Глава 16

— Еще сухарик забрось, — попросил из банки Ермалай, — вон тот, с орешками.

Гомункул довольно жмурился на солнышке в свежевымытой банке, блаженно потягивая чай через соломинку. Ермалай так обрадовался моему появлению в кабинете Нуки, что едва не опрокинул на радостях свое жилище с полки. Я, как и обещала, протерла банку, вымыла Ермалашкину полку, а потом предложила разомлевшему на солнышке гомункулу испить чайку в честь нашей с ним встречи. Употреблял Ермалай по большей части жидкую или кашеобразную пищу, потому сухарик спокойно раскисал в другой мисочке, пока гомункул наслаждался сладким чаем.

— Чего кислая такая? — зажимая трубочку пальцем, осведомился человечек. — Обидел кто-то?

— Нет, — я рассеянно поболтала сухариком в чашке и, потеряв к нему интерес, положила отдыхать на блюдце. — Просто не выспалась.

— Ага, — кивнул гомункул. — И зареванная такая просто так, в честь прекрасной погоды.

— Чем не повод, — усмехнулась я человечку, машинально поправляя ворот платья, одолженного мне подружкой. — Слезы радости.

— Ясно, — вздохнул человечек. — Не хочешь, не говори. Только в себе держать тоже не выход, только горечь сильнее делается. Спасибо, что зашла.

— Я обещала.

— Ага, обещают все, — хохотнул человечек. — А вот когда выполнять... Выходит, что одна ты такая совестливая. Мало кто о тебе помнит, когда ты просто экспонат в банке.

Я задумчиво цедила чай, поглядывая на Ермалая. Каково это, жить вот так, сидя всю жизнь в банке и не имея шанса что-либо поменять? А самое страшное — осознавать, что и это не твой выбор. Вывели, поместили и все, знай себе стой на столе для изучения студентами. Бр...

— Ермалаша, а почему у тебя пары нет?

— По кочану, — фыркнул гомункул. — Ты в курсе, сколько такое удовольствие, как я, стоит? Нас вывести целая проблема, и дохнем... в смысле, умираем мы часто. В общем — нерентабельно.

— Но ты же ценный экспонат, мог бы потребовать. Думаю, Нука ради тебя расщедрился бы.

Гомункул снова перестал тянуть чай из трубочки, задумчиво глянул в окошко, поболтал рукой в жидкости, подняв со дна банки серый осадок, снова глянул на меня.

— Она у меня была, — тихо сообщил человечек. — Мы из одной партии зародились. Маленькая такая, меньше меня. Веселая, умненькая, лучшая среди выводка была.

Гомункул снова замолчал и уставился в окно. И спрашивать было уже не нужно, ясно ведь, что ее не стало. Гомункулы и вправду нежные создания, гибнущие от малейшего сквозняка или инфекции, оттого и живут в асептическом растворе, в плотно закупоренной банке.

— А если попробовать еще раз? — тихо предложила я. — Может, еще...

— Нука предлагал, — отмахнулся гомункул. — Только я не хочу. Второй такой точно не получится. А еще хуже, если снова такое же выйдет, как и с первой. Лучше я уж как-то сам по себе. Я только об одном жалею, что, когда мог, промолчал и не признался. Смотрел, стеснялся и молчал. А когда решился — все уже... Так всегда бывает, живешь весь такой ершистый, а как встретишь ту, что в сердце запала, так сразу язык колом, руки грабли. Несешь полную чушь... придурок придурком.

А у меня в мозгу всплыли слова дракона: "То, что случилось, для меня самого было потрясением. Еще ни разу животное не брало во мне верх с такой силой. Мой самоконтроль дает сбой только в твоем присутствии". И тут же отогнала это видение. Слишком велик соблазн поддаться такой сладкой фантазии. Теперь, когда злость на дракона потихоньку стихала, меня начали мучить и раздирать сомнения. Догадки, домыслы, вынуждающие раз за разом прокручивать те события, ища подтверждение моей теории.

— Прости, не хотела тебя расстроить.

— Ничего, — отмахнулся Ермалай. — Я уже свыкся как-то. Нука, опять же, скучать не дает. Ждан вот заходит на огонек. Ты тоже не забываешь. Живу помаленьку.

— А можешь меня немножко проконсультировать?

Гомункулы на удивление образованные существа. Быстро учатся, быстро запоминают, умудряются держать в памяти столько ценной информации, что любой человек от таких объемов уже давно бы свихнулся. Тем они и ценятся.

— Валяй!

— Вот скажи, что такого должно случиться с камнем-накопителем, чтобы выжечь его, попутно убив мага?

— Хм? А зачем тебе это знать? Слава первооткрывателя покоя не дает?

— Просто интересно. Что такого случилось с теми погибшими? Что это за навь такая на них напала?

— Это ты у Дорхе спроси, он тебе подробную лекцию прочтет. С шутками, прибаутками и попутным созданием подробного фантома. А я думаю, что это не навь.

Реплику про Дорхе я благополучно пропустила мимо ушей, а вот вторая часть фразы меня заинтересовала:

— Почему не навь?

— А потому, что навь нападает, как хищник, — пояснил гомункул. — Выжидает, выслеживает и нападает. И пьет она жизненные силы. А для этого простые люди больше подходят. У них и силы этой завались, и отбиваться они не могут. И вот скажи мне, какая навь в своем уме попрется туда, где ее пришибут тут же?

— Бешеная или хитрая. И та, которой люди не подходят.

— Вооот. Значит, ей нужна не просто жизненная сила, а магическая. Вопрос — кто это такой, кому для жизни нужна магическая сила, и как его поймать?

— И кто же это?

— А фиг его знает. Нет среди нави такого гурмана, чтобы он только магами питался.

— Значит, это не навь, — тупо протянула я. — Но и не демон. Им для питания тоже люди больше подходят. Им нужны эмоции, пороки, страсти. И опять же, мороки меньше.

 ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- А Болот тебе ничего не рассказывает? - усмехнулся гомункул.

- Неа. Отмахнется, и давай по полкам шарить. Ты же его знаешь, он вообще на эту тему говорить не любит. А меня и на версту к такой литературе не подпустит. А в библиотеке с полки книгу не стащишь. Вот я и собираю знания по крупинке.

- И правильно, что не подпускает. Нечего тебе такое читать, там не каждую строчку читать можно, не каждое имя выговаривать, лучше к этим книгам вообще не приближаться. Ты у Дорхе спроси. Зря, что ли, к нам молодого наставника прислали. Толковый мужик, опытный в этой сфере, знает много, делится знаниями охотно. С Болотом, опять же, сдружился. В гости ходит.

- Не хочу.

- Что так? - лукаво прищурился Ермалай. - Пристает?

- Нет, - пожала я плечами. - Раздражает.

- Раздражает, что не пристает? - расхохотался гомункул. - Ну тебя, - обиделась я. - Вечно ты со своими шуточками. - А что? Дурак, если не пристает. Ты среди этих дур в мамкиных юбках самая толковая. - Вот спасибо тебе за комплимент. - Кушай, не забрызгайся, - фыркнул Ермалай. - Ниче, Данка, и на твоей улице телега с бубликами перевернется. Найдешь ты себе пару. - Да не нужен мне никто. - Нужен. Нам всем кто-то нужен. Такой, чтобы душа отогрелась. Это под ручку с кем попало ходить хорошо. А вот когда плохо - кто попало не подходит.

- Знать бы, что и ты для него не кто попало.

С виду равнодушный человечек тут же вперил в меня свои выпуклые глазки. Ох, лис, умеет этот паразит вопросы правильно задавать, мягко подводит к черте, а ты уже отвлекся и лишнего сболтнул. Вот восхищаюсь я им. Не умею так.

- Значит, есть кто-то на примете? - Еша навострил ушки. - И что, не твой ли это Сева?

Я искоса глянула на Ермалая. И почему на откровенность нас тянет чуть ли не с посторонними, в то время как с друзьями говорить стыдно. Хотя, гомункул славился своей способностью не болтать и беречь чужие тайны, ведь эта его черта была залогом общения с людьми. Кто будет болтать с тем, кто расплещет все его тайны?

- Нет, Сева мне друг, - уклончиво ответила я.

- Ну да, этот только дружить и способен, - Ермалай почесал пальцем кончик своего крючковатого носа. - А кто же тогда? Из боевиков? Или из наших алхимиков?

- Не важно.

- Неужели из наставников? - всплеснул руками гомункул. Догадливый же, лис. -А кто? А? Не скажешь?

- Нет.

- Ну и правильно. Так что, не смотрит на тебя?

- Хуже, смотрит, как кот на сметану.

- И что В этом плохого? - пожал плечами Ермалай. - Это же хорошо. Значит, нравится ему то, что он видит. Ты у нас девочка ладная, фиryристая, яркая, опять же.

- Я человек, а не кусок мяса, - буркнула я.

- Ах, ну конечно... Духовная красота, - закатил глаза гомункул. - Слушай, а ты не старовата для этих сказок? Тебе вон уже сколько лет, диплом на носу, а ты все в сказки веришь. Мужики на мордашку клюют, а уже потом в душу смотрят.

- А если он ни на что, кроме мордашки, не смотрит и ни о чем, кроме постели, не думает? Что тогда?

- Что тогда? - хохотнул гомункул. - Если мужик видный - пользоваться, если урод - гнать, раз уж ты не тяготеешь к уродам. - Еша! - Шучу я, - нахмурился Ермалай. - Просто я же не знаю, о ком мы говорим. Тут знать надо... Он из магов? -да. - Боевик? - Бывший... - Озим, что ли? - заржал гомункул. - А что, это бы объяснило его к тебе отношение. Знаешь, кого любят, того и донимают. - Остряк ты, Еша. - Я тебе так скажу, Даня. Ты на слова не смотри, ты на поступки смотри. Говорить и ворону научить можно. - А если поступки разные? - А каких больше? - Глупых.

- Хм. Скажу так, глупости часто по любви делают. Мы, мужики, вообще народ дурной. Чуть что - на дыбы, а когда любишь, так и вообще голова как пустое ведро. Тут от бабы все зависит. Дура - она все сама испортит. А умная будет между строк читать. Глупости глупостями, но настоящие поступки делаются только ради любимых, даже тогда, когда любимая об этом поступке и знать не будет. Решай, умная ты или дура. Только сначала разберись, нужен тебе этот крендель или нет.

- Если бы знать, что я ему не для постели нужна.

- На умную ты пока не очень похожа, - хохотнул Еша, чем заслужил мой злой взгляд.

Ермалай развел руками и потребовал еще сухарик, а я надолго ушла в свои невеселые думы. Позже, попрощавшись с желчным человечком, я направилась к Нуке, где мы немного похимичили, вызвав новый виток паники у директора. К слову, академия снова устояла. Домой я отправилась полностью разбитая и обессиленная, в сопровождении вечно молчаливого и почтенного Вяза.

Сейчас в Нуире цвели алхимически модифицированные каштаны, и город был похож на огромный клок ваты, дома тонули в этой белой дымке, в воздухе витал сладкий, но не приторный аромат. И все вокруг казалось картинкой из книги детских сказок. Сумерки медленно затапливали пустеющие улицы, ночь неспешно надвигалась на Нуир.

***

Луна уже битых два часа строила мне глазки, сон мой шлялся неизвестно где, а несчастная я зло ворочалась в постели, надеясь заснуть хотя бы до рассвета. Я вообще последнее время плохо спала, и если раньше мое "плохо" выражалось в кошмарах, то теперь сон просто игнорировал меня, а если и являлся, то только под утро. Стоило закрыть глаза, и снова появлялся образ дракона с полными раскаяния глазами. А в голове звучал тихий, полный боли голос: "Я не могу без тебя...". Как же мне хотелось поверить в эти слова! Но как понять, чего от него ждать? Я порою чувствовала себя Ермалаем, так же беспомощно болтаюсь в банке, только в эту банку я сама себя усадила, разучившись доверять и ожидая удара от любого. Вроде бы и выбраться хочется, но так страшно, что решиться не можешь. Ночью всегда тяжелее, оголяются раны как телесные, так и душевные. Всегда одиночество сильнее, боль злее. Все чувства обостряются, а опасения кажутся неизбежными. Почему мне так нелегко даются решения? Почему я такая пугливая и неуверенная? Мне легче подозревать любого в скрытых мотивах, чем поверить в его искренность. Признаться, я даже друзьям до конца не верю, и даже мастеру...

Спать было невозможно, напоминающая о приближающемся лете духота уже завладела и ночным временем, запах каштанов мешался с ароматом луговых цветов и "медка", которым засеяны все клумбы города. На душе было тошно. Я очень хотела поверить дракону, но так страшно было открыть сердце тому, кто на деле своими поступками доказывал ветреность натуры и дикий, собственнический нрав. Но его ранние поступки говорили о другом. Так как понять, где настоящий Дорхе, а где ставший жертвой обстоятельств? Тот, что нес меня на руках через Нуир и в ночь помчался спасать или тот, что нагло домогался, угрожал другу, чуть не взял силой? Ответ был мне неизвестен. Как легко обмануться, когда хочется поверить... Но что дракон испытывает ко мне? Симпатию? Интерес? Страсть? Или нежность, обещающую переродиться во что-то большее? В том, что я испытываю к дракону сильное чувство, я не сомневалась. Но что он испытывает ко мне? Знает ли сам? Порою мы с трудом понимаем себя. А мужчины очень часто путают любовь и страсть. И если это всего лишь страсть, "наваждение", как сказал сам Дорхе, как долго оно продлится? Нужны ли мне эти игры?

Раздираемая внутренними противоречиями, я встала и прошлась по комнате. Не помогло. Прошлась в обратную сторону, ответ на вопрос все так же не нашелся. Устав от бестолковых метаний, я подошла к окну, отдернула легкий тюль, пуская в комнату аромат ночи и стаю оголодавших комаров. Я часто вот так сижу на подоконнике и гляжу в небо, вспоминаю свою прежнюю, счастливую жизнь с отцом, раздумываю на философские темы, мечтаю. Вот и сейчас я удобно примостилась в оконном проеме, обводя взглядом ночные улочки. Краем глаза уловила смазанное движение и темную фигуру у стены дома напротив. тускло горел уголек в трубке, блекло сияли фиолетовые глаза, Дорхе стоял, прислонившись к стене, и в упор смотрел на меня.

В первую секунду я растерялась, все так же глядя на мужчину, задумчиво пускавшего в воздух колечки дыма. Сердце у меня неприятно трепыхнулось. Дракон вышел из тени деревьев, растущих в кадках на тротуаре, отвесил дурашливый поклон и неспешно удалился в сторону своего дома, оставляя за собой косматые облака сизого дыма. А я продолжала тупо таращиться ему вслед, силясь понять, что вот это все значит. Вопросов стало еще больше.

***

С утра меня снова занесло на учебу. Сессия медленно, но уверенно приближалась к концу, записей в зачетках становилось все больше, а сил оставалось все меньше. Я вот сдала все зачеты, отложив самый "любимый" предмет на потом. Общение с Озимом мне тяжело дается, так что после него на другие предметы сил нет. Экзамены я тоже легко сдавала один за другим. К моей великой радости, оценку за "навьи расы" я получила "автоматом", что избавило от общения с Дорхе. Дракон спокойно принял тот факт, что мою зачетку ему принес Лист, более подробной информации от друга я не получила. Видимо, Дорхе пережил всплеск страсти к моей персоне и испытывал ту же неловкость, что и я. Этого следовало ожидать. Но данный факт меня отчего-то вовсе не радовал.

Вот так, хмурая и задумчивая, я шагала вниз по лестнице, в недра академических подвалов. Мой амулет-накопитель уже давно перестал светиться, а это говорило об одном - искра заряженной в него магии почти угасла.

- Охохоюшки-хо-хо, - донеслось из пыльных глубин склада.

- Дядя Мох, - я перегнулась через конторку, вглядываясь во мрак, - у вас все хорошо?

За одним из стеллажей что-то грохнуло, взметнув столб пыли. Потом послышались громкие чихи и, уже когда я едва не рванула боровику на подмогу, прозвучало раздраженное:

- Кто там?

- Я, Данна, - все так же лежа на конторке, отозвалась я.

Мох, кряхтя и отряхиваясь, вынырнул из-за стеллажа с мантиями. Выглядел старик растерянным и смущенным. А еще пыльным, с клочками паутины на лысине и рубахе.

- Что-то случилось? - уточнила я.

- Да вот, совсем мозги высохли, - вздохнул боровик. - Лампу свою невесть где оставил, теперь броди по рядам, ищи ее. Совсем памяти нет. Пора на свалку.

- Ну зачем же так, - решила я успокоить старика. - Со всяким такое может случиться.

- Ага. Но не пятый же раз за неделю, - простонал старик. - То лампу в конце зала брошу. То шапку в проходе оброню. И не помню же ничегошеньки. - Может, вам попить чего-нибудь? - Чего? - подозрительно прищурился боровик.

- Для памяти.

- Неее, я лучше в богадельню загремлю, но ваше это варево пить не стану, - Мох так замахал руками, словно я предложила ему испить яду.

- Да проверенные же эликсиры.

- Один уже выпил такой проверенный, теперь вон в чешуе ходит, - хохотнул старик. - Поди знай, что у меня отрастет или отвалится? - и, почесав лысину, старик уже деловым тоном уточнил: - А ты чего хотела?

- Вот, - я протянула свой амулет боровику.

- Опять разрядила до конца, - вздохнул старик. - Никогда по графику не приносишь. Я растерянно пожала плечами и улыбнулась старику. - Чего ты мне глазки строишь? - фыркнул боровик, уже внося запись в журнал. -Я те не кавалер. Оставляй камень и ступай. Через пару дней зайдешь.

Я шлепнула свою подвеску на стол и отправилась прочь из подвала. Деревянные подошвы гулко стучали по камню, эхо отскакивало от стен, создавая чувство, словно не одна, а целый отряд таких, как я, шагает по ступеням. И я, весело подпрыгивая, рванула наверх, радуясь, что никто не видит моей детской забавы. Одна ступенька, вторая, перепрыгнув через две сразу, я весело взвизгнула и со всего маху врезалась в преграду. Преграда оказалась высокой и статной, при столкновении с моим лбом тихо и проникновенно выругалась. Привычно так. Знакомым стариковским голосом. Я испуганно сглотнула и медленно подняла взгляд.

С Озимом я виделась давно, так как занятия уже закончились, и очень этому радовалась. Вот не нужно было радоваться. Ведь знаю же, что в жизни нет справедливости, и вот оно - ярчайшее этому подтверждение.

- Ну, чего уставилась? - пробасило над головой "вселенское зло". - Эм... простите, мастер, - пискнула я, стараясь бочком проскочить мимо старика. - Что ты все скачешь? Рада, что окрутила дракона?

Я как раз примерялась к образовавшейся между Озимом и стеной щели, но от услышанного едва не вмялась в каменную кладку. Ну вот чего он ко мне пристал?

- Понятия не имею, о чем вы. - гордо вздернув подбородок, я решила, что самое время удалиться.

Озим моему удалению решил воспрепятствовать, заняв своей тушей весь возможный простор для данного маневра.

- Доскакалась? Все цацу из себя строила! А я же вижу, что ты из себя представляешь...

Я перестала гипнотизировать полоску света на ступенях и. встретившись взглядом со злющим озимовским глазом, выпалила то, о чем подозревала уже давно, да и о чем в шутку шепталась вся академия:

- А вы рассчитывали, что мой выбор падет на вас?

Озима перекосило еще больше. Глаз сощурился, кулаки сжались. Но меня уже так достали всевозможные домогательства кого ни попадя, что я, не задумываясь, продолжала швырять в старика обидными фразами:

- И все ваши наскоки и угрозы меня нисколько не задевают. А будете продолжать приставать, пожалуюсь мастеру Дорхе. Он вам снова глаз поправит.

У Озима дернулась щека, а я, улучив момент, проскочила прочь из подземелья к свету, свободе и студентам. Наличие свидетелей мне сейчас было очень нужно, на случай, если Озим передумает и помчится меня убивать. Не помчался. Ну и ладно. И, весело посвистывая, я зашагала туда, куда собиралась уже давно, но как-то ноги не доходили.

***

Полдень, жара, лягушки квакают, птицы поют, озеро блестит на солнышке. Лето уже прочно укрепилось на своих позициях и из фантазий в головах жителей Нуира были только мечты о купании и холодном питье. От воды пахло тиной, по поверхности носились водомерки, ласточки то и дело закладывали сложные виражи, едва касаясь воды концами крыльев. Полная идиллия, отбивающая любое другое желание, кроме желания валяться на солнышке и слушать шелест ветра в траве. Я вынырнула из-за стены камышей и помахала рукой тощей фигуре, сидящей на другом берегу озера. Фигура поднялась и радостно помахала мне двумя конечностями, продемонстрировав наличие перепонок между пальцами, а потом с громким "плюх" сиганула в воду. Я выбралась из камышей и, примостившись на песчаном берегу, принялась ждать. Катрим вынырнул через пару минут и, громко фыркая, выбрался на берег.

- Привет! - паренек тряхнул головой, отбрасывая мокрые волосы с лица.

Вид у него был уже намного лучше, чем первые недели перерождения. Тогда, я помню, мы от него шарахались, как от прокаженного, когда у него из-под кожи чешуя пробиваться стала. А теперь Катрим выглядел вполне нормально. Для мутанта. Черты лица остались человеческими, просто стали резче и необычнее, как у всех нелюдей. Глаза обзавелись третьим, прозрачным веком, пальцы на руках и ногах перепонками, кожу заменила прозрачная, отливающая перламутром чешуя. Ну, еще и двоякое дыхание, как основной пункт перерождения. Из одежды на мальчишке были только штаны, которые мутант обрезал выше колена, мотивируя это словами: "мне так удобнее". Вот и живет это полуголое чудо на озере, вылавливая рыбу и распугивая заезжих алкашей.

Вообще-то, не поспорь Нука с профессором прикладной магии на тему "Что сильнее - просто магия, или магия, подкрепленная эликсиром?", Катрим так и остался бы обычным студентом-первокурсником. А так, эксперимент у Нуки удался и он помчался к своему оппоненту, Катрим принес реферат в кабинет и засек флакон с надписью "эликсир перевоплощения", а Ермалай, гревшийся на солнышке, проворонил момент. Как результат - скандал грандиозных масштабов и мутант в рядах студентов. И все это по вине одного безголового Катрима. Хотя, судя по тому, как его взялись опекать старшекурсники - не обошлось без их науськивания на подобный эксперимент. Но Катрим твердит, что данная идея только его инициатива.

- Привет, исследователь. Как ты? - я как раз разворачивала пакет с гостинцами. - Вот, гостинцев тебе принесла.

- Столовский рассольник? - хмыкнул паренек, глядя на сверток. - Издеваешься? - хохотнула я. - Я тебя кормить, а не травить собираюсь. - Не слыхала, мне право посещать учебу вернут? - с надеждой вопросил парнишка,примостившись рядом.

- Пока не слышно, - пожала я плечами. - Нука насилу уломал Кинара не выгонять тебя. Но пока судебное разбирательство не закончится, к учебе тебя не допустят. Все же твой поступок нарушает устав академии.

- Ну, я же не в обиде ни на кого. Сам дурак.

- Твои родители считают по-другому, - напомнила я.

Паренек сник. Даже вид румяных пирожков от мастера Римке не утешил несчастного. Не удержалась и стащила один пирожок из горки. Ням. Катрим, проследив за моими жевательными действиями, грустно вздохнул и принялся уминать принесенное угощение.

- Шпашибо, Даня, - кивнул парнишка, набивая рот едой. - А то сижу тут один, на лекции не пускают. В общаry тоже, болтаюсь тут как... щепка в проруби.

- Сам виноват.

- Знаю. - Не кисни. Нука так радуется, что ты выжил, что вцепится в тебя мертвой хваткой, - успокоила я. - Если что, будешь жить в его кабинете вместе с Ешей.

Катрим подавился пирожком и недовольно глянул на меня. Ответила ему беззаботной и полной иронии улыбкой.

- Умеешь ты, Данна, успокоить, - вздохнул паренек.

- А что? - усмехнулась я. - Когда худший вариант озвучен, не так страшно ждать результатов.

- Логично.

- Вот. А чего ты в город не вернешься? Можешь же и поселиться на квартире. У нас народ пуганый, еще и не к такому привычный.

- Мне тут как-то приятнее, - мечтательно изрек Катрим, окидывая нежным взглядом мутную гладь пруда.

-Ааааа! - задумчиво выдала я. - Тогда конечно. Тут миленько.

Последнюю фразу я совместила с убийством. Безжалостным, внезапным и жестоким. Наглый комар, покусившийся на мою питательную кровушку, с громким "шмяк" был размазан по ноге до состояния лепешки с крылышками.

- Меня они не жрут, - гордо заявил Катрим. - Чешую прокусить не могут. - Хорошо тебе. - Ага, - кивнул паренек.- Как думаешь, они меня оставят в этом виде?

- Кто, комары? - удивилась я.

- Профессора.

- Твоя мама требует полного очеловечивания.

Катрим насупился. Судя по всему, его куда больше интересовала возможность изучать свою новую "форму", чем угроза отчисления. Чокнутый, как и мы все. Настоящий алхимик.

- Ты все же несовершеннолетний. - Знаю, - тихий вздох и печальный взгляд на пруд. - Может, Нука тебя еще отстоит. - Думаешь?

- Верь в лучшее.

И мы снова сосредоточились на поедании пирожков под аккомпанемент кваканья лягушек и жужжание комаров. Романтика.

- Хочешь, лилий нарву? - осведомился мутант, тыча перепончатым пальцем в скопление цветов посреди озера.

Лилии мне пригодились бы. Настойка там, инфуз... в хозяйстве вещь нужная. Я радостно закивала, а наш излишне рьяный студент поспешил в воду.

- И водорослей со дна! - крикнула я. Наглеть, так по полной. - И ила.

Паренек закивал и пошел на дно. А я осталась кормить комаров и развлекать лягушек катанием на моей ноге. Опустила ногу в воду, и на нее взобрались сразу две пупырчатые нахалки. Сидят, жмурятся, квакают. Катрим неожиданно вынырнул у самого берега, напугав до икоты и лягушек, и меня. Ляryхи смылись в воду, я чуть не рванула за ними, но быстро вспомнила, что не умею плавать.

- Даня! - игнорируя мое предынфарктное состояние, заорал Катрим. - Там вот!

И мне продемонстрировали человеческую конечность. Почти объеденную раками руку. Я перестала хвататься за сердце и принялась медленно заваливаться в обморок. Но потом взяла себя в руки и коротко осведомилась:

- Где ты ее достал? - На дне, - сообщил Катрим очевидный факт. - Там под водорослями труп лежит. Фиг бы его нашел, если бы не стал рыться в зарослях. - Я за Бусом, - вскакивая на ноги, крикнула я. - А я за трупом, - уходя на дно, отозвался людо-рыб.

Через час на берегу уже топтались Бус, Селевар и два стражника. Ну, и мы с Катримом сидели на песочке. Паренек в двадцатый раз сообщал подробности обнаружения находки, я молча рассасывала успокоительную настилку. Не то чтобы я в ней нуждалась, скорее в ней нуждался Селевар, обеспокоенный состоянием моих нервов. Он так волновался и скакал вокруг меня, что я решила молча взять настилку, дабы успокоить старика. Мне несложно, а ему спокойнее. Короче сижу, рассасываю, слушаю бубнеж собравшихся на берегу.

- Судя по состоянию тела, он умер от сильнейшего истощения, - разглядывая труп, сообщил Селевар. - Магии не ощущается, ран на теле нет. Травм... - взгляд на Катрима, - кроме оторванной руки, не вижу.

- То есть он шел, шел и умер? - хмыкнул Бус.

- А до этого голодал? - встряла с вопросом я. - На оборванца не похож.

Меня сразу удивили слова лекаря про истощение, так как тело, выуженное мутантом из озера, на останки нищего совсем не походило. Одежда недорогая, но добротная, медные пуговицы на кафтане, башмаки новые, рубаха с вышивкой. Не богач, но на стандартного горожанина вполне потянул бы.

- Глазастая ты, Данка, - крякнул лекарь. - Согласен. Истощение имело место, но вот что стало причиной?

- Болезнь? - уже подобравшись к лекарю и сев рядом, допустила я. Отравление?

- Будем проверять, - кивнул Селевар.

- Не ограбление точно. Те бы раздели. Обувку так точно сняли бы, - согласно кивнул Бус. - А что это за след у него на груди?

Мы все скосили глаза на имевшуюся у трупа отметину. Странный круг с неровными краями, словно застарелый и заживший ожог в месте солнечного сплетения. Но для нормальной раны вид у ожога был странный.

- На ожог не похоже, - неуверенно протянул Селевар. - Или... на ожог, но неестественный. Словно горело все изнутри.

- Мда, - поскреб затылок Бус. - Говорил я, что штатный маг в стражу нужен. Вокруг магов полно, а когда нужно, рядом ни одного. Так нет же, экономят...Бюрократы.

- Так вы же власть людей представляете, - пожала я плечами. - Вы же для людей приставлены за порядком следить.

- Ага. А мастер Селевар все же маг, - подал голос осмелевший Катрим. - К любому магу обратиться можно, в академии для этого можно любого выбрать.

- Ну да, ну да, - издевательски закивал Бус. - Ну тогда скажите мне, что это за след, господа "все же маги"?

И патетично ткнул пальцем в отметину на груди трупа. Мы все - трое недомагов -вздохнули и пожали плечами. Идиотская ситуация.

- Вооот, не знаете, - протянул Бус, а после, уставившись в даль, радостно просиял: - На ловца и зверь бежит!

Бус помахал кому-то вдали, подзывая, а мы все обернулись к бегущему зверю. Зверь нашему вниманию обрадовался и еще резвее припустил к нашей задумчивой, но бестолковой компашке. Необрадованным осталось только одно чешуйчато-огнедышащее создание, восседавшее на этом самом звере. Вереск радостно запищал и принялся вилять хвостом, едва не свалив с ног зазевавшегося Катрима. Хмурый, молчаливый и не очень приветливый Дорхе соскочил с седла еще за десяток локтей и неспешно плелся за своим питомцем. Мне мигом стало как-то неловко, но, подавив дикое желание смыться, я принялась изображать живейшее увлечение трупом. Если честно, глядеть на обглоданный раками недоскелет было куда приятнее, чем в холодные глаза дракона.

- Что тут у вас? - хмуро поинтересовался дракон. подойдя к озеру.

- Дружеские посиделки над трупом, - так же хмуро процедил Бус.

И мы все снова воззрились на недоскелетик, молчаливо лежавший на солнышке. Дорхе как-то устало вздохнул и присел, разглядывая след на груди умершего. Присел он очень удачно, рядом со мной, случайно задев плечом мою руку. Или неслучайно? Искоса бросила взгляд на дракона. Бледный какой-то, вид такой, словно не спал уже давно.

- Знаешь, что это у него на груди? - пристал к дракону Бус. - Знаю, - упавшим голосом выдохнул дракон. - А что это? - любопытство вытеснило во мне страх.

- Врата - пояснил дракон не обернувшись. - Открытые вата. А тело стало быть - сосуд.

- А для чего? - отозвался Бус.

- Для кого, - такой же холодный ответ. - Теперь ясно, как сюда попала эта тварь, выжигающая магов. И где она все это время была.

- Хочешь сказать, она сюда в этом теле прибыла?

- Я это и сказал, - поднимаясь, бросил Дорхе. - Увозите тело, я свяжусь с орденом.

И, даже не обернувшись, дракон зашагал к скакавшему по поляне грифону. Зверь радостно попискивал, гоняясь за бабочкой, и очень огорчился, что хозяин оторвал его от столь увлекательного занятия. Мы тоже поднялись со своих мест. Селевар поковылял к телеге, стражники понесли за ним носилки с трупом. Ну а мы с Катримом, попрощавшись, разошлись по своим домам. Я в город, паренек - в камыши.