Глава 14

С Листиком пришлось проститься, так как у него в планах был новый эксперимент, а у меня очередные зачеты. Мы договорились встретиться вечером и вместе отправиться домой. Мне предстояло весь день пробегать от одного корпуса к другому, сдавая множество зачетов, назначенных, словно в насмешку, на один день. Чувствую, если так и дальше пойдет, Листик меня домой понесет. Или я его — у него ведь диплом. День был в самом разгаре, а я уже слегка пошатывалась от усталости, надеясь на то, что сон не настигнет меня во время одной из сдач.

— Данна! — раздался за спиной голос мастера Нуки.

Я обернулась, ожидая, когда преподаватель подойдет. Наш всклокоченный наставник в развевающейся как пламя мантии прибавил скорости, смешно переваливаясь с ноги на ногу. Звезды, вышитые на мантии золотой нитью, вспыхивали от солнечных лучей, борода трепетала от гулявшего по коридорам сквозняка, глаза горели, лицо пылало. Сейчас мастер больше всего походил на лешего, а не на почтенного наставника молодых служителей науки. Сколько лет мастеру, мы так и не смогли вычислить, остановившись на размытом понятии — МНОГО. Нука был невысок, космат, нечесан и бородат, еще сохранив темный окрас волос, щедро перемешанный с сединой. Думаю, что если бы мастера отловить, постричь и расчесать все колтуны — могло бы оказаться, что он вполне еще не стар. А так — чудище и точка.

— Ты сейчас куда? — отдышавшись, спросил мастер, приблизившись ко мне.

— Никуда конкретно, — пожала я плечами. — У меня зачет через час. Я хотела повторить материал.

— У меня зачет? — всполошился Нука.

— Нет. Не у вас, — успокоила я мастера.

— Ох. А то совсем запутался, — вздохнул мастер, удобно перехватывая удерживаемую в руках банку.

Жидкость в банке неприятно булькнула. Плавающий в ней гомункул недовольно поморщился и, сложив руки на груди, прошипел:

— А поаккуратнее можно? — голос приглушен водой и банкой. — Не дрова несете!

— День добрый, Ермалаша, — помахала я рукой узнику банки.

— Для кого он добрый? — хмыкнул гомункул. — У меня сейчас зачет у второго курса!

Сострадательно кивнула, вспоминая, как мы в свое время кинулись к заветной колбе, впервые увидев живого гомункула. Мы так рвались его разглядеть, что едва не опрокинули сосуд, чуть не доведя Ермалая и Нуку до инфаркта. Ермалай жил в академии уже не один десяток лет, занимая почетное место наглядного пособия на кафедре "неестественных форм жизни". Наглядно демонстрируя студентам особенности развития гомункула и консультируя на тему содержания и выращивания псевдочеловека. Зачет по данному вопросу принимал также он, так как, ну это и ясно — он сам гомункул. Был грамотным специалистом, но слишком уж придирчивым экзаменатором. Если говорить одним словом — характер у Ермалая был скверный. Хотя, думаю, проживи я всю жизнь в банке, была бы не лучше.

— Да, — вздохнул Нука. — А мне в деканат нужно. Ну а Ермалай, сама понимаешь, один на зачет никак не дотопает.

Ермалай многозначительно развел руками, демонстрируя полную солидарность с Нукой. Мастер снова перехватил банку, едва не выронив ее на каменный пол.

— Нука, а можно меня так не взбалтывать? — заорал из недр банки Ермалаша, еще и кулаком по стенке съездил. — Меня, между прочим, укачивает.

Нука закатил глаза и с тоской глянул на меня.

— Отнесешь его?

— Хорошо, — кивнула я, зажимая конспект подмышкой. — Только мне через час бежать надо.

— Договорились, — кивнул Нука, и, сунув мне в руки банку, засеменил прочь по коридору.

Я осторожно, дабы не вызывать стенаний гомункула, перехватила банку поудобнее и потопала к аудиториям.

— Зачет где? — уточнила я направление.

— Четыреста двадцать восьмая, — пробубнил Ермалай.

Чудно, мне еще и тащить его вверх по лестнице. Что же, грыжу надо принять, как данность, и просто молча выполнить это дело.

— Вот почему Каратаю дали студента, а мне нет? — заходился в возмущениях гомункул. — Где справедливость? А?

— Он наставник, а ты научное пособие, — вздохнула я, молясь о том, чтобы треклятая банка не выскользнула из рук.

— Я ценный экспонат, представляющий собой кладезь знаний для студентов, — рявкнул гомункул. — А Каратай летать и сам может.

— Сам же знаешь, что не может, — вздохнула я. — Уж поверь мне.

— Он не хочет, — обиделся гомункул. — Я его еще при жизни помню, так что его натуру знаю. А меня как куль с мукой таскают. Вечно норовят уронить, трясут, болтают, пыль с банки неделями не вытирают! Знаешь, как обидно?

— Не знаю, — вздохнула я. — Я, Ермалаша, гомункулом не была. Ну, хочешь, я тебя протирать буду?

— Хочу, — вздохнул Ермалай. — Добрая ты, Данка. Только ты еще год и все.

-Ты так говоришь, словно я концы отдам, а не учебу закончу, — хохотнула я.

— Ну, я тебя больше уже не увижу, — вздохнул гомункул.

— Я заходить буду.

— Все вы так говорите...

Ответить я не смогла, так как полностью сосредоточилась на подъеме по лестнице. Дело, надо признать, нелегкое, когда у вас в руках ведерная банка с вечно ворочающимся существом. Ермалай тоже притих, опасаясь отвлечь меня от сего сложнейшего восхождения. В узкие окошки лестницы пробивались лучи полуденного солнца, пронизывая лестничную площадку яркими снопами света с зависшими в них пылинками, пушинками и мошками. Чарующее зрелище, словно шагаешь в каком-то морском гроте или пещере и вот-вот на встречу выскочит неведомое чудище. Хотя, в нашем корпусе это тоже вполне возможно.

Уже не чувствуя ни рук ни ног, я, кряхтя и пошатываясь, добралась до вожделенной аудитории. Наше явление студенты встретили алчно блестящими глазами и хищными усмешками.

- Мое почтение, собратья! - приветствовала я молодняк, направившись к столу. - Ты же меня одного с ними не бросишь? - заволновался гомункул. - Ермалаша, у меня через час зачет, - напомнила я, устанавливая банку на стол. - Да Нука раньше придет! - заверил меня гомункул. - Его начальство дольше десяти минут не выдерживает. Он же нудный, как старая дева.

Я с усмешкой покачала головой и отошла к окну, дабы не мешать молодежи изучать и разглядывать Ермалая. Тот уже во весь свой рост встал в банке, перестав болтаться в ней, как огурец в рассоле, и вперил свои выпученные глазки на студентов. Студенты оживленно зашуршали конспектами, засуетились, занервничали. Ермалай, он мало того, что вредный, он еще и строгий, считая науку про собратьев своим священным призванием.

- Кто первый? - грозно пробулькал из банки гомункул.

Кто там был самым отважным, я уже не слушала и, примостившись на подоконнике, принялась читать конспект. Студенты сменяли один другого, кто радостно убегал с зачеткой, кто понуро плелся прочь, отправленный на пересдачу. Ермалай был строг и неподкупен. Когда от формул в конспекте стало откровенно подташнивать, я перевела свой задумчивый взгляд в окошко. Среди кустов цветущего шиповника по усыпанным гравием дорожкам гуляли студенты в ожидании преподавателей, кто-то сидел, как и я, зубря материал, кто-то болтал, кто-то откровенно скучал. Но вот мой взгляд привлекла особенно оживленно беседующая парочка. Их нахождение рядом меня очень удивило, потом испугало. Листик и Дорхе стояли, скрываясь за стволом одной из упоминаемых мною лип, и спорили. Я бы даже сказала - выясняли отношения. Дорхе стоял, прислонившись плечом к стволу дерева и, зло сверкая глазами, что-то выговаривал Севе. Сева, к моему удивлению, выглядел не менее взбешенным и довольно-таки резко отвечал наставнику. В какой-то момент Лист сказал что-то, видимо, очень неприятное для дракона, как результат, моего тощего друга схватили за отвороты мантии и, легко приподняв, пару раз тряхнули. Тряхнули, видимо, ощутимо, так как очки с Севы слетели, а сам парень испуганно воззрился на рассвирепевшего не на шутку дракона. Да что же там произошло?

Я уже было собралась бежать другу на подмогу, но ситуация так же быстро затухла, как и вспыхнула. Дорхе вернул Листу опору и, напоследок что-то гаркнув ему в лицо, спешно удалился в сторону ворот академии. Сева отмер, одернул мантию. Друг мой выглядел взволнованным и злым. Подобрав очки и нахлобучив их на нос, Лист тоже удалился, но уже в наш корпус. Я, опешившая от всего увиденного, замерла на подоконнике, позабыв про зачет, конспект и все прочее, терзаемая одним вопросом: "Что это было?".

На зачет я в конце концов опоздала. Начальство побило все рекорды по выдержке и проспорило с Нукой весь битый час. Как результат - мастер, виновато сопя, побрел со мной искать преподавателя и умолять его принять меня в качестве исключения. Думаю, объяснять, как мне были рады, не стоит. До конца дня я промчалась по нашему корпусу и двум соседним как тайфун, выпрыгивая из кабинетов, как бесенок из печки, под конец дня едва не падая на ходу. Устала жутко, но радовал свиток, где осталась только парочка строчек - несданных зачетов. Еще чуть-чуть, и буду валяться на солнце, приходя в себя от этого дикого забега.

***

Листик, как и договаривались, ждал меня на лавочке в сквере, увлеченно корябая прутиком на песке какие-то только ему известные формулы. - Привет, - улыбнулась я и шлепнулась рядом с другом на скамейку. - Привет. Сдалась? - усмехнулся Лист, отнимая мою сумку и вешая себе на плечо. - Пойдем?

И мы пошли. Я все набиралась смелости и, когда мы уже вышли за ворота, решилась:

- Листик, а о чем ты с Дорхе в парке говорил?

Меня удостоили растерянного взгляда. Сева нахмурился, вздохнул и выдал наивное:

- С чего ты взяла? - Я вас видела, как вы ругались, - добила я Листа. - Да? - растерялся Сева. - Неважно. Ерунда.

Я резко остановилась, и, схватив Листика за руку, развернула лицом к себе. Замерли мы как раз посередине моста, отчего молчание Севы в сгущавшихся сумерках и под аккомпанемент журчащей воды выглядело еще более зловещим.

- Сева, он тебя за грудки тряс! - рыкнула я. - Он чего от тебя хотел? - Даня, тебе показалось, - нервно хохотнул Сева. - Я же говорю- ерунда. - Сева, я врать умею, ты нет, - протянула я. - Что случилось? Сева поднял глаза к небу, тяжко вздохнул и выдал на одном дыхании: - Он запретил мне видеться с тобой.

У меня от удивления открылся и закрылся рот. Бросило в холод, по спине двинулся в путь полк "мурашек".

- Даня, не переживай! - видя мое потрясение, зачастил друг - Я тебя не брошу. Кто он такой? Я могу и Кинару пожаловаться!

- На Озима уже жаловались.

- Даня, спокойно, - взял меня за плечи Листик. - Выкрутимся. Что он мне сделает?

"Все!" - мелькнула у меня в голове паническая мысль. Он может сделать все, что угодно. То, что Дорхе с головой не дружит, я уже поняла.

- Что конкретно он от тебя хотел?

- Чтобы я не смел к тебе приближаться, - усмехнулся Лист. - Мне показалось, он приревновал. Сказал, что если еще раз тебя посмею обнять, он мне руки вырвет.

-А ты?

- А я сказал, что сам решу, кого обнимать. И из меня чуть душу не вытрясли.

- Листик, прости меня, пожалуйста, - всхлипнула я. - У тебя еще экзамен у этого психа, а я...

- А ты ни при чем! - с нажимом выдавил Лист. - Сам все решу. Пошли.

И меня настойчиво потянули за руку. Листик выглядел очень решительным, а мне очень не хотелось хоронить друга. Дорхе это моя проблема, а страдает мой близкий друг.

- Что он сказал еще?

- Обещал закопать на экзамене, если буду продолжать за тобой таскаться, -рыкнул Сева. - Это дословно. Даня, он действительно ревнует.

- Рада за него, - буркнула я.

- Нет, ты не поняла, - теперь за руку дернул меня Сева, - у него мозги набекрень от тебя. Я его взгляд когда увидел, это же звериные глаза, Даня. Он с ума от ревности сходит.

- Он Линя чуть не задушил, когда тот ко мне целоваться полез, - выдохнула я. - Эм, а это когда было? - Сева даже споткнулся от неожиданности. -давно, Сева. - Ого. У тебя тут страсти кипят, а мы с Улей ни сном ни духом. - Только Уле не говори, - взмолилась я. - А то она начнет с визгом рассуждать, как это романтично, когда тебя дракон в темном углу к стенке прижимает. - А он прижимал? - Сразу после Линя. У меня тогда очень насыщенный вечер выдался. - Ты мастеру Болоту говорила? - Нет. Я сама с Дорхе разберусь. И ты мастеру не говори. - На мой взгляд, это неправильно. Нужно с Дорхе разобраться.

- Разберусь, - решительно заявила я. - А ты пока действительно за мной не ходи. Меня Вяз провожать будет.

- И не подумаю, - отмахнулся Сева, когда я потянулась снять у него с плеча сумку.

- Сева, ты детей иметь хочешь? - язвительно уточнила я. - Это ты к чему? - К тому, что он тебе все оторвать может, если решит, что у нас отношения. Сева изобразил глубокую задумчивость, смерил меня лукавым взглядом и добил: -Никогда не мечтал о семье. - АААА! - взвыла я. - Севочка, меня пожалей, я не переживу, если тебя из-за меня покалечат! - А если покалечат тебя? - Пусть попробует... - А он попробует, - рявкнул злой алхимик. - И калечить он тебя не станет. У него планы другие. - Сева! - разозлилась я. - Не нужно за меня переживать! - А за кого мне переживать, Данна? Мы друзья! - Сев. Вот в том то и дело, что мы друзья, - вздохнула я. - А друзей не подставляют. Просто давай пару дней не будем находиться рядом на людях.

- Даня...

-Сева!

Сева исподлобья глянул на меня, пока я стягивала с него свою сумку, сокрушенно покачал головой и, свернув на параллельную улицу, понуро поплелся на съемную квартиру. Я тоже поспешила, но не домой.

***

Гнев во мне закипал с каждым шагом, и, уже пройдя квартал, я могла соперничать по своей взрывоопасности со среднестатистическим вулканом. Нет, кто он такой, чтобы запрещать общаться мне и Листу? Вот кто он такой?! Я ему что, столбик, который пометили? Женщин ему мало? Я вихрем мчалась по улице, чуть не влетела в стену, сворачивая в арку. Я ему сейчас задам! Мой грозный стук в двери эхом разнесся в весенних сумерках, почище раскатов грома. Стучала я громко, долго и настойчиво. Дверь упорно не открывали. Да мне плевать! Даже если он там с близняшками ткачихи в постели валяется, я отсюда не уйду! Мысль о том, что я подпортила любовные утехи гада, грела душу. И вот, когда я уже почти решилась зашвырнуть камнем дракону в окно и даже уже подобрала подходящий снаряд, дверь (о чудо!) со скрипом распахнулась. Дорхе устало прислонился к дверному косяку и с видом мученика воззрился на меня.

- Что? - устало осведомился гад. Я с трудом бросила на землю булыжник, усилием воли подавив желание зашвырнуть его дракону в наглую рожу. - Что? Что! - подлетев к дракону зашипела я. - И вы еще спрашиваете? - Мысли читать не обучен, - все так же устало ответил дракон. - Данна, у вас других дел нет, кроме как в мою дверь молотить? - Совести у вас нет! - я уже почти рычала, ибо орать в жилом квартале было стыдно.

- Вы мне это сообщить пришли на ночь глядя? - окинув меня равнодушным взглядом, вопросил Дорхе.

- Вы... Вы! - прямо слов нет.

- Я это я, - Дорхе как-то странно налег плечом на косяк. - Данна, если это все, то давайте заканчивать. Я смертельно устал.

- Вы устали? - меня уже трясло от злости. - Это я устала от вас! От вашей наглости, подлости. Вас убить за все это мало!

- Давайте вы убьете меня утром. Я даже сопротивляться не буду, - согласно кивнул дракон. - А теперь идите домой.

Дракон отлепился от косяка и попытался закрыть дверь. Ага. Щас! Я ловко протиснула в щель ногу, а потом еще и плечом налегла, едва не треснув дракона по лбу.

- Я не закончила!

- Ваши проблемы, - Дорхе равнодушно пожал плечами. - Сколько вы в мою жизнь лезть будете? - Сколько пожелаю. - Вы чудовище!

- А давайте вы мне все свои претензии предъявите в письменном виде, - Дорхе осоловело глянул на меня и едва не споткнулся, отходя в сторону. - На досуге ознакомлюсь. Вижу, вам есть что сказать.

Только сейчас я заметила, какой странный вид был у дракона. Лицо бледное, щеки впали, губы побелели. Лихорадочно блестели глаза, полностью черные из-за расширившегося зрачка.

- Что с вами? - спросила я, откладывая мысль об убийстве.

- Идите домой, Данна. Поговорим завтра.

Дорхе устало махнул рукой и, покачнувшись, чуть не рухнул, вовремя опершись о стену. Как бы я его не ненавидела, но стоять и спокойно смотреть на явно нездорового, пускай и не человека, я не смогла. Рефлексы оказались сильнее, и через миг я уже подперла мужчину с другой стороны, не дав сползти по стене. Погубит меня моя жалостливость. Ой, погубит!

- Вы больны?

- Нет, просто слегка устал, - хрипло отозвался Дорхе. - Ступайте, Жваго. Убьете меня завтра. - Вы же на ногах еле стоите! - возмутилась я. - Как же я вас брошу? - Минуту назад вы хотели меня убить, - опираясь на меня, напомнил дракон.

Подняла взгляд на него. Лицо изможденное, но все такое же нахальное, еще и эта его улыбочка...

- Потом, когда поправитесь, - не стала отрицать я очевидное. - Это терпит. - Где логика? - со вздохом пробормотал Дорхе, устало опускаясь на диван. - У меня с ней проблемы. - Я заметил.

Дракон откинулся на спинку дивана и устало прикрыл глаза. Мда, вид у него был неважный. Скользя взглядом по явно нездоровому дракону, я заметила крошечное кровавое пятнышко на рукаве его рубахи. И пятнышко росло, очень быстро расползаясь по белоснежному полотну.

- Вы ранены? - визгнула я почти как героиня дешевого романа.

- Зацепился...

- Покажите!

- Данна. Честно, умирать я не собираюсь, так что идите домой, - все так же не открывая глаз, отозвался дракон.

- Снимайте рубаху! - рявкнула я. Я почти сразу пожалела о сказанном, но было уже поздно... Сказала. Дорхе приоткрыл один глаз и даже попытался лукаво мне подмигнуть. - Ммммм? Это предложение мне нравится. - Издеваетесь? - растерянно уточнила я. - У вас весь рукав в крови.

Дракон приоткрыл второй глаз и удивленно глянул на свою руку, не на ту. Подумал и устало перевел взгляд на другую руку. Ну точно пьяный. Меж тем на лице Дорхе отобразилось величайшее удивление, словно и рука не его, и кровь, и вообще он понятия не имеет, что происходит.

- Мда... - протянул Дорхе. - Опять стирки будет пропасть. - Вы что, пили? - уточнила я, хотя и так все ясно. - Да... микстуру, - мне даже пальцем ткнули в сторону стола.

Я подошла к указанному месту, взяла в руки пузырек, почти опустошенный, кстати, дернула пробку. В нос ударила тошнотворная смесь запахов всех известных мне трав для обезболивания. Да от такой дозы он не то что спотыкаться должен, он неделю бы встать не мог, а этот ходит, еще и флиртует. Тем временем ситуация развивалась без моего в ней участия. Дорхе уже стащил измазанную кровью рубаху и даже попытался забинтовать руку, но в одиночку справлялся плохо. Отшвырнув пузырек, поспешила к дракону на выручку.

- Где это вы так? - снова взвизгнула я, созерцая масштабы ранения. - Ззззацепился... - За что же так зацепиться можно? - За василиска, - безмятежно сообщил мне пациент.

Немая сцена. Где в наших широтах можно найти василиска и не стать камнем? Я снова скосила глаза на руку, покрытую порезами, жуткими, глубокими, местами распухшими. Порезы и царапины смешивались с обережным рисунком на теле, заползали на спину, покрывали шею от уха до плеча и тянулись через грудь. Словно что-то сначала напало со спины и уже потом одним мощным рывком исполосовало грудь мага. Или он тогда был драконом?

- Где вы здесь василиска нашли? - снова блеснула я эрудицией. - А я его не здесь нашел, - доверительным шепотом отозвался Дорхе. -А где? - Секрет, - подмигнул мне змей. - От любопытства кошка сдохла. Слыхала?

Я насупилась. Шутник недобитый. Но сейчас меня куда больше беспокоил вид самих ран, они меняли цвет, продолжая сочиться мерзкой коричневой субстанцией. Яд.

- Вам к лекарю нужно. Срочно.

- Нельзя, - дракон тоже заметил изменение цвета крови и махнул рукой в сторону стола. - Подай синий пузырек.

Я покорно обогнула стол и в толпе пузырьков и баночек отыскала тот самый, из синего стекла с прочно притертой пробкой. Ни бирки, ни надписи, ни даже метки.

- Что это? - давать больному невесть что я не собиралась.

- Лекарство.

- Мастер, у вас ранение ядовитыми шипами василиска, вам лекарь нужен. Хотите, я за Селеваром сбегаю...

- О моем ранении знать не должны. Я получил эти травмы там, где не должен был быть, - прервал мою тираду дракон. - Буду благодарен, если ты забудешь все это и пойдешь домой.

Мой негодующий взгляд был красноречивее слов.

- Поверь, Дани, я способен справиться сам, - вздохнул Дорхе. - Это не первое мое ранение...и поверь, не самое тяжелое. И справлюсь я сам.

Я этом я сомневалась. Яд василиска опасен, для людей смертелен, драконы сильнее и потому вполне способны выжить при таком отравлении. Но не в одиночку же, заливая в себя невесть что из непонятных банок!

- Скажите сколько, я отмеряю вам дозу, - тоном заправской зануды сообщила я.

- Дай!

Молча протянула пузырек дракону. Тот зубами выдернул пробку и осушил емкость до дна. Мда, вот это дозировочка.

- Антидот? - Угу. Как видишь, все под контролем, - развел руками дракон. -А раны? - Затянутся, регенерирую я быстро.

- Не так уж и быстро, и то в змеиной ипостаси. А ранения навьей тварью зарастают плохо даже на магах...

- Садись, "пять", - хохотнул дракон.

- Давайте хоть порезы промою, - вздохнула я.

И, не дожидаясь ответа, принялась перебирать пузырьки, на запах определяя противовоспалительный состав. Обоняние у меня развито, да и почти все мои коллеги ориентируются по запаху при распознавании рецепта. Принесла с кухни кувшин с водой и блюдо. Измазанная рубаха сослужила последнюю службу. Отстирать ее вряд ли выйдет, так что пошла на бинты. Дорхе, все это время молча наблюдавший за мной, поднялся и, подойдя к столу, уселся на стул, развернувшись ко мне израненным плечом. Я уже развела лекарство в воде и, смочив в этом составе тряпку, аккуратно вытерла подсохшую корку на ранах.

- Данна, зачем ты пришла? - задумчиво протянул дракон. - Сказать, что вы чудовище, - не отвлекаясь от работы, спокойно сообщила я. - И все? - То есть с этим утверждением вы согласны? - хмыкнула я.

Смысла спорить и выяснять отношения я не видела, Дорхе ранен, уставший, измотанный. Я скрупулезно вычищала порез за порезом, прокол за проколом. Обработала руку, вытерла спину, надавливая на повреждения и выгоняя яд из-под кожи. Дорхе морщился и терпел, молча наблюдая за мной. Всю плачевность своего положения я поняла тогда, когда, увлекшись промыванием ран, почувствовала чьи-то руки на своей талии. Ну, ясно чьи, нас-то тут двое. Меня бросило в озноб и я наконец осознала, что увлеклась и заняла очень опасную позицию. Встала перед сидящим с широко расставленными ногами Дорхе, склонившись над его разодранной шеей. И вот сейчас я медленно повернула голову, дабы узреть его нахальную физиономию с фосфоресцирующими глазами.

- Уберите руки, пожалуйста, - раздраженно попросила я, продолжая промывать драконьи раны. - Мне неприятно.

- Правда? - и его руки прошлись вдоль моей спины, вызвав странную дрожь, прокатившуюся по телу.

- Мастер Дорхе! - я выпрямилась и теперь смотрела на него сверху вниз, раздраженно отшвырнув измазанную тряпку. Дрожь утихать и не думала. - Вам еще не надоел весь этот цирк?

- Все бы отдал за то, чтобы ты называла меня по имени, - дракон устало уткнулся лбом мне в живот.

У меня медленно округлились глаза и, растерявшись, я тупо уставилась на белобрысую макушку Дорхе. И так он ко мне прижался, еще и щекой потерся, как пес у ног хозяина. Кровь из ран сочиться перестала, как и яд, но раны еще выглядели жутко. Сам же дракон выглядел печальным. Плечи поникли, спина ссутулилась, вызывая непреодолимое желание погладить его по голове. Усилием воли задавила этот порыв, даже руки подняла, чтобы не поддаться искушению.

- Мастер, отпустите, - слегка ошалев от происходящего, выдохнула я, попутно пытаясь выбраться из его захвата. - Не хочу, - сжимая меня сильнее, рыкнул дракон. - И ты тоже не хочешь. - Знаете что! - Что? - поднимая на меня взгляд, отозвался дракон. - Пустите. Мне неприятны ваши игры, - устало сказала я. -У вас, может, и принято так себя вести, и драконицы на такое не обижаются, но вот люди... - Что ты знаешь о моем народе, Данна? - все так же глядя на меня снизу вверх, выдавил сквозь зубы Дорхе. - Много всего... малоприятного, - я попыталась снова вырваться и потерпела поражение. - Во всех ваших слухах и домыслах не больше правды, чем в камне воды, -рыкнул дракон, вскакивая на ноги. - Значит, подобное с соплеменницами вы себе не позволяете? - с еще большим гневом выкрикнула я.

Я не успела ничего понять, как оказалась прижатой к столу перед разъяренным и маловменяемым драконом. А это, между прочим, страшно. Да это ужасно! Дорхе оперся руками о столешницу, нависая надо мной своим немалым ростом. И вот чем дольше я смотрю на этого гада, тем больше мой страх сменяется другим чувством. И это чувство еще хуже. Проклятые гормоны! Проклятый полуголый дракон! А эта гадина все ниже и ниже склоняется, заставляя почти лечь на стол и почти касаясь меня обнаженным торсом. От такой близости у меня едва не отказала воля, только сердце бешено колотилось и срывалось дыхание. И одно ясно, если он меня сейчас поцелует, я не устою. А устоять нужно, так как гордость - это единственное, что у меня есть.

- Зачем ты лжешь себе? - Дорхе склонился еще ниже и теперь наши взгляды встретились.

- А знаете что, - проявила я попытку тактического отступления, - вижу, вам лучше, и я, наверное, пойду... претензии записывать.

- Тебе так нравится мучить меня? - сквозь зубы прорычал Дорхе, своей тушей преграждая пути к отступлению. - Я? - даже слов нет, одни эмоции. - Ты же душу из меня тянешь! - с плохо скрываемым гневом гаркнул дракон. -Наизнанку выворачиваешь... Нравится видеть у своих ног исконного?

Мне стало очень страшно, до холодных ладошек, до дрожи в коленках. Сердце бешено колотилось в груди, заглушая своим грохотом даже шум на улице. И зачем я сюда притащилась? А это его "исконный", еще одно подтверждение моих подозрений. Здесь все дело в гордости, простой задетой гордости. Надо же, людская девица, и отказала исконному. Какая незадача.

- Какое оскорбление для исконного, - с издевкой протянула я, глядя в наглые глаза.

Лицо у Дорхе изменилось, сменив выражение со злого на лукавое. Я попыталась оттолкнуть мужчину, стараясь сохранить хоть крупицу личного пространства. Вялая попытка, все же ближняя борьба это не мое. Дракон с легкостью перехватил мои руки и, приобняв за талию, доверительно и как бы по секрету сообщил:

- Данни, ты даже не представляешь, чего мне стоит сдержаться и не опрокинуть тебя на этот стол.

Сказать, что я испугалась, это нагло соврать. Да я в панике такой не была с детства. Силы к дракону вернулись, а вот здравое мышление нет. И я понимаю, что он не в себе и все такое. Но это ему не помешает разложить меня на этом столе. В общем, спасите - помогите!

- Очень нужная информация. Давайте сдерживаться, - предложила я дрожащим от страха голосом. И не сдержалась от колкости. - Как и положено исконному.

Дракон задумчиво улыбнулся. Горячие губы коснулись плеча, сползли по шее к виску, и над ухом раздался шепот.

- Но больше мне бы хотелось сделать это среди горных трав, в свете костра, - губы скользнули по щеке. - И ты нагая в моих объятьях, и ветер разносит твои стоны над скалами.

До этого момента я была убеждена, что краснеть разучилась. Свято верила. Зря! Судя по нахальной улыбке дракона и по тому, что мне стало ну очень жарко, я снова обрела давно утерянную способность. НЕНАВИЖУ! ГАД!

- Ммм, вижу, ты это даже представила. - Опыта маловато, - стараясь не провоцировать дракона, выдала я. - Опыт дело наживное, - все так же у моего уха сообщил дракон.

- Как и сопутствующие ему венерические заболевания, - констатировала я. Ну просто не сдержалась, так хотелось стереть с его лица эту улыбочку. - Они тоже наживные. А многие еще и трудноизлечимые.

Мне показалось, дракон подавился каким-то ругательством. Откашлялся и, прикрыв глаза, сделал глубокий вздох. Я испуганно следила за сим дыхательным упражнением. Вот молчать нужно! Жизнь меня учит, учит, а у меня все равно одни "двойки". Эх, Даня, умрешь ты молодой... и довольно-таки битой.

- Данна. С тобой однозначно говорить невозможно, - голос Дорхе звучал устало. - Вот и не стоит. Пойду я. И я даже попыталась... пойти. Уйти не дали, окончательно пригвоздив к краю стола. - Неужели тебе так страшно рядом со мной? - Скорее неприятно. - А с другими, значит, приятно? - сквозь зубы выдавил дракон. - Как я погляжу, объятия с посторонними для тебя в привычку.

Теперь он снова злился, и эти эмоциональные "качели" меня ой как настораживали. Драпать нужно было, а не на помощь бросаться. Он же явно не в себе. От этого злого и, прямо скажем, невменяемого взгляда меня бросило в холод. Драконья длань обжигала спину донельзя ненормальным теплом. Казалось, что под кожей у Дорхе раскаленные угли и вот-вот его рука вспыхнет огнем. А еще страшно ,что эта рука со спины медленно скользила ниже, путешествуя, так сказать, по изгибам. Меня начало трясти. Я вообще заподозрила, что дракон с трудом контролирует себя, если вообще понимает, что он делает. Запоздалая догадка. Мда.

- Чем я хуже других? - снова целуя мне шею, прошептал дракон. - Это были дружеские объятия, - клацая зубами, выдавила я. - Ммм, - прикусив мочку моего уха, мурлыкнул змей. - Я хочу быть твоим другом. Можно? - Не нужно, - с плохо скрываемой дрожью в голосе выдохнула я. - Мне и так друзей хватает.

- Тогда обними меня для утешения, - касаясь губами щеки, выдохнул дракон. -Мне так нужно утешение, а ты очень отзывчивая девочка. Утешь меня, Данна... Мне тааак плохо...

- Тут жрец нужен, или, на худой конец, волхв. Это по их части, - начиная задыхаться, выдохнула я. - А я не имею подобного опыта.

Дорхе усмехнулся, касаясь губами кожи. Горячие руки скользили по телу, дыхание обжигало, дрожь по телу понеслась с утроенной силой, когда дракон замер, прямо глядя на меня. Ох уж эти инкубские штучки!

- Опыт сам не приходит, - хищно усмехнувшись, сообщил дракон, касаясь губами моих губ.

- А если я против его наживать с вами? - погибать, так хоть гордой и неприступной.

- Ммм... зря, - касание губ стало еще более ощутимым. - Мне тоже есть чем поделиться. Опыта у меня достаточно.

- А болезни сопутствующие? - брякнула я, так просто, из вредности.

- Достала! - рыкнули мне в лицо.

И вот тут я поняла, что иногда нужно молчать, как рыбка, и все свои колкости держать за зубами. Поняла, осознала, но было уже поздно. Ибо был передо мной мужик злой, но сдерживающийся, а теперь мужик в бешенстве и решительный. И пока я находилась в шоке от осознания масштабов своей глупости, Дорхе сделал то, что собирался с самого начала. С рыком меня прижали к себе и поцеловали. Я замычала и попыталась вырваться. Попыталась снова укусить нахала за губу, так увернулся, наученный прошлым опытом, засмеялся и атаковал снова. Одна ладонь удерживала мои руки, другая начала путешествие от талии вверх, пока не добралась до груди. Послышался грохот посыпавшихся на пол флаконов и баночек.

Так гадко мне не было уже давно. Снова вспомнился приют, директор. В этот самый момент мое вертикальное положение тела решительно и неуклонно принялись приближать к положению горизонтальному. В общем, лежачему... на столе. Я изо всех сил выгнулась, пытаясь брыкаться, дабы сбросить с себя сие пресмыкающееся. Да что там брыкаться, моим яростным движениям мог позавидовать любой вурдалак, пойманный в сети!

Сильные объятия сжимаются, не давая даже вздохнуть, губы скользят по шее к вырезу платья. Треск ткани я услышала как из-под воды, от страха даже вскрикнуть не вышло, тело меня не слушалось, став словно каменным. Дорхе навалился всем своим весом, угрожая вдавить меня в столешницу. Теперь я ощущала, как его ладонь скользит по моей ноге вверх, сминая ткань платья. Обида, унижение, отвращение - во мне плескалась горючая смесь из стольких эмоций, что в какой-то момент я не сдержалась. Было гадко, обидно, больно. Я ведь верила, я все еще верила, что он другой, я все еще надеялась, что дракон благороден и не обидит меня. Да, меня пугал его напор, злила его наглость, но его внимание все же находило отклик в душе. Он нравился мне, даже такой нахальный и донельзя беспардонный, а теперь эта симпатия в моей душе разлетелась на осколки, столкнувшись с реальностью.

Я для него игрушка, попытка самоутвердиться, указав зарвавшейся девчонке ее место. Вот и все, и не ревновал он меня, просто вынуждал упасть к нему в объятья, а когда не сработал этот манёвр, решил взять желаемое силой. Из глаз брызнули слезы, горькие, жгучие похлеще каленого железа. Я отучила себя плакать, я запретила себе быть слабой и просить пощады. Я никогда не умоляла и все наказания сносила молча, но эта боль, жгущая душу, лишила меня остатков самообладания. Первый всхлип вырвался совершенно случайно, оттого прозвучал громко и отчетливо. Еще один, и я задохнулась от рыданий, сотрясаясь от нервной дрожи и страха.

- Данна? - Дорхе растерянно уставился на рыдающую меня.

- Отпустите меня, - жалобно выдала я. - Пожалуйста!

А с Дорхе происходили дивные метаморфозы. Видимо, затуманенный микстурой разум стал осознавать, что именно он пытался сделать. Доселе безумный взгляд становился осмысленным, объятия ослабели. Когда меня отпустили, я не сдержалась и залепила этой гадине по лицу. От всей души и с неописуемым удовольствием. Дорхе замер, прижав ладонь к щеке, попятился и снова поднял на меня уже вполне осмысленный и полный ужаса взгляд. Осознал.

-Данна... я...

-Я вас ненавижу! - срываясь на визг, заорала я. - Самовлюбленный, безнравственный... Кобель!

Меня ощутимо трясло, даже зубы стучали. Слезы все еще текли по щекам, но я их больше не ощущала, меня жгло чувство обиды. От безумного разочарования, виной которому была я и моя наивность.

- Данна... прости! - Дорхе немного пришел в себя и кинулся ко мне. - Я не хотел, я бы никогда...

Я бессознательно нашарила на столе удержавшийся на нем флакон и запустила им в дракона. Снаряд пронесся у самой его головы и с громким "бздень" встретился со стеной. На дорогих обоях растеклось синее пятно. Дракон замер, растерянно взирая на меня.

- Не приближайтесь! - крикнула я ему, подхватывая в руку еще какую-то особо стойкую банку. - Или это тоже полетит в вашу голову! - Позволь мне все объяснить... - Не смейте даже приближаться ко мне, - я уже соскочила со стола и пятилась к двери. - Найдите себе того, кто приемлет ваши ухаживания! Вы мне противны!

- Данна...

- Ненавижу вас...

Лицо дракона выражало горькое раскаяние пополам с растерянностью, но мне было уже плевать, я стрелой метнулась к двери и вылетела вон из дома. Где-то там, за бордовыми гардинами, что-то грохнуло, послышался треск ломающихся досок, звон стекла и гневный звериный рык. Слушать то, как Дорхе гасит свой гнев о предметы мебели, я не стала и поспешила домой, стараясь держаться на неосвещенной стороне улицы. Увы, истерика настигла меня через два дома, и я дала ей волю, забившись в дальний угол подворотни. Просто сидела на холодной земле и рыдала, оплакивая свою никчемную судьбу, доверчивость, невезучесть и некстати вспыхнувшие к дракону чувства. Так плохо мне было только в день казни отца. И сегодня меня тоже преследовало чувство жутчайшей потери. А еще было страшно прийти домой и снова притворяться, что у меня все хорошо, глотать слезы и улыбаться через силу. Сегодня на это у меня не было сил, и я полезла в карман за вестником (мастер требовал, чтобы я повсюду его носила с собой). Глиняный воробушек свистнул и унесся в лавку сообщать о том, что ночевать я буду у Ульяны. Не люблю врать домашним, но иногда безумства учебы играют на руку и можно все свалить на поздний или очень ранний зачет. Хорошо, что я и раньше у Ули ночевать оставалась.