ради кучки одаренных. Это не просто крест на карьере.

- Вас заставят ответить за все сказанное, - печально произнес один из магов, подойдя к начальнику стражи. - Я отвечаю только перед своей совестью, - отстраненно произнес стражник. Далее нам с Листом и Улькой выделили двоих провожатых, которые и сопроводили нас до дома Яра.