Глава 11

Лэнд вовсю налегал на боевые заклинания, однако вреда тёмному магу его атаки не наносили.

«Цайговы дроу! Какого лешего вы такие сильные?!»

— Что ж ты такой хлюпик, а? И не надоело трепыхаться? — одноглазый снисходительно глянул на эльфа.

«Никогда не надоест!»

Лэнд решил пойти другим путём: он послал сразу два заклинания, в дроу, и во второго мага, который присматривал за Норой, а потом снова пальнул по здоровяку, заставив выставить щит и отвлекая его внимание на себя.

— Пацан, ты совсем оборзел?! — щит Лэнда задрожал от мощнейшего заклинания, которое бросил в него остроухий. — Я с тобой ещё не закончил, куда отвернулся?

Но снежный продолжил палить сразу по обоим магам, заставив разозлиться и верзилу. И в тот момент, когда здоровяк полностью переключил на него своё внимание, готовясь пальнуть чарами, Лэндгвэйн окружил и себя, и Альвинору самым мощным универсальным щитом, на какой только был способен. Да, в данной ситуации это единственный разумный способ её защитить: если она будет находиться под его охранными чарами, они никуда не смогут её утащить. Нужно тянуть время, пока не прибудет подмога, и забалтывать противников настолько, насколько получится заболтать.

— Вот как… Хоть что-то ты умеешь. Неплохой щит, однако долго он не продержится, — тёмный эльф запустил в Лоссдора ещё два чёрных сгустка, основательно тряхнув щит.

— Пока я жив, вы её не заберёте! — он направил энергию на щиты, перестав атаковать, чтобы поберечь силы.

Дроу изменился в лице:

— Умный гадёныш, чтоб тебя! Но ты правильно сказал, ПОКА ТЫ ЖИВ…

И на Лэнда обрушилась оглушительная серия ударов сразу с двух сторон, потому что громила решил отыграться. Эльф стиснул зубы, но защиту не ослабил и краем глаза заметил бледно-золотую вспышку открывшегося портала, откуда стремительно, как оса, на быстро-быстро мельтешащих крыльях вылетел фэйри (кажется, это был Флориас с четвёртого курса) и обрушил магическую атаку на здоровяка, который находился к нему ближе и с готовностью ответил тем же.

— Бориус, уведи его отсюда! — крикнул дроу.

Молниеносно последовала чёрная вспышка — и фэйри с верзилой, продолжающих сражаться, затянуло в чёрную воронку портала.

— Что-то мы засиделись, больше нежданных гостей я не потерплю! — тёмный эльф вскинул руку — и плечо Лэнда пронзила острая боль.

Снежный скосил глаза: в плече торчала тонкая игла. И чем сильнее сжимал кулак черномордый ублюдок, тем мучительней становилась боль и сложнее держать щиты.

— Почувствовал наконец? — презрительно поинтересовался враг. — А ведь она торчит там с самого начала. Что же ты такой невнимательный? Давай-ка освежу твои ощущения, — он разжал кулак, а потом резко сжал — и Лэндгвэйна прострелило новым приступом боли, заставившим слегка ослабить щит.

«Без паники!»

Так, что там Лэнд знает о дроу? Они используют арбалеты вместо луков и болты вместо стрел, а ещё не пренебрегают дротиками и метательными иглами, и всё оружие, включая мечи и кинжалы, обычно смазано ядом. Вот цайг! Да, нельзя было выпускать из виду, что тёмные эльфы не только магией и клинками орудуют, но и оружием дальнего боя неплохо оснащены.

Вскоре боль сменилась другими ощущениями: плечо стало стремительно неметь.

«Кажется, я серьёзно попал…»

Тех мгновений, пока Лэнд замешкался из-за неудачного прибытия порталом, дроу вполне хватило, чтобы среагировать и всадить иглу, пока он не окружил себя щитом. И ведь игла вошла незаметно, не причинила боли: наверняка кроме яда была покрыта и специальным составом, притупляющим ощущения, чтобы жертва не сразу поняла, из-за чего её настигла смерть.

Оттого этот урод и вёл себя так уверенно: знал, что противник обречён, и просто играл с ним, пока яд не даст себя знать. Неизвестно только, долговременного этот яд действия или кратковременного. Эльф попытался оценить свои возможности и самочувствие. Интересно, сколько он ещё сможет продержаться?!

«Мало», — понял Лэндгвэйн: у него потемнело в глазах.

И тогда он сделал упор на снежную магию, которая давалась ему легче всего, замораживая пространство вокруг противника. Холод, ещё больше холода…

Альвинора, стоя под щитом, вновь и вновь пыталась ментально дотянуться до наставника или пошевелить хотя бы пальцем. Голова просто раскалывалась, перед глазами плясали цветные мошки, всё тело ныло и болело от натуги и напряжения, к горлу подступила тошнота.

«Лэнд, миленький, держись!» — взывала она в пустоту.

Аль боялась не столько потерять тот щит, который держал над ней эльф, сколько за него самого. Что за изобретательные сволочи! Она ведь тоже не заметила, как дроу метнул свою гадскую и наверняка отравленную иголку, настолько молниеносно это было сделано.

Сейчас одна надежда на выносливость Лэндгвэйна и на то, что Тёмный всё же придёт. Даже Киран вслед за Лоссдором сбежал с турнира и бьётся насмерть с верзилой. Куда же пропали эти двое? Что там у них происходит? Этот тёмный маг убивает без раздумий, в том нет сомнений, поэтому Флориас может погибнуть.

«Киран, попробуй только не вернуться!»

Альвинора никого не могла обделить вниманием, поэтому волновалась и переживала за всех сразу, продолжая ментальные попытки связаться с архимагистром. И когда вдруг ощутила, что смогла пошевелить рукой, бросила все силы на то, чтобы её поднять и попробовать разработать и другие части тела. Кажется, контроль над ней у этих гадов слабеет, значит, фэйри побеждает Бориуса? Или здоровяк просто отвлёкся от неё, чтобы бросить все силы на бой и Флориасом?

Как бы там ни было, нужно ловить момент. С трудом склонив голову и дотянувшись до руки, Аль прильнула губами к безымянному пальцу, где находилось помолвочное колечко.

«Алакдаэр, родимый, спаси нас!»

Однако просто ждать и ничего не делать Альвинора не могла. Пока имела возможность управлять телом, она осмотрела себя и покачнулась: у неё в ноге, как и в плече снежного, тоже торчала игла, но Аль её совсем не ощущала! Неужели яд? Её снова хотят отравить?

Она и так чувствовала себя отвратительно, но теперь становилось всё хуже и хуже. Что толку находиться под щитом, если можно запросто умереть внутри него?! Её колени и до этого подрагивали, а теперь дрожь усилилась и накатила слабость, очевидно, вызванная не только действием яда, но и пережитым ужасом. Не в силах больше стоять, Альвинора в изнеможении опустилась на траву. Силы стремительно таяли, будто их кто-то высасывал, всё тело продолжало болеть, ныл каждый суставчик.

— О, уже пошла отдача от смены ауры? — мельком глянул на неё дроу, усиливая защиту от снежной магии и вновь заставляя эльфа схватиться за плечо и застонать. — А ты, пацан, силёнки-то не трать, у тебя их и так осталось слишком мало.

Да, тёмный маг был прав, Лоссдор выглядел ужасно: под глазами расползлись чёрные круги, лицо покрылось неестественной бледностью. Он еле стоял на ногах, ему было очень больно, но третьекурсник стиснул зубы и попытался пробить щит врага ледяной атакой. Не удалось, слишком был ослаблен, да и оба щита пошатнулись, и тогда Лэндгвэйн прекратил атаку, погасил снежную магию и направил энергию в щиты.

Из груди Альвиноры рвались глухие рыдания, но голос всё ещё не слушался, руки и ноги были ватными, ни поднять, ни пошевелить, поэтому она обратилась к эльфу ментально, не очень надеясь на успех:

«К-как ты… меня нашёл? Как узнал, ч-что я…»

Но он услышал!

«По своему цветку. С-спасибо, что взяла его с собой. Я т-тоже твой взял, потому и увидел, что леп-пестки стали вять».

Светлейший, он бросил всё, отказался от турнира, от шанса разрешить конфликт с Вермандом, которого ждал так долго… И ради чего? Чтобы погибнуть, пытаясь спасти совершенно чужую ему девчонку?

«Л-лэнд, не ум-мирай, п-пожалуйста!»

Он не ответил, только посмотрел так, что ей стало ясно: шанса на спасение нет. Губы снежного приобрели сизый оттенок, он рухнул на колени, но продолжал держать щиты, по которым пошла рябь.

— От этого яда ещё нет противоядия, поэтому ты обречён, — сыпал соль на рану тёмный эльф. — А за девчонку не переживай, у неё другое предназначение, она умрёт не здесь и не так. Поэтому не трать зря моё время и опусти щит, пока я добрый, иначе…

Лэндгвэйн чувствовал головокружение. Онемение с плеча постепенно распространялось дальше, в теле ощущалась невероятная усталось и слабость. Колени подкосились, и он неуклюже сел на траву. Его защита стремительно таяла, сил поддерживать её становилось всё меньше, и наконец щит вокруг эльфа, дрогнув, растаял. Остался только один, который был вокруг Альвиноры, и именно на него он бросил остатки энергии.

— Я же обещал, что ты будешь корчиться в муках, — дроу улыбнулся так, что снежного прошиб холодный пот.

Из руки мага вырвался сгусток магии — и тело Лэнда скрутило от такой невыносимой боли, что он не смог сдержать стона, из глаз посыпались крупинки слёз. Ещё одни сгусток магии — и новая вспышка боли, разрывавшая изнутри. Сдохнуть, сейчас Лоссдор хотел просто сдохнуть и не чувствовать всего этого. Но нет, нельзя. Чем больше дроу развлекается с ним, тем больше времени у Тёмного, чтобы прийти и успеть спасти Альвинору. Поэтому надо держаться, надо…

Кажется, одноглазому понравилось то, что он делал, потому что этот больной ублюдок с энтузиазмом стал забрасывать жертву заклятиями, которые обычно использовались для пыток. Лэндгвэйн до крови кусал губы, чтобы не кричать, чтобы уйти достойно и не опозорить своё имя бабскими воплями, только глухо стонал и бился в конвульсиях: тело реагировало само, выгибалось от мучительных судорог, почти ломалось, суставы трещали. Слёзы осыпались мелкой ледяной крошкой, резали глаза, дышать становилось всё тяжелее.

Снежный был уже на пределе, и очередной чёрный сгусток заставил его почти зарычать и украл остатки сил. Щит над Альвинорой развеялся.

— Ну вот и всё, — в голосе врага послышалось удовлетворение. — Спасибо, что избавил девчонку от своей неуместной заботы! Теперь я её, пожалуй, заберу с собой. Ну, бывай. Вряд ли мы снова свидимся, учитывая твоё состояние… — довольно ухмыльнулся дроу и открыл портал, в который затащил абсолютно не сопротивлявшуюся Альвинору. Она просто висела у него под мышкой тряпичной куклой, находясь на грани потери сознания. Неизвестно, чем была смазана игла, которая угодила в неё, но, кажется, эта гадость полностью лишила её возможности двигаться самостоятельно.

Лоссдор лежал на земле и не мог пошевелить даже пальцем. Каждый вдох был мукой, горло словно сжимал тугой ошейник, голова трещала, будто её сдавливал железный обруч. Всё тело было как открытая рана.

Девушка ещё успела взглянуть на эльфа своими испуганными и полными ужаса и боли глазами, прежде чем исчезла в воронке портала. И помимо этих чувств снежный заметил сочувствие, как будто ей действительно было не наплевать, что он, Лэнд, сейчас помрёт из-за собственной слабости. Да, он облажался, пусть противник и был в разы сильнее, опытнее и хитрее.

«И поделом мне! Догеройствовался. Игрушку себе завёл, да? Ну вот и доигрался…»

Портал похитителя схлопнулся практически одновременно с тем, как открылся другой, из которого появился Аркент’тар. Архимагистр ринулся к тому месту, где как раз схлопывалась энергетическая воронка, кажется, параллельно просчитывая координаты, чтобы отследить конечную точку прибытия и отправиться следом.

Чёрная вспышка, напоследок вырвавшаяся из воронки как раз перед тем, как та растаяла в воздухе, испепелила несколько ближайших деревьев и откинула выставившего непроницаемый барьер Тёмного на несколько шагов. Ловушка! Если бы не барьер декана, Лэнд бы тоже превратился сейчас в кучку пепла. Хотя он всё равно обречён, так что нет особой разницы, как умереть.

Дроу витиевато выругался (хотя для Лоссдора слова прозвучали глухо, будто доносились из-под воды) и запустил заклинанием в землю, срывая злость, потом повернул голову. Встретившись с ним взглядом, Лэндгвэйн хотел было попросить архимагистра подойти, но из горла вырвался лишь хрип.

Эльф из последних сил старался не потерять сознание, но веки будто налились свинцом и всё норовили сомкнуться. Дроу снова выругался сквозь зубы и, сердито сверкая глазюками (о да, это он умел!), быстро подошёл, кажется, и сам намереваясь расспросить адепта. Приподняв его голову, декан задал только один вопрос:

— Кто?

Лэнд, у которого перед глазами всё активнее плясами красные мушки, ответил ментально, это последнее, на что он был ещё способен.

«Д-двое… З-здоровяк в капюшоне… и дроу… од-дноглазый…» — с трудом проговорил снежный и с чувством исполненного долга погрузился в долгожданную тьму.