Глава 28

Алакдаэр слабел, перед глазами плясали красные мушки. Но он костьми ляжет, а выполнит то, ради чего пришёл, даже если это будет последним, что сделает в жизни. Декан не собирался здесь умирать, хотя если придётся… Отогнав эти мысли, Ал направил поток исцеляющей энергии к сердцу и приготовился выложиться по максимуму. Только бы Альвинора поскорее ушла и оказалась в безопасности. Ну отчего она постоянно ему перечит?!

— Адептка Арис, я же сказал вам уйти! — рявкнул Аркент’тар и сжал губы, задышал тяжело, часто. — Почему ты вечно меня не слушаешь? — добавил тише, как-то обречённо. — Уходи, я справлюсь и сделаю всё, что должен. Давай же!

Альвинора видела, что он пытается исцелить себя чарами, но рана слишком серьёзна, это не то, с чем можно справиться самостоятельно. Он что-то ещё ей говорил и пытался оторвать от себя, заставить уйти. Возможно, она ему сейчас мешала, возможно, ей и правда следовало бы убежать и предоставить всё наставнику, возможно… Но она не могла!

Аль вцепилась в архимагистра и была не способна сделать и шаг. Внутри появилась уверенность, что если отпустит, если позволит сотворить то, что он задумал (хотя она и не знала, что именно у него на уме), то больше его не увидит. Откуда взялись эти мысли? Одному Светлейшему ведомо.

Дело было плохо. Валафейн атаковал всё активнее, пытаясь пробить щит, жрица с помощницей бормотали какие-то заклинания, отчего зависшая под потолком тьма ощетинилась иглами и билась о защиту, намереваясь насадить декана и Аль на острия. На шум сбежалось ещё несколько воинов и магов дроу, которые атаковали от двери.

«Светлейший, все и сразу!»

Архимагистр, поддерживая слабеющее чёрное пламя и подпитывая щит, вновь попытался урезонить невесту.

— Альвинора, пожалуйста, уходи, у меня осталось мало времени… Здесь всё может обрушиться.

Но она лишь качала головой и цеплялась за любимого. Нет, Альвинора тоже не отдаст наречённого никому и никогда, даже смерти! Особенно смерти. Не позволит! И не подпустит к нему этих гадов, которые только и ждут, когда он потеряет сознание.

Рана на груди Тёмного всё не затягивалась, кровь струйками стекала по груди, но он стойко держался, значит, должна держаться и его избранница. Нет, он не умрёт, не сегодня и не на её глазах! Ни за что!

Ещё никогда Альвиноре не было так страшно. Ни одно нападение монстров или даже клинок, который жрица вонзила в её сердце, не пугали так, как опасность потерять единственного мужчину, который давал ей желание жить. Сейчас она боялась не за себя, а за него, и это чувство не могло сравниться ни с чем, испытанным ею прежде.

Аль зажимала его рану, чувствовала его боль как свою собсвтенную, её сердце стучало всё быстрее, кровь по жилам бежала с утроенной силой. Внутри рождалось что-то неведомое, заставляя грудь гореть огнём и сбивая дыхание. Она не сопротивлялась, напротив, отдалась на волю непонятной стихие. И чем больше Альвинора отпускала внутренний контроль, тем сильнее раскалялся отцовский кулон.

Аль и сама не поняла, что сделала, когда в ней бушующим потоком поднялась волна неизвестной силы, которая будто спала, а теперь рванула наружу и из её ладоней хлынула к груди архимагистра, врачуя рану. Светлейший, что это? Откуда в ней столько исцеляющей магии?

Медальон на шее разогрелся до предела, почти обжигая кожу. Он сиял и словно безмолвно шептал, что Альвинора всё делает правильно. Удивительный амулет оказался ключом, который открыл её запечатанные доселе способности. Чья это сила? Неужели отец оставил дочери такой чудесный подарок?

Это была уже иная магия, не та, что прежде. Не золотые нити фэйри, а почти белые потоки совсем другой силы струились по венам. И ещё Альвинора ощутила неожиданное облегчение. Следы от раскалённого кинжала и другие повреждения, которые ей нанесли мучители, перестали беспокоить. Она опустила взгляд. Уродливые буквы постепенно рассасывались и бесследно исчезали под воздействием мощнейшей живительной энергии, идущей изнутри. Кожа снова становилась чистой и гладкой, боль и жжение развеивались.

«Хочешь исцелиться — исцели себя сама?!» — недоуменно подумала Аль.

Поток чёрного пламени архимагистра усилился. Значит, ненаглядный идёт на поправку! Почувствовав, что может управлять новообретённой магией, Альвинора подбавила чар. Целительный поток энергии с новой силой ринулся к сердцу декана.

— Кажется, кто-то только что инициировался, — улыбка Тёмного заставила забыть о грохочущих вокруг заклинаниях, которые стремились проломить защиту, о чужих руках, которые резали и мучили тело, о злобной женщине, почти принёсшей смерть. — Поздравляю, Альвинора. Рад, что моё сердце выбрало правильную женщину.

— Но что это…

— Позже, потом обязательно всё обсудим, — он достал из сумки несколько накопителей. — А сейчас сделаем то, что должны!

Альвинора узнавала прежнего архимагистра. Жёсткий, несгибаемый, он готовился совершить что-то страшное. Наставник зол, очень зол, и пощады не будет никому. Когда декан такой, даже ей не по себе, что уж говорить о врагах.

Его взгляд сиял алым, чёрное пламя трепетало, набирало силу и мощным потоком смело ворвавшихся в комнату дроу. И тогда он повернулся к жрице и её сыну. Если бы злоумышленники взмолились о пощаде, возможно, получили бы лёгкую смерть, но они не молили, а напротив, усилили попытки поразить Аркент’тара.

Аль понимала, что живой из этой битвы выйдет лишь одна сторона, и была к этому готова. Она будет защищаться вместе с деканом, но атаковать не станет, передав всё в его руки. Как он считает нужным поступать с бывшими соплеменниками, пусть так и делает. Это его война, его поле битвы.

Архимагистр достал ещё порцию накопителей, но пока не использовал, будто к чему-то готовился. Она не знала, что у него на усме и как можно выбраться из этого жуткого места, но полностью доверилась избраннику, который, кажется, был рад, что враги не сдаются, словно ему нужен повод с ними разделаться, хотя причин у Тёмного и так хватало.

Чем отчаяннее тёмные эльфы старались его убить, тем больше он входил в раж и совершал ответные атаки. Вокруг грохотали заклинания, чёрные вспышки мелькали то там, то тут. Прибыло очередное подкрепление из воинов и магов. Нужно было принимать кардинальные меры.

— Альвинора, держись поближе ко мне, — скомандовал будущий муж. — Если начнётся обвал, я укрою тебя щитом, да и защитный амулет поможет. Ничего не бойся… и ничему не удивляйся. И, пожалуйста, не считай меня безжалостным монстром, я вынужден так поступить.

Она не успела спросить «Как поступить?», когда он активировал накопители и стал читать заклинание на непонятном языке (это был не дровиш, а что-то другое). Альвинора не поверила собственным глазам, когда тело наставника охватило светло-золотистое сияние. Ещё никогда он не показывал ей подобной магии, светлой, тёплой, искрящейся … будто лучи солнечного света.

— Ч-что ты делаешь? — с тревогой спросила жрица.

— Всего лишь очередной эксперимент, — пожал плечами архимагистр, не прекращая своего занятия. — Вы ведь знаете, что я люблю ставить опыты и проводить эксперименты.

А сияние всё нарастало.

— Прекрати! — теперь в голосе тёмной эльфийки слышался страх. — Ублюдочный полукровка!

— Мама, отойди, он сейчас сдохнет! — Валафейн сорвал с шеи какой-то амулет, усиливший его атаку, и бросил громадный чёрный сгусток, который всосал в себя чёрное пламя, клубившееся вокруг щита Аркент’тара, а потом обрушил поглощённую энергию за мерцавший купол.

Щит основательно тряхнуло, он пошёл трещинами, но декан тут же его подлатал и, достав ещё три накопителя, усилил золотое сияние, которое озарило комнату ярким светом и заставило дроу зажмуриться и отвернуться.

— Глупец, ты ведь не думаешь, что сегодня всё закончится?! Не-е-ет, сегодня всё только начнётся… — крикнула Главная жрица. — Это начало конца, Алакдаэр, конца для всех вас. И ты падёшь, вы все падёте, даже если и не от наших рук…

— Если мы и падём, то только после вас! — жёстко сказал Аркент’тар и выстрелил потоком золотистого света, сметая и растворяя и сам алтарь, и троих дроу, находившихся за ним.

Только что они стояли там под щитами, а потом их силуэты стали таять, душераздирающие вопли наполнили комнату. Альвинора зажмурилась, не понимая, что происходит, и крепче прижалась к наставнику.

Алакдаэр был удовлетворён, испытание прошло успешно. Это был сигнал для остальных, теперь можно не сдерживаться. Все, кто хотел уйти, ушли, кто должен был выбрать сторону и отступиться от кровавого культа, отступились. А остальные… сами решили свою судьбу.

Тройной удар не оставит шансов на спасение. Алакдаэр достал ещё несколько накопителей и активировал заклинание на полную мощь, атакуя практически из центра поселения и распространяя губительные для Подземья чары вокруг себя, Дэлиан и отец поддержали его с флангов.

И световая волна накрыла дроу Аббаналура и тёмных тварей, вылезших из пещер. Мощнейшая сконцентрированная энергия солнечного цвета слепила глаза, разъедала кожу, растворяла оружие, рушила здания и повергала их в пепел… Будто кто кислотой выжигал всё, к чему прикоснулась тьма, а в подземельях она была повсюду.

Два сияющих силуэта быстро и уверенно продвигались в глубь города навстречу третьему, сея хаос и разрушения. Некоторые тёмные эльфы ещё пытались сопротивляться и атаковать пришельцев, но лишь приближали свой конец. Остальные же не то что не противились своей злосчастной судьбе, они тщетно старались спастись, скрывшись в лабиринтах ходов.

Но все известные Алакдаэру и Бергтирру пути отхода были обрушены, а потому ходы превратились в замкнутые пещеры, в которых был только вход, но не было выхода. Дроу оказались в западне: пути назад нет, вперёд — тоже. А вскоре и до пещер-ловушек доходили смертоносные лучи. Всё живое и неживое гибло. Изящные постройки, созданные руками лучших дровских мастеров, с грохотом рушились и обращались пеплом. Да, это была настоящая бойня. Но только так можно искоренить зло в его зародыше.

Ал прощупал пространство чарами и разведал обстановку. Пока он лишь приблизительно знал масштаб повреждений и площадь, которую накрыло заклинанием, но доставал всё новые и новые накопители и продолжал подпитывать солнечные чары. Пот заливал ему глаза, руки невесты вцепились в тело и причиняли боль, однако архимагистр продолжал создавать и извлекать из себя энергию света.

— Альвинора, укрепляющее зелье! — скомандовал он, когда ощутил слабость в ногах и туман перед глазами.

Ал не хоетл сейчас отвлекаться, концентрация была максимальной.

Светлая нащупала в сумке Ала два пузька и поднесла к его губам, он осушил оба. Потом вложила в руку три свежих накопителя и поцеловала в щёку.

— Алакдаэр, я не знаю, что ты делаешь, но пусть у тебя всё получится!

Получится, обязательно получится! Даже если удастся уничтожить лишь четверть города (наиболее значимую, средоточие главных домов), это можно расценивать как победу! После сегодняшней ночи Аббаналур больше не будет прежним…