Глава 17

Сковорода беспощадно чадила, словно где-то в ее чугунных стенах притаился злобный огненный демон. Я чистила ее из раза в раз, а дым как шел, так и шел. Ну и пускай, зато блины на ней были чудными. Сегодня на хозяйстве в лавке осталась я, так как зачетов не было, лекций не было, а экзамены еще были впереди, так что, как говорится — без вариантов. Ольха и Вяз отправились в паломничество к рынку, мастер с самого утра (а может, и с ночи) сидел в подвале тихо, как мышка, что заставляло меня заглядывать к нему для проверки раз двадцать. Как результат, мастер заперся на ключ. Нервный какой, а я же волнуюсь. Хмель на рыбалку утопал, подарив слабую надежду на карасиков к ужину. Я вооружилась тазом с жидким тестом, поварешкой и терпением, намереваясь испечь целую гору блинов. Каратай пристроился на вьюшке, хищно следя за процессом в надежде, что если не первый, то хоть десятый блин будет комом. Мастеру сегодня не везло, все блины у меня были ровные, тонкие, в мелких пупырышках, как кружево. Разливая тесто по чугунной глади, я то и дело ловила себя на мысли, что в открытую кухонную дверь раз за разом поглядываю на виднеющуюся в окнах лавки улицу. Зачем? Сама не знаю. Может быть, в надежде, что увижу знакомую долговязую фигуру в черном? Глупо? Да, глупо. А самое глупое, что я не знала, чего боюсь больше: что он придет или что больше никогда не наведается к нам. И где логика? Приходилось признать, что мне до боли не хватало этого самого вредного в мире дракона. И страшно от того, что он продолжит все свои выкрутасы, что были до этого.

Блин поджарился и я перевернула его на другую сторону, механически, даже не отдавая отчета в действии. И вот что мне делать? Я задумчиво изучала пупырчатый блинный бок, но ответ на нем проступать отказывался. В голове роилось так много вопросов к самой себе, что она вот-вот готова была пойти кругом. Боюсь ли я дракона? Да. Нравится ли мне Дорхе? Он умел нравиться, умел увлекать, очаровывать. А я? Чем могла зацепить его я? Я шумно выдохнула, пытаясь унять нервную дрожь в руках, растерянно глянула на огонь под сковородой. Теплый, манящий, горячий, способный зачаровывать, притягивать. Способен согреть, защитить, но стоит придвинуться ближе и неосторожно коснуться — обожжет. Вот и дракон такой же. Притягательный и опасный, будящий желание оказаться к нему поближе, но стоит приблизиться вплотную — опалит. А то и выжжет, оставив шрамы до конца жизни. И именно это в драконе как притягивало, так и пугало до жути. А еще больше меня пугали собственные чувства, с каждым днем из симпатии перерождающиеся в подобие одержимости.

И понять, чего в этой одержимости больше — страха перед несдержанностью Дорхе или моей слабости к нему — я не могла. То, как я реагировала на дракона, меня бесило, раздражала слабость, зависимость, безволие и готовность простить любой проступок. Вот даже теперь, после всего, что выкидывал дракон, я не могла его забыть. И всячески пыталась найти оправдание его поступку. И даже находила. Это пугало куда больше, чем его вечно меняющееся настроение. Меня пугало то, как легко рядом с ним я забываю об осторожности и как легко он находит возможность расположить меня к себе. И увы, с каждым днем я ощущала в себе все большую готовность пойти на поводу у собственных чувств.

— Горит, — прокаркал ворон.

— А? — я сфокусировала зрение на Каратае.

Дым в кухне сгустился, пахло гарью, сковорода печально трещала.

— Бэ! — передразнил Каратай. — Блин, говорю, горит! Заснула, что ли?

Блин на сковороде печально потрескивал и скукоживался, из золотистого становясь угольно-черным. Вот и комом, как мастер и заказывал.

— Даня, что ты второй день как мешком прибитая? — прокаркал ворон, глядя, как я откладываю блин на стол. Птицам скормлю.

— Не выспалась, — выливая новую порцию теста, буркнула я.

— Угу, — закивал ворон. — А чем же это ты ночью занимаешься, что спать некогда?

— Читаю, — соврала я.

-Ну да, ну да, — закивала птица. — А я Болоту говорил, нечего змею в дом приваживать.

— Мастер!

— Что? Я те не Болот, это он у нас как из реальности выпал, так назад и не вернулся. Я что, не вижу, что с тобой творится?

— Блинчик хотите? — ласково предложила я, снимая верхний и промасленный со стопки.

— Ой, Даня-Даня! — простонал ворон, но блин сцапал.

Старый обжора. Далее жарку блинов мы продолжили молча. Тренькнул звоночек в лавке.

Когда я только приехала жить к мастеру, меня крайне удивляла странная планировка лавки. Но, пожив пару дней, поняла, зачем все так было сделано. Здесь не было привычного деления на полностью жилую часть дома и лавку, здесь все как бы перетекало друг в друга, а торговый зал заменял моим домочадцам гостиную. В одном углу магазина — стойка с полками трав, настоев, мазей и притираний, там же, у стойки, дверь в кладовую с ингредиентами. В другом конце зала стол и две обложенные подушками лавки, поставленные углом, где так удобно пить чай и беседовать с родными, или с зашедшим в гости соседом, или с клиентом, пока тот ожидает срочный заказ. Двери в кухню находились здесь же, под лестницей на второй этаж, так что, хлопоча по хозяйству, можно было спокойно наблюдать за тем, кто пришел в лавку. Из кухни уже можно было попасть в столовую, а также здесь располагалась кладовая с продуктами. Так что где бы кто не сидел, выйти к гостю всегда было кому. Даже люк в подвал затаился за стойкой, прикрытый ковриком (хотя кто в здравом уме туда сунется?). Исключение составляли кабинет мастера и спальни, но мы все редко сидели наверху, по большей части отираясь в нижнем ярусе дома. Ольха на кухне, Вяз и Хмель в зале у стойки, мастер в подвале, я за столом над книгами. Каждый занят своим делом, но всегда готов уделить внимание делу общему.

- Мир вашему дому! - донеслось с порога.

Я убрала сковороду с огня и, вытирая фартуком руки, пошла в зал. Каратая позвала с собой. Дура я, что ли, оставлять этого нахала с блинами наедине? Ворон выпорхнул из кухни и уселся на подоконник, разглядывать прохожих. Любит он эту забаву.

- День добрый, мастер Бус.

Мужчина приветливо мне заулыбался, заняв своей мощной фигурой весь дверной проем. Положа руку на сердце, Бус мне всегда нравился. Может, потому, что я на него как на мужчину не заглядывалась, а он относился ко мне, как к сестре, отношения у нас завязались теплые, я бы даже сказала, приятельские. Я привыкла к его немного развязной манере общения, на подколки не реагировала, от комплиментов не смущалась, на шутки не обижалась. Бус был очень похож с Дорхе, но только с драконом я так спокойно беседовать не могла.

- А не продадите ли вы мне чаю, сударыня? - пафосно изрек мастер.

- Чего же не продать, продам, - в тон ему ответила я. - А какого?

- А вооон того, с васильками, - опираясь на стойку, Бус ткнул пальцем на одну из банок. - И мазь противовоспалительную.

- Заболели? Ранили? - заволновалась я, забираясь на лесенку.

- Это не мне, - вздохнул полуволот, - у Яра раны разболелись застарелые.

- Ну хоть кто-то этой змеюке шкуру подпортил... давно пора, - съехидничал ворон.

- Мастер! - разозлилась я. - Вам не стыдно?

- Нет, - гордо задрав клюв, отозвался ворон.

Я погрозила ворону кулаком, намекая на острое отравление с моей помощью, если мастер не уделит свое живое внимание окрестным красотам.

- А какие симптомы? - уже роясь на нужной полке, пискнула я. Руки стали подрагивать от волнения. - Боли, жар?

- Симптомы? - Бус задумался. - Плохо ему, только он же злой, его спросишь, а он сразу на дыбы. В общем, нервный.

Каратай злобно крякнул, но, заметив мой напряженный взгляд, снова принялся изображать чучело. Я решительно нырнула в ящик с банками, выуживая нужную мазь. Хотя, по-хорошему, раны нужно промыть, прочистить, зашить и обработать. А не пить дрянь всякую.

- А еще настойку глушит ведрами. А от нее он совсем дурной делается, -продолжал вещать Бус, общаясь с моей пятой точкой. - Какую настойку? - все так же до половины погруженная в ящик, уточнила я. - А леший ее пойми. Только мозги сносит на раз-два. Веля вон беспокоится, что Яр совсем раскиснет. - А Веля тут причем? - удивилась я, выныривая из торговых закромов.

- Так Яр его дядьке обещал хребет вырвать, если тот мальчишку еще раз тронет, - пояснил Бус. - Ну, Яр, если обещал, сделает. Теперь Велька за ним как пришитый ходит. Вот, на службу просится.

- А разве вдова Альтье к мастеру не ходила хозяйство вести? - и зачем я только ляпнула?

- Ходила. Только, знаешь ли, чужая баба в доме... прости, женщина, -поправился Бус. - Она же без мужа года три, вот и стала вокруг Яра увиваться. Он ее спровадил.

Я снова зло скрипнула зубами. Спровадил, как же. Попользовался, а потом спровадил. Обида на дракона стала снова подниматься в сердце.

- Там история неприятная вышла. В последний раз она чуть сама раздеваться перед ним не стала, - продолжал вещать Бус. - Чуть в постель не сиганула. - Бедненький, от бабы отбиться не смог! - издевательски выдал ворон. - Ну не бить же ему ее, - пожал плечами Бус. - Женщина едва из платья не выскочила, на шею бросилась.

- А он и рад! - крякнул ворон.

Стражник тяжело вздохнул и устало покачал головой. Я все это время, замерев, слушала его речь, теперь принялась живо изображать поиски нужной тары для чая.

- На Яра тут многие глаз положили, - гордо сообщил Бус, словно это была его заслуга.

- Скорее уж он, - встрял, не удержавшись, Каратай. - Чтоб ему косоглазие заработать... инкуб чешуйчатый! Ходит и ходит.

- Куда ходит? - не понял стражник. - К нам! - каркнул ворон. - А у нас девица на выданье. Банка выпала из рук и с грохотом покатилась по столешнице, Бус ловко поймал тару на своем краю прилавка и с улыбкой глянул на меня. Попыталась сделать лицо попроще и принялась отсыпать чай.

- Ну, он ведь к мастеру ходит, - со странной улыбкой сообщил Бус.

- Да... - открыл клюв Каратай.

- Да, абсолютно верно, - перебила я ворона.

- Хотя, Яр не самый худший жених в окрестности, - лукаво ухмыляясь, согласился Бус.- Та, кого Яр назовет своей, будет счастливицей.

- Ага. Счастливой обладательницей ветвистых рогов она будет, - отозвался Каратай. - Всем на зависть.

- Зря вы так, мастер, - покачал головой Бус. - Вы Яра не знаете. Это он с виду такой шебутной. Я его не один год знаю. Он совершенно не тот, что с виду. - Ага, еще хуже, - не унимался ворон. - Его серьезность - это как мой ум, сложно поверить, что он есть, если не знаешь меня близко.

Я молча отсыпала чай из банки на весы, вслушиваясь в слова Буса. И вот появилось у меня такое смутное подозрение. Подозрение, что вся эта беседа затевалась с одной целью - рассказать мне, какой Дорхе хороший. И вопрос - зачем? Не по его ли, то есть Дорхе, просьбе? Нашу беседу прервал стук из-под пола в люк, потом растерянное "ой" от Болота, приглушенное досками пола. Как же не вовремя! Я тяжело вздохнула и скосила глаза на люк.

- Мастер, вы же ключи с собой забрали, - напомнила я наставнику.

- Дэаа, - неуверенно протянул мастер. - Кхе, кхе.

Потерял. Это я по его виноватому голосу услышала. Как можно потерять ключи в подвале, куда никто не заходил? Не знаю, это тайна, которую мастер никому не открывает. Но он умудряется потерять не только такую мелочь, он и стул один раз потерял. Мы его по сей день так и не нашли. Вот такой у нас дом - сплошные загадки.

- А запасной где? - встрял Каратай.

- Эээээээ. Так я запасные и взял, - обреченно признался мастер.

- Это же вторая связка за неделю, - вздохнул ворон. - Друг, ты скоро голову по дороге в лабораторию потеряешь.

- А чем это воняет? - ожил Бус. - Сера?

- Ага. Загорелась тут немножко, - отозвался Болот и поспешил успокоить. - Я уже все потушил... только дыма много.

- Ох, мастер! - вынимая шпильку из волос, вздохнула я. - Хорошо, что у вас есть я.

- Дааааа, твоя жизнь с малолетним отребьем имеет и свои плюсы, - закивал Каратай, слетая на люк подвала.

- Не называйте их так, - одернула я мастера. - Если ребенку не повезло родиться в нормальной семье - это не его вина.

- А воровать обязательно? Выбора, что ли, нет?

- Иногда выбор за детей делают другие, - ковыряясь в замке шпилькой, вздохнула я.

- Зато Данна обзавелась полезными навыками, - поддержал меня Бус.

Замок щелкнул и я потянула за кольцо люка, открывая крышку. Наложенный заговор не дал дыму выйти наружу. Но вот запах... Мда. Запах остановить нельзя ничем.

- Пфе, - изрек мастер, до половины высунувшись из люка и ложась на пол. - Редкая мерзость.

- Согласен, - зажимая нос, согласился Бус, а потом наклонился, помогая Болоту выбраться.

Люк мы благополучно закрыли, я его еще и ковриком прикрыла. Но увы, в зале повис удушающий аромат вареных яиц... десятков так пятьсот.

- А у меня еще куча дел, - закрывая лицо рукавом, прогнусавил Бус, срываясь к выходу.

- А у меня блины, - устремляясь к кухне, выкрикнула я.

Следом послышался топот мастера и шелест крыльев. Все так живенько рванули в сторону кухни, что я даже диву далась. А мастеру даже прострел не помешал вырваться вперед. Двери плотно прикрыли, лавку распахнули настежь (вор в нее даже под страхом смерти не сунется, при таком-то запашке!), под дверь положили тряпку, окна в кухне тоже распахнули и даже ароматную свечу зажгли.

Запах вскоре то ли выветрился, то ли уже стал привычным. Вскоре вернулись Ольха и Вяз, и нам пришлось выслушивать стенания боровичихи по поводу разгильдяйства мастера Болота и о том, что все мы когда-нибудь весело взлетим на воздух. Потом пришел Хмель и радость наша растворилась окончательно. Вечер прошел в окружении рыбьей чешуи и кишок, кои мы хмуро вычищали из того обильного улова, что приволок боровичок. Аромат сероводорода был безжалостно вытеснен рыбным смрадом, затопившим весь дом от подвала до чердака. По мне, так сера пахнет приятнее... Хотя, ложась спать, я вообще уже не ощущала запахов.

***

С самого утра я носилась по академии, как пришибленная, курсируя между вечно спешащими студентами. Планы у меня, как всегда, были грандиозные, как результат, силы на исходе. А еще впереди меня ждал он - ЗАЧЕТ У ОЗИМА. Будь он неладен - это я про Озима, если кто не понял. Я всячески пыталась оттянуть это событие, но, увы, избежать его помогла бы лишь моя кончина. А смерть в мои планы пока не входит. Так что, тяжко вздыхая, я натягивала тренировочную одежду для похода на плац, гадая, что приготовил мне щедрый на пакости старик. А еще вспомнилась наша "милая" перепалка на лестнице. Пришибет меня Озим, как пить дать пришибет. Я нервно потеребила обновленный амулет на цепочке . Вот почему я никогда не могу смолчать? Вон, другие глотают все его колкости и живут счастливо. Пять минут позора, и все. А я гордая! Дура.

Пришла я пораньше,так что вполне могла настроиться на встречу со "вселенским злом". Затянула пояс на широких брюках, которые больше напоминали юбку и были предназначены для ношения девицами, сверху шла просторная рубаха и широкий тряпичный пояс. Волосы уложила узлом на затылке и, еще раз помолившись всем известным богам, потопала на плац. Студенческих толп на плацу не наблюдалось (видимо, некоторые все же надеялись на чудо или на смерть Озима), только одиноко стоящие снаряды для гимнастических занятий и стенд с оружием. Озим также отсутствовал, и, потоптавшись на плацу еще с четверть часа, я отправилась искать наставника сама. Мне нужен зачет, но не убивать же половину дня ради пробежки по плацу! В подсобке было пусто и, пройдя по коридору, я потопала к складу снаряжения - тоже пусто. Потоптавшись в пыльных и темных застенках, я со вздохом пришла к выводу, что придется еще раз тащиться сюда ради встречи с Озимом.

Тихий скрежет я едва расслышала, и другой бы кто не обратил на него внимания, но я, боящаяся шорохов и писков, навострила ушки сразу. Холодея от страха, я, вопреки здравому смыслу и логике, направилась туда, откуда эти самые жуткие звуки и доносились.. Некстати вспомнились слова Дорхе: "следует бежать от опасности, а не к ней", ну вот такая я нелогичная.

Оно медленно плыло по коридору, задумчиво скребя конечностью по ветхим кирпичам стен. Что "оно" - понятия не имею, ибо ни на нежить, ни на навь оно не походило. Нечто долговязое и угловатое, обернутое в лохмотья тьмы. Косматые перья мрака покачивались на ветру, словно полы мантии, за спиной этой твари тянулись сложенные, костлявые крылья, как у нетопыря, царапающая стену рука была похожа на человеческую, но высушенную и с донельзя запущенным маникюром и черной кожей.

Тварь доплыла до закоулка и медленно, словно туман на рассвете, стала рассеиваться в воздухе. Я моргнула, тряхнула головой, пытаясь понять, что я имела честь только что лицезреть. Может, призрак? Их тут снует множество. Или навь какая, от боевиков сбежавшая. А из-за угла сначала послышались характерные шаги, а уже потом выплыл задумчивый Озим. Увидел меня, замер, набычился. Я тоже замерла, к стенке ближе прижалась. Стоим, глядим на друг дружку, молчим, я боюсь, Озим, видать, размышляет, как меня прибить и не сесть за это.

- Немощь, - вежливо обхамили меня.

Кстати, кличка эта появилась еще в те дни, когда я была похожа на скелет в юбке и костей во мне было больше, чем мяса. Волосы тусклые и ломкие, да еще остриженные до плеч, чтобы в приюте живностью не обрасти. В общем, тогда мое прозвище даже на комплимент смахивало. Я изменилась, но милое сердцу Озима "немощь" намертво срослось с моим образом в сознании мастера.

- Мастер, - кивнула я в ответ.

- Явилась?

- Мастер, тут это...такое... - проблеяла я, вспомнив про видение.

Еще и пальцем потыкала в то место, где это нечто плыло. Озим за моей пантомимой проследил, скривился, глянул как на умалишенную и с издевкой уточнил:

- Какое, Жваго? Ищешь повод не сдавать зачет?

-Нет, я...

Я даже не обиделась. Ведь сказать же нужно, что тут какая-то пакость ошивается. Сказать не дали:

- Рот закрыла и пошли! - гаркнуло "вселенское зло".

Я покорно кивнула и отлепилась от стены. Озим хмыкнул, махнул в сторону плаца, и мы потопали на казнь. Точнее я топала как на казнь, а Озим шагал с видом опытного палача. Вот и он, конец. Мне. Но в тишине каменных коридоров, в гулком эхо наших шагов я стала замечать все тот же скрежещущий звук. И еще чувство, словно кто-то зло глядит мне в затылок. Я несколько раз затравленно оглянулась в пустоту.

- Чего дергаешься? - зло скалясь, уточнил наставник. - Мы еще не начинали... а вот когда...

И замер, хватаясь за сердце. Я, шедшая за ним шаг в шаг, запнулась и, налетев на мускулистую спину, отскочила в сторону. А Озим медленно оседал на пол, хватая ртом воздух и бессильно тянул амулет на груди. Я позволила себе растеряться на секунд пять, все же у меня на руках наставники не так часто мрут. А потом кинулась к бледнеющему старику, корчившемуся на полу.

- Мастер?

Побелевшее лицо, словно выцветший глаз, в мыслях мелькнуло видение смерти другого наставника. А еще в голове мелькнула подленькая мыслишка, что так этой гадине и надо. И еще подумалось, что узнай кто-нибудь, что я кинулась Озиму на помощь, придушат не задумываясь. Ну, с дилеммами я расправляюсь легко.

- Мастер, вы меня слышите? - тряся за плечи Озима, дурным голосом заорала я.

- Горит... - прохрипел старик и прижал ладонь к груди.

И вот, проследив взглядом за его рукой, я отчетливо поняла, что не ошиблась. В слабо освещенном коридоре фосфоресцировал камень-накопитель Озима, искрясь яркими белесыми всполохами. Камень! Я с ужасом следила за искрящимся камнем, умирающим стариком, и судорожно искала выход. Я здесь одна, кричать нет смысла, да и что даст появление других студентов? В памяти всплыли слова из книги про пьющий силу артефакт.

- Мастер, держитесь, - глубоко вздохнув, выпалила я и вцепилась в камень.

Пальцы обожгло холодом. Вот если такое возможно, то это было оно. Боль прошлась по телу колючей волной, словно руки медленно замерзали, готовые рассыпаться в ледяную крошку. Я потянула камень с цепочкой, но он не поддавался, будто намертво приклеился к стариковской груди. Вцепилась в цепочку, игнорируя боль в обожженных ладонях, звенья впивались в кожу, оставляя глубокие кровавые борозды. Рывок, и цепочка со звоном слетела с шеи Озима, потеряв пару звеньев, Озим захрипел, а я скрючилась от боли, пряча в складках одежды изрезанные до мяса руки.

- Помогите! - мой визг разнесся по коридору, отскакивая от стен.

А еще мерзкий звук, словно скрежет тысячи когтей по камню и шелест невидимых крыльев, и снова чувство, что кто-то из полумрака зло таращится на меня. И оно вынырнуло из воздуха, медленно обрастая косматыми перьями дымки. Жуткое "нечто", словно завернутый в лохмотья скелет, оно плыло над полом, шипение усиливалось, скрежет по полу нарастал. Оно медленно надвигалось на нас с Озимом, из тьмы ее тела на нас со злостью глядела пара желтых, как янтарь, глаз. Я отчетливо поняла, что мне пришел конец. Вот так просто и внезапно. Теперь уже наверняка.

- Он мой,- не голос,шелест. - Пить...

Озим как-то странно захрипел и повалился на пол ничком, все так же стремительно седея. В том, чьими стараниями это происходило, я не сомневалась и, наплевав в сотый раз на логику, загородила Озима от твари. Камень в руке накалился докрасна, жег руку, сыпал искры на пол. И вот странно, что стоило мне приблизиться к Озиму, как свечение стало сильнее, а Озим еще громче взвыл. Тварь оскалилась провалом в том месте, где должен был быть рот и медленно, словно смакуя, втянула в себя воздух. Меня осенило. Догадка идиотская, но я ведь алхимик, мы испытываем всякие варианты, даже самые дикие. И все так же не мигая глядя на тварь, я зашвырнула камень во мрак коридора, так далеко, как только могла. Тварь взвыла и рванула ко мне с явным намерением отомстить за содеянную подлость.

- Немощь, беги, - подал голос Озим, - чего уставилась?

Предложение было очень своевременным, а страх во мне достиг уже той точки, что сопротивляться ему уже не было сил. И, подскочив с места, я со всего духу припустила туда, где тускло светил озимовский амулет. Скрежет за спиной усилился, вой, полный желания меня убить, тоже. Нужно признать, это очень помогало в ускорении.

- Беги наверх к плацу! - орал мне вслед Озим.

Я редко спорю со старшими, и в этот раз спорить не стала. Страшно было до жути, но я держалась. Главное, чтобы дыхание не сбилось и ноги не подвели. В боку ощутимо кололо, тошнота подбиралась все выше к горлу, в глазах время от времени темнело. Еще чуть-чуть, и спасительный обморок не заставит себя ждать. Обернулась на бегу и отмела мысль об обмороке. Он не спасет. Точнее, спасет, но не меня. Зато одно проворное чудище не умрет от голода. Я стремительно мчалась по коридору, как-то не сразу сообразив, что с другого его конца слышится такой же торопливый топот. В надежде, что меня, может, еще не сожрут и бегущий более умелый маг, я припустила из последних сил. Из-за закоулка стрелой вылетел... Дорхе. Это не дракон, это какое-то мое проклятие! Дорхе резко развернулся и замер посреди коридора, потрясенно, но от этого не менее зло наблюдая мое эпичное бегство от неведомой нави.

-Жваго! В сторону! - гаркнул Дорхе.

Я не против. Я даже очень за, но только уйти в сторону в узком коридоре крайне сложно, а по стенам я бегать не умею. Хотя сейчас очень хочется! А за спиной все ближе скрежет, все ощутимее могильный холод и запах тлена. МАМА! Дорхе замер, по его пальцам струились огоньки сдерживаемой силы, глаза горели, воздух уже привычно гудел вокруг мага, искры вспыхивали в полумраке, видимо, дракон готовился долбануть заклинанием по нави. А тут я. Мешаю, так сказать, нанести удар. Решение пришло в мою шальную голову моментально и я ушла в сторону. А точнее, в нижнюю сторону коридора, рухнув на пол (как еще не отбила себе все пониже спины?) и, распластавшись, проехала по инерции еще локтя четыре, прежде чем замереть и зажмуриться. Дорхе, сосредоточенно взиравший на навь, при моем маневре удивленно вскинул брови, но все же нашел в себе силы шарахнуть заклятием по нави, которая, видимо, разглядев, на кого нарвалась, вознамерилась сбежать. Треск, гул и пронзительный визг отразились от каменных стен, а потом все вокруг залило пронзительным светом.

Я решилась осторожно приоткрыть один глаз. Дорхе всплеснул руками, словно отряхивая их от воды, и перевел взгляд вниз, где-то в коридоре продолжала завывать навь. Точка торможения у меня вышла презабавная, если не сказать пикантная. Я, лежащая на полу, замерла как раз под удивленным и обескураженным моим маневром драконом. Ну, как под ним? У Дорхе рост высокий, и стоял он широко расставив ноги, вот я меж них (то есть ног) и замерла, покорно сложив руки на груди и зажмурившись. Открыла и снова зажмурилась. Смотреть на эту нахальную ухмылку выше моих сил.

- Мда... - протянул дракон. - Цирк по вам плачет, Данна. Горючими слезами.

Молчу. Думаю, как встать без потери для гордости? Ибо если я сейчас сяду, упрусь Дорхе... пониже пупка. А этот уходить не думает.

- Данна, у вас обморок? - послышался все тот же драконий голос, но намного ближе и без привычной иронии.

Глаза открывать стало еще страшнее. Но вот так лежать тоже очень глупо, поэтому я отрицательно покачала головой. Меня схватили под мышки и, рванув вверх, вынудили встать прямо. Глаза, увы, пришлось открыть, а потом любопытство заставило повернуться туда, где в сети из мерцающих силовых нитей билась крылатая навь. Сущность в бешенстве от несправедливости к ней окружающего мира металась, визжала и норовила пробить барьер, отделяющий ее от добычи.

- Что это?- кивнула я на мечущуюся в бессильной злобе тварь.

- Химера, - равнодушно изрек Дорхе.- Продукт буйной фантазии мага-экспериментатора.

Я потрясенно кивнула, стараясь осмыслить сказанное в то время, как дракон схватил меня за руки.

- Данна, у вас кровь! - крикнул Дорхе, заставляя глянуть на мои конечности.

Мда, кровь имела место. Точнее, она все еще продолжала течь из распоротых цепочкой амулета ладоней. Пропитала саму цепочку, запеклась бурыми потеками на погасшем камне, пол коридора украшала цепочка капель и клякс разного диаметра, но все того же происхождения - кровавого. Со стороны могло показаться, что в коридоре кого-то убивали и еще долго несчастная жертва пыталась спастись. Резко заболело там, где были порезы. Как оказалось, дракон забрал у меня окровавленный кулон и, сунув его в карман, достал оттуда же носовой платок. Я тупо моргнула и проследила за тем, как дракон осторожно бинтует мои исполосованные цепочкой руки. Медленно, морщась от вида жутких борозд, Дорхе намотал на мою ладонь свой носовой платок.

- У вас есть чем перевязать вторую руку?

Я автоматически выудила из кармана платок, проследила за все теми же действиями дракона по бинтованию руки и созрела на фразу:

- Значит, уже все?

- Нет, Жваго, - закончив перевязку, отозвался дракон. - Нам все еще неизвестно, откуда здесь этот индивид.

-А след? - Все тот же, - вздохнул Дорхе. - След ведет на тот свет. - В смысле? - В смысле колдовал тот, кого уже нет и быть не может.

- Но это же невозможно!

- Знаю, - сухо подтвердил Дорхе.

- Данна! - донеслось из коридора и пред наши очи явился Озим.

Всклокоченный, осунувшийся, опирающийся на стену, но вооруженный саблей. Озим выглядел... испуганным? Мы с Дорхе отвлеклись от созерцания химеры и уставились на старика, который шаркающей походкой приближался к твари с другой стороны.

- Дери меня демоны, что оно такое? - выдохнул старик, разглядывая оскалившуюся тварь.

- Эгрегор, скорлупа, - меланхолично протянул дракон. - Одним словом - пиявка. -Что? - удивились мы с Озимом. - Выведенная чьими-то стараниями, - спокойно пояснил Дорхе. - Это оно пило магов. А вот кого оно питает... вопрос открытый.

- Но эгрегора способен создать только сильный маг, - выдохнул Озим. - И тогда видна его аура. А это, - кивок на химеру, - от него разит смертью за версту.

- Да, если в общих чертах - оно питает покойника, - хмуро подтвердил Дорхе. -Но все сводится опять к одному - следа нет. - Оно видоизменялось и становилось невидимым, - встряла со своим пятаком я. На меня соизволили глянуть все, кроме химеры. Пришлось пояснить. - Оно ошивалось по коридору, а потом стало невидимым. - А чего ты не сказала?! - Я сказала, вы не слушали!

Озим набычился, но промолчал. Дорхе фыркнул и двинулся к химере. Тварь дернулась и приблизила к сияющей решетке свою морду.

- Объясняет, как оно выпило Леруса среди дня, - равнодушно кивнул Дорхе.

- А как ты ее учуял? - все так же пораженно изучая навь, отозвался Озим.

- По все той же ауре смерти, - дракон был удивительно серьезен. - Когда оно покидает тело, то фонит.

- Как это? - это я отозвалась, также глядя на навь.

- Я сделал допущение, и оно оказалось верным, - и Дорхе кивнул на воющую тварь. - Она сейчас, как черная дыра, зияющая бездна, эманации ярости и голода фонят за версту. Решил поставить маяк на эти факторы.

И дракон картинно ткнул пальцем на навь. А потом на лице Дорхе появилось странное выражение, смеси удивления и гнева, мы с Озимом тоже уставились на тварь, с ужасом наблюдая, как та медленно и неотвратимо тает.

- Что за леший? - Дорхе вытянул руку, видимо, пытаясь остановить гибель твари. - Он ее отзывает, - прошипел Озим, становясь рядом с Дорхе. - Я не могу это остановить, - опустив руки, рыкнул дракон. - Это магия иного вида. И что-то мешает.

Тварь издохла. Мы просто беспомощно наблюдали, как тает оболочка, превращая визжащую навь в подобие тумана.

- Что же, крупицу моей силы он получил, - рыкнул Озим. - Чтоб ему подавиться!

- А что теперь? - снова подала я свой голос.

Оба мага снова глянули на меня. Озим, как мне показалось, вообще как-то странно смерил взглядом. Дорхе пояснил:

- Ранее метки выгорали вместе с амулетом. Теперь у нас есть слабая ниточка для поиска того, кто натравливает своего паразита на магов, возможно, я смогу отследить его ауру. Как вы догадались, Данна, что следует снять амулет?

-Мы с Листиком... - я замялась, увидев, как перекосило Дорхе от упоминания Севы. - С Листом читали о возможной одержимости артефактов. А камень так сиял, вот я и подумала, что, может, это через него тварь пила силы мастера.

- Допущение скорее всего ошибочное, - вздохнул Дракон, - но именно оно спасло жизнь мастеру, - и, обернувшись к Озиму, дракон уже в привычной манере выдал: - С вас, мастер Озим, "спасибо".

Озим что-то пробубнил себе под нос, настолько невнятно и настолько тихо, что мне показалось, он обругал или меня, или Дорхе. Дорхе фыркнул и подхватил мастера под руку, втроем мы направились в лазарет. Мне промыли порезы вонючей и жгучей, но дико полезной настойкой. После перевязки я бочком двинулась к выходу, боясь, как бы меня не начали лечить более тщательно и углубленно. Это, знаете ли, страшно. Даже страшнее нави. Посему я банально смылась из лазарета, наплевав на воспитание и уважение к старшим.

- Вам стоит пойти домой, Данна, - раздалось со стороны, когда я вывалилась из лазарета в коридор.

От неожиданности я подпрыгнула на месте. Дорхе стоял, привалившись к стене, сложив руки на груди, и глядел в оконную арку галереи. Сейчас, в полутемной галерее, он выглядел особенно плохо. Губы потрескались, глаза лихорадочно блестят, лицо ненормального, желтоватого оттенка. Болен? Дракон повернулся ко мне, а я, застигнутая врасплох, резко опустила голову. Еще подумает, что я его разглядываю.

- У меня консультация у Нуки, - пискляво и жалобно призналась я.

- Я говорил с ним, мастер не против вашего отсутствия, - отлепляясь от стены, огорошил меня Дорхе. - Я провожу вас до дома. В академии вам делать нечего.

Я растерялась. С одной стороны, я была рада, что он вызвался проводить меня, но как теперь вести себя с ним? Я не знала, что говорить и что делать, по привычке решив смыться от источника своей стеснительности. Исподлобья глянула на Дорхе и проглотила свой отказ. Дракон напряженно взирал на меня с высоты своего роста, такой же непробиваемый с виду, как и всегда. Взгляд с прищуром, бесстрастное лицо, руки скрещены на груди, но вот глаза... А в глазах тоска. Мне стало стыдно. Знаю, что не должно быть, что я ни в чем не виновата. Это он виноват. А мне стыдно и горько отчего-то. А еще страшновато рядом с ним.

- Неужели даже идти рядом со мной тебе противно? - едва слышно произнес дракон.

Не ожидала услышать столько боли в голосе. Может, зря я с ним так себя вела? Ну оступился, ну сделал глупость. Но он же и хорошего мне много сделал. Жизнь спас. От Озима защитил. Стало стыдно еще больше.

- Мне не противно, - тихо призналась я. - Мне неловко. В том, что случилась, я и сама виновата.

Теперь настало время дракона неметь от удивления. Выразительно он так молчал, хмурился и пытался уловить в моем тоне подвох. Подвох после пристального разглядывания обнаружен не был. И меня осторожно, словно я могла убежать, взяли за плечо:

- Не бери на себя ответственность за чужие проступки, Данни, - вздохнул дракон.

- Я сама ведь тоже виновата. И вы извинились... а я... Простите за все, что наговорила вам.

Дракон продолжал на меня глядеть в упор, а я все больше и больше смущалась.

- Говорила ты все верно, - едва слышные слова и горькая усмешка. - Просто я не привык к проигрышам.

- Что? - я удивленно вскинула голову.

- Ничего, Данна. Судьба умеет давать уроки. Я свой усвоил. Пойдем, - снова маска равнодушия и никаких более эмоций.

Мы молча брели по городским улочкам, Дорхе напряженно что-то обдумывал, я сгорала от любопытства. Когда точка кипения моей неуемной энергии достигла максимума, я не выдержала.

- Значит, то, что убивает - мертво? - Да, - согласно кивнул дракон, все так же глядя вдаль. - Значит, где-то ходит новый сосуд? - Хуже, сообщник, - добил меня дракон.

- Что? - мой полный ужаса писк спугнул котов на помойке и те с криками разбежались в стороны.

Дракон хохотнул, взмахом руки заставил опрокинутый бак с мусором встать на место и вернул в него все разлетевшееся содержимое.

- Судя по силе и поведению эгрегора, подселение в тело источника было добровольно принято донором, - продолжил Дорхе. - И появление нашего утопленника в Нуире было не случайным.

- Он умышленно приехал сюда?

- Да, - дракон продолжал усугублять глубину моего шока. - Запертый в сосуд полудух-полунавь спокойно освободился из оболочки, когда тело исчерпало жизненные ресурсы. Это не просто паразит.

- Но зачем оно пришло сюда? - после длительного переваривания информации я все же нашла силы на новый вопрос.

- Затем, что Нуир город особый, магически заселенный. Следовательно, очень подходит эгрегору для пополнения сил. Судя по тому, что простые смертные живы и здоровы, а маги гибнут как мухи. И большинство академий специализируются на одном направлении, Нуирская же выпускает магов почти всех орденов, - занудно, как малому ребенку, продекламировал дракон, а потом, резко сменив тон на полушутливый, изрек: - Да у нас тут фуршет разнообразной силы.

- Значит, оно целенаправленно пришло в Нуир убивать магов? - уточнила я. И, получив кивок в знак согласия, задала следующий вопрос: - Но зачем? - Хороший вопрос, Данна, - усмехнулся Дорхе. - Как узнаю, сразу сообщу.

Я смущенно глянула на камни мостовой и мы снова замолчали. Идти вот так по улицам под руку с мужчиной было непривычно и волнующе. А еще вспомнился тот весенний вечер, когда Дорхе под покровом морока нес меня на руках по Нуиру. И так некстати вспомнился его поцелуй в коридоре академии. И все, что было потом. Стало неловко.

- И вы не встречались с этим ранее? - решила я нарушить затянувшееся молчание.

-Нет. Мы с мастером-директором облазили все архивы, я связывался с орденом, мастер с другими руководителями школ, но информации нет. Я ее для себя "химерой" обозвал. Судя по ощущениям, там отличительные черты как минимум трех видов нави.

- Ого. А каких?

- Ну, лярва точно есть, мало кто умеет пить жизнь так, как она, - отозвался дракон.

- Но лярва подтачивает силу, а эта выпила все до крошки.

- Лярва чудесным образом вгрызается в ауру и, сделав в ней брешь, по глотку пьет силу человека, - не согласился дракон. - Но главное, что эта лярва или еще что-то прикреплено к самой навии.

Ой как плохо. Навия, самая худшая из видов нежити. Становится невидимой, нападает днем и ночью, пьет жизнь. Все, как эта вот "химера". А остановить навию можно, лишь зная могилу того, кем она была при жизни.

- О чем задумалась? - увидев мою реакцию, уточнил дракон. - О том, что если это навия, то нам неизвестно чья, а это плохо, - пробубнила я. - В том-то и дело, что это не просто один вид нави. Это дикая смесь нескольких видов нечисти, - вздохнул Дорхе. - Разумной, хитрой и наделенной магией. - Мох ведь говорил, что маги чувствовали себя плохо и поспешили надеть камни, - вспомнила я рассказ боровичка. - Может, это что-то значит? Может, оно пило их ранее?

- Но если силы их покинули, то что тогда пило это нечто? - пожал плечами дракон. - И плохо было только Лерусу. Семаг вел себя как обычно.

- Думаете, совпадение?

- Все бывает, - пожал плечами Дорхе. - Но я все же убежден, что тварь пила силы в момент нападения, а камень только усиливал этот процесс.

- Но ведь это оберег. Как?

- Не знаю. Но постараюсь выяснить. Уцелевший камень это куда больше, чем кучка углей. А уцелевший маг - это еще лучше. Твое геройство сделало нас еще ближе к разгадке.

- Какое там геройство, - отмахнулась я.

- Идиотское, - уже не так весело рыкнул дракон и кивнул в сторону. - А вот мы и пришли.

Меня подвели к дверям лавки и даже распахнули их, пропуская внутрь. Видимо, далее делиться со мной своими раздумьями не собирались. Эх! Взгляд Ольхи на мои руки ничего хорошего мне не предвещал.