Глава 26

Ал поцеловал кольцо, посылая невесте ответный сигнал, чтобы ощутила, что он идёт, что спасение близко, и не сдавалась, не сдавалась ни за что на свете! Он тоже не сдастся, свернёт всё на своём пути, но доберётся до цели! Главное — не наломать дров и не ошибиться, поддавшись эмоциям. Спокойствие, только спокойствие и рассудительность подскажут верный путь.

Его серьга-артефакт, защищающая от неминуемой гибели, не сработала ещё ни разу (он не подпустил к себе врагов слишком близко), так что её силу пока не учуял никто из часовых. Это хорошо, даёт преимущество. Сделав небольшую передышку и подпитавшись от накопителя, Алакдаэр продолжил прорубаться сквозь кищащие тварями пещеры.

Валафейн наслаждался делом рук своих. Он любовно разглядывал уродливую надпись на груди жертвы и, кажется, захотел сделать к ней приписку. На сей раз выбрал живот.

«Светлейший, я этого больше не вынесу! Пошли мне темноту!» — взмолилась Аль.

Лезвие вновь вспарывало и плавило её плоть, она стонала и исходила слезами, ощущая приближение блаженного беспамятства, но раз за разом, будто чувствуя её готовность шагнуть во тьму, мучитель пробойными заклинаниями не давал ей потерять сознание.

«Больной садист!» — безмолвно простонала она, когда смогла отдышаться после очередной дозы таких чар. Что же этот гад решил написать на этот раз?

— Лучше бы матери пока не знать, что ты стала невестой Разноглазого, иначе не станет больше ждать и убьёт на месте, — сочувствие в голосе палача было показным. — А ведь у меня на тебя ещё много планов…

— Что ты сказал? Невеста?! — жрица, шагнувшая в комнату, сдвинула брови. — Похоже, обряд жервоприношения мне придётся провести прямо сейчас! — её глаза загорелись от воодушевления. — Вы снова связаны, пусть и несколько иными чарами. И он почувствует, ощутит твою смерть! И придёт, придёт так быстро, как только сможет…

— Мама, но я ещё с ней не закончил… — красноглазый явно был недоволен, что его прервали на самом интересном.

— Ты уже достаточно порезвился… Отчего не надел на неё антимагические браслеты? Надеешься на свои контролирующие чары? — с неудовольствием заметила тёмная эльфийка. — «Была твоя, стала моя?» — переспросила она, читая надпись на животе. — Решил превратить её тело в послание?

— Почему бы и нет?!

— Действительно, почему бы нет. Пусть Аркент’тар читает и видит твои следы на том, что от неё останется… — кивнула чокнутая мамаша. — А теперь отойди и продолжай удерживать пленницу чарами, я начну ритуал!

Она крикнула что-то на дровише — и в комнату вошли ещё две тёмные эльфийки в просторных чёрных одеяниях. Одна несла широкую золотую чашу, у другой в руках был прямоугольный футляр, инкрустированный каменьями, в котором оказался жуткого вида кинжал: в центре зазубренное лезвие, а по краям полукругом отходят тонкие жала, похожие на ножки паука.

— Видишь этот клинок? — главная жрица указала на смертоносную гадость. — Сначала он пронзит тебе сердце, а потом паучьи лапки удлинятся и вырвут его из груди. Я положу его в чашу и предподнесу Богине, и ты будешь всё ещё жива, когда это произойдёт, и успеешь уидеть, как бьётся и постепенно замирает твоё сердце у меня в руках. Ну а то, что от тебя останется, мы, так и быть, отдадим Разноглазому, чтобы ему было не так одиноко умирать…

Жрица принялась читать заклинание. Тусклый свет кристаллов стал почти неразличим из-за повалившей со всех сторон тьмы, которая сначала сгустилась вокруг, а потом собралась угрожающим облаком и зависла над алтарём, аккурат над жертвой. Живая, «дышащая», будто хищник, поджидающий добычу, она готовилась принять кровавое подношение.

Аль взмокла, ужас затопил изнутри. Она обречена. Её защитные амулеты уже давно разряжены, дотянуться до внутренних резервов нет возможности, сила не слушается, а тело подвластно чужой воле. От беспомощности и невозможности хоть что-то сделать хотелось завыть.

В пору было бы сдаться и отдаться на волю победителей, но что-то внутри мешало опустить руки. Взгляд разноцветных глаз то и дело возникал в сознании и призывал бороться, пусть даже надежды на спасение не осталось. Алакдаэр… Это ей предсказана гибель, ей, не ему! А он сейчас может погибнуть, пытаясь изменить судьбу невесты. Если архимагистр придёт сюда и застанет её бездыханное тело… Нет, он не должен проделать этот нелёгкий путь зря! Она не имеет права его подвести! И мама… Мама обязана снова увидеть дочь!

«Не хочу умирать! Не хочу!»

Надо попытаться справиться самой, как угодно, любыми способами. В ней спит сила фэйри, которая раскроется во всей красе лишь после инициации. Но если Альвинору сейчас заколют ритуальным кинжалом, то инициация вообще не наступит! Нужно постараться дотянуться до скрытых сил, достучаться до спящей магии. Может, удастся пробудить хоть частичку?

Пока жрица бормотала заклинания, Аль пыталась призвать силу фэйри, но ничего не получалось. Ещё бы, Валафейн выпил из неё столько энергии и, кажется, как-то повлиял на фэйри-сущность. Когда его тьма оплела крылья, ощущения были преотвратные. Может, он временно заблокировал эту способность и контролирует так же, как и всё тело пленницы?

Но Альвинора не была бы собой, если бы так просто сдалась. Она продолжала искать внутренние резервы, хоть что-то, что могло бы помочь, и ощутила, как нагревается на груди отцовский медальон. И в тот момент, когда сментоносный клинок в уверенной руке тёмной эльфийки обрушился на её грудь, медальон засиял и, окружив тело полупрозрачным куполом, не дал кинжалу пробить сердце.

Жрица выкрикнула что-то на темнофэльфийском.

— Это ещё что такое?! — воскликнула она на понятном Аль языке и снова взмахнула клинком, но тот вновь отпружинил от сверкнувшей защиты. — Продолжаешь сопротивляться? — раздражённо бросила женщина и подалась вперёд. — Ну ничего, надолго тебя всё равно не хватит!

Сняв часового, дежурившего у выхода из пещеры, Алакдаэр выхватил арбалет и послал болт в ещё одного, который показался из-за груды камней. Чисто, можно двигаться дальше. Втащив тела в пещерный коридор, декан оглядел Аббаналур, представший перед ним как на ладони.

Сколько же лет он здесь не был?! Подземный город всё так же красив и изящен, искусные строения, вырезанные из камня, острыми пиками стремятся к высокому своду огромной пещеры, давшей пристанище тёмным эльфам. За прошедшие годы появилось изрядное количество новых зданий, столь же величественных, как и их более древние собратья. Как и раньше, здесь не было магических огней, света вмонтированных в стены фиолетовых и белых кристаллов хватало с лихвой и рабам, и самим дроу.

Да-а, сколько бы ни выпало трудностей первому дому после массового бегства отступников, но Подземье под твёрдой рукой матери процветает. Что и ожидалось от Верховной жрицы рода Аркент’тар. Однако глядя на эту завораживающую красоту, Ал хоть и тешил своё чувство прекрасного, но ничуть не жалел об уходе.

Не удержавшись, дроу скользнул взглядом по первому дому, где родился и провёл первые годы жизни, потом со вздохом отвернулся и изучил чертоги второго дома. Что ж, время начать штурм!

Декан почти бестелесным сгустком тьмы скользил вдоль хозяйственных построек и бараков рабов. Более цивильных строений он избегал, там часовых было куда больше. Через некоторое время архимагистр приблизился к цели.

Он притаился в тени и увидел отряд дроу второго дома, который выдвинулся к первому с явным намерением вскоре напасть. Всё так, как Ал и думал: дом Рилинвирр задумал переворот и свержение власти прежних хозяев Аббаналура. Тёмный презрительно сплюнул. Все эти междоусобные склоки надоели ему до невозможности, и этой ночью бывших соплеменников будет ждать огромный сюрприз.

Будто в подтверждение этих мыслей Ал ощутил энергетическую волну. Как он и надеялся, она это сделала, активировала семейный амулет! Надолго ли хватит его защиты? Сумеет ли Альвинора правильно воспользоваться выпавшим шансом и отсрочить собственную гибель? «Сумеет!» — внушал себе Ал. Она продержится до его прихода, должна продержаться!

С огромным удовольствием он зажал камешек в артефакте связи и подал членам отряда сигнал к началу атаки. Прощай, Аббаналур, ты больше не будешь прежним!

Сначала ничего не происходило, всё было тихо и спокойно, но декан терпеливо ждал. И вот со всех сторон послышался отдалённый рокот, который постепенно нарастал. Насторожившись, часовые у второго дома беспокойно прислушивались и переглядывались, не понимая, что происходит. Рокот всё приближался, раздались взрывы, своды и стены пещеры задрожали, земля под ногами тоже.

Город стремительно оживал, его накрыло всеобщее беспокойство. Которое переросло в панику, когда у входов в пещеры стали осыпаться камни и оттуда повалила волна монстров, дикая, неконтролируемая, спасающая свои жизни от обрушивающихся пещерных коридоров и летящих вслед смертоносных заклятий, посылаемых Тебвером, Харглотом, Квилорвиром и Воддаксом, и сметающая всё на своём пути.

Над Аббаналуром зажглись сигнальные огни, зазвенел сигнал тревоги, воины приняли огонь на себя и вступили в схватку с чудищами. Часовые второго дома похватали дополнительное оружие и ринулись защищать вверенную им территорию.

Ал тенью мелькнул мимо них и пробрался на балкон, после чего двинулся в глубь дома, прячась от воинов, которые были внутри и тоже поспешили на шум. Заклинание, скрывающее его присутствие, работало на максимум, а тёмные эльфы, занятые вторжением, не прощупывали пространство так тщательно, как могли бы.

Аль, из последних сил сдерживавшая натиск жрицы, услышала отдалённый грохот и шум. Тёмные эльфы нахмурились и переглянулись.

— Кажется, пожаловал твой избранник. Что ж, его как следует встретят, не сомневайся, — «обрадовал» Валафейн.

Встретят? Нет, не может быть, чтобы наставника привели связанного по рукам и ногам, он не будет ранен или унижен! Её Алакдаэр должен всегда стоять на ногах и быть победителем, он именно такой, волевой, твёрдый, сильный, несгибаемый, тот, за которым можно следовать куда угодно, кто выведет к свету и спасёт из любых неприятностей.

Возможно, Альвинора просто занималась самовнушением, чтобы придать себе сил и не опускать руки. Она верила в избранника, её сердце пело от радости, что он её нашёл, что пришёл и заберёт из этого жуткого места. Ну же, где он?

Пол в комнате дрожал, стены тоже, будто сотрясаясь от топота множества ног. Светлейший, что же происходит снаружи? Всё ли в порядке с архмагистром? Но как бы там ни было, Альвиноре нельзя сбавлять концентрацию, её дело не дать клинку пронзить грудь.

За порогом послышался шум сражения, раздавались крики на дровише, ближе, ещё ближе… Дверь сотрясло мощной волной, а потом вышибло заклинанием. Вместе с обломками древесины в комнату влетели тела двоих воинов-дроу, души которых были уже далеко.

— Мирлара, я пришёл, как ты и хотела, — раздался холодный голос Аркент’тара со стороны изувеченного входа. — Отпусти Светлую!