Глава 27

Алакдаэр быстро оценил ситуацию: четверо против одного, пусть трое противников и женщины. Жрицы тоже могут быть весьма опасны и коварны. Невеста на алтаре, а в руке Мирлары ненавистный клинок для жертвоприношений, от удара которого Альвинору защищает слабеющий щит, созданный кулоном отца. Ситуация хуже некуда, малейшая ошибка может стоить жизни. Нет, не ему (серьга-артефакт исправно защищает хозяина), а ей.

Декан настороженно следил за врагами, готовый в любой момент атаковать, но для начала нужно придумать способ вытащить подопечную с алтаря.

— Да ты, как вижу, стал ещё более дерзким, — метнула на него взгляд Главная жрица. — Что, жизнь на поверхности заставила тебя забыть своё место?

— Это ты своё явно забыла! — ровным голосом проговорил Алакдаэр, стараясь не показать, насколько встревожен. — Выходец второго дома смеет дерзить мне, представителю первого?! Ты совсем страх потеряла?!

— А ты давно потерял право считаться сыном первого дома. С тех самых пор, как стал отступником и изменником! — Мирлара обнажила белоснежные зубы в ироничной усмешке. — И ты ведь знаешь, как мы поступаем с предателями…

— Ну так вот он я, — он слегка развёл руки. — Положи на алтарь меня и освободи ту, кто здесь быть не должна.

Глава второго дома от души рассмеялась.

— Ох, Алакдаэр, я так хочу увидеть твое лицо, когда сердце этой девчонки будет стучать у меня в ладони… — она была полна предвкушения. — Не представляешь, как долго я этого ждала. Такое удовольствие мало чем можно заменить… Ну а тебя я оставлю на десерт.

Напряжение в комнате усилилось. И Ал, и Валафейн готовы были атаковать, нужен был только повод, малейший повод. Две помощницы жрицы тоже ждали команды, дабы применить магию.

— А не подавишься мной-то? — архимагистр терял терпение. — Я. Сказал. Отпусти. Мою. Женщину!

«Его женщину?!» — Альвинора смотрела на любимого и не верила ушам. Впервые он открыто назвал её своей, да ещё и перед другими. Но главное, что Аркент’тар пришёл, он здесь. Значит, всё будет хорошо! Ведь будет же?

— Твою женщину?! — с издёвкой произнесла жрица. — С каких это пор мужчины-дроу сами выбирают себе женщин? Это женщина решает, с кем ей быть, а кто станет её рабом. Ах да! — спохватилась она. — Ты же у нас полукровка. И это так тебя воспитал твой светлоэльфийский папаша?

«Его отец — светлый эльф?» — удивилась Аль.

— И как давно ты знаешь? — взгляд наставника резал собеседницу не хуже острого клинка.

— О твоём отце? А что тут знать?! Как нашли ваше жалкое наземное поселение, так и узнала. Полукровка! — презрительно выплюнула тёмная эльфийка последнее слово.

— Знаешь, Разноглазый, а вы с этой девкой отличная пара, — подал голос Валафейн. — Двое жалких полукровок, о которых даже жаль марать руки… — он поигрывал сгустком тьмы, явно намереваясь в самое ближайше время пустить его в дело.

— Благодарю, только твоего благословения нам и не хватало для счастья, — декан тоже был полон иронии. Затягивая разговор, он придумывал пути отступления и просчитывал возможные ходы.

— Что за шум снаружи? — Рилинвирр глянул в сторону развороченной двери. — Результат твоего очередного эксперимента? Что задумал на этот раз?

— Всего лишь планирую не оставить от Аббаналура камня на камне, — вальяжно откликнулся Ал, хотя спокойствия в нём было ни на грош.

— Слишком много на себя берёшь, полукровка! — глаза жрицы сверкнули красным, выдавая гнев. — Если действительно хочешь, чтобы я сжалилась над твоей девкой, то займёшь её место, но сначала… На колени! Иначе эта светлая дрянь долго не проживёт. Ползи к моим ногам и умоляй позволить тебе её заменить. Жалкий щит, мешающий мне прикончить твою зазнобу, вот-вот лопнет. Поторопись и наступи на свою хвалёную гордость, — рука Мирлары дёрнулась в сторону Альвиноры, защита которой слабела на глазах.

Архимагистр подошёл на несколько шагов.

«Гордость? К цайгам гордость, если на кону жизнь избранницы!» — так думал он, пока не рассмотрел уродливые рубцы на теле невесты.

Аль с надеждой наблюдала за приближающимся почти мужем и тянулась к нему всей душой. Вот он, совсем рядом! Прикоснуться бы, оказаться в надёжных объятиях, укрыться от бед… Декан сделал ещё шаг, а потом его лицо изменилось. Он смотрел на изуродованную позорной надписью грудь Альвиноры, на её изувеченный живот, и его глаза наливались красным, губы сжались в тонкую линию, а в руках заклубилась тьма, которая обрушилась на присутствовавших дроу.

Одна из помощниц жрицы не выдержала удара и, вскрикнув, упала на пол, рассыпавшись кучкой пепла. Трое других тёмных эльфов укрылись за более надёжными щитами. Мощность атаки Алакдаэра была такой ужасающей, что его противников не спасала даже хвалёная маловосприимчивость дроу к магическим воздействиям.

Жрица и её помощница с воодушевлением принялись читать какие-то заклинания, отчего от тьмы, зависшей над алтарём, отделился искрящийся сгусток и метнулся к декану, которого от неминуемой гибели спасла серьга-амулет.

— Ах да, у тебя же есть эта цацка. Тогда пойдём другим путём, — Мирлара стала произносить заклинания ещё быстрее и сделала очередную попытку пронзить грудь пленницы, а Валафейн тем временем атаковал Тёмного.

И снова амулет Альвиноры засветился, источая вокруг неё полупрозрачный щит и не давая клинку пронзить грудь, хотя теперь защита основательно истончилась.

Глаза наставника продолжали полыхать красным, он яростно швырялся тьмой и развеивал смертоносные заклинания Валафейна, на лице которого появилось нешуточное беспокойство. Ага, значит, чувствует, что может потерпеть поражение!

— Альвинора, продержись ещё немного! — крикнул Аркент’тар.

Но держать защиту становилось всё труднее. Жрица била в щит снова и снова, её глаза тоже сияли красным, она бормотала заклинания, и тьма над алтарём снижалась, почти лизала Альвиноре лицо, стремясь насытиться её жизнью.

Передышку, хоть на мгновение, пожалуйста, хотя бы крошечную… Аль была не пределе. И она ослабила бдительность, всего на мгновение. Щит мигнул, но жрице этого хватило. Тёмная эльфийка с радостным блеском в глазах вогнала кинжал в грудь жертвы. Ещё мгновение — и тот выпустит паучьи лапки, чтобы можно было одним движением вырвать сердце.

Альвинора вскрикнула, жгучая сталь разрывала плоть, вонзалась глубоко, перед глазами поплыл красный туман…4f7b7c

«Вот и исполнилось пророчество…»

Валафейн был доволен. Он смотрел на лицо давнего врага и соперника, с которого исчезли все краски. Как долго Валу пришлось этого ждать! С каким наслаждением он сейчас растопчет высокомерного разноглазого ублюдка, который одним своим существованием долгие годы отравлял ему жизнь, мешая занять первенство и стать лучшим.

Осталось совсем немного — и ради спасения светлой девчонки Аркент’тар совершит главную глупость в своей жизни и в очередной раз подтвердит, что иметь привязанности для дроу противопоказано.

«Скорее, ну же, давай, попробуй вырвать её из лап смерти!»

Алакдаэр хотел использовать магию по минимуму, чтобы сберечь силы для солнечной атаки, но не сдержался, когда увидел послание извечного соперника, выклеймленное на теле его Альвиноры, этой светлой девочки, которая меньше всех заслуживала того, чтобы испытать подобные боль и унижение.

«Не прощу!» — мысленно приговаривал он, поливая врагов заклинаниями. Но его ярость мгновенно сменилась ужасом, когда уверенная рука Мирлары пробила ослабевшую защиту избранницы и почти по самую рукоять вонзила в грудь Светлой ритуальный клинок.

— Прочь от неё! — рыкнул Ал и запустил в проклятую жрицу столь сильную волну чёрного пламени, что глава второго дома с воплем отскочила в сторону, едва успев защититься от мгновенной смерти, но кинжал в её руке всё же оплавился, а сама кисть обгорела.

— Мама! — Валафейн закрыл её дополнительным щитом и бросил в Ала несколько чёрных сгустков.

Архимагистр знал, что ничего с этой тварью не станется, излечится чарами, повреждения, к сожалению, не критичны. Он поспешил окружить себя и алтарь щитом, который укрепил стеной чёрного огня, и заклинанием притянул к себе невесту.

— П-прости, любимый, я не с-справилась… — прохрипела она. — П-подвела тебя… п-прости… — и замолчала. Её почти бездыханное тело тяжело привалилось к его груди.

Декан действовал быстро и состредоточенно, стараясь не поддаваться панике. Он осторожно извлёк остатки лезвия из раны и принялся напитывать её целительными чарами, параллельно вливая в рот Альвиноры укрепляющие зелья, но повреждения оказались слишком серьёзны, а цветка ламирриса у него больше не было.

Жизнь постепенно покидала тело любимой, и Ал больше не раздумывал. Да, он сделает то, что должен. Такова судьба дроу, посмевшего иметь в этой цайговой жизни привязанность. Или она, или он, и в данном случае выбор очевиден.

— Я свою невесту не отдам даже смерти! — выдохнул архимагистр и, прижимая к себе избранницу, стал читать заклинание, страшное по своей силе и такое же неотвратимое.

Это были чары, которые связывали жизни двоих и меняли местами, другими словами, переносили ущерб, нанесённый одному, на другого. Их нельзя было отменить, но он и не собирался этого делать, потому что ни о чём не жалел. Ал сильный, куда сильнее этой девочки, поэтому у него всё равно остаётся шанс выкарабкаться и совершить всё, что задумано. А если нет… Если нет, то придётся отцу и кузену взять всё на себя (такой исход он тоже предусмотрел).

С каждым произнесённым словом он ощущал боль в сердце, которая усиливалась и терзала, но продолжал читать заклинание. Да, на архимагистре был универсальный защитный артефакт, однако от данного ритуала и его последствий он спасти не мог, потому что это была не внешняя опасность, а внутренняя, более того, хозяин амулета, можно сказать, сам себе вредил.

Аль не понимала, что происходит. Ясно было одно: она жива. Мучительная боль в сердце утихла и развеялась, рана бесследно исчезла. Она находилась в желанных объятиях любимого, который крепко прижимал её к себе. Вокруг бушевало чёрное пламя, которое вдруг стало гаснуть, вторя стону декана, а в мерцающий вокруг них щит ударилось несколько чёрных сгустков, которые бросил стремительно приблизившийся и тут же отскочивший прочь Валафейн. Слава Светлейшему, чёрная магия развеялась о защиту.

Бросив на врага мрачный взгляд, архимагистр вложил в руку Альвиноры кристалл-накопитель, дав возможность пополнить силы, подпитался и сам, а потом снял серёжку-артефакт и, обратив в кулон, надел ей на шею.

— Больше ничего не бойся, он тебя защитит, — успокоил наставник. — А теперь беги, беги и не оглядывайся, тебя встретят. А эту парочку я задержу, — и создал ещё одну стену чёрного огня.

— Нет, я останусь с тобой, — покачала головой она.

— Тут сейчас станет опасно, — предостерёг он.

— Без тебя я никуда не уйду! — возразила Аль твёрдо.

— Альвинора, уходи! Не надо тебе видеть то, что здесь будет.

— Я сегодня испытала столько, что меня уже ничто не испугает… — начала было она, но вдруг ощутила на пальцах, что лежали на архимагистре, влагу. Отняв руку, Альвинора осоловелым взглядом посмотрела на покрытую багровыми разводами ладонь, потом подняла глаза и увидела, что на груди декана (там, где сердце) расцветает кровавая роза, источающая свои смертоносные соки. — Алакдаэр, ты ранен?! — взвизгнула Аль и поддержала слегка покачнувшегося будущего мужа.