Глава 18

Алакдаэр мысленно усмехнулся, увидев вытянувшееся от удивления лицо Дэлиана. Честно говоря, удивляться действительно было чему. Конечно, в каждом дровском городе царили свои законы, но в Аббаналуре, ближайшем к Линнскому королевству поселении тёмных эльфов, были запрещены межвидовые контакты.

Да, женщины-дроу не любили делиться. Матриархат в их обществе процветал махровейший, и это касалось не только общественной жизни, но и интимной. Рабынь других рас можно было бить, над ними можно было издеваться, пытать, ставить опыты, но не спать с ними. То же касалось и мужчин-рабов. За этим чётко и жёстко следили, а виновные в нарушении устава бывали жестоко наказаны.

В Аббаналуре настолько строго блюли закон о чистоте крови, что вдруг обнаруженных полукровок, как и слабых детей, беспощадно убивали, отдавая жрицам для их кровавых ритуалов. Дроу считали ниже своего достоинства смешивать свою, как они считали, чистейшую и элитную кровь с грязной кровью других рас, поэтому не плодили полукровок. Да и сами межрасовые связи были у них неприемлемы. Прикоснуться к рабам — унизить себя. Вот и весь разговор.

Женщин- и мужчин-рабов держали в отдельных загонах. Для снижения сексуального влечения рабов использовались разнообразные зелья или заклинания. Им разрешалось иметь друг с другом сексуальные контакты лишь в чётко отведённое время и только в определённых местах, для этого предназначенных. В их антимагические браслеты были вплетены снижающие интимное влечение заклинания. Поэтому мужчины и женщины могли спокойно работать бок о бок, не испытывая по отношению друг к другу сексуального голода.

В определённые часы дроу ослабляли действие этого заклинания и разрешали рабам межполовые свидания в специальных бараках. Для предотвращения неприятных болезней всем рабам были введены зелья длительного действия. Нужно же было избежать урона бесплатной рабочей силы! Потенциальные последствия этих свиданий, появлявшиеся на свет спустя девять месяцев, становились новыми рабами или продавались в другие города дроу.

Не многие рабы хотели рисковать будущим своих возможных детей, поэтому только малая часть соглашалась на такие свидания. То ли дело некоторые другие дровские города, где рабов, собственно, вообще не спрашивали, чего или кого и когда они там хотят. Их просто насильственно спаривали и разводили, как скот, дабы получить побольше рабочей силы и для себя, и для продажи.

Что касается самих дроу, то мужчины также должны были использовать контролирующие сексуальную активность заклинания. Зелья не применяли, так как их эффект держался вполне определённое время. Заклинание же в случае необходимости (то есть если женщина-дроу «прямо сейчас» пожелает этого мужчину) можно было в любой момент снять.

Это касалась как простонародья, так и элитных дроу. С той лишь разницей, что у низшего сословия не было рабов, и, соответственно, соблазнов было меньше. Публичных домов в Аббаналуре, в отличие от других дровских городов, не существовало за ненадобностью. Чужаков (торговцев, воинов), которые иногда появлялись в Подземье ради выгодных сделок, к своим женщинам не подпускали, ну а мужчины были у женщин «на привязи».

Поэтому Алакдаэр Аркент’тар оказался исключением из правил. Сам факт его зачатия и рождения был нарушением закона, и чудо, что этого младенца вообще оставили жить.

А всё началось с того, что отец Ала, представитель правящего дома солнечных эльфов, решил отыскать утерянную предками магическую книгу, где хранилось множество секретных знаний и формул мощнейших заклинаний. В своих поисках он много путешествовал, пока однажды не оказался в окрестностях Аббаналура. И ничего бы не случилось, если бы он случайно не познакомился с Эльвиниль, тётей Алакдаэра.

Это произошло ночью, именно тогда, когда жители Подземья, очень чувствительные с дневному свету, показываются на поверности. Те, кто выходят достаточно часто, постепенно привыкают к губительным для остальных солнечным лучам, но на это нужно немало времени. Эльвиниль тренировалась, поначалу гуляя но ночам, чтобы, наслаждаясь светом луны, впоследствии научиться терпеть свет солнца. Её глаза, великолепно видящие в почти полной тьме Подземья, медленно обретали способность видеть и на поверхности.

Кто бы что ни говорил о тёмных эльфах, но не все из них отличались кровожадностью и чрезмерной жестокостью. Некоторые просто вынуждены были следовать многовековому укладу, дабы не оказаться на алтаре под лезвием ритуального кинжала. А жертвы Кровавой Богине дроу приносили с завидной регулярностью, и в них всегда имелся недостаток.

Вот и младшая сестра Верховной жрицы первого дома отличалась от многих других дроу более мягким нравом. Поэтому, встретив солнечного эльфа, не выдала его сородичам, а решила подружиться. Продолжая тайком встречаться и узнавать больше о культуре друг друга, они забыли об осторожности и были обнаружены.

Светлого захватили, напав целым скопом, надели антимагические браслеты и сделали рабом, а потом… потом Главная жрица отступила от закона, пригласив его разделить с ней ложе. То ли её привлёк его экзотический вид, то ли она просто устала от однообразия дровских мужчин, о том никто не ведает, но закон был нарушен. Более того, их связь имела вполне закономерные последствия.

Об этом проступке Алиарры Аркент’тар было известно только её сестре. Однако, когда она забеременела, то скрывала, что ребёнок от светлого (благо у неё были и любовники-дроу, к помощи которых пришлось прибегнуть, дабы скрыть истинное положение вещей), считая ниже своего достоинства понести от раба. Верховная планировала убить ребёнка сразу после рождения, если у того будут внешние признаки светлого. Тайный ритуал жертвоприношения на пару с сестрой во имя Кровавой Богини — и нет проблемы.

Почему будущая мать не избавилась от плода ещё на раннем сроке, тоже остаётся загадкой. Возможно, всё же надеялась, что тёмная кровь в младенце победит светлую. Во время родов она оставила лишь Эльвиниль. И, к облегчению обеих, новорождённый был похож на дроу, с той лишь разницей, что его тёмная кожа была немногим светлее. Такое случалось, у дроу встречались разные оттенки кожи, а потому о «позоре» Главной матери никто не узнает. Вот только с глазами что делать? Они-то ясно демонстрировали, что с младенцем что-то не то.

Это сейчас известно, что разный цвет глаз Алакдаэра не просто случайная аномалия, а вполне закономерное внешнее отражение того, что в нём сосуществуют две крови, две силы, и, соответственно, он обладает двумя типами магии, тёмной и светлой. Обычно при союзе тёмного и светлого магов побеждает чья-то одна сила, но тут пробудились обе, вот только тёмная несколько опережала свою светлую «подружку» в развитии, да и нельзя ему её было использовать, покуда не покинул Подземье.

Но тогда этого никто не знал, и жрицы решили списать различный цвет глаз на осложнения при первичной инициации, которая происходит во время рождения. Поскольку у Алиарры глаза были фиолетовыми, а у Эльвиниль голубыми, такое объяснение всех устроило. В общем, им крупно повезло, что у временного любовника Верховной глаза были не зелёными.

Ребёнку решено было сохранить жизнь. Его нарекли Алакдаэр, что дословно означает «лучший обманщик». Да, никто, кроме сестёр, не знал, что имя будущего верховного мага первого дома действительно несёт в себе обман, ту тайну рождения, которую скрывала мать.

Сохранив ребёнку жизнь, Верховная жрица не прогадала. Парень оказался не только хорошим воином, но и имел очень мощный магический потенциал. Наличие сразу двух типов магии сделало Алакдаэра сильным и могущественным магом, обе силы не конфликтовали, а поддерживали и подпитывали друг друга. В этом плане он, можно сказать, был уникален. С той только оговоркой, что силу отца ему приходилось тщательно скрывать, обходясь лишь темноэльфийской магией.

Появление в роду сильного мага значительно повышало престиж дома, поэтому на обучение Ала не жалели ни сил, ни средств. Он рос, развивал способности и постепенно становился всё выше и выше, обгоняя сверстников. А потом Алакдаэр познакомился с отцом, хотя не сразу это понял. Они почувствовали друг друга. Солнечный ощутил в дровском ребёнке сына и свою светлую магию, наполняющую его наравне с тёмной, а Ал почуял внутри светлоэльфийского раба что-то родное, резонирующее с его естеством.

Ал долгое время не знал, кто из любовников матери был его отцом, и относился ко всем одинаково, но теперь жаждал выяснить, кому обязан своим рождением и почему так себя чувствует в присутствии этого необычного, даже экзотичного для Аббаналура раба. Необычного, потому что впервые тут оказался представитель солнечных эльфов. Этот гордый и упрямый народ никогда не искал связей с Подземьем. Представители иных рас, в том числе и эльфы других видов, нередко торговали с дроу, а солнечные — никогда, ниже их достоинства. Так что же забыл в их землях этот мужчина? Зачем рискнул и подошёл слишком близко к обители тёмных эльфов?

Искать ответы на вопросы у матери было бесполезно, а вот тётя, которая относилась к племяннику куда лояльнее, могла бы ответить. К ней Алакдаэр и наведался тайком от родительницы и вскоре узнал не только о духовном, но и о кровном родстве с солнечноликим рабом. После этого отпали все сомнения: для того, чтобы не подавлять, как вынужден был делать раньше, а научиться грамотно контролировать свою светлую половину, ему нужен учитель. Да и светлый очень обрадовался, что сын пошёл не только в мать, но и в него, и готов был оказать со своей стороны всё возможное содействие.

Да, с отцом Ал стал сближаться ещё в Подземье, однако действовать приходилось с невероятной осторожностью. Если кто-то проведает, что у Алаклаэра смешанная кровь, то его даже положение сына Верховной не спасёт. Алтарь и ритуальный кинжал будут обеспечены и ему, и отцу, а престиж дома существенно пошатнётся.

Мать, разумеется, выстоит, и не с таким справлялась: сошлётся на любопытство и экзотичность пленника, принесёт должное количество жертв из числа рабов, дабы умилостивить Кровавую Богиню и покаяться… А со временем её проступок забудется, ибо в Подземье и без того довольно поводов для беспокойства. Вот только её случайному любовнику и сыну это никак не поможет сохранить жизнь.

Параллельно с налаживанием отношений с отцом Ал познавал тёмную магию и развивал свою дровскую кровь. Во время учёбы в Трай’усе, дровской академии, где обучали магов-воинов, Тёмный особо сблизился с одним из наставников. Закнирр[Закнирр (темноэльф.) — букв. «сумрачный защитник».] был очень умным и хитрым мужчиной, который стремился обладать более обширными знаниями, нежели те, которые официально дозволялись. Он копал глубоко, вытаскивал на свет то, что, казалось, было давно погребено под пылью веков. Закнирр оценил потенциал Алакдаэра, который во многом был схож с ним самим, и стал заниматься с младшим сыном Верховной в частном порядке.

Именно благодаря этим занятиям Ал нашёл тайные свитки и письмена с запретными магическими формулами и ритуалами, в изучение которых погрузился очень глубоко. Они сохранились ещё с тех пор, когда дроу жили на поверхности и внешне мало походили на себя настоящих.

Отыскал он и ту самую утерянную дневнюю книгу солнечных, которую искал отец. Книга действительно находилась в Аббаналуре, а сведения, хранящиеся в ней, могли уничтожить Подземье. Именно потому её тщательно оберегали, и приблизиться к ней мог лишь узкий круг лиц, в который Алакдаэр пока не входил, но очень надеялся в будущем попасть.

Вскоре Ал выяснил, зачем соплеменники хранят опасную для собственного благополучия реликвию. Как ни печально, но защитная магия на книге лежала столь сильная, что уничтожить её не было никакой возможности. А посему, дабы себя уберечь, пришлось окружить ценнейший фолиант мощными охранными чарами и не давать посторонним к нему приблизиться.

Чем больше Алакдаэр узнавал о поверхности и о том, что светлые и тёмные эльфы когда-то были одним народом, тем интереснее ему было посмотреть на тот мир, который находился за пределами Подземья и где раньше жил отец. Поэтому он стал совершать тайные вылазки на поверхность на пару с Бергтирром. Это происходило в ночные часы, так как зрение дроу, прекрасно видевших в темноте, было плохо восприимчиво к свету. Глаза Ала привыкли к новой среде гораздо быстрее, чем глаза его друга, что лишний раз напомнило ему, что он наполовину светлый.

Постепенно Алакдаэр пришёл к выводу, что тоже хочет на поверхность, его светлая кровь противилась жестокости и безжалостным порядкам, царящим в Подземье. Он жаждал вырваться, задыхался в Аббаналуре. И ждал, ждал подходящего момента, чтобы уйти и увести с собой всех, кто тоже желал оказаться на свободе.